- -
- 100%
- +
Та продолжала улыбаться.
— Здравствуйте, Маша, — сказала соседка.
Маруся улыбалась.
Секунда.
Вторая.
Третья.
В воздухе повисла неловкая пауза, в которой Борис успел мысленно проститься со спокойной жизнью.
— Раиса Сергеевна, извините, — быстро сказал он. — Маша очень любит ириски. И одна сейчас у неё в зубе залипла. Если она вам ответит, получится не очень. Ну, вы понимаете.
Маруся, не меняя улыбки, согласно качнула головой.
Борис посмотрел на неё и едва не застонал.
«Она как улыбающийся индеец, — подумал он. — Одно выражение лица на все случаи жизни».
Раиса Сергеевна перевела взгляд с Маруси на Бориса. Взгляд был спокойный, но Борису показалось, что где-то внутри уже включился аналитический блок.
— Понятно, — сказала она.
— Мы пойдём. Угощу её чаем, и всё пройдёт.
Он быстро взял Марусю за руку и потянул к подъезду.
Раиса Сергеевна проводила их взглядом.
— Лифт отключили до вечера, — громко и ровно произнесла она вслед.
Дверь подъезда закрылась.
Борис остановился на первой ступеньке и посмотрел вверх.
— Конечно, — тихо сказал Борис, глядя на лестницу. — Именно сегодня.
Маруся повернула к нему голову.
— Проблема, Борис. Подъём по лестнице вызывает затруднение?
— Тут подниматься всего ничего, до пятого этажа, — ответил он. — Проблема не в лестнице. Проблема в том, что я не хочу по дороге встретить ещё кого-нибудь из соседей.
— Почему?
— Потому что один соседский контакт мы уже пережили, и я не уверен, что моя психика готова ко второму.
Маруся спокойно кивнула.
— Принято.
Борис покосился на неё.
— И вообще, почему ты не ответила на приветствие Раисы Сергеевны?
— Ты сам сказал, чтобы я молчала и улыбалась.
Борис на секунду замер.
— Где-то я уже это слышал… «Просто улыбайтесь и машите, ребята. Улыбайтесь и машите». Ладно, идём за мной.
Они начали подниматься по лестнице.
На втором этаже Борис замедлил шаг и прислушался. Несколькими этажами выше хлопнула дверь. За стеной кто-то включил телевизор. В подъезде пахло краской, пылью и чьим-то ужином — той самой смесью, которая знакома любому многоквартирному дому и обычно означает: люди живут, варят суп, ругаются с сантехником и хранят велосипед на площадке.
Маруся шла рядом легко и бесшумно. Её шаги почти не отдавались в подъезде. Борис же уже на третьем пролёте почувствовал, что фитнес, о котором он недавно говорил Лёше, был не просто хорошей идеей, а настойчивым предупреждением организма.
— Борис, — спокойно произнесла Маруся.
— Что?
— Почему ты сообщил Раисе Сергеевне ложную информацию про ириску?
— Потому что ты молчала и улыбалась так, будто тебя только что включили в демонстрационном режиме.
— Но ты сам дал такую инструкцию.
Борис остановился на площадке и посмотрел на неё.
— Да. И это была моя ошибка.
— Следовательно, инструкции нужно формулировать точнее.
— Маруся, ты сейчас очень быстро обучаешься спорить.
— Это не спор. Это уточнение причинно-следственной связи.
— Вот именно так спор обычно и начинается.
Они поднялись ещё на пролёт.
Где-то внизу скрипнула дверь подъезда. Борис машинально ускорился.
— Давай быстрее. Уже почти пришли.
Маруся чуть увеличила темп.
— Скорость повышена.
— Без отчёта, пожалуйста.
Наконец они добрались до входной двери. Борис достал ключи, открыл квартиру и почти втолкнул Марусю внутрь. Сам быстро зашёл следом, закрыл дверь и только после этого позволил себе выдохнуть.
Тишина квартиры встретила их так же, как утром, когда он вернулся из поездки: ровно, сухо, без эмоций.
Но теперь эта тишина уже не казалась прежней.
Борис поставил сумку у стены, прислонился спиной к двери и на несколько секунд закрыл глаза. Маруся тем временем оглядела прихожую, затем посмотрела на него.
— Основное место проживания требует осмотра.
— Смотри, — разрешил Борис. — Но, если что-то покажется тебе сломанным, неправильным, неэффективным или морально устаревшим, сначала сообщи мне. Я сам решу, что с этим делать.
— Принято.
— Особенно это касается замков, проводки, бытовой техники и соседей.
