- -
- 100%
- +
Сандерс нажал кнопку и выпустил разведывательный дрон из наспинного блока. Маленькая машинка взлетела метров на двадцать и зависла чуть впереди, транслируя данные на персональные радары бойцов. Вскоре они достигли первых зданий города: несколько убитых полицейских лежали на земле, горела пара машин. Возведенная наспех поперек дороги баррикада из разного хлама была пробита прямо по центру. Судя по всему, именно в эту брешь устремились нападавшие. Продвинувшись чуть ближе к Фабрике мобов, пехотинцы услышали глухой взрыв далеко впереди. Лейтенант скомандовал:
— Похоже, террористов заблокировали у завода на другом конце города. Поспешим.
Но как только он договорил, Бадди, замыкающий строй, истошно закричал в коммуникатор:
— Контакт! Контакт! Я атакован!
Бойцы разом повернулись: на задней части МАКа Бадди сидел здоровенный моб в порванной форме рабочего. Он вцепился в бронекомплект словно обезьяна, огромными ручищами, и рвал зубами шланги и сервоприводы. Первым среагировал Гектор. Короткой очередью он ранил двухметрового монстра, который, впрочем, успел спрыгнуть и броситься наутек. Но уже в следующую секунду взводный радар покрылся быстро приближающимися красными точками. Сандерс скомандовал в коммуникатор:
— Занять оборону! Построение в каре!
Солдаты с ужасом смотрели, как на них, сметая все на своем пути, двигалась орда освободившихся мобов, явно среагировавших на выстрелы Альвареса. Пехотинцы встали в круговую оборону, обступив Бадди, чей МАК получил критические повреждения и больше не мог поднять винтовку. Сандерс крикнул на общем канале:
— Код красный! Код красный! Заражение мобами! Как слышите, прием?
На том конце раздался ответ капитана Грина:
— Держите строй, не дайте им покинуть город! «Корсары», отходите в тыл. «Пиковый Туз» и «Головорезы», рассредоточиться по фронту!
Благодаря взводному дрону капитан, находившийся на мостике автопоезда, видел все происходящее и мог оценить обстановку. Пехотинцы начали отступать к баррикаде на въезде в город, отстреливая по пути самых быстрых мобов. Джон с Гектором оказались на восточной окраине. Прикрывая друг друга, они заняли точку, забравшись на раму перевернутого грузовика. Радар разрывался новыми и новыми целями, до солдат начинало доходить, что им не хватает сил удержать эту лавину. Где-то мобы уже прорвались — они отрывали конечности МАКам и пытались извлечь из машин обреченных пехотинцев. Все осложнялось тем, что боеприпасов было не так уж много, и солдатам приходилось сильно рисковать, подпуская монстров ближе. Когда взвод Головорезов, принявший на себя основной удар, был практически уничтожен, Сандерс закричал в коммуникатор:
— Тесей! Как слышите? Критические потери! Их слишком много! Максимальная угроза заражения! Вызываю огонь на себя. Как слышите? Огонь на себя!
А потом, переключив канал на взводный, рявкнул:
— «Тузы», приказываю! Рассредоточится! Отступаем! Двадцать секунд до артобстрела! Выполнять!
Солдаты кинулись кто куда, стараясь не поворачиваться спиной к надвигающейся орде. Джон бросился еще восточнее, подальше от точки, откуда Сандерс запросил артподдержку. Его охватила настоящая паника, он побежал вниз по улице на максимальной скорости, не разбирая дороги. Одно дело — погибнуть в бою, сражаясь, и совсем другое — от артиллерии своего же командного автопоезда. Он обернулся, высматривая Альвареса, но того нигде не было видно, и времени его искать уже не оставалось. Джон хорошо знал директивы: если есть угроза заражения мобами, командование не будет считаться ни с гражданскими, ни с собственными потерями. Риск слишком велик, с этим соглашались даже самые отъявленные пацифисты. Стиснув зубы, он двинулся дальше в поисках укрытия. МАК выл сервоприводами, тяжело ступая металлическими лапами, а Джон считал про себя до двадцати и рыскал глазами по опустевшим улицам. Наконец, он увидел что-то похожее на зону погрузки у небольшого бетонного ангара на окраине Нортона. В этот момент в него на большой скорости врезался моб, пытаясь свалить с ног. Джон устоял, рефлекторно повернулся и практически в упор расстрелял монстра, который, забрызгав визор темной кровью, рухнул на тротуар. Отступая спиной, пехотинец заметил, что к нему быстро приближается еще один монстр. Не мешкая, Джон вскинул винтовку и выпустил оставшиеся патроны. Моб, споткнувшись, упал недалеко от сородича, корчась и пытаясь встать. Наблюдая за монстром, Джон вдруг осознал, что все еще нажимает на спусковой крючок, и внутри тут же похолодело. В панике он потратил все патроны, так нелепо потеряв средство самообороны.
