В нашем бестиарии - 2. Похищение младенца
- -
- 100%
- +
— Здесь нужно раздеться, — мягко порекомендовал доктор.
На крючках уже висело несколько курток и пальто, рядом мы повесили и свою одежду. После чего последовали в отделение травматологии. Здесь коридор был пошире, освещение похуже. Пахло лекарствами и людьми. Вдоль стен кое-где стояли обшарпанные диванчики. В середине коридора стоял большой стол, возле него стояли несколько посетителей и больных. Куда-то шкандыбал человек на костылях с забинтованной ногой. Другой, чья голова находилась прямо в шлеме из бинтов, сидел на диванчике, прикрыв глаза. Одеты больные были в довольно ветхие полосатые зелено-коричневые пижамы.
— Пройдемте. Ваш сотрудник находится в шестнадцатой палате. Это палата для лежачих больных, она в конце коридора.
Люди смотрел на нас. Кто-то снова узнавал, начинал шептаться. Коар Палиевич распахнул дверь.
— Здравствуйте, господа больные.
Палата была совсем небольшой, чуть больше размером, чем моя комната. И в нее умудрились втиснуть двенадцать коек. В проход между ними с трудом можно было втиснуться. В нос ударил запах немытого тела и болезни — вентиляция плохо справлялась.
Мы прошли мимо ряда коек. Мимо мужчин разного возраста. Кто-то любопытно осматривал посетителей, кто-то же впал в апатию и не интересовался ничем. Еще здесь был чрезвычайно бедный магический фон. Да он в минус уходил! У меня начали фантомно мерзнуть кончики ушей и пальцев.
В коридоре и то получше, а просто на улице, по сравнению с тем что здесь, вообще пресыщенный. Это же Заводская больница! Они что, не могут обеспечить нормальную циркуляцию магической энергии? Да здесь здоровый загнется, не то что больной. В самом заводе, когда я там работала, фон настолько повышен, что начинало щипать в носу.
Афрона Картовича положили в самый угол, где доступ свежего воздуха почти отсутствовал.
В груди защемило, когда я увидела бледное, покрытое синяками лицо. Губы опухли плюшками, в усах были следы плохо смытой крови. Под глазами залегли черные тени, одно веко сильно набрякло, почти закрыв глаз.
С начинающимся раздражением, я отметила, что ветеринара даже не переодели. Он так и лежал в грязной и окровавленной одежде.
Видя мой недовольный взгляд, доктор начал оправдываться:
— Персонала мало, они не справляются. Мы надеялись дозвониться до родственников. К тому же господин Мортурр не числится на заводе. У нас нет на него квоты.
Недобро зыркнув на доктора, я решительно откинула одеяло. Для начала обхватила ладонями голову, начиная напитывать больного магической энергией.
— Можете записать, сотрясение точно есть.
— Вы маг-целитель?
— Нет. Я — ведьма, — продолжая делиться энергией, провела вдоль тела, выискивая наиболее крупные очаги боли. — Переломы ребер. Сколько точно, не скажу, вот тут, слева.
Я расстегнула и распахнула рубашку. Там, где я указала, красовалась большая гематома. Или у ударившего невероятная сила удара, или били ногой. Доктор бодро за мной записывал.
— Копчик. Перелом или сильный ушиб. Остальное, скорее всего, ушибы. У вас что, рентген не делают? Что вы не можете переломы найти?
Доктору явно было стыдно.
— У нас нет ни такого оборудования, ни таких специалистов, как вы, способных видеть.
Это я-то специалист?! Кажется, положение в Заводской больнице и в самом деле тяжелое.
Тут Афрон Картович глубоко вздохнул и открыл глаза.
— Тише, не шевелитесь.
— Где я? — спросил ветеринар, прокашлявшись.
Я продолжала вливать магическую энергию. Это стимулирует заживление ран.
— Вы в больнице, — и Коар Палиевич начал опрашивать пациента, записывая жалобы в карту.
Я убрала руки с лодыжек. Достаточно, избыток тоже не хорошо. Афрон Картович заметил меня, и я ему кивнула.
Тут сзади кто-то подергал меня за юбку, я обернулась: сзади лежал изможденный седой мужчина. Подозрительно блестевшие глаза с надеждой смотрели на меня.
— Дочка, а меня так можешь?
— Так я же не целитель. Я просто ведьма. Я его не лечила. Восстановила магический фон.
