Даже если меня сломают
- -
- 100%
- +
— Что ж, вижу тебе лучше, — заговорил мужчина на диване и дождавшись, когда я сумею сфокусировать свой взгляд на нем, он продолжил: — начнём сначала. Меня зовут Грей.
— За что? – еле выдавливаю я. Это единственный вопрос, который меня сейчас волнует.
— Он не выполнил моё поручение, а мне не нужны бесполезные люди, — спокойно отвечает тот.
Да к черту его. Меня волновала не причина его убийства.
— За что так со мной? – поясняю я.
— Ах ты об этом, — я почти уверена, что он знал – мой вопрос был не о том мужчине, но решил лишний раз поиздеваться. Убил человека, не моргнув и глазом, а теперь наслаждается тем, как других воротит от этого зрелища. Мерзко.
— Тебе ведь не впервой, да и надо привыкать.
— Зачем?
— Глупый вопрос. Ты достаточно сообразительна судя по отчету, что мне предоставили. К тому же одним своим появлением выявила некомпетентного работника.
Да он просто издевается надо мной. На его лице мелькает самодовольная ухмылка, он явно получает удовольствие от нашего диалога. Или больше от моей растерянности и слабости?
Грей снова листает страницы досье обо мне, возвращаясь все ближе к началу и продолжает:
— Похоже ты неплохо умеешь моделировать ситуации, занималась составлением финансовых моделей, прогнозированием развития компании, даже стратегии разрабатывала… Мне бы понадобился такой человек.
Я молча вглядываюсь в его посерьезневшее лицо и пытаюсь понять не очередная ли это шутка, но он продолжает:
— У меня есть для тебя предложение, поэтому тебя и привезли сюда.
— Отказываюсь, — перебиваю я. Мужчина мрачнеет, но старается сохранить самообладание.
— У тебя есть два варианта: либо ты работаешь на меня, либо умираешь. Отсюда ты все равно уже не уедешь. Я не могу оставлять свидетелей в живых.
— Вы могли отпустить меня до того, как убили своего подчиненного! – срываюсь я.
— Ха-ха! И куда бы ты пошла, если бы я тебя отпустил? Ты даже за территорию моей виллы бы не вышла. Да даже если бы я тебя отправил со своих границ, ты даже до ближайшего города не доберешься.
Его голос звучит так уверенно, что почти заглушает мой внутренний. Я вспоминаю, как долго мы ехали сюда и что я запуталась в направлении спустя 1,5 часа после выезда из города. Для человека, не выезжавшего за его пределы, я ещё долго держалась. По крайней мере так я успокаивала себя в машине, но сейчас это мне никак не поможет. Я взвешивала каждое его слово и соотносила с тем, что увидела по дороге. Мы долго ехали по лесу и не встретили ни одной машины, ни каких домов или указателей, что рядом населенный пункт. Даже после первых ворот мы ехали ещё довольно долго, значит территория действительно огромна и скорее всего даже тот лес все ещё часть его территории. Шансы, что я доберусь до ближайшего населенного пункта пешком не велики. Встретить здесь попутку я вряд ли смогу, а если и будет какая-то машина, то скорее всего с его подчиненными. Сомневаюсь, что такой человек просто отпустил бы меня не устроив подобие охоты. Быть загнанным зверем ради его потехи я точно не хочу.
Кажется, я была права и меня не собирались отпускать с самого начала, поэтому не завязывали глаза и позволили спокойно смотреть на дорогу. Такую простую вещь я поняла ещё в первые минуты в машине посреди двух амбалов, но осознание этого пришло ко мне только сейчас. Одно дело прикинуть возможные исходы и совсем другое – стать героем своего не лучшего варианта.
— Тогда лучше второе, — говорю я после долгой паузы.
Скрежет зубами, и он снова поправляет свои волосы. Кажется, такие маниакальные действия говорят о психозе. Что ж это вполне вероятно, учитывая, как ведет себя этот человек.
— Ты, кажется, не понимаешь, что я предлагаю тебе возможность выжить, взамен на работу на меня.
Возможность? И это после того, как он на моих глазах убил одного из своих подчиненных за то, что тот привез свидетеля? Предложение стать мышкой в клетке с мышеловкой...мм...как заманчиво. Нет! При таких условиях это лишь предложение отсрочить мою смерть, а не выжить. Даже будь я сто раз полезна такой человек не отпустит меня, пока я не лишусь своей ценности, а после у меня будет всего один путь – ногами вперед. Нет уж. Спасибо, до свидания.
