Помилуй и казни. Том третий. Судьи и палачи

— Я про наследство узнаю. У меня одна нотариус есть… — начал Свояк, но не успел закончить.

— Давайте сначала с нашим гостем попрощаемся, а потом распределим обязанности, — прервал его Доктор и удивленно посмотрел на неподвижно сидящего Сиротина. — Мусор, ты как?

Сиротин вздрогнул и посмотрел не на Доктора, а на Голландца.

— Что это? — спросил он, подняв конверт с колен.

— Это пять тонн американских денег, — ответил Голландец. — Заслужил. И еще это, — он засунул руку во внутренний карман пиджака и поставил на стол перед Сиротиным три маленькие круглые коробочки из-под вьетнамского бальзама. — Здесь тебе на три года. Три года можешь жить. Теперь иди.

Сиротин застыл на стуле неподвижно. Доктор удивленно посмотрел на опера.

— Ты примерз? — спросил он. — Встал и пошел отсюда.

— Мне это не надо, — дрожащим голосом проговорил Сергей и положил конверт на стол.

Голландец поставил бокал на стол и кивнул Бесо. Тот налил коньяка.

— А что тебе надо? — Антон выпил, закусил лимоном и пристально посмотрел в глаза капитана.

— Отпусти меня, Голландец, — умоляюще сказал он, тоже прямо глядя в глаза своему палачу. — Отпусти.

— Так я тебя и не держу, — сухо ответил Антон. — Тебе же сказали, встал и пошел отсюда и три года не появляйся.

— Ты меня совсем отпусти, — продолжал Сергей. — Я устал так жить. Столько лет прошло, а ты всё меня казнишь. Я ведь нашел девчонку ту. Она в порядке, институт закончила, замуж вышла. И паренек тоже неплохо живет. Так за что ты меня? Может, хватит? Отпусти. Пожалуйста.

Голландец усмехнулся. Сиротин видел, что он не играет, ему и правда весело.

— Ник, — Голландец посмотрел на друга, — а ты опять прав — он тупой.

Он повернулся к капитану:

— Ты так и не понял. Те двое мне вообще не интересны. Не были и никогда не будут. Как они там живут — мне похуй. Всё, для чего они были нужны, так только для того, чтобы ты, падла, из норы своей выполз и объявил, сколько стоишь, дешевка. Как ты этого не понял до сих пор? Как тебя на службе такого скудоумного держат?

— Но… — Сиротин растерялся, — но ты же знаешь, что я денег больше не беру и не возьму никогда, — уверенно сказал он, будто поклялся.

В зал вошла Катя в сопровождении официанта с подносом в руке. Она подошла к столу, подвинула бокалы и тарелки, освобождая место. Официант снял с подноса и поставил на стол блюдо с мясной и сырной нарезкой и ушел.

— Поешьте, мальчики, — сказала она, глядя в упор на Голландца, и осталась стоять, уперев кулачки в бедра.

Антон молча подцепил что-то мясное вилкой, засунул себе в рот, начал жевать. Катя удовлетворенно кивнула и окинула взглядом остальных членов команды. Мужчины потянулись вилками к блюду.

— Ты не берешь только потому, что на цепи сидишь, — прожевав, ответил за друга Доктор. — Ты не мусор. Нет. Ты шлюха. Дешевая вокзальная шлюха. А знаешь разницу между тобой и настоящей шлюхой, Сиротин? Их три. Первая: шлюха телом торгует, а ты честью. Хотя, я думаю, если бы тебе доплатили, ты бы и раком встал с радостью. Вторая: шлюха своим телом торгует, ты жизнями, здоровьем, судьбами других людей. Ну и третья: шлюхе дай достаточно денег, и она завяжет с такой работой, жить нормально начнет. Тебе же, шкура, сколько ни дай, ты только жаднее, ненасытнее будешь. Так что закрой рот, откроешь, когда тебе позволят.

Злоба. Тихая, бессильная злоба и ненависть бушевали в душе Сиротина. Ответить ему было нечего, и сделать он ничего не мог, а очень хотелось. И он посмотрел на Катю. Прямо в глаза ей посмотрел. И улыбнулся. Он еще и подмигнуть ей хотел, но, к счастью для себя, не стал. В Кате совмещалось несовместимое для обычной женщины: редкая красота и проницательный ум. Она слышала слава Ника и сразу поняла, что значил взгляд капитана. Опустив голову, не говоря ни слова, она развернулась на месте и быстро пошла к двери. Пока она шла, цокая каблуками по полу, за столом все молчали. Хлопнула дверь. Тишина уже била набатным колоколом. Сиротин заставил себя посмотреть в лицо Голландца. Это было уже не лицо человека — на него смотрел зверь, надевший маску человека.