— Соседи тоже относятся к элементам осмотра?
— Нет. Соседи относятся к стихийным бедствиям малой мощности.
— Принято.
Борис снял обувь. Маруся внимательно посмотрела на него и последовала примеру.
— Добро пожаловать в городскую квартиру, — сказал он, остановившись в дверях ведущих в гостиную.
Маруся сделала несколько шагов вперёд и остановилась, внимательно изучая пространство. Её взгляд скользнул по стенам, зеркалу, шкафу, полке с ключами, выключателям и двери в комнату.
— Здесь меньше света, чем на даче.
Борис задумался, потом кивнул.
— Да. В городе свои формы жизни.
Маруся повернулась к нему.
Он посмотрел на неё, на сумку с вещами, на пустую прихожую и вдруг почувствовал, что квартира больше не выглядит такой мёртвой, как после ухода жены. В ней появилось что-то странное, непредсказуемое, временами пугающее, но всё же напоминающее живое.
Борис устало улыбнулся.
— Ладно, Мурка. Раз уж мы добрались, начнём с главного.
— С чего?
— С чая. Можешь приготовить?
— Разумеется.
— Вот кухня, приступай. В шкафах есть немного крупы, мука, яйца, молоко, масло. Вчера купил. Сваргань что-нибудь перекусить.
— Есть «сварганить», — ровно ответила Маруся. — Уточню: это значит приготовить еду из доступных продуктов?
— Да. Именно так.
— Принято.
Они разошлись: Маруся отправилась на кухню, Борис — в гостиную.
Он сел на диван, вытянул ноги и включил телевизор. На экране шла какая-то мелодрама: женщина у окна смотрела на дождь, мужчина в пальто страдал в машине, а между ними, судя по музыке, было всё сложно ещё до начала серии.
Борис хотел переключить канал, но вдруг в голове у него созрела, как ему показалось, гениальная идея.
Пусть Маруся посмотрит несколько фильмов с участием женщин. Простые жизненные мелодрамы, сериалы, бытовые сцены, разговоры, эмоции, реакции, паузы, обиды, примирения, взгляды в сторону окна и сакраментальные фразы вроде: «Ты должен был сам догадаться».
Чем больше он думал, тем разумнее казался план. Если андроид учится через наблюдение, пусть наблюдает за тем, как люди ведут себя в условно безопасной телевизионной среде. Да, возможно, российские сериалы не были вершиной психологической достоверности, но для первого погружения в человеческий абсурд вполне подходили.
Борис начал просматривать каналы с сериалами и выписывать названия. Телевизионный провайдер предоставлял потоковое телевидение с функцией архива, поэтому фильмы, шедшие по каналам в течение недели, можно было пересмотреть.
Из кухни вскоре потянуло вкусным.
Сначала Борис решил, что ему показалось. Потом запах стал отчётливее: тёплое тесто, масло, что-то сладкое и что-то луково-домашнее. Запах был настолько уютным, что даже телевизионная женщина у окна стала выглядеть менее трагично.
Закончив список, Борис поднялся с дивана и направился на кухню.
В дверном проёме он остановился.
Маруся пекла блинчики.
Она двигалась быстро и точно. Один блин переворачивался на сковороде, другой уже лежал на тарелке, третий наполнялся начинкой. Она успевала следить за огнём, раскладывать готовые блинчики, заворачивать начинку и одновременно не создавать ни малейшего беспорядка вокруг.
Борис стоял и смотрел.
Внутри появилось странное ощущение, которое он пока не мог до конца определить. С одной стороны, вся атмосфера располагала к домашнему теплу и уюту: запах свежей еды, свет из окна, тихая кухня, движение рук у плиты. С другой — этот уют создала синтетическая девушка, которую он купил явно в состоянии аффекта или близкого к этому.
Маруся закончила готовить и поставила на стол две тарелки.
— В тарелке справа блинчики с луком и яйцом, — сказала она. — Слева — с черничным джемом. У тебя всего два вида крупы, нет специй и нет фарша. Я посчитала, что просто отваренная крупа с минимальным количеством ингредиентов будет менее предпочтительной.
Борис медленно кивнул.
— Ты совершенно права.
Он сел за стол и наклонился к тарелкам. В этот момент Маруся поставила перед ним чашку с чаем.
— Насколько мне известно, перед приёмом пищи рекомендуется мыть руки.
Борис хотел было возразить. Потом посмотрел на блинчики, на чашку, на Марусю — и передумал.
— Ладно. Тут ты тоже права.
Он ушёл в ванную.
Когда вернулся, Маруся стояла на том же месте с неизменным выражением лица.
