- -
- 100%
- +
– Тем более, – весомо сказала учительница. – Я попрошу вас, Дарья, все свои вопросы с Савелием решать вне школы.
Чего?! Нужен мне Заболоцкий ещё и за пределами класса! Я поймала насмешливый взгляд нашей примадонны Валерии Бычковой, услышала, как сзади глумливо захихикал Савка, и едва сдержалась, чтобы не развернуться и не треснуть его по голове учебником. Остановило меня только хорошее воспитание, а также трезвое соображение, что мне до Савки не дотянуться. Тут прозвенел звонок на перемену.
– Кто-нибудь хочет выйти? – спросила Валентина Сергеевна.
Возможно, вопрос мог бы показаться странным – но не для нас. Дело в том, что у нас шла вторая неделя так называемого технического цикла, поэтому следующим уроком была снова алгебра, впереди ждали геометрия, две физики, английский и на десерт – физкультура. Оттого между алгебрами мы обычно не прерывались: так больше шансов всё сделать в классе, а не тащить груз нерешенных примеров домой.
Савелий пошел прогуляться, Илья с подругой («Пообжиматься», – ворчливо прокомментировала Ленка), ещё две девушки вышли из кабинета – вот и всё, остальные продолжали усердно заниматься. В тяжком, почти непосильном труде прошла ещё одна алгебра. Перед геометрией Валентина Сергеевна подозвала меня к себе и негромко поинтересовалась:
– Дарья, может, мне пересадить вас к Заболоцкому?
– Зачем это, Валентина Сергеевна?! – опешила я.
– Так вам не нужно будет всё время вертеться, – пояснила учительница, – и вы вдвоем сможете достигнуть лучших результатов. Я же вижу, вы с ним дружите.
– Мы дружим? – глуповато переспросила.
– А что такого? Вот Валерия сама попросила посадить её к Илье.
– Мы же не первоклашки, чтоб нас рассаживать…
– Может, вы сами стесняетесь? – предположила математичка.
Я в растерянности оглянулась и заметила, как греет уши вышеназванная Валерия Бычкова, уже успевшая вернуться со своим Илюшей с перемены. Примадонна окинула меня понимающим взглядом и ехидно заулыбалась.
– Валентина Сергеевна, – Пафнутий материализовался рядом с учительским столом, – если вам так хочется куда-нибудь переместить Дашу, посадите её со мной.
– А с вами-то зачем? – подозрительно воззрилась на него училка.
– В этом случае Савелий будет сидеть перед Дашей и ему будет труднее её доставать, – пояснил Пафнутий.
– Доставать? – озадаченно повторила Валентина Сергеевна. – Но Груздева не сможет положительно влиять на Заболоцкого в плане учёбы! Вот Валерия с Ильей…
– Я могу сесть с Валерией, – с готовностью сказал Савка, неизвестно когда появившийся в классе.
– А я, так и быть, посижу с Ильей, – великодушно предложила Ленка со своего места. А ведь, казалось, все заняты своими делами, и наш разговор никто не слышит!
– Размечталась! – прошипела Валерия, ошпарив Груздеву презрительным взглядом.
– Бычкова, ведите себя вежливо! – одернула её математичка.
– Давайте все останемся на своих местах, – примирительно подытожила я.
Прозвучал звонок, и мы побрели к своим столам.
– Спасибо, – шепнула Фунтику, – ты сегодня прямо сэр Галахад!
Пафнутий тоже был гуманитарием, поэтому переспрашивать не стал, а ответил:
– Не такой уж и Галахад. Можно было предложить пересадить нас с Савкой перед тобой, ну, просто поменяться партами.
– Точно! Это мысль! – воскликнула я и передо мной как наяву возникла восхитительная картина того, как я с остервенением тычу в спину Заболоцкого всеми доступными мне острыми предметами. – Почему же не предложил?