Бам! В голове грохнуло, в глазах потемнело. От сильнейшего удара каблуком туфли Бесо в ухо Сиротин потерял сознание, упав со стула набок, и пришел в себя от того, что его потянули за волосы. Подняли его с пола легко, будто невесомого. Капитан открыл глаза и попытался встать на ноги, чтобы не висеть подвешенным за волосы.

Бесо держал капитана левой рукой. В правой у него был нож.

— Веселый. Улыбаешься, — кавказец смотрел на капитана, чуть прищурив глаза. — Я ему сейчас рот от уха до уха разрежу, Голландец, — он не спросил, а просто разъяснил свои намерения. — Пусть до конца жизни ходит и улыбается.

— Нет, — ответил Антон и встал, дожевывая. — Ты, Бесо, Гюго перечитал. Нам в Сибири свой Гуинплен не нужен. Как мы такое людям объясним?

Все засмеялись. Даже Бесо. Он отпустил Сиротина, убрал нож. Сергей с трудом устоял на ногах. Что-то защекотало шею слева. Он провел рукой, посмотрел на ладонь. Кровь. Кровь текла из уха, и оно ничего не слышало. Капитан развернулся и пошел, пошатываясь, к лестнице, ведущей вниз к главному входу.

— Вернулся, — услышал он голос Голландца за спиной, но продолжил идти.

«Нужно бежать, нужно бежать отсюда», — только одна мысль била в виски. Бам! Снова удар. Теперь в затылок, но не так сильно, как в первый раз. Он остановился и снова приложил руку. На этот раз правую, чистую от крови. Посмотрел на пальцы. Что-то прозрачное, по запаху яблочный сок. Сергей развернулся и пошел назад к столу.

— Снайпер, я и с яблоком снайпер, — сказал довольный собой Свояк. Русс уважительно похлопал его по плечу.

— Забрал и пошел отсюда, — Антон показал пальцем на конверт и коробочки на столе.

Сиротин послушно взял конверт со стола, засунул его во внутренний карман куртки, жадно потянулся за коробочками, схватил их, зажал в кулаке и смиренно, по-рабски посмотрел на Голландца.

— Мясо хорошее принес, — уже снова став человеком, сказал Антон. — Тащи еще. Будешь богаче и проживешь дольше. Теперь пшел вон.

Отпущенный на свободу на целых три года капитан Сиротин пошел вон, как ему и было велено.

Судья

Ксения сладко потянулась в кровати, мурлыкнула и открыла глаза. Уже приближался полдень, но в ее люксе царил полумрак. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь тяжелые шторы. Она повернулась набок, взяла пульт с прикроватной тумбочки, нажала кнопку. Шторы поползли в стороны, открывая путь солнцу. Девушка зажмурилась от яркого света и, перевернувшись на живот, уткнулась лицом в подушку.

Вылезать из кровати не хотелось, но что делать, придется. Она легла на спину и откинула одеяло в сторону. Полежав без движения еще с минуту, Ксения резко села на кровати, опустив ноги на пол, тут же встала, сбросила с себя пижаму на пол и пошла в ванную.

Она долго стояла под душем. Горячие, обжигающие струи гладили, ласкали ее молодое красивое тело. Сегодня она улетала из этой страны в другую, в новую, счастливую жизнь, и вода смывала с нее прошлое. Начисто. До нуля. До основания. Прошлого у нее больше не будет. Вернее, она придумает себе новое прошлое. Но это потом, сначала нужно подумать о будущем.

Для начала Ксения решила изменить имя. Странно быть Ксенией в Испании, поэтому там она будет Кармен. Кармен Костино. С ударением на И. Очень по-испански получилось.

Выйдя из душа, она обтерлась мягким пушистым полотенцем, высушила волосы феном, надела трусики и направилась к своей добыче.

Добыча была свалена в углу гостиной. Подойдя к этой куче, Ксения задумалась, с чего начать. Все эти разноцветные и разноразмерные пакеты с отпечатанными на них именами всемирно известных брендов она стаскивала сюда по одному-два каждый день двухнедельного пребывания в Москве.

