Даже если меня сломают

Еда оказалась невероятно вкусной, хотя я уже не знаю, когда последний раз ела. Это точно было до того, как меня схватили и посадили в машину. Так что даже я подвергла сомнению свою оценку еде. Хотя невкусной я точно ее не назову.

Как только я закончила есть, женщина тихо подошла и снова накрыла тарелки, а после сразу покатила столик к выходу. Пока она не успела уйти слишком далеко я тихо сказала:

— Спасибо, — вышло хрипло, и я мгновенно почувствовала боль в горле, но я должна была это сделать.

Женщина слегка кивнула, даже не оборачиваясь в мою сторону. Простите, если даже это грозит вам опасностью.

После еды меня стало клонить в сон, и я уснула в том же положении.

Разбудил меня мужской голос:

— Ее нужно уложить.

Кто-то приподнимает мое тело и кладет его обратно на кровать, но уже значительно ниже, так что я отказываюсь в горизонтальном положении. В этот момент в моей голове происходит осознание происходящее, и я открываю глаза и почти сразу пытаюсь отпрянуть от людей, стоящих возле меня. Один из них в строгом костюме сразу отступает назад и ему на смену ко мне приближается человек в белом халате. Мужчина сразу положил мне руки на плечи и мягко заставил лечь обратно, а после взялся за катетер на моей руке. Мне понадобилось какое-то время, что осознать, что он просто ещё один врач. Он выглядит гораздо старше, того, кто приходил днем. Мужчина передо мной явно пожилого возраста, что подтверждают его полностью седые волосы и глубокие морщины. Он полнее, но двигается так ловко будто лишний вес ему ничуть не мешает. Но главное он не показывает ни доли страха, его действия четкие и максимально собранные. Судя по всему, этот врач работает здесь добровольно от чего мурашки по спине пробежали уже у меня. Каким человеком нужно быть, чтобы так спокойно реагировать на похищение и убийства?

Я медленно перевела взгляд с врача на того, кто стоял за ним. Этого мужчину я вижу впервые, хотя по его костюму сразу понятно, что он один из охранников, работающих в этом доме. Он молча смотрел на происходящее без малейшего отвращения или недовольства, скорее даже наоборот пугал своей заинтересованностью. Я не стала лишний раз испытывать судьбу и уставилась на свою руку.

Как только врач закончил свои манипуляции он коротко кивнул и скрылся за перегородкой, но охранник не последовал за ним.

Внутри меня что-то подсказывало, что он остался стоять у прохода не просто так. В надежде, что моё состояние всё же отпугнет его, я прикрыла глаза, так чтобы они казались полностью закрытыми. Однако я могла видеть не четкую картину происходящего вокруг. Какое-то время мужчина неподвижно стоял и, казалось, смотрел в мою сторону. Затем он сделал шаг к моей кровати, но словно что-то вспомнил сразу развернулся и вышел. Как только послышался щелчок двери я выдохнула и открыла глаза. Мужчины в комнате не было, но я никак не могла избавиться от тревожного чувства внутри. Мне казалось, что он мог заметить моё притворство и специально хлопнул дверью, чтобы обмануть меня.

Какое-то время я непрерывно следила за проходом в спальню, но он так и не появился и успокоившись я вновь уснула.

Я проснулась только когда врач уже убирал капельницу. Он действовал быстро и лишь бегло взглянул на повязку на моей шее, после чего покинул комнату. Охранник в костюме, что пришел с ним в этот раз задерживаться не стал и мельком взглянув на часы вышел из комнаты вслед за врачом.

После их ухода я долго прислушивалась, не собирается ли ещё кто-то прийти ко мне сегодня, параллельно ругая себя за слабость и потерю бдительности. Умом я понимала, что возможно дело в потере крови или составе капельницы, но тревожность неумолимо грызла меня изнутри.

Не знаю, как долго я караулила, но, когда на улице окончательно стемнело и комнату заволокло мраком я всё же сумела расслабиться и уснуть. На этот раз меня долго никто не беспокоил, поэтому, когда я проснулась комнату уже освещали утренние лучи солнца.