Фунтик криво улыбнулся:
– Но тогда вертеться пришлось бы мне. Так что никакого джентельменства…
Я усиленно заработала мозгами: нет ли в этой фразе романтического подтекста? Ну, в смысле, что ему хочется смотреть на меня? И каково моё отношение, если есть? Бросила быстрый критический взгляд на Пафнутия: он был высокого роста и всегда модно стригся. Но это, собственно, и были все достоинства его внешности, к тому же из-за худобы высокий рост превращался в долговязость, а классная стрижка в сочетании с простоватым носатым лицом смотрелась скорее забавно, чем стильно. Н-да, герой не моего романа…
– К тому же я чувствую себя виноватым из-за «Щелкунчика», – успел шепнуть мне Фунтик до того, как Валентина Сергеевна громогласно объявила:
– Начинаем урок геометрии. Тема урока…
«Щелкунчик», да. Геометрия была не так страшна как алгебра, поэтому я позволила себе слегка отвлечься и вспомнить про «Щелкунчика». В нем причина того, почему я вместо физкультуры иду на дополнительную хореографию. Каждой приличной школе полагается иметь традицию, и, лучше всего, культурную – такая была и в нашей гимназии. Каждый год у нас силами учащихся ставили балет «Щелкунчик». Вернее, ставили-то его, конечно, учителя, но танцевали мы, дети. Конечно, это был сокращённый и переработанный вариант балета, но всё же постановка требовала много усилий и, в конце концов, зрелище выходило грандиозным (по школьным меркам). И каждый (каждый!) ученик оказывался причастным к этому волшебному действу. В этом году мы везли «Щелкунчик» в Америку, в город – побратим Луисвилль, поэтому репетировали особенно тщательно, по крайней мере, тот состав, который утвердили лететь за океан. Меня утвердили, и я танцевала Мари. Если честно, то одна из трёх Елизавет – а именно, Алтуфьева, была ничуть не хуже меня, а если объективно, то и лучше, – но воспротивились преподаватели: в этом году нас ожидал ЕГЭ, и вроде как Лиза с её посредственной успеваемостью никак не могла пропустить целых две недели учебного процесса. Особенно возражала учительница английского: Алтуфьева в первой четверти едва вытянула предмет на трояк, и Маргарита Викторовна опасалась с такой подопечной опозориться. Видимо, нам в Америке предстоит также активно общаться, как и танцевать.
Я вздохнула. Мой Принц-Щелкунчик – Пафнутий – также останется в городе и будет выступать с Лизкой в главном спектакле школы. Его родители тоже посчитали, что Фунтик должен усиленно готовиться к единому госэкзамену и потому ни дня школы пропустить не может. Фунтик возражать не стал: он в Америку последние три года каждое лето летает, у него там тётя живет, вышедшая замуж за преподавателя колледжа. Так что для него одной поездкой больше, одной меньше – какая разница? Не то, что мне – я и в Турции-то прошлым летом впервые побывала! Так что я в Америку хотела, и очень, потому рискнула и ЕГЭ, и свободным временем: до поездки оставались две с половиной недели, и мы репетировали практически каждый день.
В раздумьях и мечтах геометрия пошла быстрее, а поскольку Савелий ни разу за весь урок не ткнул меня и не ударил, то жизнь, похоже, начала налаживаться. Я пару раз посмотрела на наручные часы, потом то же самое проделала Лена.
– Слушай, у меня они отстают, что ли? – озадаченно пробормотала подруга, пытаясь одним глазом смотреть в тетрадь, а другим следить за секундной стрелкой. Ну, последнее усилие, и вот он, долгожданный звонок! Старательно сгорбленные над партами спины тотчас же распрямились. Огорченная Валентина Сергеевна торопливо продиктовала список домашних заданий, и мы их даже послушно записали перед тем, как соскочить с места, побросать пожитки в рюкзаки и вылететь в коридор. Там мы – я, Лена и две девчонки с парты перед нами – слегка притормозили и переглянулись.