Решила начать с отцов-основателей, то есть с Франции. Выбрав из кучи всё французское, она начала примерку. Галлы не подвели — всё изумительно подошло и отлично село. Ксения, пока еще не Кармен, перешла к Италии. Итальянцы, надо признать, победили французов с разгромным счетом. Дальше пошли остальные бренды старой Европы, за ними Северная Америка. Тоже неплохо. Все свои трофеи после примерки Ксения укладывала в огромный свежекупленный чемодан. На всё это у нее ушел час.

Сняв с себя последний наряд и оставшись опять обнаженной, Ксения осторожно сложила обнову и подошла к распахнутому, словно пасть гиппопотама, чемодану. Не ясно было, в чем лететь сегодня. Она задумалась. Нужно надеть что-то красивое, неброское, удобное и под обувь без высокого каблука. Ну, конечно. Она осторожно достала из чемодана светлый брючный костюм и положила его на кровать. Рядом легла блузка, отлично подходящая к костюму по тону.

Решив с дресс-кодом на вечер, Ксения подошла к круглому столу, стоящему посреди гостиной. Пришло время для самого главного, самого вкусного, самого желанного, самого любимого. Пришло время для лучших друзей любой девушки, как называла их Мерилин Монро. Ксения с нежностью посмотрела на ряд бархатных коробочек, стоящих на столе. Были тут, конечно, и бриллианты, но это не был ее любимый камень. Начала она всё равно с них, самое вкусное оставив напоследок.

Всё шло ей невероятно. Примерив одного из своих дружков, она осторожно, ласково укладывала его обратно в коробочку, как любимое дитя в кроватку, и переходила к следующему. Бриллианты, изумруды, опалы — она любила эти камни, а они любили ее, подчеркивая красоту Ксении и меняя под себя. Папа всегда говорил, что у нее безупречный вкус.

Последними она примерила отливающие живой кровью рубины. Она обожала их, и по тому, как серьги, перстень и кулон сверкали на ее коже, это чувство было взаимным. Всё, решено — они дополнят ее сегодняшний наряд путешественницы.

Девушка принесла легкий титановый бизнес-кейс с кодовым замком. В нем она хранила документы. Положив его на стол, Ксения набрала код замка, открыла и аккуратно сложила внутрь поверх бумаг коробочки со своими лучшими друзьями и пустую коробочку из-под рубинового гарнитура. Оглядев крышки с золотым тиснением, она помахала им рукой, прощаясь, достала из кармашка на задней стенке два паспорта, российский и испанский, и закрыла кейс. Пальцем Ксения прокрутила колесики замка, положила на крышку паспорта и рубины, задумалась. Улыбнулась своим мыслям, припомнив, как она покупала всё это богатство. Нужно выпить, стало понятно ей, и она подошла к бару. Проходя мимо зеркала, вдруг заметила, что из одежды на ней только трусики, вернулась обратно к столу, подхватила со стула халат, надела его и вернулась к бару. Выбор был очевиден — виски с колой. Наполнив стакан на две трети и добавив пару кубиков льда, Ксения опустилась в кресло в углу гостиной люкса.

Она снова припомнила, как приобретала запертых сейчас в кейсе ее новых друзей. Девушки-консультанты вначале не верили в ее финансовую состоятельность и лениво, неохотно показывали ей понравившиеся вещи. Когда же Ксения объявляла, что берет тот или иной предмет, то ей нарочито медленно, почти по слогам несколько раз повторяли, на какую сумму ей придется раскошелиться, и потом долго проверяли ее банковскую карту. В бутике, где она выбрала для себя пять вещиц, продавщица позвала охранника и менеджера. Ей предложили присесть и подождать. Она присела. Охранник стоял рядом, не отходя ни на шаг. Через четверть часа менеджер вернулся вместе с девчонкой-консультантом. Он прогнал охранника и долго искренне просил извинить его за неудобства, ей причиненные. В общем, было весело.

Тут она вспомнила папу. Они как-то вместе смотрели кинофильм, в котором была подобная сцена. Смотрели они его в Лондоне, тоже в люксе. Ксения уже год изучала английский, и папа сказал, что ей нужно смотреть иностранные фильмы только в оригинальном озвучании, чтобы научиться воспринимать и понимать язык на слух.

— Ты всё поняла? — спросил он, когда по экрану побежали заключительные титры.

Ксения уверенно кивнула.

— Ну расскажи тогда, о чем фильм.