Вскоре появилась женщина со столиком, накрытым крышками разной величины, а за ней в проходе появился уже знакомый мне угрюмый охранник. Также как в прошлый раз он остался стоять в проходе и безучастно наблюдал за происходящим, сложив руки на груди. Признаться, после вчерашнего, я с облегчением выдохнула, когда увидела это угрюмое лицо. Пусть он и покрыл меня трехэтажным матом за потерю денег и в красках описывал своим товарищам, как я залила кровью всю гостиную он хотя бы не проявляет ко мне какого-то извращенного желания. Очевидно, я для него не более, чем лошадь на скачках, на которую он поставил и всё проиграл.

От неприятных воспоминаний и количества грязи, которым меня поливали охранники, бурно обсуждая в другой части комнаты, что я не должна была выжить меня отвлек запах еды.

На этот раз мне принесли молочную кашу с джемом. Еда по-прежнему вкусная и думается мне дело было не в моем голоде, а в умении людей вкусно готовить.

После завтрака женщина так же быстро собрала все тарелки и скрылась из комнаты под мое тихое: «Спасибо». И почти сразу в дверях появился второй охранник — мужчина с худощавым лицом и недвусмысленным, почти хищным взглядом. Не могу назвать его некрасивым, но что-то в его внешности отталкивало и пугало. Что именно я не могу понять, но каждый раз при виде него я чувствую опасность и мне хочется скрыться от его глаз. Возможно дело в его взгляде? Он слишком пристально и очевидно разглядывает меня, словно я не нахожусь в одежде, под одеялом. Я почти вздрогнула, когда он прошёлся до дальнего угла комнаты, делая вид, что рассматривает помещение, но я вижу, как он бросает взгляд на кровать. После нескольких долгих минут он наконец выходит, и я выдыхаю. А затем судорожно проверяю одежду на себе. Вчера мне даже в голову не пришло посмотреть, в чем я, но сейчас мне хотелось обнаружить на себе не меньше сотни слоев одежды, лишь бы появилась уверенность в том, что меня не тронут. Кажется, кто-то все же переодел меня после случившегося. Мои джинсы и лонгслив с толстовской сменились домашним комплектом из свободных штанов и футболки. Аккуратно приподнимаю край футболки и с облегчением замечаю, что мое белье на месте. Надеюсь, переодевала меня все же какая-нибудь женщина, хотя сейчас это уже не заботит меня. Больше опасений вызывает тот, кто должен сторожить меня сегодня, а точнее его планы.

Я начала продумывать возможные варианты развития событий. С каждым разом он задерживается в этой части комнаты все дольше, а значит скоро может выкинуть ещё что-нибудь. Для такого случая мне нужен план. Несмотря на его худощавый вид я не верю, что смогу одолеть его или хотя бы оказать должное сопротивление. Даже если мне удалось бы чудом отразить его атаку, то что дальше? В эту комнату заходят 2-3 раза за весь день, а значит у него много времени, чтобы осуществить свои планы. А моих сил явно не хватит, чтобы продержаться так долго. Да и, откровенно говоря, чего ради? Единственное, что меня сейчас пугает это перспектива быть изнасилованной, не важно толпой или одним похотливым охранником. Оставался только один вариант, который я могла бы назвать удачным для себя. Им я и занялась.

Примерно к обеду я попыталась встать с кровати. Голова немного кружилась, но все же я могла стоять. Опираясь на стойку для капельницы, я открыла для себя дверь справа от кровати. Оказалось, что за ней находится ванная комната. В этот момент это именно та комната, что я искала. Умывшись, я стала изучать комнату, в которой меня заперли. Я проверяла каждый шкафчик, но не нашла ничего полезного, ничего, что могло бы помочь мне завершить начатое. Хотя, пожалуй, я врала самой себе. Я могла бы просто сорвать повязку на шее и разбередить рану, но сама мысль об этом вызывала страх. Я боюсь, насколько больно это может быть и ещё больше опасаюсь, что даже после этого меня спасут. Я бы могла легко решить эту проблему порезав себя осколками зеркала, но его предусмотрительно сняли, так что я даже не могу посмотреть на себя со стороны.