Борис сел, взял первый блинчик и откусил.
— Кстати, — произнёс он, жуя, — пироги тёти Зои остались на столе на даче.
— Думаю, ближайшие тридцать шесть часов они ещё будут пригодны к употреблению.
— Утешила.
Он откусил ещё кусок. Блинчики были вкусными. Настолько вкусными, что Борис невольно задумался: не слишком ли быстро он нашёл Марусе первое правильное применение.
— Телевизором умеешь пользоваться? — спросил он.
— Умею.
— Вот листок с названиями каналов и фильмов. Посмотри их. Обрати внимание на то, как говорят женщины, как реагируют, как выражают эмоции. Это должно ускорить твоё приобщение к миру людей.
Маруся взяла листок.
— Принято. Ухожу просматривать фильмы.
— Только не воспринимай всё буквально.
Она остановилась.
— Требуется пояснение.
— В сериалах люди часто ведут себя странно. Иногда очень странно. Это не инструкция.
— Тогда зачем мне их смотреть?
— Чтобы понять, как люди разговаривают, когда не могут сказать прямо то, что думают.
— Это распространённая практика?
Борис посмотрел на неё и усмехнулся.
— Добро пожаловать во вторую серию курса «Очеловечивания».
— Принято.
Маруся вышла из кухни.
Борис остался один.
Он ел не спеша. Всё приготовленное было действительно вкусным: тонкое тесто, удачная начинка, нормальный чай. На кухне было тихо и по-домашнему спокойно. Слишком спокойно для квартиры, в которой только что поселился экспериментальный андроид.
Он положил смартфон на стол и стал параллельно читать новости, просматривать тематические каналы и делать вид, что его жизнь всё ещё можно объяснить рационально.
Из гостиной донёсся звук телевизора. Женский голос с драматической интонацией произнёс:
— Ты должен был сам понять, что я не это имела в виду.
Борис замер с блинчиком в руке.
Потом медленно посмотрел в сторону комнаты.
— Только бы она это не запомнила, как норму, — пробормотал он.
Покончив с обедом, Борис заглянул в комнату.
Маруся смотрела сериал. Она сидела на диване идеально ровно, положив ладони на колени, и неотрывно следила за происходящим на экране. В её позе было что-то одновременно ученическое и лабораторное: словно она не отдыхала, а выполняла важную исследовательскую работу под названием «Женская эмоциональная реакция в условиях затяжной мелодрамы».
На экране женщина в дорогом пальто стояла у окна и говорила мужчине, что он всё разрушил. Мужчина, судя по выражению лица, не понимал, что именно разрушил, но уже был готов извиниться на всякий случай.
Борис некоторое время наблюдал за Марусей, потом понял, что монотонность происходящего начинает утомлять. Сериальные страдания, конечно, могли быть полезны для её социализации, но самому Борису хотелось чего-нибудь менее травмирующее психику. Например, документальный фильм о строительстве мостов.
Он ушёл в спальню, растянулся на кровати и стал лениво перелистывать страницы смартфона. Новости сменялись короткими роликами, ролики — рекламой, реклама — статьями с заголовками, обещавшими объяснить жизнь за три минуты. Борис пролистывал всё подряд и постепенно проваливался в состояние человека, который вроде бы отдыхает, но мозг всё равно продолжает обрабатывать слишком много лишней информации.
За этим незаметно приблизился вечер.
Когда настенные часы показали семь, из коридора донёсся лёгкий скрежет.
Борис замер.
Сначала он решил, что показалось. Потом звук повторился: кто-то пытался открыть входную дверь.
Входя в квартиру, Борис повернул замок изнутри на пол-оборота. Ему тогда казалось, что так он надёжно закрылся от соседей, случайностей и вообще внешнего мира. Как выяснилось, внешний мир был настойчив.
За скрежетом последовал звонок.
Борис резко вскочил с кровати. Первая мысль была о Марусе: только бы она не пошла открывать дверь первой. После тёти Зои, Раисы Сергеевны и истории с «человекоподобной моделью» он уже не был готов к новым социальным экспериментам без подготовки.
Он выбежал из спальни и заглянул в комнату.
Маруся продолжала смотреть сериал. Она не сдвинулась ни на сантиметр, не отвлеклась и вообще выглядела так, будто входная дверь, звонок и возможное вторжение в квартиру не входили в текущую учебную программу.
Борис облегчённо выдохнул и направился к двери.
Он открыл — и замер.
На пороге стояла Олеся.
Его бывшая супруга.
Живая, раздражённая и, судя по взгляду, совершенно не готовая к мирному визиту.