— Так, — девушка подняла глаза к потолку, собираясь с мыслями. — Миллионер занимается бизнесом, не очень понятно, каким. После деловой встречи он едет назад в отель и на улице встречает проститутку. Она помогает ему доехать до отеля, и он берет ее с собой. Он предлагает ей остаться у него. За деньги, конечно. Они договариваются о цене, и она остается. Он о ней заботится, покупает одежду, берет на встречу с партнерами по бизнесу. Короче, они влюбляются. Ее пытается изнасиловать его друг. Миллионер его прогоняет и расстается с этой девушкой, но потом он к ней все равно возвращается. Это вкратце. Всё верно?

— Верно, — папа ласково погладил ее по руке. — Так о чем фильм-то?

— Как о чем? — удивилась Ксения. — О любви, конечно. Он встретил ее, он богатый, она бедная, она в него влюбилась, потом он в нее, они расстались, а в конце обратно сошлись. Классика. Так же?

— В общем, так, — папа хитро улыбнулся. — Но я вижу это иначе. Хочешь, расскажу?

— Конечно! — девушка захлопала в ладоши от предвкушения.

— Ну тогда слушай, — папа сел поудобней и подлил себе вина. — Давай разберем детали. У главного героя бизнес. Мы это видим в самом начале фильма. Я тебе объясню, какой, это важно. Он покупает большие компании, разбивает их на мелкие и продает по отдельности.

— А зачем так? — спросила Ксения. — В чем выгода?

— Ты помнишь кафе внизу по улице за углом? — спросил папа.

Дочь кивнула.

— Так вот, пакет жареных кофейных зерен стоит 150 евро, из одного пакета выходит примерно тысяча стандартных чашек кофе. А чашка кофе стоит…

— Пять евро, — перебила отца Ксения. — Ух ты! Получается 5000 евро при затратах в 150. Это выгодней, чем кокаином торговать. Ой, — она смутилась, — прости, пап.

— Ничего, — он усмехнулся. — Там еще затраты на персонал, аренда и так далее, но, по сути, верно. Так у этого бизнесмена примерно такая же схема. Разбить компанию на сегменты и продавать их гораздо выгоднее, чем целиком. Видно, что занимается он этим очень давно и ему это надоело. Скучно. Надо дальше двигаться. У него есть друг, его юрист, который с ним в этой схеме с самого начала, и его всё устраивает. Бизнесмена друг очень задолбал. Он мешает ему двигаться. Его нужно убирать. И вот он едет по улице и встречает проститутку. Девушка, как мы видим, молода и очень красива. С такими входящими данными она могла бы зарабатывать на жизнь иначе, не торгуя собой на улице. Уличная проституция — это низший социальный слой. С него не начинают, к нему спускаются, катятся, а она в свои двадцать с небольшим уже на дне. Что это значит? Говори, что первое приходит в голову.

— Наверное, она очень глупа, — осторожно ответила Ксения, — и ленива.

— Точно, Сюш, — он так всегда ее называл. — Нормальную работу найти не может, потому что лень. По этой же причине и учиться не хочет. О будущем она совсем не думает. Думать ей, верней всего, просто больно.

Ксения засмеялась.

— Бизнесмен ее увидел и сразу всё про нее понял. Он берет ее с собой, приводит в отель. И первым делом он с ней делает что? — он посмотрел на дочь.

— Моет, — девушка засмеялась, — и предлагает остаться у него на неделю. За какие-то совсем маленькие для него деньги. Точно у него план. Папа, — она обняла его, — ты у меня самый умный.

— Ага, — сказал папа и поцеловал ее в щеку. — Продолжим. Весь фильм он занимается своими делами. Она же целыми днями одна и тоже занимается своим любимым делом, то есть ничем. Вместе они только по вечерам. У него в голове уже целиком сложился план. На всё у него времени не хватает, и он решает часть мелких задач переложить на нее. Для начала ей нужно просто пойти и купить себе одежду, и всё. Заметь, он за весь фильм только однажды дал ей поручение. Так она и тут не справилась.

— Ее в магазин не пустили, она же не виновата, — нахмурилась девушка. — Нехорошо там с ней поступили. Она ведь тоже какой-никакой человек.

— А ты поставь себя на место хозяина магазина, Сюш. Ты хозяин бутика, у тебя богатые клиенты и очень дорогой ассортимент. Вдруг к тебе в магазин заваливает девица, одетая как уличная проститутка. Ты представляешь, что будет, если кто-нибудь из клиентов увидит, что в твоем магазине отовариваются подобного рода люди? Да никто никогда к тебе больше не придет. Бутик можно закрывать.