— Ну, пожалуйста! Вон он у тебя в себя пришел!
Мне его стало жалко.
— Коар Палиевич, вы не возражаете? — спросила я у доктора.
— А? — тот, занятый Картовичем, нас прослушал.
— Не возражаете, если я поделюсь магической энергией с пациентом?
— Ни в коем разе не возражаю!
Этот человек, видимо, лежал здесь уже долго. Магия ушла в такой минус, что непонятно было, как он в живых остается. Магическая энергия тонкой струйкой потекла в измученное тело. Тут я обратила внимание, как на меня смотрят остальные пациенты.
А изможденный старик менялся на глазах. На лицо возвращались краски. Даже морщины будто разгладились. Догадываясь, что мне придется всех наделять энергией, я остановилась, чуть перейдя за нулевую отметку.
Люди радостно делились друг с другом ощущениями. Кто-то даже хвастался, что у него больше ничего не болит. Но, скорее всего, это было просто временной эйфорией от восстановления магического фона.
К концу я начала чувствовать легкую тошноту, а в глазах заметались черные мушки.
— Вы закончили? — поинтересовался доктор.
— Да. Что у вас тут с магическим фоном?
Коар Палиевич пожал плечами.
— Я не маг, я в этом не понимаю. У нас нет специалистов по магическому фону и магическому исцелению. Что-то специально для магического лечения мы не делаем. Но я поражен результатом! Больные выглядят гораздо лучше!
— Только, боюсь, это ненадолго. Магический фон в палате сильно понижен. И скоро фон людей с ним снова сравняется. Возможны ухудшения состояния, апатия, депрессия. Это же Заводская больница. Сообщите руководству, чтобы установили в палатах по паре-тройке заряженных кристаллов первого-второго класса. Процент выздоравливающих и скорость выздоровления сразу пойдет вверх.
Доктор заметно погрустнел:
— Боюсь, что не в моих силах как-то повлиять на руководство больницы, — он обреченно махнул рукой. — Вернемся к вашему другу. Вы были правы, у него сотрясение мозга. Требуются постельный режим и уход. Его родственники придут? Не знаете? Нужно оплатить пребывание, поскольку он не работник завода.
— В родственниках я не уверена. А можно его перевезти в Центральную больницу?
— Можно, но это требует согласования с Центральной. И дополнительной оплаты транспортировки.
Я подошла к директору, подергала его за рукав.
— Нельзя Афрона Картовича здесь оставлять. Надо его переводить в Центральную больницу.
— Может, лучше домой? — робко поинтересовался ветеринар.
— А кто там будет за вами ухаживать?
Тот сразу помрачнел. Судя по всему, на супругу надежды мало.
ГЛАВА5
Дальше все закрутилось. С поста дежурной медсестры Эмуарль Армурович позвонил в Центральную больницу и договорился о том, что они пришлют машину. Мы оплатили пребывание Афрона Картовича в больнице и договорились с двумя дюжими санитарами о переноске больного. Отдельно пришлось заплатить в кассу, отдельно накинуть им. А то нам намекнули, что споткнется кто-нибудь. Доктор, суетясь, составил выписку. Эмуарль Армурович попробовал дать ему денег в благодарность, но тот с возмущением отказался.
Напоследок, я еще пробежалась по палатам в травматологии, проверяя магический фон. Но нигде он не был настолько низким, как в палате с бедными лежачими пациентами. Это что-то противоестественное! Мне стало сильно не по себе. Люди даже уйти оттуда не могут. Вынуждены находиться в тяжелых условиях круглосуточно. И их никто в другую больницу не переведет.
Медсестре на пост позвонили из приемного, что подъехала машина.
Санитары аккуратно переложили Афрона Картовича на носилки и потащили на выход. Директор последовал за ними.
Я задержалась на несколько мгновений, чтобы попрощаться с теми, кто остался в палате. Взгляды эти надолго останутся в моей памяти. Были в них надежда, отчаяние, безнадежность.
— Ты заходи к нам, дочка, — попросил тот, кто обратился ко мне первый.
— Добивайтесь от родственников, от руководства больницы, чтобы вам повысили магический фон в палате.
Я помахала рукой, прощаясь, и поспешила за своими.
Санитары весьма ловко управлялись с носилками. Оказалось, что из подвала не придется тащить больного вверх по лестнице, а есть другой выход, выводящий из подвала прямо во двор больницы, где и ожидала машина. Я по дороге хотела прихватить одежду и обнаружила, что на вешалке осталисьтолько моя куртка и какой-то потрепанный черный плащ. А роскошного директорского пальто как будто тут никогда и не было. В ошеломлении я догнала директора.