– Ура! – выразила общую мысль Лена и вздохнула с облегчением. – Ура! Что у нас там дальше по плану?
– Физика, что же ещё? – ответили Ольга с Оксаной – девушки, с которыми мы дружили партами.
– Физика, слава Богу! – пробормотала я и ужаснулась: это до какого же состояния надо довести юных и весьма недурных дев, чтобы они физике радовались?!?
– К тому же это четвертый урок будет, – мечтательно заметила Лена, и наши лица дружно прояснились: после четвертого урока наступал обед. Вчетвером мы направились в кабинет физики, полные энтузиазма и самых радужных ожиданий. Привычно лавируя среди одношкольников, мы добрались до лестницы и начали подъём, и тут нас атаковали три пацанёнка, с громкими воплями сбегавшие со второго этажа.
– Так, мелочь, что за дела? – Лена крепко ухватила за руку одного из мальчишек, имевшего неосторожность со всей силы врезаться ей в живот.
– Начальная школа? – мы, нахмурившись, уставились на фиолетовый трикотажный жилет нарушителя порядка. – Что вы здесь делаете?
В качестве лирического отступления расскажу о форменной одежде нашей школы, разработанной известным городским дизайнером (хотя всё кажется настолько простым и незамысловатым, что непонятно, что тут было особо разрабатывать, да ещё и специально приглашенному дизайнеру). Итак, все ученики в качестве отличительного признака носили плотные трикотажные жилеты, гордо украшенные эмблемой гимназии: начальная школа – темно-фиолетовые (к ним шли такие же брюки и юбочки), средняя школа – серые (которые комплектовались серыми же брюками и – вот она, находка модельера! – серыми юбками в красно-черную клетку), и старшие классы – темно-синие (с низом такого же немаркого цвета). Блузки и рубашки дозволялось выбирать на свой страх, риск и вкус, оставляя ограниченную, но реальную возможность для воплощения естественного человеческого стремления к индивидуальности и творчеству. Отмечу, однако, что идея самовыражения через одежду покинула меня ещё в средней школе, когда пришлось перейти на самостоятельную стирку и глажку и формы, и всех сопутствующих ей элементов. Так что на текущее время мой гимназический гардероб помимо синих жилета и юбки по колено состоял из трех водолазок: простой белой, серой и, для особенных случаев, белой с темно-синим кантом и вышитым на вороте цветком.
– Вы зачем на второй этаж ходили? – строго вопросила Лена, цепко держа первоклассника, несмотря на все его многочисленные попытки избавиться от её хватки. Оксана с Ольгой сдвинулись, преграждая ему путь к возможному бегству. Ещё два пацанёнка притормозили внизу и, нерешительно переглянувшись, вернулись, не желая оставлять товарища на растерзание злым теткам (то есть нам).
– Мы на скелет бегали смотреть! – крикнул один из них, предусмотрительно сохраняя дистанцию.
– В кабинет биологии, что ли? – Мы обменялись понимающими ностальгическими улыбками. – Ну и как, страшно?
– Не знаем, – пропыхтел пойманный нами мальчуган. Он перестал вырываться и смотрел на нас обреченными грустными глазами. – Там большие парни сидели, мы не стали заходить.
– А чего ж тогда орали? – удивилась я.
– Ну, так вообще… – нарушитель дисциплины смущенно отвёл взгляд.
– Адреналин, – со знанием дела прокомментировала Лена. – Хохма вообще-то, сбежали ещё до того, как скелет увидели.
– Вот-вот, хе-хе, – захехекала Ольга (она имела старательно выработанную привычку именно хехекать, а не хихикать или похохатывать), – ходили на мертвяка смотреть, а испугались живых.
– Ну, живые, они пострашнее будут, – философски заметила я.
– Тем более, если это одиннадцатый «Б», – добавила Оксана, и мы, переглянувшись, дружно зафыркали.
