Куколка в кресле. Безумный хирург

Глава 20. Не уедешь

Из-за снотворного Вероника долго не просыпалась. Пришла в себя только утром и сразу же закричала:

— А-а-а…

Погладила языком свои дёсны и снова закричала. Поняла, что он выбил аж четыре её зуба, а ведь их уже не вернуть… выбил три верхних зуба и один нижний. Она кричала и кричала. Пыталась встать, но не могла. Сначала оглядывалась и не могла понять, где её кресло? Даже подумала, что в комнате его нет. Потом заметила, что кресло стоит в углу. И он нарочно отвёз её кресло далеко, чтобы она не смогла встать.

— А-а-а… — истерично кричала Вероника снова и снова. И, наконец, Матвей это услышал. Он проснулся из-за её криков и сразу же нахмурился. Стукнул кулаком по матрасу.

— Дрянь! Вот дрянь! — закричал Матвей. Он спал и видел прекрасный сон о том, что его зеркало не разбито. Во сне вспоминал разбитое зеркало и думал, что это был кошмарный сон. Повторял себе, что это зеркало нельзя разбить. Кто-то с ним соглашался и говорил «да, его нельзя разбить, не получится». Это были слова продавца, который когда-то давно впаривал ему это зеркало. А ведь, оказывается, наоборот… зеркало разбивается, и это в реальности оно разбилось.

Матвей вдвойне разозлился из-за того, что она разбудила его своими криками. Слышать её визги — это меньшее, что он хотел бы слушать сутра. Но, увы, Вероника не затихала. Сначала она только кричала, а потом послышались другие, более устрашающие звуки. Она начала толи об стену долбить чем-то, толи по мебели стучала. Прямо возле её кровати стоит дорогущий раритетный комод. Матвей уже подумал, что она решила его разбить.

— Мебель что ли бьёт, дрянь? — нервно вскрикнул Матвей. Он мигом вскочил с постели и побежал к ней.

— Связать, сучку, и пусть лежит неподвижно, как настоящая куколка, — нервно подумал Матвей.

Вероника тем временем, реально истерила внизу. Его, комод, она, конечно же, не разбивала. Сначала с грохотом упала на пол, а потом доползла до двери и пыталась выйти. Надеялась найти свой телефон, чтобы позвонить. Матвей правильно вчера предположил, она очнётся и сразу же попытается нажаловаться тётеньке.

Когда Матвей подошёл к двери, он немного успокоился. Она по двери стучит, не по мебели. И всё же, он был на неё зол. Открыл дверь, а она валяется у него под ногами. Кричит:

— А-а-а… выпусти меня.

— Ты чего добиваешься? — закричал Матвей, схватив её за волосы.

— А-а-а… отпусти… давай разведёмся, — закричала Вероника и обеими руками потянулась к своей голове. Уже чувствовала, как её волосы обрываются в произвольных местах, кожа головы болит всё сильнее.

— Разведёмся, говоришь? — язвительно переспросил Матвей. — А вот хрен теперь! Никуда ты не пойдёшь, пока не расплатишься со мной.

— Что?

Она нахмурила брови и посмотрела на него жалобным взглядом.

— Что слышала. Будешь сосать, пока челюсть не отвалится, — язвительно сказал Матвей и начал ладошкой хлопать по её щеке.

— Ты зубы мне выбил… выбил, — истерично напомнила Вероника. Хотела сказать, что никакого продолжения отношений быть не может.

— Ещё выбью, если сейчас же не успокоишься, — пригрозил Матвей. Он пригнулся и начал её поднимать.

— А… отпусти, мне в туалет надо, — сказала Вероника и ладошкой начала хлопать его по плечу. Он уже поднял её на руки и нёс обратно на кровать.

— В туалет можно, — строго сказал Матвей. — Но если попытаешься сдриснуть, разбив мне зеркала и обоссав матрас, смотри мне.

— Чего ты хочешь? Мы уже не можем быть вместе, — нахмурив брови, сказала Вероника. — Ты бьёшь меня.

Она низко опусти голову и пальчиками аккуратно погладила свои губки. Её верхняя губа опухла почти в два раза и напоминала пирожок. Матвей уже тащил её инвалидное кресло.