— Так, а что ей было делать? Не голой же туда идти.

— Не голой, конечно, но и не так. Надо было надеть что угодно, хоть в халате туда идти, но не в этом же. Но она не подумала об этом. Думать вообще не ее. Заметь, когда они потом пошли вместе за одеждой, с ней персонал даже пытался не говорить, по всем вопросам они к нему обращались. Вот они купили одежду, им нужно идти на деловую встречу, и во что он ее одел?

— Во всё красное, яркое, — ответила Сюша задумчиво, чувствуя подвох. — И зачем?

— А чтобы на нее все смотрели, чтобы в глаза бросалась. Она должна была быть очень заметной, — папа пригубил вино. — Пришли на встречу. Туда приходит старик с сыном. Они семья и владельцы, кажется, судостроительного завода, который бизнесмен намеревается купить и уничтожить. Также приходит его друг юрист. А бизнесмен приходит с проституткой. Не заметить это невозможно. По тому, как она себя ведет, как говорит, как держится, также виден ее уровень в этой профессии. Этому деду с сыном деваться некуда, им нужно бизнес спасать, и они вынуждены смириться с присутствием за столом этой особы.

— Ага, — догадалась Ксения. — Поэтому она в красном. Она светится в этом платье как факел. Он показывает всем, как к ним относится. Он в грош не ставит ни их самих, ни их семейные ценности. Для этого и колье на шее, кстати, взятое на прокат. Вот, смотрите, денег у меня до небес, и я делаю что хочу, и с вами и вашим бизнесом тоже сделаю, что мне в голову взбредет.

— Умница моя, — похвалил папа. — Но это была его первая цель. Вторая — друг-юрист. Друг не дурак и тоже всё про девушку понял, но чтобы не наломать дров, уточняет у бизнесмена ее статус. Тот сразу подтверждает догадку юриста, рассказывает, кто его спутница по профессии и где они встретились. Зачем, Сюш?

— Сейчас-сейчас, — задумалась Сюша, — они такие разные. Бизнесмен высокий, статный, красивый и самый главный. А юрист — маленький, толстый, лысый и вечно на вторых ролях. Я думаю, юрист всю жизнь завидовал своему другу. Ему никогда не владеть такими женщинами, какие были у бизнесмена, а тут у него появился шанс. Он овладеет ею, и на это короткое время они станут равными.

— Молодец! — похвалил папа. — Бизнесмен устроил так, чтобы юрист пришел к ней, когда его не будет рядом. Юрист пришел, начал приставать, попытался изнасиловать, но тут появился бизнесмен, разбил ему лицо и прогнал прочь…

— Нет, не так было, — Ксении очень нравилась эта игра. — Юрист ей сначала деньги предложил, но она отказалась. Он же не знал, что она такая тупая. Он ведь умный, ситуацию просчитал. Он подумал, что это, как если бы у его друга личный шофер заболел, он остановил бомбилу на дороге на «копейке» и предложил повозить его недельку. Неделя прошла, бомбиле пора уходить, и юрист предлагает ему и на него поработать. Деньги же бомбиле платили хорошие. Ну понятно, что бомбила бы с радостью согласился. «Конечно, покатаю, — заорал бы радостный, — и вас, и друга вашего, и всех друзей и знакомых. И вместе и по отдельности. Как скажете, так и буду катать!» — Ксения резко замолчала, смутившись, поняв, что сказала лишнее.

— Грубо, но верно, — папа еще пригубил вина, опустив глаза и пряча улыбку. — То, что она тупая, знал только бизнесмен. Он специально ждал где-то неподалеку. Отказ девушки был прямым оскорблением для юриста. Она не должна же была отказать. Это ее работа. Она за гораздо меньшие деньги спала с последним отребьем, а тут ему отказывает, ставя его ниже всех, кто был у нее прежде. И это незаслуженно. Он сорвался, попытался ее изнасиловать. Тут неожиданно, вот же чудо, появляется друг, бьет его по лицу и прогоняет вон, заявляя, что все связи между ними разорваны. Естественно, включая бизнес. И заметь, бизнесмен угрожает об этом инциденте, если что, рассказать его жене. Всё, теперь юрист у него на коротком поводке.

— Ну, конечно! — Ксения хлопнула себя ладошкой по лбу. — Для этого всё и было придумано. Нужен был повод избавиться от юриста, да так, чтобы тот и пикнуть не посмел. Ты же мне говорил, что друзья могут поссориться только по двум поводам: деньги и женщины. В деньгах к нему было не подкопаться, значит, нужна была женщина. Красивая и тупая. И вот проститутка на дороге. Всё очень удачно сложилось.