– Ладно, младшим надо помогать, – назидательно заявила Груздева, и карие глаза её озарились глубоким внутренним светом. – Пойдемте, пацаны, мы вас в биологию проведем.
И не выпуская из цепких рук проштрафившегося мальчугана (который, судя по выражению лица, уже потерял всякий интерес к человеческим костям и теперь явно тяготился нашей компанией), Лена решительно потопала вверх по лестнице. Мы (я, Ольга, Оксана и двое первоклашек – все заинтригованные и вдохновленные) потянулись за ней.
– Эй, бэшки! – заискивающе улыбнулась Ленка, заглядывая в кабинет. – Можно к вам на экскурсию? Свет погасите!
На её монолог обратили весьма вялое внимание: только двое парней за крайней партой прервались на полуслове и недоумённо на нас покосились, для остальных же наше появление прошло незамеченным.
– Чего? – изящно, как это и свойственно ученикам – гуманитариям, поинтересовался один из «бэшек». Я не уверена, но, кажется, его звали Виталик.
– Малышне хотим скелет показать! – пояснила Лена, нетерпеливо переступив с ноги на ногу.
– А! – немногословно, но всё также утончённо обозначил своё понимание ситуации Виталик, переведя взгляд на томящихся пацанов за нашими спинами.
Потом он подмигнул патлатому соседу, и их лица оживились. Лохматый бросился к выключателю. Класс погрузился в полумрак: солнечных дней поздней осенью (а сейчас стоял ноябрь) у нас в городе почти не бывает, а скупой свет, которому удавалось всё-таки просочиться в окна, был полностью поглощён многочисленными растениями в кадушках, среди которых были замечены и гигантские драцены, и даже пальмы. Так что и ученические ряды, и тем более, заповедный угол со скелетом оказались интригующе затемнены.
– Эй, что ещё за интим не по расписанию? – донесся недовольный голос откуда-то из недр класса, но мы его дружно проигнорировали.
– О, у меня есть фонарик! – радостно воскликнул патлатый и, обогнув стеллаж со скелетом, попытался сзади его подсветить.
– А это уже не чересчур? – засомневалась я.
– Вдруг малышня от страха описается, хе-хе? – поддержала меня Ольга, но Ленка уже разворачивала упирающихся пацанов к объекту.
– А – а – а! – тоненько и восторженно завизжали первоклассники, не делая, однако, никаких попыток спастись бегством. – Ух ты!!! Круто!
Я была с ними совершенно согласна: человеческий скелет в загадочном свете фонарика, отраженном от стекла, выглядел весьма впечатляюще.
– А он настоящий? – спросил наиболее любознательный из мальчишек.
– Конечно! – Лена сделала страшные глаза. – Ещё какой настоящий!
– У него и имя есть – Вася! – включился в игру Виталик, приобнимая стеллаж.
– А почему Вася? – сдавленно пискнул самый мелкий из первоклассников.
– Потому что так его раньше звали, – скорбно ответил Виталик.
– Да, хе-хе, – захехекала Оля, печально вздохнув и картинно опустив глаза. – Вася, эх, Вася, и зачем ты плохо учился и злил биологичку?!
При этих словах мальчишки дико переглянулись и бросились вон из класса, сопровождаемые нашим громким смехом.
Патлатый (его имя я так и не вспомнила – может, Саша?) погасил фонарик, и все мы некоторое время задумчиво рассматривали скелет, словно увидели его впервые.
– Кстати, меня тоже всё время мучил этот вопрос, – призналась. – Он настоящий или это муляж?
– Настоящий, настоящий, стопроцентно! – закивал головой Виталик, а патлатый на заднем фоне начал жутко подвывать. – Ты посмотри, какие косточки!
– Да ладно… – недоверчиво фыркнула я.
– Муляж это, – категорично заявила Оксана.