Но времени не было, нужно было двигаться дальше. Он быстро взял себя в руки, в конце концов, МАК сам по себе был грозным оружием, эта машина намного крупнее, сильнее и крепче любого моба. Да и Джон после инцидента на Химическом комбинате не пропускал ни одной тренировки рукопашного боя в бронекомплекте. Джон посмотрел на таймер: до артобстрела оставалось всего три секунды. Торопясь, он ворвался в бетонный склад, пробив алюминиевую гаражную дверь. Первый обстрел он переждет здесь, но потом нужно как можно быстрее бежать обратно в пустыню. Артиллерия наверняка сравняет с землей весь город, будет вести огонь сутки напролет, пока каждый моб гарантированно не сдохнет. Как только он нашел перекрытия и прижался к несущей стене, вдали тяжело ухнули главные орудия: судя по звуку, всех трех автопоездов. Еще через пару секунд, засвистев, над городом разорвались кассетные снаряды, обрушив на ближайшие к пустырю здания и дороги, баррикады и покинутые машины огненный дождь. Небо потемнело, а город заполыхал, поднимая черные столбы дыма.
В убежище Джона попало два снаряда: крыша ангара не выдержала и сложилась, обнажив скелет бетонных перекрытий. Джон успел прикрыть купол механическими руками, и обвал не повредил его МАК. Однако, судя по странному шипению, что-то произошло с рацией. Джон запустил диагностику и получил подтверждение от системы: передатчик уничтожен осколком, а это значит, что он остался без связи. Джон выбрался из-под завала, выпрямился и быстро огляделся. Пути к отступлению были отрезаны, все вокруг горело, здания сложились непреодолимыми завалами, а пожар охватил автозаправку между ним и выходом из города. Чертыхнувшись, Джон глянул на все еще работающий радар и двинулся через завалы вперед, на север. Он знал, что артиллерия будет работать квадратами: первые залпы сосредоточатся на выходе из города, чтобы отрезать мобам путь к бегству в пустошь.
Нортон был самым северным городом острова, и его дальняя часть упиралась в океан, а это значило, что кварталы на окраине, где располагался въезд в город и баррикады, оставались единственным местом, откуда мобы могли распространиться по полуострову. Вероятно, именно поэтому фабрику построили в Нортоне, и сейчас главной задачей теробороны было блокировать южную часть. У Джона оставался один шанс на выживание — рискованный путь выше, на север, в те кварталы, которые артобстрел настигнет позже всего, только когда флагманский автопоезд ««Прометей» прибудет к месту блокады.
Обливаясь потом, Джон пробирался через завалы и взволнованно поглядывал то на радар, то на индикатор заряда батареи, уже израсходованной на двадцать процентов. Напряженно озираясь, он снял с фиксаторов огромный нож, больше похожий на мачете — оружие, специально разработанное на крайний случай боя с мобами в рукопашную. Джон повысил мощность магнитов в рукояти ножа, чтобы случайно не выронить его в пылу сражения, и двинулся вверх по улице, скрипя погнутыми цепями. До следующего обстрела оставалось всего несколько минут, нужно было срочно найти укрытие. Вдруг радар запищал предупреждающим сигналом. Джон глянул на проекцию и увидел несколько точек за низкими зданиями вдоль сливного желоба канализационных стоков. Можно спрятаться от артобстрела в подземных туннелях, осенило Джона. Он протиснулся между поврежденными корпусами склада, чтобы оценить обстановку из-за угла — справится ли он с противниками или лучше отступить. Джон открыл бронекупол, выбрался из машины, припал к бетонному углу строения, после чего осторожно выглянул: несколько мобов скакали вокруг двух полицейских — то на четырех лапах, то на двух. Патрульные прижались спинами к решеткам сливных тоннелей и выставили вперед мечи с черными лезвиями. Судя по тому, что у их ног уже лежало одно мертвое существо, копы были не робкого десятка. Но их силы явно подходили к концу. По крайней мере один из офицеров был серьезно ранен. Мобы, словно стая диких собак, то приближались с характерными, ни на что не похожими горловыми звуками, то отпрыгивали, выбирая момент для атаки. Джон решил действовать, пока не стало поздно. Он забрался в МАК, закрыл бронекупол и направил машину вдоль желоба, размышляя, как сделать бросок максимально эффективно. Любой пехотинец, вступающий в рукопашный бой с мобом, обязан в первую очередь защищать уязвимые места МАКа — сервоприводы и шланги гидравлики. Джон знал это. Но также он знал, что не может позволить бешеным тварям прямо у него на глазах разорвать раненых людей. При всей черствости он бы не простил себе такую трусость.