— Эмуарль Армурович, ваше пальто сперли!
Тот будто и не удивился:
— Жаль. Но что уж теперь. Мы на машине. Надеюсь, не успею замерзнуть.
Проследив, как Афрона Картовича погрузили в больничный автомобиль, мы бегом направились к директорской машине. Там Эмуарль Армурович первым делом включил обогрев на полную мощность, зябко потер плечи.
Всю дорогу мы подавленно молчали. Слишком уж гнетущее впечатление произвела на нас больница, и ошеломило состояние Афрона Картовича.
На одной из улиц догнали больничный автомобиль и пристроились в хвост.
В Центральной больнице все произошло быстрее, проще, но и стоило на порядок дороже. Афрон Картович пытался говорить, что сам все оплатит, но директор велел ему лечиться и не беспокоиться ни о чем. Больного оформили, отправили на осмотр к доктору, потом в палату. Неприятно, но меня туда не пустили, потому что я не родственница. Зато Армуровичу, как работодателю, было можно. Мне же предложили обождать пока в холле. Я предпочла выйти и подышать свежим воздухом. Умотали меня сегодняшние события и морально и физически. Еще не смогла расспросить Афрона Картовича о том, что с ним случилось. Надеюсь, директор расспросил.
Больница хоть и называлась Центральная, находилась тоже далеко не в центре города, а ближе к южной его окраине. Район здесь был богатый, стояли в основном хорошие многоквартирные дома поздней постройки и обособленно особняки богатых и знатных людей. Постройки перемежались парками, садами и скверами, было очень зелено. Улицы гораздо шире, чем в историческом центре, много продуманных декоративных элементов в оформлении, одни фонари вдоль дороги в виде волшебных деревьев чего стоят. Аккуратные магазинчики с единообразными вывесками, никаких торговых центров. Пока осматривалась, заметила через дорогу вывеску пекарни. Пойду, куплю перекусить.
Пекарня совмещала в себе и кондитерскую, и маленькое кафе. Помимо выпечки на прилавках красовались различные бутерброды, пирожные и конфеты, а возле окна стояло несколько маленьких столиков. Окрестные жители, посетители и персонал больницы, видимо, ценили это место: все столики были заняты, а у прилавка топталась приличная очередь. Пока стояла, определилась с выбором. Купила по паре открытых пирожков с зеленью и сыром и с грибами. Армуровичу такие точно понравятся. Были здесь и горячие чай с кофе, но их наливали в чашки, пить можно было только на месте. Пришлось купить две маленькие бутылки воды. Все это мне упаковали в красивый бумажный пакет с логотипом пекарни.
В переулке заметила вывеску сетевого магазина подростковой одежды. Странно, что он нашелся в этом районе. Марка эта недорогая, хотя качественная. Одежда у них отличается дикими расцветками, яркостью и небольшими размерами. Консультанту пришлось изрядно попотеть, прежде чем он нашел куртку размера, который подошел бы Армуровичу. Куртка нашлась только ярко-салатового цвета, ну хорошо хоть не малиновая. Стоила она совсем недорого, и я ее купила. Конечно, неравноценная замена шикарному пальто, ну хоть не простудится. А потом сама на работе носить буду, там все равно в чем по вольерам лазить. А она удобная, очень легкая и теплая. Покупку мне завернули в пеструю оберточную бумагу. Сверток получился небольшой и совсем невесомый.
И я отправилась ждать Эмуарля Армуровича в больничный холл.
Снаружи Центральная больница выглядела очень современно. Вставки из зеркального стекла, какие-то декоративные блестящие металлические трубы, асимметричные элементы. Внутри, если бы не больничный антураж, холл походил бы на холл в какой-нибудь гостинице. Посетители не толпились у стойки, а чинно ждали своей очереди на мягких диванчиках и креслах. Для релаксации у стены журчал многоступенчатый фонтан, подсвеченный нежным зеленым светом, окруженный растениями в больших горшках. Я тоже устроилась на одном из диванчиков недалеко от входа. Жаль только, что подобная красота не доступна всем.
Директор явился спустя где-то полчаса. Плюхнулся рядом со мной на скамейку, устало потер ладонями лицо. Круглые щеки как-то даже обвисли, в уголках глаз четче прорезались морщины. Я не лезла: устал человек и перенервничал.