— Ещё бы я тебя не бил. Веди себя нормально, и бить не буду, — обещал Матвей. — Запрыгивай.

Она покосила взгляд наверх, но голову не поднимала. Мельком взглянула на него. Матвей казался уже более спокойным, но он даже не извинился за то, что сделал. Считает это нормальным. Считает, что она должна его простить и продолжать жить с ним. Только Вероника уже не хотела быть с ним, боялась.

— Запрыгивай, — повторил Матвей, до упора прижав кресло к кровати. — Или тебе помощь?

— Ладно, — неохотно ответила Вероника, подползла к краю кровати и пересела на кресло. Она кричала-кричала, звала его, а теперь даже разговаривать с ним не хотела. В туалет, правда, хотела, но не так, чтобы невтерпёж. Сильнее всего она хотела поскорее отыскать свой телефон и позвонить тёте. Не собиралась оставаться с ним ещё на одну ночь.

Когда Вероника запрыгнула с кровати на кресло, вскрикнула:

— А…

Её попке стало очень больно, и она поняла, что на месте укола образовался синяк.

— Чего орёшь? — с недовольством спросил Матвей. Вероника просунула ладонь под попку и начала ощупывать себя. Вполголоса, покрикивая, стонала:

— А… а… что ты мне вколол?

— Успокоительное-снотворное.

— Так больно, — пожаловалась Вероника.

— Чтобы за ночь не разбила мне ещё чего-нибудь, — язвительно сказал Матвей. Он собирался помощь ей, уже начал толкать её кресло к выходу, но Вероника перехватила управление и горделиво сказала:

— Оставь, я и сама могу!

— Ломать ты всё можешь, больше ничего, — нервно вскрикнул Матвей. Он опередил её и открыл дверь. Хоть и злился, помогал.

— Это вышло случайно, — с низко опущенной головой оправдалась Вероника.

— Ещё раз услышу это слово, выбью и остальные зубы, — пригрозил Матвей. Он терпеть не может, когда нагло врут. Ясно же, что она сделала это специально. Кидала бутылки на зеркало, а ещё смеет говорить, что не специально.

— Я хочу уйти от тебя. Ты не можешь удерживать меня силой, — сказала Вероника. Она уже вышла за дверь и подкатила в гостиную. Оглядывалась и искала свой телефон.

— Даже не мечтай пожаловаться тётеньке или кому-либо ещё.

— Я просто хочу уехать, — повторила Вероника. — Мы больше не можем жить вместе.

— Ты никуда не уедешь, пока не расплатишься, — строго сказал Матвей.

— Что за бред? Как я должна расплатиться? — язвительно спросила Вероника. И всерьёз думала, что он несёт чепуху.

Матвей плюхнулся на диван, широко раздвинул ноги и разложил руки вдоль спинки дивана.

— Не знаю, как будешь расплачиваться. Придумаем что-нибудь.

И без объяснений Вероника уже поняла, к чему он клонит.

— Даже не надейся, я не стану этого делать.

— О-о-о, ещё как станешь! Либо сама, либо я тебя заставлю.

Вероника посмотрела ему в глаза и начала отрицательно мотать головой. Матвей хитро улыбался. Вроде бы он злится на неё, уже почти ненавидит, но всё равно хочет, чтобы она отсосала ему. Это его эдакая недостигнутая цель.

— Этого не будет, — упрямо повторила Вероника.

— Я тебе уже говорил, мне не нужна жена, которая не сосёт. Так что спрячь свою брезгливость куда подальше.

— Так я и предлагаю развестись. Я больше не хочу быть твоей женой, — строго сказала Вероника, продолжая оглядываться.

— Придётся побыть, придётся!

— Где мой телефон? — наконец-то, спросила Вероника.

— Ах, вот что ты ищешь! — язвительно протянул Матвей. — Значит, в туалет уже не хочешь?

— Ты его забрал, — сделала вывод Вероника. — Верни.

— Выбросил в помойку.

— Что?!

Вероника сразу же напряглась, нахмурилась и прикатила чуть ближе к нему.

— Верни немедленно, — повторила Вероника.

— Иди, подбери из помойки, если он тебе так нужен, — ухмыльнулся Матвей.

— Где он? — строго переспросила Вероника.