– Да что вы! – патетично взмахнул руками Виталик. – Васю не узнаёте?! Конечно, он настоящий! Я его знал ещё таким… таким…
– Мясистым? – подсказала я, и все согнулись пополам от хохота.
– Точно, мясистым и волосатым! – поддержал Виталик.
– И глазастым! – добавила Лена.
– И ушастым, – продолжила Оксана.
– И со всеми внутренними органами, хе-хе, – подытожила Ольга.
– Ох, ржачка! – Пробормотал патлатый, утирая слезы, и безо всякого перехода сообщил:
– Кстати, ашки, только что звонок был.
– Вот блин! – лаконично выразила наши общие чувства Лена, и мы дружной четверкой вымелись из кабинета, по пути едва не сбив учительницу биологии, входящую в класс.
Энергично пробежавшись до кабинета физики, у самых дверей мы чуть не столкнулись лбами с Савелием и Пафнутием. Савелий, конечно же, рвался в класс первым, но Фунтик попридержал его за шиворот, галантно дав нам возможность пройти. По счастью, учительница физики не поджидала звонка под дверью как математичка, оттого наше лёгкое опоздание прошло незамеченным.
Торопливо шепнув Фунтику кто «Сэнкс», а кто – «Мерси», мы заняли свои места. Буквально через минуту в коридоре раздалось бодрое цоканье и в кабинете материализовалась Валентина Афанасьевна Лямина (по вполне объяснимому прозвищу «Вафля»). Энергично переставляя толстенькие ножки в лакированных туфлях на шпильках, физичка взгромоздилась на кафедру (здесь были и кафедра, и огромный демонстрационный стол на возвышении) и радостно всем улыбнулась:
– Здравствуйте!
Мы заулыбались в ответ: Валентина Афанасьевна почти всегда находилась в отличном расположении духа (предположительно, потому что не изводила себя диетами) и невозможно было хмуриться, глядя на её кругленькое сияющее лицо в обрамлении черных непослушных кудряшек. Урок прошел на «ура»: Вафля была учителем увлечённым и объясняла всё понятно и с неподдельным энтузиазмом, так что даже Ленка, составлявшая на листке бумаги список потенциальных кавалеров, отвлеклась от своего занятия и заинтересованно подняла голову. Минут за десять до звонка, правда, этот интерес был утерян, и не только ею одной. Физика физикой, а кушать к полудню молодым растущим организмам хочется уже до бульканья в животе! Нетерпеливо поглядывая на часы, учащиеся нашего класса синхронно переместились на самые краешки стульев, удерживаясь на поверхности одной полупопицей. И как только раздался долгожданный звонок, все рванули из класса. Не буду врать: девочки мчались в столовку, также неистово галопируя, как и юноши, причем даже те, что пребывали на хроническом похудении. Споткнувшись на паре портфелей у входа, брошенных кем-то из средней школы, и ещё через парочку ловко перепрыгнув, мы с Леной благополучно достигли цели забега. Тут же одноклассники разбились на слаженные четверки, устремились к своим столикам и жадно оглядели выставленное на них угощение. Так, на закуску вареное яйцо с майонезом (ну что ж), дальше молочный суп (фу-у!), на второе – пюре с бифштексом и кусочком солёного огурца (очень даже) и, наконец, чай и шанежка с повидлом (ура!). Мы с Леной торопливо надкусили шанежки: пометили. Поскольку прибежали первыми, то проделали это с теми экземплярами, на которых повидла было больше, по крайней мере, визуально. Тут же подоспели и Оксана с Ольгой и стали разливать суп. Флаг им в руки, я молочный суп с ясельной группы терпеть не могу.
Мимолетно покосившись на соседние столы, Лена прочавкала:
– А Фунтик с Савкой где?
– Их Вафля задержала, – ответила Ольга, выуживая из молочного супа пенку. Меня чуть не стошнило. – Чего-то там внушает.