— Похоже нужно улучшить мое предложение, — замурлыкал Грей, почувствовав мою уверенность.
Я вопросительно на него смотрю и на долю секунды ловлю себя на мысли, что у меня есть надежда выбраться. Снова эта надежда. Поднимает до небес, а после жестоко обрушивает в самую глубокую яму.
Он тоже заметил проблеск надежды в моих глазах и почти сразу на его лице возникла уже знакомая ухмылка, не предвещающая ничего хорошего. Пока я мысленно падала с небес на землю, он продолжил:
— Вместо смерти сейчас, я могу отдать тебя своим парням.
И чего я ожидала? От разочарования и гнева я невольно скривила рот и это не скрылось от его глаз. Заметив мою реакцию, он, видимо, решил, что находится на верном пути, а потому громко, почти торжественно обращается ко всем в комнате:
— Что скажете?
Мужчины за диваном зашевелились, и я буквально почувствовала на себе их липкие взгляды, словно я уже стою перед ними обнаженной. Ни один из них не окажется в опасности находясь в комнате с десятью женщинами, но вот в обратной ситуации девушке можно только посочувствовать. И как не прискорбно, в этой ситуации, та девушка – я.
Обвожу взглядом темные силуэты мужчин напротив меня и остановив взгляд на зачинщике безумия выпаливаю первое, что пришло в голову в этот момент:
— Не думаю, что я в их вкусе. Если им хорошо платят, они могут снять кого получше.
Прикусываю язык, понимая какую чушь ляпнула. Но в такой момент самоирония единственное, что мне остается. Он жаждет, что я буду умолять не делать этого, но я не доставлю ему такого удовольствия. Хотя этот псих получает удовольствие от всего. Даже сейчас он заливисто смеется над моими словами.
— Думаешь им не все равно? Или хочешь быть желанным призом? Ну тогда отдадим тебя только тем, кто любит худощавых как ты, — он снова заливается смехом, а я могу лишь беспомощно поежиться в руках одного из «его парней». Из-за наплыва мыслей и эмоций я даже забыла, что меня все ещё удерживают за плечи, но сейчас его руки прожигали кожу через одежду. Хотелось избавиться от них, сбросить с себя. Но такое поведение только раззадорит присутствующих, а мне этого не нужно. Я пытаюсь унять мелкую дрожь по всему телу и надеюсь, что мужчина позади меня не чувствует моей слабости.
Наконец почти зловещий хохот стихает, и Грей продолжает:
— Кому такая по душе? – снова обращается к своим людям, словно я уже не человек, а вещь, предлагаемая на аукционе. Позади него толпа вновь оживилась, и кто-то ответил:
— Он её уже схапал.
Мужчина на диване поворачивается к говорящему, но тот лишь кивает в мою сторону или точнее в того, кто стоит за моей спиной.
— Ох, — мужчина вновь устраивается удобнее на диване и расплывается в улыбке, — так Риз уже взял быка за рога.
Снова смех, но уже не только его, но и тех, что стоят позади. На удивление мужчина за мной ведет себя спокойно. Я не вижу его лица, но его руки ни капли не дрогнули.
— Так, что? Заберешь её, раз моя гостья так хочет быть желанной? Или ты уже передумала и готова работать на меня?
— Я все ещё выбираю умереть сейчас, а не когда я стану бесполезной, — отвечаю я, стараясь скрыть дрожь в голосе.
— Разве ты не продумала варианты, где ты не становишься такой?
— Таких нет.
Грей снова недовольно подправляет свои волосы, кусая нижнюю губу. По нему бы портрет маньяков писать. Наверняка же выбьет 10 из 10 признаков.
— Тогда разберитесь с ней, — бросает он равнодушно и отворачивается к камину. Я ожидаю, что и в мой висок сейчас влетит пуля, но вместо этого десять мужчин из-за дивана уверенным шагом идут ко мне. Моя былая уверенность моментально испаряется, оставляя после себя рой пугающих мыслей о предстоящей боли и унижении. В голове проносятся кучи историй из фильмов и криминальных хроник о жертвах изнасилований. Вслед за ними возникают образы изуродованных, избитых тел несчастных женщин. И все эти ужасающие картины приводят лишь к одной мысли: со мной будет также.
