Как я бросил пить. Рассказ от первого лица

Из прошлого

Много лет я стоял на учете у нарколога. Доктор, который меня курировал, двадцать пять лет работал с алкозависимыми. В кабинете у него плакатик висел: «Каждый алкоголик рано или поздно все равно бросит пить. Но самым упорным это удастся сделать еще при жизни».

Он своих клиентов насквозь видел. Бывало, приходя к нему, я, насколько мог, убедительно пытался «вешать лапшу» про то, что уже давно не пью, что серьезно завязал, что все у меня хорошо. А он посмотрит так, и с ехидной улыбочкой скажет:

– Может, все же, закодируемся?

Но когда больше десяти лет назад я в последний раз был у него и рассказал, как у меня дела, он руку мою пожал и напутствовал:

– Я в вас верю. Раньше не верил, а теперь верю.

Уже и кодироваться даже не предлагал, как обычно. Я и сам тогда поверил, что кошмар моей жизни остался позади.

Пьедестал и рюмка

Подросток – существо, превосходно осведомлённое

обо всем том, чему его не учили в школе.

Марсилин Кокс

Мой отец – человек военный, строгий, дисциплинированный, придерживающийся принципов здорового образа жизни, выпивающий редко и очень умеренно. Под его влиянием в детстве я очень активно занимался спортом, сначала гимнастикой, потом легкой атлетикой. Сил было много и очень нравилось прыгать выше всех, бегать быстрее всех, подтягиваться на брусьях четче всех. В общем, быть круче всех. В возрасте 9-12 лет успехи в спорте у меня были приличные, участвовал в республиканских соревнованиях и занимал призовые места постоянно.

Когда по громкоговорителю называют твою фамилию, а ты идешь с гордо поднятой головой, поднимаешься на высшую ступеньку пьедестала – это такой кайф!!! Внутри восторг, легкость, уверенность и просто распирающая грудь гордость. Я – победитель.

Тренер мой говорил:

– У тебя очень большой потенциал. И перспективы шикарные. Трудись. Будешь работать, будешь побеждать. Побеждать мне нравилось, а вот изнурительные тренировки постепенно стали утомлять. Да и в возрасте 14-15 лет появились другие интересы. Как и большинство моих сверстников, стал интересоваться девочками. А как с этими, на первый взгляд, неприступными существами, завязать отношения, если слова в горле застревают, стесняешься и боишься сказать что-то не так, показаться смешным? Есть одно средство, верное: опрокинул рюмку, и все страхи как рукой сняло. Тогда казалось, что спиртное – это напиток для самостоятельных людей, а хотелось казаться взрослее.

Еще выпивка была необходимым допингом для совершения «подвигов» и снятия барьеров, мешающих самовыражению. Выпивши, я не только смело заговаривал с девочками, но мог высказать свое недовольство старшим и более сильным ребятам, чего на трезвую голову никогда бы себе не позволил. Здоровье дороже. Хотя дрался я часто и успешно. На районе меня побаивались, сильный был.

Как-то сделал для себя открытие, что выпивши, чувствую себя примерно таким же крутым и недостижимым, как когда стою на пьедестале. И до открытия второго дыхания при этом тренироваться не нужно. Поэтому серьезный спорт довольно быстро отошел на второй план. Не то чтобы я совсем забросил занятия, просто стал ходить в спортивную секцию по кикбоксингу для удовольствия, поддержания формы, и чтобы драться научиться получше.

Подрастал я на закате советских времен. Тогда не было ни компьютеров, ни каких-то интересных развлечений, заняться особо было нечем. Дети были отданы в руки самим себе. Чаще всего мы собирались в компании, сидели по лавкам, болтали. Обычное времяпровождение подростков. Потом становилось скучновато, и кому-то обязательно приходила в голову «светлая» мысль:

– А не выпить ли нам пива?

Все поддерживали:

– Да! Надо пивка.

Поначалу баловались пивком за компанию, для веселья. Пивка для рывка. А со временем пошла и водочка для заводочки.

Сам процесс выпивания у молодежи – это коллективное действие. И время проходит веселее. И море по колено. Мы все – пупы земли. Летали в облаках. В таком состоянии никого не боишься, тебе все пофиг. Сам веселый и веселишь всех остальных. И «снимать телок» (так у нас тогда называлось знакомство с девушками) было элементарно.