— Опять молодец, Сюш, — снова похвалил дочь папа. — Ты заметь, почти сразу после этого он изменил профиль своей компании. Он решил не уничтожать верфь, а заняться постройкой кораблей. Это, как если бы владелец кафе за углом не покупал кофе у поставщика, а сам его выращивал и продавал себе и другим. Его новые партнеры ни слова поперек ему не скажут. Как можно что-то возражать человеку, который на бизнес-переговоры приходит с уличной проституткой. У него нет морали, значит, он способен на всё.

— Но он же к ней в конце приехал, — Ксения с сомнением посмотрела на отца. — Зачем? Его план сработал, зачем она ему нужна?

— А ты помнишь, как он к ней приехал? Она стоит на балконе, он внизу с цветами. Он лезет к ней на балкон, она стоит. Она знает, что он боится высоты, но всё равно стоит и ждет. Ты бы так поступила с любимым человеком? Да нет, конечно, ты бы сама к нему прибежала. А приехал он потому, что она в будущем еще может ему пригодиться. С таким-то талантом. Да и стоит она дешево опять же. Это будет его тайный ресурс. Юрист ведь про нее никому не расскажет. Он же умный.

— Понятно, — задумалась Ксения. — Только одно неясно — почему я не увидела всего этого, пока ты мне не показал, и почему никто не увидел?

— Потому что фильм называется «Красотка». Тебе сразу показали, на кого смотреть. Назывался бы он «Красавец», ты бы его иначе смотрела. Такое в бизнесе часто бывает. Находишь дурака с самомнением величиной с гору, мотивируешь правильно и запускаешь его вперед, как таран. Он летит туда, куда им выстрелили, круша всё на своем пути. Оппоненты всё внимание на нем концентрируют. Они, как этот юрист, не могут поверить, что человек способен быть настолько неумным. А пока они заняты этим гением, ты у них за спиной решаешь свои задачи.

Ксения не спросила тогда папу, чем заканчивается полет этого тарана. Она и так всё поняла. Тот вечерний разговор она запомнила навсегда и благодаря ему сейчас сидела в люксе с видом на Красную площадь, а оба ее тарана, Славка и Лешка, лежали в деревянных ящиках на два метра ниже уровня земли.

Папа ее научил многому и заставлял учиться самой. Языкам, например. Английскому и испанскому. А еще он ей объяснил, как и где вести опасные переговоры, как избежать прослушки, как нейтрализовать милицию, чего они боятся. Адвокат Валиев очень удивился ее просьбе пару часов посидеть в машине на стоянке перед «Яхонтом», но, когда пересчитал деньги в конверте, его удивление как рукой сняло.

Ксения выпила остатки виски и встала с кресла. Часы на стене показывали уже без четверти час. Рейс на Мадрид через четыре часа, такси она заказала на два. Лететь ей сегодня предстоит далеко, так что будет время поностальгировать, а сейчас время собираться. Она потянулась, хрустнув позвонками. Нужно накраситься, одеться и сложить оставшиеся вещи в чемодан.

— Ага, всё верно, только в обратном порядке, — сказала она сама себе, — вперед.

Собралась она быстро, так же быстро такси домчало ее до Шереметьево. Ксения зарегистрировалась на рейс, сдала в багаж свой чемодан-бегемот, прошла паспортный и таможенный контроль и вышла в зал ожидания.

Она стояла и размышляла, чем ей себя занять следующие два часа до вылета. «А чего думать-то, — решила она, — пойду прогуляюсь по Duty Free, куплю что-нибудь на память и в VIP-lounge буду ждать посадки».

Пройдя почти через все магазины, она ничего не купила, но немного устала. Кейс с отдыхающими внутри друзьями уже начинал оттягивать руку. Ксения не стала сдавать его в багаж, ведь друзей не бросают. Нужно идти в VIP. Она повернулась и пошла в зал для пассажиров первого класса. Не дойдя до него пару десятков метров, заметила слева магазин, в котором еще сегодня не была. Девушка решительно повернула к нему.

Пройдя вдоль полок и стеллажей с алкоголем разной крепости, объема, места и года рождения, Ксения остановилась напротив стены с вином и растерялась. Она решила взять с собой в Испанию вино, но какое? Белое, красное, игристое, вермут, портвейн? Что брать?