Я машинально делаю шаг назад, но меня удерживают, сильнее вдавливая крепкие пальцы в мои худые плечи. Кажется, он держал меня так и раньше, но сейчас чужие руки на моем теле окончательно вывели меня из равновесия. Ощущение безысходности быстро сдавливает мне горло, и я чувствую, как задыхаюсь от накатившей паники. С неистовым остервенением я пытаюсь убрать его руки, но от этого они только крепче сжимают мою плоть. Я пытаюсь оттолкнуться от его тела, но мне не хватает сил. Пытаюсь ударить в ребра, но в моем положении я едва ли могу причинить хоть какую-то боль стоящему сзади.
От вида приближающихся ко мне мужчин мозг начинает судорожно искать решение, цепляясь за умирающую надежду избежать своей участи. В ужасе я начинаю перебирать все возможные варианты. А затем я нахожу выход…
Глава 2
Когда мужчины обошли диваны и показались мне в полный рост я заметила одну важную для моего спасения деталь. У всех сбоку висят ножны. Пока они стояли за высокой спинкой дивана я не замечала этого, но, когда они вышли на свет, показательно расстёгивая костюмы, в моей голове возник новый вариант развития событий. Я точно знаю, что у мужчины позади тоже есть либо кобура, либо ножны. Я об что-то уже ударялась рукой, когда пыталась хоть как-то ударить или оттолкнуть его от себя.
Возникшая перед моими глазами возможность резко отрезвляет мозг, и я прекращаю бессмысленное сопротивление. Вместо этого я резко прижимаюсь к мужчине позади меня. Он явно не ожидал этого и даже слегка ослабил хватку на моих руках. Благодаря чему мне легче держать руки за спиной. Я нащупываю ножны на его поясе и возобновляю свои попытки освободиться. Я то замираю, то резко поворачиваюсь из стороны в сторону, пытаясь оказаться к мужчине боком и выхватить нож. Наконец мне это удается. В моих порывах он похоже даже не замечает исчезновения оружия. В этот момент я делаю рискованный, но, как мне кажется, единственно верный шаг.
Со всей силы я бью пяткой по ноге мужчины. Вряд ли моих сил хватает, чтобы причинить ему вред, но это дает мне секунды его промедления. Его хватка снова становится слабее, и он даже делает шаг назад, совсем немного увеличивая расстояние между идущими на меня шакалами.
Один взгляд на приближающихся ко мне мужчин захлестывает меня волной паники такой силы, что я едва удерживаю своё собственное тело на ногах. Все эмоции буквально кричат сдаться, упасть и попытаться скрыться и я почти уверена, что всего пара секунд промедления заставят меня бросить нож на пол и разрыдаться от предстоящего ужаса. Но возникающие перед глазами картины насилия, которому меня подвергнут резко добавляют мне решимости и в этот момент я приставляю нож к горлу…
***
Их лица нужно бы запомнить только ради этого момента. Их самодовольные улыбки резко исчезают, эмоции меняются так быстро, что я не успеваю уловить каждую из них. Сначала кажется, что они открыли рты от удивления, а затем кто-то очухался первым и привел в движение всех остальных. Словно в панике они тянут ко мне свои руки, но я уже не трясусь от страха. Я перестаю бороться с нарастающей слабостью и лишь наблюдаю за мышиной возней перед собой.
Они так растеряны, что я невольно усмехаюсь: чего вы так испугались? Что моё тело успеет остыть?
Я довольна и смотрела бы на их растерянные лица дольше, но они начинают расплываться, будто я медленно погружаюсь в воду, но всё ещё пытаюсь разглядеть нечеткое лицо мужчины на поверхности, что сдавливает мне горло и удерживает мою голову на своих коленях.
Удивительно, как стало тихо. Все становится туманнее, но ощущения совсем не похожи на те, когда я теряла сознание от расплывающейся лужи крови на полу. Тогда меня мутило, и я отчетливо понимала, что теряю сознание от мерзкой картины и тошнотворного запаха. Сейчас, мне кажется, будто я неимоверно уставшая наконец прилегла отдохнуть и все мое тело расслабилось после тяжелой работы.
Клетка за клеткой организм теряет контроль над происходящим, и я сдаюсь.