Я искала способ умереть быстро, максимально безболезненно и главное действенно. Быть такой же зашуганной подчиненной, как тот худощавый врач я точно не хочу. Я не намерена такой быть и верно служить этому чертову Грею. Значит придется вносить в мой план существенные коррективы.

К моему сожалению, сил на изучение неизведанной части комнаты у меня не осталось и пришлось вернуться в кровать. Почти сразу как моя голова коснулась подушки, я погрузилась в сон.

Меня разбудил щелчок двери, а следом послышался звук колесиков и вскоре в комнату вошла женщина с тележкой.

После обеда тот подозрительный охранник удивительным образом не появился, в проходе появился только второй с привычно угрюмой миной. Хотя я не могу сказать, что этот расклад меня не устраивает. Мне нужно время на проработку своего плана и раз мне его дают, то это определенно повысит шансы на успех. Я уже примерно поняла, что они работают по сменам. Очевидно, что ночью меня охранял кто-то другой, но тогда не ясно, почему сейчас появился только один из приставленных ко мне мужчин. Может быть, я ошиблась и их график отличается от представленного мной? Значит ли это, что в следующий раз тот охранник придет караулить меня один? Кто знает. Единственное, что я могу это молча ожидать его прихода, продумывая свой план. На это я и тратила всё своё время. Я постоянно анализировала его поведение и пыталась вычислить, что он может выкинуть при следующей встрече.

Ближе к вечеру снова появился тот зашуганный врач. Сегодня его руки уже не дрожали, но он все равно выглядел слишком уж испуганным по сравнению с тем пожилым доктором. Хотя в целом для меня это не играло никакой роли. Несмотря на свой испуг врач действовал быстро и аккуратно. Он провел осмотр моего состояния, снял катетер и снова скрылся. Похоже капельницы мне ставить больше не будут.

Я осмотрела свою руку с тонким слоем бинта на месте катетера и устроилась на отдых. Но уже через минуту послышались тихие шаги по полу. Почему-то я сразу поняла, кто сейчас покажется в проходе и оказалась права. Тот самый худощавый мужчина с довольным оскалом стоял в проходе и стал медленно идти ко мне. Стоило догадаться, что одного врача сюда бы не пустили. Похоже все это время он стоял в той части комнаты, а щелчок я услышала, когда он выпустил врача и запер за ним дверь.

Я машинально сделала вид, будто сплю, но заметив, как быстро он приближается я открыла глаза и инстинктивно отпрянула от него.

— Ну что ты, не бойся, я не обижу, — он старается говорить ласково, но его голос при этом звучит так скрипуче и отталкивающе. А обещания не обижать вызывают только омерзение.

Жаль, что он появился так скоро, хотя в какой-то степени это даже ожидаемо. Единственное, что меня беспокоит – это не проработанность моего плана, но выхода нет. Раз он уже здесь, значит нужно действовать и для начала необходимо ослабить его бдительность.

— Чего ты хочешь? – хрипло шепчу я.

— Просто хорошо провести время, — он садится на край кровати у моих ног и кладет свою руку недалеко от них. По телу бегут мурашки, но я стараюсь сохранить внешнее спокойствие, радуясь, что между мной и им как минимум ещё одеяло. В такой ситуации даже такой слабый щит вселяет каплю уверенности. Я нервно сглатываю, но продолжаю свою игру, превращаясь из неуверенной загнанной овечки в кокетливую пленницу.

— Думаешь сможешь? – мой голос звучит все также хрипло, но я стараюсь придать ему игривые нотки.