Набрав побольше воздуха и медленно выдохнув, чтобы успокоиться, Джон наклонил рычаги управления вперед и побрел к ограждению сливного желоба. Приблизившись на разумное расстояние, он перемахнул через бетонную стену и рванул вперед на предельной скорости. Услышав вой МАКа, ближайший моб обернулся. Но было уже поздно — с размаху Джон воткнул нож ему под ребра. Затем свободной лапой схватил второго монстра за морду, приподняв от земли. Сервомоторы завыли от нагрузки, цепи бронекомплекта заскрежетали, и Джон подумал было, что враг повержен, как вдруг моб, которого он все еще держал за голову, обвил манипулятор всеми четырьмя конечностями, сместив центр тяжести. Джон попытался выставить правую лапу вперед, чтобы удержать равновесие, но этого оказалось недостаточно, и МАК, накренившись, рухнул на бок. В ту же секунду монстр начал исступленно рвать державшую его лапу, пытаясь выломать металлический сустав. Второй моб, все еще живой и освобожденный от ножа падением машины, взобрался на фронтальную пластину МАКа и принялся отчаянно колотить кулачищами по визору, намереваясь разбить стекло. Джон пытался не потерять самообладание и рывком снова воткнул мобу в бок свой нож, но монстр будто и не заметил удара. Тогда пехотинец, стиснув зубы и обливаясь потом, попытался сбросить моба, свободной покореженной лапой кое-как защищая фронтальную пластину. Но, судя по всему, он уже не сможет подняться, а значит, его жизнь зависит от того, сколько еще продержится защитное стекло.
Лихорадочно пытаясь придумать, как выбраться из этой ловушки, Джон вдруг увидел, как голова сидевшего на нем моба отделилась и, соскользнув с толстой шеи, со стуком упала прямо на его бронекупол. Тот полицейский, что не был ранен, ловко спрыгнул на грязный асфальт с МАКа Джона, — это он отсек монстру голову мечом. Джон воспользовался этим шансом: уцелевшим манипулятором он схватил за шею монстра, все еще калечившего его левый манипулятор и, выкрутив мощность на максимум, сломал ее.
Тело моба обмякло, и Джон торопливо повернулся на бок, не без труда поднялся вертикально и запросил проверку всех систем. Сквозь треснутое стекло бронекупола он видел одного из патрульных. Точнее, одну — это была девушка в черной форме городского спецназа и такой же черной штурмовой броне. Немного растерянно она стояла напротив и сжимала странного вида темный прямой меч. Ее черные, покрытые известкой волосы трепал ветерок, а красивое, совсем еще юное лицо было перепачкано кровью и сажей. Тяжело дыша, она стояла в боевой стойке, словно видя в пехотинце угрозу. Эта настороженность озадачила Джона. Прокашлявшись после тяжелого боя, он поспешил успокоить свою невольную союзницу и, сбиваясь, проговорил в микрофон:
— Офицер, мое имя Джон Рид, рядовой бронепехоты, взвод «Пиковый Туз». Мы прибыли вам на подмогу для ликвидации террористической угрозы. Город заражен мобами, и артиллерия приступила к зачистке. Нам нужно срочно найти укрытие. Вы в порядке? Сможете идти?
Девушка молча уставилась на него, и Джон торопливо глянул на ее напарницу — почти такую же на вид, но сильно раненую. Она едва держалась на ногах, а ее форменный бронепанцирь был поврежден.