***
Щеки покалывает и от прошлой легкости не осталось и следа. Голова гудит так, будто я впервые проснулась трезвой после долгого запоя. Я пытаюсь пошевелиться, но тело словно ватное или что-то давит на меня сверху? Я с трудом открываю глаза, болезненно щурясь от непривычно яркого света и пытаюсь сфокусировать зрение хоть на чем-то. Свет нещадно режет глаза, и я пытаюсь закрыться от него рукой, но она не слушается.
Мне понадобилось какое-то время, чтобы глаза немного привыкли и зрение медленно вернулось.
Незнакомый потолок. Я не в своей съемной квартирке. У меня никогда не было такой шикарной люстры. Единственным украшением потолка в моем жилище были разводы от прошлых подтопления нерадивых соседей сверху. А здесь все выглядит слишком идеально, я бы даже сказала не тронуто.
Я пытаюсь осмотреться, но стоило попытаться повернуть голову как шею пронзила резкая боль. Я буквально зашипела от этого ощущения. Но нет худа без добра, из-за боли я сумела пошевелиться конечностями.
Я с трудом приподнимаю правую руку. Катетер? Чем меня капают? Почти сразу я замечаю рядом стойку с капельницей, и она даже подписана, но я не могу разобрать мелкий шрифт. С трудом совладав с левой рукой я пытаюсь вырвать катетер, но мне не хватает сил. Пальцы едва слушаются меня и мне никак не удается ухватиться за тонкую трубку. Очередная попытка вызывает во мне приступ ярости от собственной беспомощности, и я сдаюсь. Закрываю глаза и медленно выдыхаю, чтобы успокоить и без того расшатанные нервы.
Что ж, вряд ли капельницу мне поставили только что. Да и чего боятся тому, кто умер? ...Или нет? Я открываю глаза: не знакомый потолок, дорогая люстра, капельница, даже постельное белье невероятно мягкое... Боже неужели я выжила? Сейчас я бы хотела ощутить жесткость застиранных простыней больницы, чем такую роскошь. Медленно шаг за шагом в голову приходит осознание, что меня спасли. Они не дали мне умереть.
Вторая жуткая мысль, которая посещает мою голову: мне не больно. Не знаю, как бы я себя чувствовала после нападения десятка мужчин, но явно не так. Хотя может капельница это сильное обезболивающее? Поэтому я не чувствую, что мной воспользовались? Или у них все же есть нечто человеческое и издеваться над «трупом»они не стали? А может Грей просто не захотел так легко меня отпускать? Решил спасти и снова натравить на меня своих людей? Нет, это кажется уже совсем надуманным. Стал бы он так надрываться, чтобы проучить одного человека. Скорее это уже мои страхи создают нелепые образы. В голове снова всплывают картины вечера, когда мужчины с гоготом шли на меня, расстегивая пуговицы своей одежды. А я могла лишь беспомощно жаться и пытаться вырваться. И вот в воспоминаниях я дохожу до момента своего спасения и вижу лицо мужчины, отдающего указания остальным, пока сам сдавливает рану на моей шее. А после темнота. Я дотрагиваюсь левой рукой до своей шеи. Повязка. Как я и думала. Видимо им удалось остановить кровотечение. Я снова чувствую себя беспомощной и жалкой. В голове туман и я даже представить не могу, как развернется моя история дальше.
От осознания, что моя борьба ещё не окончена на глаза наворачиваются слезы. Я приняла неимоверно трудное решение — распрощаться со своей жизнью и даже в последнюю секунду, когда мой мозг отказывался наносить решающий удар, я одолела его. Убедила в том, что иного пути нет. Я попрощалась с жизнью, чтобы уйти с гордо поднятой головой, не дав воспользоваться своим телом, но меня спасли. Возможно, при других обстоятельствах я была бы рада спасению. Да даже если бы они подкинули меня в больницу и оставили там, я была бы рада такому исходу. Но похоже я все в том же доме глубоко в лесу.
Не знаю сколько прошло времени пока я успокоилась, но пакет с каким-то раствором уже почти опустел. Пришло время брать себя в руки. С неимоверным усилием я приподняла свое тело на кровати.
Никого. Только просторная комната, заставленная светлой явно дорогой мебелью. Я лежала на мягкой кровати, прислоненной к стене, между огромными окнами, почти достигающими пола из которых в комнату проникал яркий солнечный свет. Слева от меня находился изящный столик с зеркалом и скромным табуретом, а рядом расположился большой раскидистый цветок. Я попыталась осмотреть прикроватную тумбочку, но боль в шее вынудила меня моментально вернуть голову в исходное положение. Дождавшись, когда неприятные ощущения отступят я вновь оторвала свой взгляд от белых простыней и продолжила осмотр комнаты.