— Ладно, — Армурович хлопнул по коленям, потер их руками. — Поехали!
Я протянула ему сверток с курткой.
— Это что?
— Хоть не простудитесь.
Он разорвал упаковку.
— Да уж, кардинальная смена стиля.
Армурович, смешно насупив брови, разглядывал яркую подростковую куртку, потом все же натянул. Ну, хотя бы с размером я не ошиблась.
— Это же только до бестиария доехать.
— Ладно, годится, — он застегнул молнию, оторвал болтавшийся ярлык. — Сколько я тебе должен?
— Она не дорогая, и вы с возвратом.
Директор кивнул.
Мы сели в машину, Эмуарль Армурович завел двигатель. Ехать он пока не собирался, просто сидел и смотрел перед собой. Я протянула ему пирожок в салфетке.
— О! Спасибо!
Себе тоже взяла. Также молча доели все. Директор благодарно кивнул, принимая бутылочку воды.
— Афрон Картович рассказал, что с ним случилось?
— Рассказал. Он вчера вечером, после работы, отправился на черный рынок. Узнавать у своего знакомого, не появлялся ли там Янтарик. Узнать он ничего не узнал, а когда стал уходить, тут его и приняли. Избили. Сказали — не уймешься, убьем. Еще и ограбили. Тот самый знакомый в драку не полез, но добраться до больницы помог. Хоть и бросил у порога. Хорошо документы остались, иначе валялся бы наш друг как неопознанный бродяга без помощи в том подвале.
В горле от жалости и бессилия набряк комок. Бедный Афрон Картович. Я хлюпнула носом, с трудом сдерживаясь, чтобы не зарыдать.
— Ну-ну, Розочка. Все будет хорошо. Мы вовремя все сделали.
Я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться.
— Эмуарль Армурович, мне страшно. Это ведь все серьезно уже. Это ведь тоже люди того деятеля, наверняка! Это они украли птенца! Они подкинули яд и наркотики! Они заявили на меня в полицию! Они организуют акции протеста перед бестиарием. Но это уже мелочи. — Я повернулась к директору, заглянула ему в лицо. — Они же за людей принялись! Что они еще придумают?! На что еще пойдут?!
Эмуарль Армурович посмотрел мне в глаза.
— Я тоже боюсь, — он упер локоть в руль, а кулаком подпер голову. — То, что случилось с тобой — это страшно. Я уж думал, может, перенести бестиарий. Ну будем за чертой города. Все равно к нам будут туристы ездить. Ну будет, может, доход поменьше. Расшириться зато можно. Нам уже два раза детенышей виверны предлагали, — он опустил глаза, утонув в невеселых мыслях. Взгляд стал пустым.
— Думаете, пора сдаваться? А что мэр сказал?
— Сказал, что Беоффан Тэкко к нему больше не обращался по поводу бестиария.
— Понятно. Значит, сам решил действовать. Своими методами. Может, нам нужно усилить защиту бестиария? А то там ночью только Ларон Палиевич. Если он у главного входа, то через другие ворота перелезай кто хочешь.
— Я уже думал над этим. Сегодня тестю позвоню. Он военный маг в отставке. У него свое охранное агентство. Может, он каких-нибудь ветеранов порекомендует.
— А не боитесь, что тесть вам под второй глаз за дочку синяк поставит?
— Нет. Он очень трезвомыслящий. Его такой мелочью, как дурацкие фотографии в газете, не пробрать. А вот если Ивва Маровна приедет... То ищите меня по соседству с Афроном, — невесело пошутил Армурович.
— А Рина что сказала про визит в газету? Подумала она вчера главного редактора?
— Поймала. Этот мерзавчик пошел в отказ. Сказал, что он радеет за правду и справедливость и будет разоблачать негодяев.
— Гляди-ка, правдолюб какой! — Возмутилась я.
— Ну, теперь к нему отправится Лоадрин Топсович. А в суд — заявление о клевете. Ну, эту ситуацию мы как-нибудь разрешим. А вот с супругой что мне делать теперь? Она меня игнорирует. Разговаривать не хочет.
— Миритесь. Купите цветы, пирожные. Драгоценности не покупайте, а то может показаться, что вы и в самом деле виноваты. Только розы не берите.
— Почему? У Лоточки белые розы — любимые цветы.
— Потому что раны от шипов плохо заживают. Особенно на лице.