Естественно, на рассказы родителей и учителей о вреде алкоголя в таком возрасте никто не обращал внимания. Все они уже «достали» своим учением куда идти, что делать и как жить. Мы считали, что уже достаточно знаем о жизни, и что делать, разберемся сами.

Родители давали мне небольшие суммы денег на карманные расходы, я тратил их на выпивку. Кроме того, у нас в компании было несколько ребят из очень состоятельных семей. Они при возможности таскали деньги у своих родителей, которые пропаж даже приличных сумм обычно не замечали. А нам этого вполне хватало, чтобы повыпендриваться – такси, спиртное, крутые сигареты. Это казалось престижным: подъезжаешь к школе на такси, слегка выпивший, раскрепощенный, выходишь из машины, дорогую сигарету закуриваешь… Девочки видели в нас авторитетов, а мы чувствовали свою власть, влияние среди сверстников и хотелось повторять это чуть ли не ежедневно.

Допинг засасывал как пылесос. Школу я закончил со скрипом, потом пошел в училище. Получил специальность мастера отделочных работ, вздохнул с облегчением и стал работать. Жизнь пошла по схеме: встретились – замутили – догнались – уснул – проснулся, самочувствие хреновое – похмелились – поработали – встретились…

Рядовая вечеринка

Женщины любят ушами.

Народная мудрость

У меня был закадычный дружок, его родители по выходным уезжали на дачу, а свободная квартира пустовать не должна! Мы тогда еще были в той стадии выпивох, когда больше интересовались девочками, нежели алкоголем. Чтобы вечеринка была полноценной, непременно нужны были девочки. И выпивка нужна обязательно – это залог согласия между партнерами. С алкоголем девушки становились доступнее и … красивее. Однажды, когда родители уехали, мой приятель пригласил на нашу вечеринку каких-то мимолетных знакомых, с которыми «тусовался» на многолюдной вечеринке в прошлые выходные, и они не отказались.

Приехали две девушки – Рита и Настя. Сели за стол. Все такие незнакомые, трезвые, скованные, поговорить особо не о чем. И тут я достаю из шкафчика бутылку шампанского, бутылку водки и замечаю неподдельный интерес и яркий блеск в глазах девчонок. Это лояльное отношение к происходящему мне понравилось. Не надо быть психологом, чтобы понять, что я достал именно то, что необходимо в данной обстановке.

Мой друг был зажатым и скованным человеком, ему нужна была большая порция алкоголя, чтобы «расковаться» и вести более-менее нормальные диалоги с девушками. Поэтому, налив всем по фужеру шампанского, я взял инициативу в свои руки и выразительно сказал первый тост:

– У одного падишаха служил звездочет. И все годы службы, больше 20 лет, этот человек приносил господину только хорошие предсказания и вести. Падишах решил отблагодарить любимого слугу, подарив ему одну из своих трех жен. Звездочет радостно согласился, но попросил:

– Позвольте мне задать каждой по одному вопросу.

Падишах разрешил. Звездочет подошел к первой и спросил:

– Сколько будет два плюс два?

– Пять, – ответила первая жена падишаха.

«Щедрая», – подумал звездочет. Спросил у второй:

– Сколько будет два плюс два?

– Три, – ответила та. «Экономная», – подумал звездочет.

Спрашивает у третьей:

– Сколько будет два плюс два?

– Четыре, – был ответ третьей. «Умная», – подумал звездочёт.

И как вы думаете, какую жену выбрал звездочёт? В воздухе повисла пауза. Девушки морщили лобики. Одна сказала:

– Экономную.

Другая:

– Умную.

Я с пафосом сказал:

– Нет.

И повысив голос на три октавы, включив самый свой бархатный баритон, продолжил:

– Он выбрал самую красивую! Так выпьем же за наших самых красивых присутствующих здесь дам!!!

Это выступление произвело сильное впечатление, и понравившаяся мне девушка, Рита, стала заинтересованно поглядывать в мою сторону.

С каждой выпитой рюмкой мы становились все ближе и ближе друг другу. Появлялись новые темы для разговора, находились общие интересы и какие-то дальние общие знакомые. Атмосфера всеобщей любви и взаимопонимания. Не сравнить с тем, что было пару часов назад, до начала мероприятия. Включили музыку. Пригласили дам на медленный танец. Это очень хорошая штука – медленный танец. Имеешь полное право потрогать и оценить своего партнера или как бы невзначай, или даже «взначай».