Внезапно вдали снова ухнул грохот залпа. Джон, не мешкая, рванул к решетке туннеля, схватил уцелевшей клешней ржавый прут, выломал его и что было сил крикнул в микрофон:
— Быстрее сюда!
Девушка с мечом сообразила, в чем дело, подхватила напарницу за талию и буквально запрыгнула в туннель. Джон закрыл проход МАКом, развернувшись лицом внутрь трубы. В ту же секунду на них обрушились кассетные снаряды, засыпая все вокруг раскаленными обломками и кусками бетона. Призвав всю свою волю, чтобы не отпустить джойстики управления, Джон зарычал, наблюдая на мониторе, как одна за другой системы выходили из строя под ударами осколков. Некоторые из них были такой силы, что Джону показалось, будто корпус пробит и части железной брони достали до тела, сломав что-то внутри. Но он держался, изнемогая от боли и напряжения, не позволяя МАКу прогнуться под ударными волнами и смертоносными осколками, которые разрывали его кормовую часть. В этом огненном шторме, в дыму и пыли Джон на мгновение поднял голову и заметил, что девушки смотрели прямо на него, распахнув голубые глаза. В этот же момент сферический потолок треснул, не выдержав обстрела. Кусок бетона отделился от свода и рухнул вниз, за ним посыпались остальные, еще и еще. Джон попытался что-то предпринять, но не успел: чудовищная ударная волна сломала раму бронекомплекта, и все системы моментально погасли. МАК покачнулся на ослабевших обесточенных лапах и рухнул, завалившись на бок, а пилот от удара потерял сознание.
Мучительный монотонный писк привел пехотинца в чувство. Джон очнулся в душной кабине, освещенный красным аварийным светом. Сплюнув кровь, он нашел глазами кнопку экстренной эвакуации: несмотря на то, что все системы МАКа были уничтожены, аварийный отстрел купола был механическим и срабатывал всегда. Джон отстегнул ремни, снял с креплений табельный пистолет и, дотянувшись дрожащей рукой до кнопки, активировал заряды. Крышка бронекупола отделилась от креплений и рухнула на бетонный пол, заваленный обломками. Джон выполз из машины в разрушенный туннель — вокруг все полыхало, и небо сияло в пробоине красным заревом от пожаров и черного дыма.
Откашлявшись, Джон поднялся на ноги, не веря своим глазам: город был похож на пылающий ад. Что за снаряды применили в этот раз? От большинства строений остались лишь обгоревшие остовы. Джон вдруг вспомнил про полицейских и кинулся к завалам. Отбросив несколько кусков бетона, он увидел, наконец, девушек. К счастью, обвалившиеся стороны свода уперлись друг в друга, образуя нечто вроде треугольника, и таким образом защитили напарниц. Джон спустился к ним и принялся разгребать обломки, сдирая в кровь кожу на руках. Раненая девушка была без сознания, а вторая пыталась высвободиться из-под блока, зажавшего ее ногу. Увидев парня, она прохрипела, тяжело дыша:
— Ты что… ты что делаешь?
Не останавливаясь, Джон бросил:
— А на что похоже? Пытаюсь вас достать! Давай, помоги. Нужно ногу твою вытащить, времени мало! В следующий раз могут запустить снаряды с ядовитым газом, тогда мы тут и останемся!
Он говорил машинально и продолжал копать, избегая ее взгляда. Девушка выглядела еще более растерянной. Оглянувшись на свою напарницу, она вытерла цементную пыль с лица и шмыгнула носом, а затем ухватилась за бетонный блок, чтобы помочь солдату его сдвинуть. Когда им это удалось, она проверила свою ногу, убедившись, что ничего не сломано, и вместе с Джоном вытащила из-под завала окровавленную напарницу. Он расстегнул пневматические замки на бронепанцире раненой девушки, осторожно снял его и увидел большой осколок в боку.
— Вот дерьмо, — прошептал он, а затем суетливо бросил: — У меня в МАКе есть медпакет! Тащи, надо перевязать ее!
Полицейская растерянно побрела к искореженной машине, постоянно оглядываясь и наблюдая за солдатом. А Джон тем временем снял с раненой плотный поддоспешник, расстегнул испачканный в крови черный мундир и добрался до мягкого корсета, надетого вместо белья. Когда вторая, наконец, принесла медпакет, Джон разорвал его, доставая специальную останавливающую кровь повязку. Аккуратно придерживая край корсета, он распорол его своим ножом прямо над осколком, затем обработал спиртом нежную кожу вокруг раны и, приготовив повязку, скомандовал:
— Давай…
Полицейская резко выдернула острый осколок, а Джон быстро приклеил повязку, зафиксировал все сверху бинтом и сделал обеззараживающий укол. Затем, прислонив девушку спиной к стене, пробормотал:
— Ну вроде все… Жить будет.