– Бедняги! – совершенно искренне посочувствовала Лена, заедая жалость бифштексом.
Я согласно кивнула, живо представив, как мучаются почти двухметровые парни, мечтая об обеде.
– Не замечала за Вафлей такой жестокости, – задумчиво проронила.
– Да это Савелий её разозлил, – пояснила Оксана, – придуривается вечно…
На время разговор прервался: всё сосредоточились на еде. Уф! Я отодвинула пустую тарелку из-под второго. Первый голод был утолен, и теперь можно было с чувством, с толком, с расстановкой – нет, не почитать, – а попить чай. Я взяла кружку и с удовольствием сделала глоток. Появились и Фунтик с Савелием и настороженно оглядели заметно опустевший стол: их соседи – Егор и Илья – уже поели и ускакали. Фунтик сгреб в сторону грязную посуду, Савелий поболтал поварёшкой в кастрюльке с супом. Я от нечего делать за ними наблюдала, не спеша поедая шанежку и запивая её чаем.
Савка зачерпнул суп.
– Это ещё что за…?! – выругался он, и я заглянула в поварешку: в ней покоилось варёное яйцо из закусочных. И кто его туда? Вряд ли Егор с Ильей, взрослые вроде люди. Савелий, раздражённо пыхтя, выложил яйцо на грязные тарелки и предпринял вторую попытку. На этот раз он выудил кусок белого хлеба, уже весьма размякший.
– Хи – хи – хи, – раздалось тоненькое рядом со мной.
Я обернулась. Оказывается, все мои подруги перестали жевать и с любопытством следили за парнем.
Сдвинув брови, Савелий в третий раз решительно сунул поварешку в кастрюлю с супом.
– Ты чего, его есть будешь? – негромко удивился Пафнутий, отодвинув от себя глубокую тарелку, которую так и не заполнил.
– Я сейчас всё, что угодно, съесть смогу, – мрачно заявил одноклассник. Савкина настойчивость впечатляла. Но когда в третий раз он выудил помимо супа ещё и вилку, неизвестно как оказавшуюся в кастрюльке, мы просто попадали на пол от хохота.
– Ох, не могу, – простонала я, давясь шаньгой, – не мучься уже, возьмите наш, с ним вроде всё в порядке! Мы с Леной не ели, так что ещё полно.
Савка бросил на нас хмурый взгляд и подошел с тарелкой.
– Какой это идиот так развлекался? – вопросил он настолько грозно, что Оксана с Ольгой смех тут же оборвали.
– А мы почем знаем? – поразилась Ленка. – Мы за вашим столом не следим. Может, Егор с Ильей, а, может, дежурные по столовке прикололись. А ещё вариант – кто-то случайно насвинячил…
– Не виноватые мы, – подтвердила я и увлеченно помешала в кастрюльке половником, ничего интересного не обнаружила и несколько разочарованно обратилась к Савке, – забирай всё, вдруг во вкус войдете.
– Спасибо, Даша, – проявил вежливость Фунтик.
Савка тоже что-то буркнул и отбыл, крепко держа кастрюлю с водруженной на неё тарелкой.
– Да пожалуйста, – хмыкнула Ленка, – мы всё равно такую блевотину не едим…
Я фыркнула и укоризненно на неё посмотрела. Ольга фирменно захехекала.
– Пойдемте, – Оксана отодвинула стул, – скоро уже звонок.
Мы нехотя поднялись, причем я продолжала жевать, и вальяжной сытой походкой отправились в кабинет физики.
Вторая физика прошла не так интересно, как первая, всё-таки начала сказываться усталость, поэтому подошедший урок английского мы, гуманитарии, восприняли как подарок богов. Разбредясь по комнатам (для изучения языков класс был разбит на три группы согласно алфавиту), мы на сорок пять минут забыли о существовании русского языка, полностью погрузившись в иностранный. Я особенно старалась, сильно надеясь не ударить в грязь лицом в Луисвилле.