— Я буду очень нежным, таким что ты сама не захочешь отказаться, — щебечет он, поглаживая мои ноги через одеяло на кровати. Но единственная реакция, которую заслуживает такой подкат — это отвращение. Такие обещания прокатывают только в фильмах с красавчиком плейбоем и его недалёкой подружкой, у которой по сценарию нет выбора. Но мы не в фильме. Хотя это даже к лучшему. Его дешёвый подкат и липкий взгляд, которым он уже раздевает меня только помогут в осуществлении моего плана.

Я бегло оглядываю проход в другую часть комнаты и это не ускользает от его взгляда. Мужчина слегка отстраняется вбок, чтобы преградить мне обзор.

— Что это ты задумала?

— Не уверена, что нам никто не помешает, — уклончиво отвечаю я, намекая на возвращение второго охранника.

— Об этом, можешь не волноваться. Сюда никто не придет, — отвечает он, усаживаясь ещё ближе.

— Как ты можешь быть в этом уверен?

— Я обо всём договорился… Заменил кое-кого кое-где и теперь эта ночь только наша, — мурлычет он. Что ж, это неплохо. Значит мой план и правда не смогут сорвать внезапным появлением. Я слегка улыбаюсь от одной этой мысли, совсем забыв о мужчине перед собой, что пристально вглядывается в каждый сантиметр моего лица и тела. На секунду я даже пожалела, что не удержала этой искренней улыбки, но почти сразу поняла, что она только сыграет мне на руку. Мужчина передо мной воспринимает мою реакцию, как призыв к продолжению и уже тянется ближе, когда я добавляю:

— Уверен, что тебе за это ничего не будет? — кокетливо спрашиваю я, борясь с внутренним отвращением от самой себя.

— От кого? — также игриво отвечает он с полной уверенностью, что я заинтересована в продолжении ровно, как и он.

Я сомневаюсь, что моя актерская игра так хороша, но похоже он не замечает с каким усилием я с ним флиртую. Я бросаю на него беглый взгляд и почти сразу понимаю, что он вовлечен в эту игру. Его не заботит ни мой внешний вид, ни то, как я незаметно подтягиваю одеяло на себя. Он заинтересован только в приближающемся развлечении и поэтому в очередной раз проводит рукой по моим ногам. Не выдержав, я нервно отдергиваю её подальше от нежелательных прикосновений. Однако мужчину это только раззадорило. Значит пора наносить первый удар.

— Ну не знаю, от тех, кто выше тебя... – отвечаю я, нарочно подчеркивая своей интонацией его положение, словно передо мной не один из охранников, а какой-нибудь мальчик на побегушках, не стоящий моего внимания. Улыбка быстро слетает с его лица, и он замирает в попытках понять, куда исчезло моё кокетство.

Его реакция вызывает на моем лице самодовольную улыбку, и она приводит оппонента в бешенство.

— Здесь нет никого, кто мог бы мне указывать! – отвечает он с вызовом, расправляя плечи так, словно его поза тому подтверждение. Но меня этим не подкупить и уж тем более не в таких обстоятельствах.

— Разве? – добиваю я явной издевкой в голосе, — Я не видела тебя рядом с боссом.

— Ха-ха, подумаешь не видела меня с ним! Это ничего не значит.

Я смотрю на него с недоверием и это не ускользает от его взгляда.

— Ты думаешь я здесь ничего не решаю? Я могу отвести тебя к себе и мне никто не помешает!

— Тогда почему ты крался сюда? Мог ведь просто зайти, — наконец-то я перестаю притворяться увлеченной им и открыто показываю своё пренебрежение. Откровенно говоря, мне даже приятно видеть, как с его лица сползает самодовольная улыбка. Мысленно я даже успела поблагодарить его за несдержанность, благодаря которой мне не пришлось долго ломать комедию и притворяться заинтересованной.

До него довольно быстро доходит моё истинное отношение. Буквально на глазах его лицо мрачнеет, и он сразу вскакивает со своей места. Секунду спустя он подходит ближе и почти нависает над моим лицом.