Он вытер пот со лба рукавом и с трудом встал, опираясь на уцелевшие обломки туннеля. Затем сплюнул застрявшую в горле цементную пыль и повернулся ко второй девушке — она прижимала правую руку к корпусу, и все ее плечо было в крови. Джон наклонился было к медпакету, но внезапно она остановила его, снова строго спросив:
— Что ты делаешь?
Джон поднял глаза и впервые смог внимательно ее рассмотреть. На вид невольной соратнице было не больше двадцати: тонкие черты лица, красивые скулы, аккуратный нос, немного пухлые губы, прямые темные брови, черные густые волосы, подстриженные под каре. Но особенно его поразили глаза — пронзительные, неестественно голубые, в них мерцали и переливались фракции разных оттенков лазурного. Девушка смотрела прямо, не мигая, но в ее взгляде читалась какая-то неуверенность. Рассматривая новую знакомую, Джон опешил от ее юной красоты. Он сразу понял, о чем говорили парни в казарме: нимфы действительно отличались. Очень скупой язык тела и практически отсутствующая мимика выдавали в ней искусственное существо. Контраст между нежной внешностью и полицейской униформой добавлял ее образу нереалистичности. Она выглядела как топ-модель, которая ради пропагандистского видео напялила боевую броню патрульного. Слишком тонкая шея, слишком тонкие запястья, слишком нежные кисти и ладони. Вся ее фигура выглядела абсурдно хрупкой для любых боевых действий. Встретившись взглядом с ее искусственными глазами, Джон вдруг запаниковал: холодок пробежал по позвоночнику. Он совсем ничего не знал о нимфах, и осознание, что перед ним полностью искусственное существо, вводило его в ступор. Растерявшись, Джон неуверенно развел руками и пробормотал:
— Я… Просто пытаюсь помочь…
Девушка стояла вполоборота, сжимая в здоровой руке странный черный меч, повернутый лезвием к земле. Она молчала, изучая случайного союзника, но, наконец, заговорила — строгим и в то же время слегка извиняющимся тоном:
— Ты не должен нам помогать…
Она помедлила, словно прикидывая, стоит ли продолжать, как вдруг до них донесся звук штатного динамика, установленного на командирском МАКе:
— Говорит капитан Стивен Грин, командующий ударным соединением артиллерийских автопоездов территориальной обороны Префектуры Рейнга. Сдавайтесь, и вам сохранят жизнь!
Джон сделал пару шагов вдоль разрушенной стены туннеля и выглянул из-за нее. По вспаханному взрывами полю, которое когда-то было городской площадью, мимо черных, все еще полыхающих остатков зданий, медленно двигались бронепехотинцы. Они образовали цепь примерно из двадцати машин, а перед ними, в ста метрах, стояли перепачканные в крови и грязи девушки с армейскими мечами и винтовками. Одна из них держала алый флаг с изображением белого восходящего солнца. Их было несколько десятков, многие — ранены. Но все стояли прямо, преисполненные решимости. Судя по пневматическим бронепанцирям и униформе песочного цвета, большинство девушек были членами Пограничного патруля. Перед строем, рядом со знаменосцем, стояла еще одна: с розовыми волосами, в белом грязном пиджаке, черной короткой юбке в складку и высоких сапогах-ботфортах. Она сжимала винтажную катану с золотой рукоятью и молча взирала на стальные машины теробороны. Услышав предупреждение капитана, девушка в белом повернулась к своему отряду и, мягко улыбнувшись, что-то им сказала.
В этот момент вслед за Джоном, из тоннеля выглянула полицейская. Широко распахнув глаза, она вдруг закричала:
— Аврора! Подождите меня!
После чего схватила меч и бросилась вперед, но ноги ее уже не держали. Пошатываясь, девушка споткнулась и упала на бетон, выронив оружие. Она неловко попыталась встать, скользя в грязи, и уже тише, обреченно проговорила:
— Подожди… подожди меня!