После урока мы пересеклись с Леной в коридоре (учились мы в разных группах и оттого слегка соскучились).
– Н-да, – пробормотала подруга, поглядывая на наручные часы, – перед физрой неплохо бы перекусить.
– И как ты с полным животом скакать будешь? – удивилась я.
– О полном речи не идет, денег столько нет, – философски вздохнула Лена. – Так, по шанежке, а?
– Ну не знаю, у меня же танцы… – засомневалась. – Я и так каждый раз, холодея, жду, что Ростик меня уронит.
Ленка радостно захихикала.
– Фунт же не ронял, – привела она аргумент.
– Фунтик – нет, но Ростислав на год младше, и вид у него такой испуганный, когда надо поддержку делать, что… в общем, не знаю, чего-то я ему не доверяю, – стыдливо призналась. – Но кушать и в самом деле хочется…
– А я о чем?! – воскликнула Лена и решительно пошагала в сторону столовки. Я, слегка поколебавшись, тоже. – В буфете как раз выпечка горячая должна быть. Съедим по булочке, всё веселее будет, а то я столько калорий на английский потратила, что, чувствую, протяну ноги в разгар спортивных состязаний.
– Что ж, – задумчиво пробормотала, лавируя среди гимназистов, – надеюсь, ещё одну булочку Ростик осилит…
Ленка фыркнула, бросив на меня насмешливый взгляд через плечо. Дорога до пищеблока не заняла много времени, тем более, что передвигались мы довольно энергично, чтобы ещё успеть переодеться до звонка. На буфетной витрине значились шанежки с повидлом (это что, те, которые не доели двумя часами раньше?), бутерброды с сервелатом и огурцом, манники и сладкие восьмерки с изюмом. Мы с Леной с сомнением переглянулись. Но тут – о радость! – внесли поднос с горячими, источающими божественный аромат шанежками «уральскими». Вообще – то это были обычные шаньги с картофельным пюре, не знаю, почему они шли у нас в гимназии под таким названием, может, из – за их размера, который равнялся моей ладони? Мы с Леной просияли, на губах заиграли довольные улыбки.
– Может, мы и не будем сегодня поддержку отрабатывать, – робко предположила я и пристроилась в очередь за кучерявым парнишкой из средних классов.
– Слушай, у меня денег только на обратный билет! – ахнула я, покопавшись в рюкзачке и обнаружив эту неприглядную истину во всей её неумолимости, – Опять забыла попросить, с утра вечно такая суматоха… Ты меня угостишь? – поклянчила у Ленки.
– Само собой, – пожала плечами Груздева.
– Я всё отдам! – я сделала честные глаза и даже подняла руку, имитируя клятву бойскаутов (или правильнее – герл – скаутов?)
– Да брось, какие счеты? – великодушно сказала Лена, навалившись бедром на стойку буфета. – Что я, подруге шаньгу не могу купить?
Вопрос был по сути риторический, но я всё же негромко пробормотала:
– Ты мне их уже столько напокупала…
– А ты мне столько списать дала, – хмыкнула Лена и добавила мечтательно: – А сколько ещё дашь!
Мы дружно прыснули, и я успокоилась: о подобном бартере как – то раньше не думала.
– Три шанежки уральские, пожалуйста! – бойко отбарабанила подруга, протягивая сотенную купюру.
– А три – то зачем? – озадаченно прошептала я, пока ей отсчитывали сдачу.
– Не знаю, – фыркнула Ленка. – Пожадничала! Смотри, они какие, с пылу, с жару… Третью поделим пополам.
– Ростик меня точно не поднимет, – с печалью заметила я, но горячая выпечка в моих руках быстро это чувство рассеяла. Взяв несколько салфеток со стойки, я достала шаньгу из пакета и с удовольствием её надкусила. Восторг! Лена рядом хрустела второй. В полной жевательной гармонии мы вышли из столовки.