Так хорошо сидели, так хорошо выпивали, что не заметили, как у нас закончился алкоголь. И все при этом чувствовали состояние «недозаправки». Тестостероны и адреналин, определенно, рубят градус. Мы с другом вышли в коридор, посчитали свои финансы и задумались: денег не хватало. Но тут в коридор вышла Рита, а за ней Настя. Рита мгновенно оценила обстановку, что-то шепнула подружке, и они стали спасать ситуацию – достали кошельки и скинулись на очередную порцию.

Исправив положение, мы вернулись в свою эйфорию. Девочки рядом, стол накрыт, хата пустая, что еще надо для полного счастья?

После очередного перекура мы с товарищем договорились, в какую комнату кто пойдет со своей девочкой для логического завершения банкета.

Настя мне сразу не понравилась. Она была полноватая, а я любил фигурных барышень, поэтому «пышка» досталась слабохарактерному другу. А Рита, по моему пониманию, была очень даже приемлема. Жгучая брюнетка с волосами ниже плеч, с тонковато точёными губами, интересным зажигательным смехом и какой-то загадкой внутри.

Тем более, за столом было понятно, что я приглянулся Рите и она отдает предпочтение мне, а не моему товарищу. Девушки тоже вышли покурить, и, видимо, у них там был совет. Вернувшись, они уже четко сидели возле определенных ими симпатий.

Приблизительно в таком ключе проходили все наши вечеринки с девушками. Где-то было больше пар, где-то меньше. Но все четко понимали, зачем они собрались и для чего. Поэтому, когда спиртное закончилось, образовавшиеся на этот вечер пары разошлись по разным комнатам.

Утром, после изрядного количества выпитого и бурно проведенной ночи, организм протестовал, внутренности просились наружу. Было отвращение ко всему, и даже к присутствующим. Но, оставаясь галантными кавалерами, мы нашли в себе силы и проводили девушек до остановки общественного транспорта, искренне считая, что эта связь без обязательств, как обычно, оставит какие—то приятные впечатления и не более того. Даже думали, что больше, может быть, с этими барышнями никогда и не встретимся.

Пожалел на свою голову

Жалость – это имитация любви.

Максим Горький

Жизнь продолжалась. Я работал, подрабатывал, выпивал периодически, то по мелочи, то по-крупному. Потом как-то, в очередной раз, родители моего товарища уехали на дачу, не предупреждая, неожиданно. Мы были не готовы к обломившемуся счастью, ни с кем заранее не договорились о встрече, пустая квартира пропадала. Времени искать свежую партию девушек не было, и мы решили позвонить старой партии, Рите и Насте.

Как мы думали тогда, на счастье, у девушек тоже оказался свободный вечерок. Они, как и мы, сидели и решали, куда пойти. Выяснив, что наши интересы совпадают, мы с обоюдной радостью договорились о встрече. Причем на этот раз подружки даже предложили финансовую помощь в организации банкета, что нас очень порадовало. Девочки тоже были любительницы выпить и погулять, несмотря на юный возраст. Им было по восемнадцать лет, а нам – по двадцать.

Они приехали в точно назначенное время. Рита была блистательна. Идеальный макияж, хорошо выкрашенные в жгучую брюнетку волосы, стильное платьице, дурманящий парфюм. Естественно, мы уже после предыдущего раза были друг другу не чужими. А тут они уже приехали как родные. С самого начала задалась беседа, девчонки чувствовали себя как дома, начали накрывать на стол. Пока нарезали колбаску, рассказали все последние новости, произошедшие за время разлуки. Мы с другом не напрягались, сидели расслабленные, заранее зная о концовке мероприятия. Именно это нам, молодым, и надо было от наших подружек.

Банкет шел весело и ровно. В процессе наливания очередной рюмки Рита спросила меня:

– А у тебя девушка есть?

– Да нет… Как-то все некогда… А у тебя есть парень?

– Давно порвала со своим бывшим.

– Чего так?

– Обидел сильно.