Армурович поперхнулся воздухом.
— Да, об этом я не подумал.
— Не переживайте, я чувствую, что все у вас хорошо будет.
В этот раз ехали с другой стороны и, чтобы попасть к черному входу, проезжали мимо главного. Пикетчиков стало гораздо больше. Они просто заблокировали главные ворота. Если и были желающие посетить бестиарий, то они вряд ли смогли бы пробиться через эту толпу.Эмуарль Армурович медленно проехал мимо.
— Нет! Это уже вредительство какое-то! — возмутилась я.
Эмуарль Армурович недовольно зыркнул на столпотворение.
— Они нам доход в ноль сведут.
— Может, полицию вызвать?
— Чтобы совсем их раздраконить? Они тогда и внутрь ворваться могут. Устроят акт вандализма. Пострадают бестии или персонал.
Директор загнал машину на территорию. И мы отправились на рабочее место. Смотрители, как увидели нас, тоже поспешили в администрацию. Вскоре там собрались все работники, жаждущие узнать о том, что у нас происходит. Я пробилась к своему месту и плюхнулась на стул, стоять сил не было.
И тут обнаружила на столе сюрприз: в центре стояла маленькая, буквально на две горсти, плетеная из тонких прутиков корзиночка с высокой ручкой, полная некрупной бордовой клубники. Все прямо затрепетало от сказочного аромата, коснувшегося ноздрей. Рядом с корзинкой еще стояла небольшая продолговатая картонная коробочка, перевязанная ленточкой с пышным бантом. Внутри оказалась баснословно дорогая сыровяленная колбаса. Ну, Кейр! Ну, дает! Угодил! Как только угадал. Пока никто не видел, я спрятала коробку с колбасой в сумку, чтобы не пришлось делиться.
Директор между тем, стоя у своего стола, излагал историю наших приключений. Люди были испуганы и ошарашены.
— Так что, если кто-то из вас боится, то можете уволиться. Я напишу хорошие рекомендации.
К вечеру заявления на увольнение принесли двое самых молодых смотрителей. Остальные решили остаться.
Все принялись оживленно обсуждать произошедшие события.
— Так, господа, — прервал гомон директор. День близится к вечеру. Посетителей к нам не пропускают. Предлагаю закрыться сегодня пораньше. А тем, кому не нужно ухаживать за бестиями, или доделывать срочную работу, отправиться домой. Выходите по одиночке, с черного хода. Не одновременно, через некоторые временные промежутки.
Все как-то сразу посерьезнели, притихли. Девчонки и часть смотрителей начали собираться и одеваться. Я поймала Лолу, пока она не ушла.
— Ты не видела, кто это принес? — я кивнула на корзинку с клубникой.
— Курьер.
— А ничего передать не просил?
— Нет, — секретарь равнодушно пожал плечами. — Сказал, что для тебя. Отдал и ушел.
— Ясно.
Какой Кейр скромняга. Ни записки, ни сопроводительного слова курьеру. Надо позвонить, поблагодарить.
Тут вернулся один из парней смотрителей. В руках он нес пышный букет бело-розовых некрупных роз на коротком стебле, завернутый в нежно-розовую гофрированную бумагу. Над розами на тонких пружинистых проволочках парили бумажные золотистые бабочки. Он были чуть сдобрены магией и вкруг крыльев вспыхивали крохотные серебристые искры. Смотритель направился к моему столу и вручил букет мне.
— Роза, вам курьер велел передать.
— Точно мне? — я недоуменно рассматривала золотистых бабочек.
— Да. Для Розы Фиррт. Бедняга никак к нам не мог пробиться.
— Спасибо, — я приняла букет у смотрителя.
Тот кивнул и ушел.
— Кто это за тобой так красиво ухаживает?! — восхитилась Лола. — Такой прекрасный букет!
— Не знаю, — в букете тоже не оказалось ни записки, ни карточки.
Лола понюхала розы, погладила бабочку, отчего та стала искрить сильнее.
— Завидую, — вздохнула секретарь. — Можно ягодку?
— Угощайся, — я подвинула ей корзинку.
— Ммм! Восхитительно! Явно не тепличная! Откуда-то с юга телепортом доставили! Свежая!
Длинные ноготки с перламутровым розовым лаком ловко отковыривали плодоножку уже с пятой ягоды. Я аккуратно подвинула корзинку обратно к себе. Лола напоследок успела урвать еще пару ягод.