— Что, не знаешь, где помойка? — язвительно спросил Матвей. — На кухне под раковиной!

Вероника мигом покатилась туда, а Матвей ухмыльнулся и помотал головой. Знал, что очень скоро она вернётся с претензиями. И он знал, что ей ответить. Ему уже не терпелось сказать, что он разбил её телефон в отместку за то, что она разбила его зеркало.

Вероника в свою очередь подозревала неладное. Зачем выбрасывать телефон? Наверняка, он что-то сделал с ним… от волнения у неё замерло сердце, дышать стало тяжело. А ведь если окажется, что он разбил её телефон, она не сможет позвонить тёте. Не сможет, даже если он даст ей свой телефон, чего он тоже не сделает… она не знает наизусть тётин номер телефона.

Долго мучиться в догадках ей не пришлось. Она открыла тумбу под раковиной и в мусорном ящике прямо сверху увидела свой телефон. Он был не просто разбит, был согнут коромыслом.

— Не-е-т, ты что наделал?! — запищала Вероника ещё на кухне. Она положила телефон на свои колени и обратно покатилась в гостиную. Матвей, ухмыляясь, продолжал сидеть на диване и смотрел в её сторону.

— Ты почему разбил мой телефон?

— А ты почему разбила моё зеркало? — тут же спросил Матвей, уже повышая голос.

— Но я случайно… — начала было говорить Вероника, и Матвей мигом вздёрнулся, громко закричал:

— Случайно?!

И она осознала, что больше, действительно, не стоит произносить это слово. Он взбесился и реально был готов прибежать, чтобы продолжить её бить.

— Я теперь тёте не смогу позвонить, — жалобно сказала Вероника.

— Значит, не будешь звонить.

— Я не смогу уехать без неё.

— А ты никуда не поедешь! — язвительно протянул Матвей. — Ещё чего удумала. Ты теперь моя жена и будешь жить здесь со мной.

Вероника начала отрицательно мотать головой.

— Я никогда тебя не прощу.

— Это я тебя не прощу! — закричал Матвей. — Приехать не успела, уже убытки на лям!

— Ты нарочно меня оставил, решил поиздеваться, — обиженно напомнила Вероника.

— Оставил, чтобы ты помылась нормально.

— На два часа оставил! А то и на три! — закричала Вероника. — По-твоему столько люди моются?!

— Ну, вырубился я, — признался Матвей. — И что? Это дало тебе право зеркало разбивать?!

— Прости, — нахмурив брови, с низко опущенной головой сказала Вероника. Уже боялась говорить, что не специально его разбила.

— Нет, — нервно возразил Матвей. — Чтобы я тебя простил, ты должна сильно постараться. Очень сильно!

Вероника не хотела это обсуждать. Уже поняла, что он снова намекает на минет. Но даже после произошедшего, даже ради прощения она не собиралась соглашаться сосать ему член. Как была категорична, так и оставалась. Замолчала.

— Чем разбила? — неожиданно спросил Матвей. Вероника по-прежнему не поднимала голову и виновато сказала:

— Пепельницей.

— Чёрт! — нервно вскрикнул Матвей и крепко сжал кулак. Но он уже больше не собирался её бить, просто злился. Но Вероника испугалась, сразу же запищала:

— Прости, пожалуйста, я не думала, что оно разобьётся…

— Не думала?! — закричал Матвей. — Ты кидала на зеркало всё, что не попадя и не думала, что оно разобьётся?

— Прости, пожалуйста, прости… — пискляво взмолилась Вероника.

— Иди лучше на кухню и пожарь нам яичницу, пока я ещё больше не взбесился.

Но он хотя бы узнал, как это произошло…

Вероника подчинилась и мигом ушла на кухню. Поняла, что лучше с ним не спорить и лучше не обсуждать произошедшее. Из-за матраса он сутки злился, но потом успокоился. Может, и про зеркало забудет? Но она всё равно не хотела оставаться с ним, и об этом тоже решила поговорить с ним попозже.

Жарить яичницу Веронике было крайне неудобно. Она ведь не может встать на ноги, а, сидя, над плитой возиться сложно, уж больно она высокая. Обычно, если Вероника хочет что-то пожарить, использует электрическую плиту от розетки. Её легко можно установить на той высоте, которая ей подходит. Но сейчас у неё нет выбора. Он ведь велел пожарить яичницу, и она не может сказать «нет».