Чем он ее обидел, мне было неинтересно, поэтому я перевел разговор в другое русло. И сразу понял, в какую сторону дует ветер. Моя независимость в опасности – подумал я. Причем Настя такие вопросы другу не задавала в принципе. Ее, судя по всему, устраивал минимум: лишь бы в тепле, лишь бы хоть кто-нибудь. О Рите этого сказать было нельзя. Чувствовался интеллект и хватка. Сказывалась работа в торговле. Цену товару она знала.

Потихоньку уничтожая запасы спиртного, мы продолжали веселиться и идти к желанной цели, для которой, собственно, и собрались. Но после определенного количества выпитого тянет на сантименты. Мы с Ритой разоткровенничались, стали говорить друг другу о каких-то глубоко личных вещах. В тот момент мне показалось, что я ее давно знаю, что она такая хорошая, ласковая, добрая. Вспомнилось, ведь она говорила, что у нее нет парня, что она разошлась с ним по-плохому, захотелось ее пожалеть.

Лет мне было уже двадцать, гулял с четырнадцати во все тяжкие. Алкоголя выпито море. Девушек пройдено немало. Сколько можно бегать, искать каждый раз новую партнершу? Пора бы остепениться. Так думал я тогда. Даже закрадывались шальные мысли о женитьбе. Семейные мужики казались мне статусными. Это серьезно, сказать о себе: «О, я женатый!» Но для начала все же решил получше узнать Риту, присмотреться к ней и предложил:

– А чего ты без парня? Давай вместе будем.

– Хорошо, давай! – согласилась она без колебаний.

Даже было ощущение, что именно за этим она и приехала. Видимо, с прошлого раза не могла успокоиться. Мое красноречие и благообразный вид внушали доверие. Я тогда еще был красавчик.

Уже в другом статусе, как пара, мы отправились в опочивальню. Там и была совершена моя первая серьезная в жизни ошибка. Расставались мы утром в надежде на светлое будущее.

С этого дня мы постоянно выпивали вместе с Ритой. Она познакомила меня со своими родителями. Папа был любитель приложиться к спиртному. Мама тоже, но в пределах разумного. В общем, праздники ту семью мимо не обходили.

Я периодически приезжал к ней и оставался на ночь. Она иногда ночевала у меня. Рита работала в торговле, я тогда трудился в коммерческой строительной фирме, где очень хорошо платили. Поэтому в деньгах и выпивке недостатка не было. Маленькие капризы Риты я всегда удовлетворял с лихвой. Мои приоритеты в жизни немного поменялись, выпивка была уже не ради секса. Хотя выпить и покурить мы оба любили. Рита обожала пиво, и каждый день ей нужно было выпить хотя бы бутылочку.

– Пиво для меня – это живительная влага. Без пива жить не могу, – кокетливо говорила она, прикладываясь к баночке с любимым напитком.

Я в ответ шутил, что не могу без бутылочки винца для поднятия конца. Мы смеялись, веселились, наслаждались беззаботной жизнью. Утром расходились на работу, вечером собирались и продолжали банкет. Никто из нас не думал о способности организма привыкать к алкоголю. Мысль о том, что впоследствии алкоголь нужен будет мне просто для того, чтобы не сдохнуть, даже не приходила в голову.

Конец идиллии

Природа щедро одарила ее красотой.

На этом подарки закончились.

Неизвестный автор

Такая идиллия продолжалась примерно два месяца. Не так долго, как хотелось бы. В связи с сокращением сотрудников на фирме я остался без работы. Но сложности только начались. Буквально на следующий день Рита заявила, что беременна. По ее подсчетам, это все получилось в ту ночь, когда я ее пожалел и стал ее парнем. Мой мыльный пузырек иллюзий лопнул и начались реалии.

Изначально я предлагал сделать аборт, думал, что в сложившейся экономической ситуации так будет лучше. В стране была гиперинфляция, утром хлеб был по одной цене, вечером – по другой, в несколько раз большей. С работы вышвыривали всех подряд, заводы стояли.

Но Рита отказалась, сказала, что если сделает аборт, то у нее больше не будет детей. Я ее опять пожалел и женился. Хотя она говорила:

– Ты как хочешь, можешь не жениться на мне. Я выращу этого ребенка одна, дело твое. Мне ничего от тебя не надо.

Хотя, изображая такое благородство, она прекрасно понимала, что я не сволочь и не буду противиться появлению моего ребенка на свет. Сыграли свадьбу, и началась семейная жизнь.