Справа от кровати располагается белоснежная дверь, почти сливающаяся со стенами, а левее неё невысокий комод и проход арка в другую часть комнаты. То, что за ней я вижу размыто из-за полупрозрачной перегородки, которая пересекает поперек всю комнату. Нижняя её половина отделана деревом, а верхняя часть состоит из полупрозрачного, какого-то декоративного стекла.
Необычное решение отгородить спальное место. В моей квартирке обеденный стол стоял поперек кровати у ее изголовья и так отделялась моя кухня от спальни. Конечно, моя квартира в разы меньше, но по ощущениям, гораздо уютнее. Здесь все выглядит как в дизайнерском каталоге. Хотя возможно это из-за атмосферы идеальной чистоты, нетронутости и минимальном количестве мебели, словно я не в жилой комнате, а в одном из интерьерных решений икеи.
Я усмехнулась про себя от осознания, что снова думаю о чем-то настолько не подходящем в данный момент. В конце концов, какое мне дело до вкусов владельца этого места, если это никак не поможет мне определить, где я нахожусь. В моей ситуации пользу мне может принести только вид из окна, поэтому я попыталась сесть, но почти сразу меня накрыло головокружение и чувство тошноты. Так что я быстро вернулась в исходное положение. Немного придя в себя, я попробовала снова. И снова…
Мои попытки посмотреть в окно так и не увенчались успехом, потому что как только я поворачиваю голову нестерпимая боль резко отдается в шею, а если я пытаюсь встать или хотя бы повернуться всем телом — меня тут же начинает мутить. Выбор невелик, но и наслаждаться одиночеством мне не дали.
Довольно скоро я услышала щелчок в той части комнаты за перегородкой. Судя по топоту, вошло несколько человек. Однако до меня дошли только двое. Один из них сразу подбежал ко мне и попытался уложить обратно:
— Вам не стоит вставать, вы ведь только очнулись!
От его слов веет такой заботой, словно заботится о собственной дочке и находимся мы не на вилле какого-то сумасшедшего. Поначалу меня даже подкупил его тон, но в голову закралась мысль, что и этот мужчина здесь не просто так. Он работает на этого Грея и, вероятно, не во многом лучше него самого. Если только не стал такой же жертвой, как и я.
Всё дольше наблюдая за этим мужчиной с заметной сединой на висках и мелкой паутиной морщин у вечно бегающих маленьких глаз, я начала склоняться ко второму варианту. Возможно, он тоже здесь не по своей воле. Иначе его руки бы так не дрожали, а на висках не выступали бы капли пота. Видимо он не шутку взволнован и даже напуган и похоже причиной этому является второй человек, вошедший в эту часть комнаты — высокий мужчина в черном костюме. Вид у него угрюмый и явно недовольный. Он остался стоять около стеклянной перегородки и сложив руки на груди, внимательно изучал каждое действие врача. То, что первый был врачом стало ясно, как только он вошёл. Хотя бы потому, что он сразу уложил меня обратно, тут же принялся убирать капельницу и промывать катетер. После чего он быстро снял повязку с шеи, чем-то обработал и забинтовал свежим бинтом. У него явно большой опыт раз так быстро выполняет все процедуры, даже не требуя от меня никаких действий.
Как только врач сложил все инструменты в небольшой чемоданчик, он повернулся к мужчине в дверях и коротко ему кивнул. Тот сразу выпрямился и освободил ему проход. На что врач, крепко сжав ручку своего медицинского чемоданчика быстро покинул комнату, не сказав больше ни слова. Кажется этот мужчина приставлен не для того, чтобы охранять меня. Скорее он следил, чтобы врач не сказал мне лишнего или не помог завершить начатое. А может он и правду только контролировал происходящее в комнате, но больно быстро врач пробежал мимо него. Неужели сбежавший мужчина также отказался от предложения работать на Грея и теперь его вынуждают силой или может быть даже угрожают? Как оказалось, подумать об этом у меня будет достаточно времени.
После ухода врача, мужчина в костюме бегло оглядел комнату и меня, а затем вышел в другую ее часть.
— Очнулась, — объявил мужской голос.
— Черт, теперь я 20 кусков торчу, — раздается другой голос.