— Чего вылупился? Привидение увидел?
Она отстранила его жестом руки и вошла в квартиру так уверенно, будто уход к богатому любовнику не отменял права свободного перемещения по жилплощади в которой она недавно еще проживала.
Борис закрыл дверь не до конца, всё ещё пытаясь осознать происходящее.
— Не ждал тебя. Что, отношения закончились?
Олеся бросила на него быстрый взгляд.
— Ностальгия по оставленным вещам. Решила кое-что забрать.
— Поздно.
— Почему?
— Я вывез их все. В качестве гуманитарной помощи. Ты сама сказала, что тебе ничего не нужно.
— Понятно!
Она резко повернулась и направилась в сторону спальни, но краем глаза заметила работающий телевизор. А затем — женщину на диване.
Олеся остановилась.
Медленно повернула голову.
Маруся сидела ровно, словно примерная ученица на открытом уроке, и продолжала смотреть очередную серию. На лице — спокойное внимание, в глазах — сосредоточенность, будто перед ней разворачивался не дешёвый телевизионный конфликт, а ключевой материал по адаптации в человеческом обществе.
Олеся внимательно оглядела её.
Пауза получилась такой плотной, что в ней можно было услышать, как где-то в сериале кто-то драматично вздохнул.
— Неожиданно, — наконец произнесла Олеся. — Недолгими были твои мучения.
Борис скрестил руки на груди.
— Тебе с того что? Или надеялась, что буду страдать до скончания века? Ушла — желаю счастья и процветания.
— Вот как ты заговорил. Допустим, мы ещё не развелись.
— Это технический вопрос. Я как раз собирался завтра сходить и подать заявление.
— Ну-ну.
В этот момент Маруся поднялась с дивана.
Она выключила телевизор, спокойно вышла из комнаты и подошла к Борису, который всё ещё стоял у приоткрытой двери. Пока она шла, Олеся изучала её таким взглядом, будто перед ней была не незнакомая женщина, а давняя заклятая подруга, которую наконец удалось застать на месте преступления.
Маруся подошла к Борису, положила руку ему на плечо и нежно поцеловала в щёку.
Борис окаменел.
Олеся расширила глаза.
Маруся повернулась к бывшей жене и произнесла ровным, но удивительно естественным тоном:
— Что она тут делает? Помнится, дорогой, ты говорил, что она нашла своё счастье.
Борис потерял дар речи.
С одной стороны, перед ним стояла бывшая жена. С другой — рядом с ним находился андроид, который ещё несколько часов назад не мог объясниться с соседкой без угрозы социального взрыва. А теперь эта самая андроид уверенно изображала женщину, готовую вступить в смертельную схватку за мужчину.
И, что самое странное, получалось у неё пугающе убедительно.
— На ней мои джинсы! — внезапно громко сказала Олеся.
Маруся опустила взгляд на джинсы, потом снова посмотрела на неё.
— Эти джинсы на вашу попу не налезут. По шву разойдутся в самом неприличном месте.
— Хамка!
— Сама дура. Такого мужчину оставила.
Олеся медленно поставила одну руку на бок и шагнула ближе.
— Какого такого? Это офисный планктон восемь лет мадам сижу протирал, кресло грел. Из гаража от друга не вылезал. Чего ты в нём нашла?
Маруся чуть плотнее прижалась к Борису и снова поцеловала его в щёку.
— Нашла то, что вы, дамочка, в силу вашей близорукости не увидели.
Борис стоял между ними и чувствовал себя не главным героем сцены, а случайным предметом интерьера, вокруг которого внезапно развернулась битва цивилизаций.
Олеся вспыхнула.
— Знаешь что…
— Знаю, — перебила её Маруся.
Голос у неё оставался спокойным, но интонации стали язвительными.
— Вас на улице ожидает любовь, возможно, всей вашей жизни. И если вы не приведёте эмоциональный фон в порядок, он может заподозрить что-то неладное на ровном месте. Мужчины такие ранимые.
Она сделала небольшую паузу, потом с едва заметной ехидной улыбкой завершила:
— Оно вам надо?
Олеся застыла.
Негодование переполняло её так сильно, что она была готова вцепиться в волосы стоявшей напротив новой пассии бывшего мужа. С другой стороны, эта пассия была права: беспокоить Мишутку сейчас не имело никакого смысла. Мишутка любил спокойствие, женственность и уверенность, что его присутствие в жизни Олеси является подарком судьбы, а не результатом удачного финансового положения.
В бессильной злобе Олеся топнула ногой, резко развернулась и быстрым шагом вышла из квартиры.