Какое-то время идиллия продолжалась. Статус семейного человека был новым и приятным. Слова «муж» и «жена» звучали гордо и непривычно. А подаренные на свадьбу деньги и небольшой капитал, который я скопил за время работы на хорошей фирме, позволяли ни в чем себя не ограничивать примерно месяца три.

Я устроился в другую фирму, где платили в 10 раз меньше, чем в предыдущей, но все равно это было в 2 раза больше, чем зарплата на заводе у специалиста. Тогда были такие времена.

Когда родился ребенок, меня распирало от гордости. Это был мой ребенок, дочка: красавица, черненькая, вся в папу. В роддом я приехал с огромным букетом роз и шампанским, выбрал самую крутую по тем временам машину такси. Дома нас ждали теща с тестем и большущий накрытый стол. Рождение моей дочки и их внучки было поводом для серьезной гулянки.

Но тратить деньги направо и налево было уже нельзя. Нужно было учиться экономить и разумно вести семейный бюджет.

И тут со стороны Риты начались жесткие и регулярные упреки в моей финансовой несостоятельности. Рита кормила грудью, ей алкоголь был противопоказан, а выпить она хотела, но ради ребенка держалась. Из нее постоянно лезла какая—то немыслимая злоба, которую она выпаривала на окружающих, в том числе и на меня, на мать, на отца.

Причем эта злоба каким-то образом даже присутствовала в ссобойках с обжаренной до черноты колбасой, которые она мне готовила на работу. Я не мог их есть. Кусок Ритиной злобы не лез в горло.

Домой после работы мне идти уже не хотелось. А какой выход? Слинять к своим пацанам и набухаться. Просто набухаться. Чтобы снять напряжение, расслабиться, сменить обстановку. Отдохнуть, в конце концов. Другого выхода я не знал.

Когда появлялся дома пьяный, сказать, что у нас были скандалы, это не сказать ничего. Рита бросалась на меня с кулаками, мое лицо было постоянно в шрамах от ее ногтей. В ответ она тоже получала. Была такая ненависть, что, если бы мы в тот момент убили друг друга, это было бы правильно, как нам казалось. Теперь я понимаю, что это ее алкогольная зависимость, подавленная ради ребенка, вызывала такую агрессию.

На фирме, где я работал, стали недоплачивать, заработок упал, и я уволился.

Думал, как хороший специалист быстро найду работу получше. Но поиски затянулись. Везде работодатели старались не платить, а работать за копейки не хотелось.

Дома обстановка накалялась. К Рите стала подключаться теща, а ее моральные атаки по поводу моего тунеядства были и вовсе невыносимы. Я собрал вещи и вернулся к родителям.

Пожив у родителей неделю, нашел приработок с расчетом по окончанию работы. Так как на предприятиях ничего не платили, я решил попробовать себя на вольных хлебах. И у меня получилось. Заказчики передавали друг другу мой телефон и заказы были. Начала позванивать Рита. Остывшая, добрая, ласковая.

У меня появились деньги, нервы успокоились, скандалы подзабылись. Рита предложила мне вернуться, и я вернулся. Но деньги имеют свойство заканчиваться, а вольные хлеба – это вольные хлеба. Сегодня густо, а завтра может быть и пусто. В межсезонье заказы прекратились. Вся злобная круговерть понеслась с новой силой. Конечно, я понимаю Риту, она привыкла к подаркам и хотела, чтобы так было всегда. Но у нее быстро закончилось молоко, нужно было покупать дорогущие смеси, памперсы тогда стоили немыслимых денег. Ползарплаты уходило на памперсы, стирать пеленки даже в стиральной машине моя жена считала для себя оскорбительным. Подобрать смеси было сложно, малышка была очень беспокойная, постоянно плакала. А Рита орала на меня, как на виновника несчастной жизни, которую я ей устроил.

Причем пока я вкалывал на работе, она кутила со своими подружками. Ей нужно было самое дорогое пиво и очень дорогие сигареты. Дешевые «понты» перед подругами: я такая крутая, несмотря на то, что у меня ребенок. В какой-то момент стало ясно, что ей нужен не я, а бабло и тряпки, приправленные алкоголем. Когда заработанные деньги в очередной раз растворились, а точка кипения ее злобы выросла до невыносимого градуса, пришлось собрать свои вещи и вернуться к родителям. Через пару месяцев, когда я отдохнул и прилично заработал, Рита снова вернула меня к себе.