Когда он ходил по комнате мне казалось, что он слишком худощав для охранника, но, когда он навис надо мной, закрыв собой лунный свет из окна я почувствовала сковывающий меня страх и леденящий холод по спине. С трудом сглотнув я набираюсь храбрости и поднимаю на него глаза. Быстро перехватывая мой взгляд, он наклоняется ниже и говорит мне прямо в лицо своим скрипучим мерзким голосом:

— Я хотел сохранить наш маленький секрет, — он медленно отстраняется, оглядывая моё лицо и продолжает чуть мягче, словно пытается договориться: — Лучше же я, чем с кем-то из них, верно? Если бы я пришел в открытую, то кто-то обязательно увязался бы за мной...

Не дожидаясь моего ответа, он быстро выпрямляется и начинает обходить кровать, попутно расстегивая свой пиджак. Он старается двигаться непринужденно, но я вижу, как он пытается сдержать свою агрессию.

Я аккуратно сажусь, не вылезая из-под одеяла и отвечаю ему максимально естественно, будто мы обсуждаем погоду на улице: он говорит о солнце, а я как бы вскользь замечаю, что по прогнозу обещают дождь.

— Раз ты главный, то мог бы сказать им не идти за тобой, — мой голос предательски дрожит, и я проглатываю окончания. Не успеваю я мысленно выругать себя за неподходящий тон, как мой «охранник» снова вскипает:

— Я и есть главный! – вскрикивает он и я понимаю, что сейчас лучшее время для следующего удара. Максимально исказив своё лицо гримасой недоверия и презрения, я заявляю:

— О, неужели?

На этот раз мне удается сохранить нужную интонацию и это срабатывает даже лучше, чем я ожидала. Мужчина резко останавливается с другой стороны кровати, и я замечаю, как вздуваются вены на его лбу. Он молниеносно отбрасывает маску спокойствия и выплескивает свою ярость:

— Слушай сюда! Даже если я буду с тобой кувыркаться всю ночь, мне никто ничего не сделает! Никто! — орет он, ударяя себя кулаком в грудь.

— А силенок на всю ночь хватит? — издевательски смеясь отвечаю я. И, наконец, он взрывается. Он уже не тратит время на то, чтобы доказать мне, как много от него зависит. Он кроет меня отборным матом напрочь забыв, каким хорошеньким притворялся в начале. И резко дернув воротник своей рубашки он буквально летит на меня через всю кровать.

Его яростный взгляд и бешенная энергия только подначивают меня побыстрее покончить со всем этим. Я буквально тараторю все прочие колкие фразы, которые могли бы задеть человека с низкой самооценкой и явными комплексами. И вскоре — цель достигнута. Теперь передо мной взбешенный, явно плохо думающий о последствиях мужчина и я добиваю его словами о размерах, и чтобы он не переживал, ведь я все равно ничего не чувствую ниже пояса после травмы.

***

За последние пару дней я пытаюсь умереть разными способами. И если невероятная боль от пореза на шее сменяется головокружением и медленно угасающими силами из-за быстрой кровопотери, то удушение во стократ хуже. Особенно если после пореза на шее прошло совсем немного времени. Как только этот психованный схватил меня за горло я ощутила невыносимую боль в шее. Она буквально пронизывала всё моё тело и вынуждало извиваться как змею в попытке избавиться от удушающей хватки. Не знаю, насколько глубокий порез я оставила на своей шее, но момент, когда я перестала что-либо чувствовать пришел гораздо быстрее. Я даже успела подумать, что он не намерен убивать меня. Однако нехватка воздуха в легких быстро отринула эти мысли. И вместе с этим осознанием приближающегося конца я захотела кричать. Изо всех сил я пыталась выкрикнуть хоть слово, но из горла вырывались только хрипы.

В какой-то момент я неосознанно начала сопротивляться своему убийству. Мысленно я пыталась отговорить себя от этого, убеждая, что если потерплю ещё немного, то это всё закончится, но тело предательски боролось.

Я прекрасно понимала, что это мой шанс завершить начатое и покончить с этой историей. Но этому видимо не суждено исполниться.