Ха, ну прости, но это вы не дали мне умереть. Даже врача притащили. Хотя любой из вас мог просто добить меня и забрать свои деньги. Тогда зачем этот треп? Они ведь знают, что я слышу их. Специально говорят так, чтобы я услышала? И с какой целью? Нелепо.
После парочки нелестных комментариев в мой адрес, мужчины вышли и в комнате снова стало невероятно тихо. Не слышно ни звуков в других комнатах, ни шума снаружи. Насколько толстые здесь стены? Не может ведь быть, чтобы во всем доме была такая тишина.
Не знаю сколько времени я уже лежу, но теперь ещё больше жалею, что проснулась. У меня не хватает сил встать, но и лежать без дела, когда твоя голова уже прояснилась тяжело. Вся эта ситуация напоминает момент, когда ты уже долго лежишь в больнице и идёшь на поправку, но тебя всё ещё не выписывают. Ты уже чувствуешь себя хорошо, но вынужден сидеть в четырех стенах и слушать разговоры соседей по палате, ругань медсестер и ответы врачей на бесконечные вопросы пациентов. Это, пожалуй, самое тяжёлое время в больнице. Время, когда наконец выйти из ее стен хочется больше всего. Кто бы знал, что без всей этой шумихи вокруг ещё хуже. В этой гнетущей тишине даже свои мысли звучат запредельно громко. Я несколько раз прокручивала в голове случай в переулке, вспоминала разговор с Греем и свой последующий неудачный выпад. Из плюсов: я снова радовалась тому, как быстро слетели самодовольные ухмылки с лиц тех мужчин и как они сменились гримасой отвращения и страха. Из минусов: я снова и снова проживаю в памяти момент, когда десять мужчин идут ко мне с самыми грязными намерениями, а я никак не могу вырваться, сбежать, спастись от этой участи. В целом я уже убеждена, что меня не тронули, но страх, который я испытала тогда, все равно каждый раз накрывает меня с той же силой. И все мои попытки вспоминать только важные моменты из разговора в итоге проваливаются и эмоции захлёстывают меня.
Заняться больше было нечем, поэтому я катала себя на этих эмоциональных качелях снова и снова. Пока не заметила, что свет из окон стал тускнеть и солнце сменилось сумерками. Ну что ж, ещё пару заходов и может я вымотаюсь и наконец усну?
Мои планы вымотать себя воспоминаниями оборвал щелчок двери. В комнату резко ворвался топот ног и шум чего-то на колесиках. Не знаю радовалась ли я когда-нибудь обычным звукам. В моей ситуации едва ли можно ожидать чего-то хорошего от появления людей в этой комнате, но я как дура заулыбалась от осознания, что слух все же при мне. И это не тишина в доме, не проблема со мной, а невероятно качественная шумоизоляция. Похоже, что даже окна здесь не пропускают ни звука. Если бы мне сказали, что однажды я буду радоваться обычным звукам и возможности подумать о чем-то новом, я бы не поверила.
Тем временем в мою часть комнаты вошла женщина, толкая перед собой небольшой столик на ножках. Она подкатила его к самой кровати, сняла крышки с накрытых блюд и отошла назад. Я оглядела стол и по началу даже не поняла, что еду принесли не кому-нибудь, а мне. Медленно и аккуратно я попыталась привстать на кровати, но сил по-прежнему не было и каждое движение, требующее усилий, давалось мне с трудом. Видя мои старания, женщина подошла ближе и спросила:
— Вам помочь?
— Ты знаешь правила, — донеслось из другого конца комнаты, где оставался не закрытый проем в недоступную мне часть комнаты. Женщина тут же замолкла, но протянула руки ко мне и помогла сесть, облокотившись к спинке кровати. Она даже любезно подложила мне подушки, чтобы я не тратила силы на удержание своего тела в вертикальном положении. Как такой заботливый человек оказался в этом месте? Сначала врач, теперь эта женщина. Мне жаль, что и они вынуждены быть здесь. Не желая создавать проблем для этой женщины, я начала есть. Кто знает, что будет если она задержится из-за меня или если я начну донимать ее вопросами. Она впустила звуки в мою жизнь, принесла еду и помогла сесть. В текущей обстановке она для меня уже равносильна ангелу.
К счастью, аппетит меня не оставил, и я с удовольствием съела предложенный суп и даже попыталась добавить к нему ломтик хлеба, но неприятная боль в горле быстро изменила мои планы. Так что я ограничилась теплым бульоном с лапшой.