Луковые кольца в сахарном сиропе

– Мама, – услышала голос вдалеке и начала сползать вниз, но чьи-то руки подхватили ее. – Мамочка, это я! – снова кто-то кричит.

Человек, державший ее, находился так близко, что она ощутила прерывистое дыхание на щеке. Ирина постаралась открыть глаза и приглядеться.

– Маша, – еле слышно прошептала она.

– Да, да, это я, – она плакала.

Кто-то подхватил ее под руку и помог сесть на ступеньки.

– Ирина Николаевна, держитесь! – прохрипел голос ей в затылок.

Математик, догадалась она.

Скорая приехала быстро, по крайней мере так показалось Ирине. Светлана Николаевна так и не пришла в себя, не очнулась, не поднялась на ноги. Ее тело продолжало лежать на полу в том положении, в котором ее нашли. Медики окружили ее, раскладывая на полу рабочие чемоданы.

Однако не прошло и минуты, как один из врачей, прибывших на вызов, поднялся на ноги и выпрямился.

– Уберите детей, – ледяным тоном велел он.

Тут же началась новая волна суеты. Врач подозвал к себе математика, который выделялся спокойствием на общем фоне и шепнул ему что-то на ухо. Лицо его сделалось мрачным и серым. Он передал информацию Людмиле Сергеевне, которая стояла позади него. Та зажала рот и зарыдала, дав понять всем присутствующим, какого масштаба трагедия только что произошла.

Ирине показалось, что ее сейчас вырвет, настолько плохо ей сделалось. Все тело бросило в жар, руки затряслись, воздуха не осталось. Она подняла заплаканные глаза и посмотрела на людей, что собрались вокруг мертвого тела своей коллеги и учительницы. Некоторые перешептывались, другие плакали в одиночестве.

Маша обняла Ирину и положила голову ей на плечо. Иногда ее тело вздрагивало, но следом снова замирало.

Медики, посовещавшись в стороне, положили тело Светланы Николаевны на носилки и вынесли из здания школы.

Толпа, потеряв объект, которых собрал их всех здесь, повалила на улицу.

– Останемся здесь? – спросила Маша, гладя Ирину по ноге.

– Хочу подышать, – ответила она.

На улице несколько учителей собрались вокруг Людмилы Сергеевны, которая никак не могла перестать рыдать. Медики погрузили тело в машину Скорой помощи и ждали приезда сотрудников полиции.

– Нужно срочно позвонить директору! – крикнул учитель информатики.

– И вообще, зачем они ее унесли с места гибели? – к нему подошел математик. – Разве полиция не должна осмотреть труп до того, как его погрузят в скорую?

– Скорая тело никуда не повезет, это не в их компетенции, – ответил Анатолий Николаевич. – Убрали с наших глаз. Потом приедет катафалк.

– Курят! – раздался голос за спиной, и Ирина вздрогнула от неожиданности.

Тамара Сергеевна осуждающе смотрела на медиков. Белый пушок на ее голове разлетался на ветру.

– Разве можно курить у крыльца школы? – она обращалась к Ирине, но даже не взглянула в ее сторону.

– Разве это сейчас важно? – спросила Ирина, повернувшись к ней.

– И кто посмел отнять жизнь у такого светлого человечка, как наша Светлана Николаевна? – она вдруг заголосила, да так громко, что все присутствующие устремили взгляды в ее сторону. – Убили! Такую прекрасную женщину загубили!

– С чего вы взяли, что это кто-то сделал? – спросила Маша. – Скорее всего она упала с лестницы.

– Нет! – Тамара Сергеевна начала вытирать слезы, размазывая губную помаду. – В нашей школе есть те, кому эта несчастная женщина перешла дорогу!

– Бред какой-то, – еле слышно сказал подошедший Витя. – Вы, Тамара Сергеевна, поменьше детективных фильмов смотрите, они плохо влияют на фантазию.

Тамара Сергеевна смерила его раздраженным взглядом, но промолчала.

Затем она переложила содержимое карманов своего пиджака в сумку, что висела у нее на руке и театрально упала в обморок, перетащив всё внимание толпы, успокаивающей Людмилу Сергеевну, на себя.

Глава 11

Заморосил дождь. Мелкие капли сыпали на землю, превращая серый асфальт в угольно-черный. Ирина достала зонтик из своей большой сумки и поспешила раскрыть, пока плащ не успел промокнуть. К большой удаче она уже успела свернуть со своей улицы, больше похожей на деревенскую, а значит ее туфлям ничего не угрожало.

Она вспомнила, как несколько лет назад самолично писала жалобу в городское управление, в которой ясно изложила проблему улицы Счастливой – отсутствие нормальной дороги, но ответа так и не последовало, как и ремонта.

Их улица отличалась от соседних, хотя они и находились в одном частном секторе. Дело в том, что прокладчики водопровода забыли положить асфальт обратно по завершению работ, а машины, которых развелось по две на каждый двор, превратили проезжую часть в разбитое месиво, по которому теперь не то что проезжать – ходить было страшно. Летом, когда все сухо и зелено, это не было такой уж проблемой, но весна и осень становились для местных настоящей бедой. Прошел дождь – надевай резиновые сапоги, иначе придешь в место назначения по колено в грязи.

Благо, что Чернышевы жили недалеко от поворота на центральную улицу, так что идти по грязи им приходилось недолго.

Ирина вышла на проезжую часть и свернула в противоположном направлении от своей школы.

Путь предстоял неблизкий, можно было бы доехать на автобусе, но она предпочла прогуляться, несмотря на дождь. Весной он не казался таким противным, как осенью.