Её каблуки застучали по лестничной площадке.
И тут Борис заметил, что дверь напротив открыта.
В дверном проёме стояла Раиса Сергеевна. В розовом домашнем халате. И в больших тапочках в виде кроликов.
По её лицу было видно: она видела всё. От начала до конца. Причём не просто видела, а уже мысленно раскладывала услышанное по полочкам, присваивала сцене категорию и, возможно, подбирала формулировку для будущего нравственно-аналитического вывода.
— Да, сосед, — спокойно произнесла она. — Страсти у вас поистине африканские. Понимаю так, чай ириску растворил. Ваша знакомая не просто разговорчивая. Видимо, будет новая соседка.
Не дожидаясь ответа, Раиса Сергеевна повернулась и скрылась в квартире. Защёлка её двери громко щёлкнула, как финальная точка в протоколе наблюдения.
Борис толкнул свою дверь. Она с шумом закрылась.
Маруся сделала шаг назад и посмотрела на него.
— У меня получилось?
Борис медленно повернулся к ней.
— Ещё как. Но каким образом тебе это в голову пришло?
— По начавшемуся разговору я поняла, что это твоя бывшая жена. Два часа назад я смотрела сто пятьдесят третью серию сериала «Любовный треугольник». Там была схожая ситуация. Я просто перенесла её интерпретацию в реальную жизнь.
Борис несколько секунд молчал.
Потом смог выдать только:
— Вот что сериал, животворящий делает.
Маруся чуть склонила голову.
— Следует продолжить просмотр?
Борис посмотрел на дверь, за которой только что исчезла бывшая жена, потом вспомнил Раису Сергеевну, у которой наверняка уже созревал соседский анализ века.
— Даже не знаю, — сказал он. — С одной стороны, эффект впечатляющий. С другой досмотри до двухсотой серии.
Тем временем Олеся садилась в большую дорогую машину к мужчине, ради которого ушла от Бориса.
Михаил был старше её бывшего мужа на пять лет, занимался бизнесом и выглядел человеком, привыкшим решать вопросы спокойно, уверенно и желательно чужими руками. Он заметил возбуждённое состояние Олеси сразу. Даже не нужно было быть психологом: достаточно было увидеть, как она резко закрыла дверь и села рядом, сжимая сумочку так, будто та была виновата во всех бедах.
— Что-то случилось? — спокойно спросил он.
— Хамка, — выдохнула Олеся. — Вульгарная, невоспитанная…
Голос дрогнул. Она начала всхлипывать — не слишком сильно, но достаточно, чтобы мужчина понял: требуется участие.
Михаил посмотрел на подъезд.
— Хорошо. Сейчас поднимусь и поговорю.
— Не стоит, — Олеся быстро взяла его за плечо. — Оставим их, Мишутка. Я так тебя люблю. Ты такой внимательный, заботливый.
Михаил немного смягчился.
— Спасибо, моя козочка. Сдались тебе эти старые вещи? Зачем было за ними ехать?
Олеся опустила глаза.
— Я их покупала, когда была свободной и романтичной.
— Нам с тобой романтики не хватает?
— Её так много, что сама не знаю, зачем поехала их забирать. Бабская глупость.
— И что, они тебе ничего не отдали?
— Он всё выбросил.
— Тогда делать тут нечего. Поедем в магазин, присмотрим что-нибудь романтичное.
Олеся чуть повернулась к нему и кокетливо опустила глаза.
— О каком магазине ты говоришь?
— Увидишь.
Большая дорогая машина с гулким рокотом тронулась с места.
Олеся повернула голову к окну. Подъезд Бориса медленно проплыл мимо и остался позади.
Внешне она уже успокоилась. Почти. Но внутри всё ещё кипело. Образ этой наглой Маруси, её спокойного голоса, её руки на плече Бориса и особенно фраза про джинсы никак не уходили из головы.
Мстить напрямую было глупо.
А вот насолить бывшему мужу — совсем другое дело.
И пока машина выезжала со двора, в голове Олеси уже начинал созревать план.
Знакомство продолжается
Всю ночь Маруся смотрела сериалы.
Она методично переходила от одного к другому: пару серий мелодрамы, затем семейная сага, потом история про женщину, которая двадцать лет искала счастье, хотя, судя по диалогам, оно всё это время пыталось от неё спрятаться. Иногда Маруся останавливала изображение, возвращала сцену назад и снова просматривала один и тот же фрагмент, фиксируя интонации, паузы, взгляды и странную человеческую привычку говорить одно, подразумевать другое и обижаться на третье.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.