Внезапно Джон осознал — нимфы и были террористами, напавшими на Нортон! И что самое удивительное — в атаке участвовали даже полицейские из Пограничного патруля. Все еще пытаясь понять, как это возможно и что делать, Джон запаниковал. Торопливо выхватив из-за пояса табельную беретту, он смотрел на нимфу, тщетно пытающуюся встать. На негнущихся ногах Джон подошел к ней сзади и направил пистолет девушке в затылок. Не обращая на него внимания, опираясь на меч, полицейская кое-как поднялась, повторяя:
— Подожди меня, подожди… Так не честно! Я иду, иду к тебе… Подожди!
Ее плечи дрожали. Медленно переставляя ноги, нимфа двигалась вперед — через обломки бетона и грязи, волоча по земле черное лезвие, которое не могла больше поднять. Пораженный ее упорством и преданностью, Джон застыл с пистолетом в вытянутой руке, не решаясь выстрелить. Еще через секунду он услышал строгий голос капитана Грина, звучащий как приговор:
— Бросайте оружие, вы окружены!
Но, вопреки здравому смыслу, мятежные нимфы подняли мечи и винтовки, а затем уверенно двинулись навстречу смерти, объятые пожаром заката.
Глава первая. Клятва
— Здравствуйте, дорогие зрители! Сегодня в нашей студии замечательный человек, новатор, меценат, инвестор! И один из тех, кто возводит для нас всех спасительный ковчег! Поприветствуйте генерального директора «Изидолс Корпорейшн», мистера Льюиса Бейкера!
— Здравствуйте, Марлин, очень рад! — Тучный мужчина в широком костюме, покрасневший от софитов студии, промокнул круглый лоб платочком и, суетясь, сел в кресло напротив ведущей.
* * *— Госпожа, ваш чай.
Принцесса отвлеклась от телепередачи и взглянула на служанку. Горничная Саю как всегда была мила и учтива. Ее мягкие каштановые локоны обрамляли лицо правильной формы, с аккуратным носом и почти детскими губами, а слегка миндалевидные глаза светились теплотой. В ее внешности было что-то неуловимо азиатское, будто кто-то из ее предков был японцем или корейцем. Хотя, конечно, никаких предков у Саю не было; как и сама Принцесса, горничная была нимфой, созданной всего пару лет назад. Хозяйка подвинулась и похлопала по старому кожаному дивану:
— Саю, садись со мной, попьем чай вместе.
Горничная робко застыла, слегка наклонив голову:
— Вы уверены, госпожа?
Принцесса улыбнулась:
— Конечно. Не бойся, садись.
Саю кивнула, налила себе чаю и, подобрав темно-коричневую юбку рабочей униформы, неуверенно села рядом.
* * *Ведущая продолжала тараторить:
— …Прежде всего, мистер Бейкер, от лица жителей префектуры хочу поблагодарить вас за то, что делает корпорация «Квадра», и за то, как дальновидны были вы, члены правления! Сан-де-Уэрмо процветает только благодаря вам.
Явно довольный похвалой, мужчина закивал:
— Без лишней скромности могу сказать, что проект спасения полуострова был нашей самой амбициозной идеей. И, к счастью, у нас все получилось! Но… — Он поднял палец. — Радоваться пока рано. Скайсити — вот о чем должен молиться каждый, без исключения, житель Префектуры. Мы все знаем, что пепел — беспощадный убийца, и только Скайсити подарит нашей цивилизации новый рассвет…
* * *Саю опустила глаза и, поправив край платья, тихо спросила:
— Как думаете, госпожа… А нимфы тоже туда попадут?
Принцесса повернулась к горничной и мягко улыбнулась. Ее сизые глаза всегда излучали спокойствие и безмятежность.
— Не знаю… Но если возьмут меня — без тебя я никуда не поеду!
Саю смутилась, слегка покраснев.
— Госпожа, мне бы не хотелось, чтобы вы напрасно рисковали. Хозяин и так излишне груб с вами.
Принцесса сделала вид, что не слышала последней фразы. Она увлеченно смотрела на телеэкран.
* * *— Ах да, Скайсити! Этот город уже поражает своими размерами и масштабом замысла. А ведь он даже не достроен!
Льюис удовлетворенно кивал:
— Вы правы, Марлин, воистину масштабный проект. Если всю планету три раза засыплет пеплом, Скайсити будет процветать! Места в нем хватит всем.