Я всегда был лидером, а она пыталась сделать из меня покорного носителя денег в дом, постоянно указывала, что надо делать и куда идти. Причем мое мнение никого и никаким образом не волновало. Делай, что говорят, и молчи в тряпочку! Я этот матриархат никогда не признавал и не признаю. В семье моих родителей главой был отец. В семье моей матери главой семьи был дедушка. А Рита пыталась слепить из меня подкаблучника. Мне все это очень не нравилось. Семейная жизнь представлялась мне совсем в другом свете. Но деньги утекали как вода, сколько их не приноси, а постоянные скандалы и упреки стали формой общения. Причем все вокруг были хорошие, один я – плохой. Видеть, что к чужим людям твоя жена относится лучше, чем к тебе, было обидно. Таких оскорблений и унижений, которые неслись в мой адрес из безупречно накрашенного модной помадой рта Риты, я не слышал никогда и ни от кого, ни до жизни с ней, ни после. И ненавидел ее так сильно, как никогда и никого, ни до, ни после.

Ни в коем случае не хочу сказать, что я чудо-человек. Я тоже не подарок. Прежде чем жениться, надо было пять миллионов раз подумать. Я свободолюбивый лидер-собственник. И такого паскудного отношения, которое развивалось в нашей семье, больше выносить не мог. В третий раз решил уйти окончательно. Собрал свои вещи и написал записку:

Рита!

Я так больше жить не могу. Меня доконали твои и тещины упреки. Если тебе повезет в жизни больше, чем мне, то препятствовать не буду.

Твой нелюбимый муж.

Жалко только было расставаться с дочкой. Она-то уж точно была ни в чем не виновата. Но так обычно и случается – когда в жизни встречаются два идиота, страдает невинное дитя. Уходя, подумал, что лучше буду платить алименты, чем спущу в унитаз свою жизнь. Все, что мы купили вместе, и то, что нам подарили на свадьбу, оставил Рите. Забрал только свои вещи и снова вернулся к родителям.

Зализывание ран

Любовь слепа, зато семейная

жизнь – гениальный окулист!

Оноре де Бальзак

После того, как я вернулся в отчий дом, в свою комнату, Боже мой! Как мне стало хорошо! Слава Богу! – подумал я, – Кошмар закончился!

Хотя переживал очень сильно. И всем рассказывал, что разошелся со своей. Мужики мне сочувствовали. Приглашали выпить:

– О, у тебя горе! Понимаем! Пошли с нами!

Этот повод растянулся на пару месяцев черного запоя. Я не работал, но в народе принято жалеть потерпевших, поэтому легко можно было выпросить у мамы пару копеек, у друзей одолжить. Много денег было и не нужно, алкоголь доставался сам собой. Люди знали, как я легко вхожу в контакт с девчонками, и меня часто приглашали в компанию в качестве «живца». Я кадрил девчонок и передавал менее активным ребятам. Благодаря этим способностям один мой друг даже женился на закадренной мной девчонке, которую я ему передал.

Через пару месяцев позвонила Рита. А до меня уже дошли слухи о ее похождениях. Доброжелатели доложили, что она оставляет дочку с мамой, а сама куролесит по дискотекам со всеми вытекающими, отнюдь не храня супружескую верность. Рита мило ворковала в трубку:

– Почему ты не приезжаешь? Неужели не хочется посмотреть, как дочка подрастает? Она уже такая большая стала, топает так смешно. Хочешь погулять с ней? Приезжай!

Но я прекрасно знал, что ребенок занимает в сознании бывшей жены далеко не первое место, а все эти «нежности» нужны для достижения совсем других целей. Поэтому воркование не вызвало у меня никаких чувств, кроме отвращения и злости. Я высказал все, что думаю, в самой грубой форме. Сказал, что больше жить с ней не буду, а лучше буду платить алименты. И чтобы она в моей жизни не появлялась больше НИКОГДА. Не то что видеться, а даже разговаривать с ней я не желаю до сих пор, хоть прошло уже очень много лет. Настолько она мне выела мозг со своей мамой вместе.