Она поправила голубой шарфик на шее, немного расслабив узел. Хотелось вздохнуть полной грудью, но ощущение удушения не давало покоя. Однако, манипуляция с шарфом не помогла.

Ирина перепрыгнула маленькую, только что зародившуюся, лужицу и зашагала вперед по тротуару. Людей на улице было мало, видимо все боялись растаять и попрятались кто куда. Оно и к лучшему, можно идти прямо и не бояться задеть кого-нибудь зонтом.

Плащ шуршал в такт шагов, что действовало успокаивающе. Ветра почти не было, так что она положила ручку зонта на плечо, придерживая ее расслабленными пальцами.

Прошла почти неделя со дня того ужасного происшествия в школе, а ей все не удавалось прийти в себя. Похороны дались особенно тяжело. Светлана Игоревна была прекрасной учительницей и хорошим человеком, поэтому проститься с ней пришла почти вся школа, включая детей среднего и старшего звена. Семья у нее оказалась большой, да и друзей было не мало.

Ей, не так давно пережившей одни похороны, тяжело было присутствовать на вторых, но не прийти она не могла. Да и как можно?

Школа тоже погрузилась в траур, никому не удавалось начать работать в прежнем режиме. Учителя, потерявшие коллегу, только и делали, что вспоминали о ней на переменах, в столовой за обедом или встречаясь в коридорах школы.

«Как жаль», «Такая молодая, еще жить и жить», «Ребенок остался», «А муж то как плакал, вы видели?», «Родственники приехали издалека, это сестра ее, одно лицо» и прочие сплетни наполняли стены школы и готовы были вылиться за ее пределы, стекая тихим шепотом по ступенькам.

Людмила Сергеевна то и дело пыталась внести поправки в конкурс, который теперь, при новых обстоятельствах, пришелся совсем не кстати. Сначала она захотела совсем его отменить, потом пошла к директору с предложением сделать заочно погибшую победительницей и вручить ее семье денежный приз, но директор, поразмыслив, решил ничего не менять.

«Коллектив ни в чем не виноват. А значит оставляем двух финалистов и заканчиваем с этим всем поскорее», – передала на пятиминутке завуч его слова. Урны с голосами опустошили и велели процедуру голосования повторить, но уже без лишнего энтузиазма и радости. Девятый «Б» единогласно воздержался от участия.

Заключение экспертизы оказалось и так всем очевидным – неосторожное падение с лестницы. И все бы так и закончилось, если бы кое-кто непонятно зачем не побежал в отделение полиции с предположением, что падение могло быть не случайным и несчастный случай мог быть убийством, которое непременно требовалось расследовать. Кто этот «кое-кто» Ирина, как и ее коллеги, догадалась без особого труда. За что Тамара Сергеевна, дай Бог ей здоровья, временно стала изгоем их трудового коллектива.

Теперь все учителя поочереди должны были явиться на допрос и ответить на ряд вопросов, которые могли пролить свет на это, по мнению некоторых, темное дело.

Туда и направлялась Ирина после работы, прячась под своим цветастым зонтом.

Здание полицейского участка предстало перед ней, едва она завернула с центральной улицы. Серые мокрые стены трехэтажной советской постройки заведомо нагоняли страх. Деревянные окна походили на зубы, выбитые через одного. Старое кирпичное крыльцо требовало ремонта, ибо на нем сломалась не одна нога несчастных гражданских, которые заходили внутрь, как на каторгу. И кто мог идти туда добровольно, даже если ни в чем не виноват? Разве что дурак, которому нечего терять.

Ирине предстояло оказаться там не в первые, однако тот раз она помнила плохо. Когда умер муж, ей нужно было забрать документы, что она и сделала. Только состояние, в котором она тогда пребывала, не позволило ей запомнить ни одной детали, которую она могла бы припомнить теперь.

Сегодня же она шла туда в трезвом уме и смогла заметить многое: ядовитую синюю краску на стенах, коричневые квадраты еще советского кафеля, заклеенную скотчем трещину на окне, старый стол с аккуратно сложенными стопками образцов заявлений.

Оказавшись в обшарпанном широком коридоре, Ирина подошла к окошку, за которым сидели несколько сотрудников в форме, копошась в бумагах. Она держала в руках мокрый зонт и ждала, пока кто-нибудь обратит на нее внимание. Но этого не произошло. Сотрудники, бросив в ее сторону короткий взгляд, вернулись к своим делам. На проходной, прямо перед турникетом, сидел молодой паренек в форме.

– Чего вам? – спросил он слишком писклявым для полицейского голосом.

– Мне звонили. Сказали прийти, – Ирина тут же подошла к нему поближе.

– Насчет чего? – он начал ковыряться под ногтем, словно перед ним никого не было.

– На допрос по поводу смерти учительницы, – ответила она, поборов желание стукнуть его по руке.

– А, подозреваемая, – он как-то странно ухмыльнулся, перекосив рот на одну сторону. – Паспорт.

Ирине его ухмылка совсем не понравилась, однако она молча достала документ и протянула ему.

– С сумкой нельзя, оставьте в шкафчике, – пробурчал он под нос, склонившись над огромной тетрадкой.

– У меня там ничего такого нет, можете проверить, – Ирина открыла сумку пошире, доказывая только что сказанное.

– Нельзя! – он поднял на нее глаза, полные раздражения. – Шкафчик за вами.

– Но он без ключа, – Ирина обернулась и потрогала шатающуюся дверцу. – вы последите?

– Вы думаете мне заняться больше нечем? – он протянул ей паспорт. – Вы сами сказали, что у вас там ничего нет.