— Спасибо! Отличная клубника. Ладно, побегу я.
— Пока. Хорошей дороги.
Лола накинула длинное стеганное пальто розового цвета, украшенное вышитыми белыми и голубыми единорогами. Намотала на шею длинный белый шарф крупной вязки, послала мне воздушный поцелуй и уплыла, цокая каблуками.
Все постепенно разошлись. Остались только директор, о чем-то беседующий со старшим смотрителем, несколько дежурных смотрителей, устроившихся пока за секретарским столом и вражеский агент. Он что-то активно строчил в большую тетрадь. Словно почувствовав мой взгляд, посмотрел на меня, но почти сразу обратно уткнулся в свою писанину. Только еще больше ссутулился.
Кормить бестий было еще рано, проверять магический фон тоже, так что я решила позвонить Кейру и поблагодарить его за приятные подарки. Кстати, где-то у Лолы ваза была, которую она в посудном шкафу хранит.
Поставив розы в воду, я набрала запомнившийся номер.
— Полицейское управление, — раздался в трубке голос ведьмака. Нет, он точно чувствует, что это я звоню.
— Привет, Кейр, — с улыбкой поздоровалась я.
— Привет, Роза, — кажется, мне обрадовались.
— Можешь говорить сейчас?
— Да, конечно. У тебя что-то случилось?
— У меня нет. Хотела тебя поблагодарить за подарки. Спасибо, все просто прекрасное!
— Пожалуйста. Я рад, что смог угодить.
— Но ты меня балуешь. Столько всего сразу! И клубника прекрасная, — я еще раз вдохнула чарующий аромат.
Кейр не сразу ответил.
— Это мелочи, ты заслуживаешь гораздо большего!
Мне было невероятно приятно слышать такие слова от красивого молодого мужчины. Лицу стало жарко, я помахала на себя ладошкой. Внутри тоже было тепло, губы сами собой растягивались в улыбке.
— Спасибо. Мне очень приятно.
— А розы понравились?
— Розы? — я несколько скептически посмотрела на романтическую мечту любой девочки. Нет, розы я люблю, особенно в виде варенья из розовых лепестков. Интересно, из этих можно сварить, или они обработаны какой-нибудь химией? И что скажет мама, если я принесу эту красоту домой? Пытки точно будут! Пусть романтичная красота лучше рабочее место украшает. — Розы чудесные. Как я и люблю.
— Я знал, что тебе понравятся. Они такие же нежные как ты. Розы для Розы. Тебя ведь назвали в честь этого нежного цветка!
Так-то мама меня назвала в честь своего любимого писателя Эроуза Беттла, писавшего приключенческие романы об искателях сокровищ и расхитителях древних захоронений.
Нежной меня представляет. А еще ведьмак! Как бы потом не разочаровался. Вот рассмотрит истинную ведьминскую суть и...
— Спасибо. Мне приятно, что ты обо мне так думаешь.
— Не хочешь прогуляться сегодня по городу? Сходить куда-нибудь? Ребята говорят в «Сфере» какой-то новый фильм показывают. Романтический.
Я, Кейр и романтический фильм в лучшем кинотеатре города. Очень хотелось!
— Сегодня никак не получится. Я сегодня допоздна работаю.
— Может, я тебя тогда вечером встречу? До дома провожу?
— Нет, не стоит. Я буду не в форме для романтического свидания.
— Ну, как скажешь, — в голосе мужчины послышалось легкое недовольство. — Ты вначале сказала, что у тебя ничего не случилось. Это на работе какие-то проблемы?
— Ох. На работе каких только проблем нет.
— А что случилось? — заинтересовался Кейр. — Я никак не смогу помочь?
— Ну, начать можно с мелочей. Я никак не могу найти качественный сок молодильных яблок.
— А нужен именно сок?
— Да нет. Просто сок — это оптимальный вариант. Он прекрасно хранится, занимает мало месте. А есть какие-то предложения?
— Повидло.
От неожиданности я даже закашлялась. В таком варианте я молодильных яблок еще не встречала.
— Надо проверять, насколько сохранились свойства.
— Я тогда принесу завтра баночку?
— Отлично! А то как раз пора жар-птицам давать дозу.
— Понятно. А что еще происходит?
— В газете напечатали глупости всякие, теперь отказываются печатать опровержение. А люди поверили, и теперь у нас перед входом такие пикеты образовались, посетителей в бестиарий не пускают. Мы тут как в осаде.