Кое-как, Вероника справилась с заданием. Матвей вышел на кухню, учуяв вкусный запах.

— Вот же ведь, женой учишься быть! — язвительно похвалил Матвей. — Теперь ты будешь ухаживать за мной, а не я за тобой. Иди, молока принеси.

Он уселся за столом и уставился на свой смартфон. Включил какой-то видеоролик, а её будто намеренно игнорировал. Веронику это задело. Особенно обидно было то, что теперь она вынуждена только смотреть на то, как он сидит в телефоне. У неё ведь теперь нет телефона и нет возможности купить новый. И что самое обидное, деньги-то у неё есть, у неё нет физической возможности купить новый телефон. Он ведь сказал, что не отпустит её. И Вероника боялась, что это он всерьёз… вдруг он реально её не отпустит? При одной мысли об этом по её телу пробегались мурашки.

Когда они поели и вернулись в гостиную, Матвей сел на диван и включил телевизор. Начал выбирать фильм. Веронике приглянулся триллер, который выскакивал в рекламе, и Матвей согласился его посмотреть. Прочитал описание и вроде бы оно ему понравилось. Вероника уже настроилась смотреть, можно сказать обрадовалась.

Поначалу Матвей помалкивал, и они вместе смотрели кино, приблизительно полчаса. Но он злился на неё. Периодически поглядывал в её сторону и его охватывал приступ гнева. Сегодня он определённо не желал, чтобы она находилась рядом. А ещё не хотел, чтобы она как-либо развлекалась.

— Чего сидишь? Иди, делами займись, — неожиданно сказал Матвей в грубой и требовательной форме.

— Какими делами? — спросила Вероника, нахмурив брови. Неохотно повернула голову в его сторону. Дела он ей придумал быстро:

— Иди матрас постирай.

Вероника иронично усмехнулась.

— Как я его постираю? Его не стирают.

— Как хочешь, так и постирай. Чехол постирай.

— А он снимается?

— Вот иди и посмотри, — повысив голос, приказал Матвей. Вероника кинула взгляд на экран и поняла, что в фильме начался самый интересный эпизод. Она очень хотела посмотреть, но не решилась возразить ему. Помалкивала и продолжила смотреть кино, и буквально через тридцать секунд Матвей закричал:

— Иди!

Вероника сразу же вздёрнулась и машинально начала крутить колёса своего инвалидного кресла. Развернулась и покатилась в сторону спальни.

— Больше не будешь прохлаждаться целыми днями. Нагадила, убирай за собой, — грубо продолжил он ворчать ей в след. Вероника так расстроилась, что чуть не расплакалась на месте. Но она боялась останавливаться. Крутила колёса и крутила безостановочно, пока не встала у двери спальни.

Спальня находилась на другой стороне дома, достаточно далеко от гостиной. Она остановилась, прикрыла лицо ладонями и горько разревелась. Не могла больше сдерживаться. Матвей это услышал, но поначалу не был уверен в том, что это именно то, о чём он подумал. Он мигом поставил кино на паузу и уже более отчётливо услышал её похныкивания.

— И поделом, — нервно пробормотал Матвей и улыбнулся краем губ. Ему нравилось доводить её до слёз. Так он чувствовал, что наказывает её, а наказывать её ему хотелось постоянно.

Как только она ушла, Матвей отключил её кино и начал выбирать себе другое. Ему не понравился её выбор. По большей части он поэтому решил её прогнать, но в этом не признался.

Вероника минут десять сидела в коридоре и плакала, только потом вошла в комнату и начала разглядывать матрас. Увидела молнию по периметру и поняла, что чехол отстёгивается. Ей повезло, и язычок молнии оказался на нижней части кровати. Она потянула за него и начала отстёгивать чехол. Чтобы полностью его отстегнуть, ей пришлось взобраться на середину кровати. И всё у неё получилось.

Самым сложным было вытащить матрас из чехла, он оказался тяжелым. Вероника обратно пересела на своё инвалидное кресло, начала приподнимать и дёргать матрас, частично вытянула его с кровати. Ей пришлось изрядно попотеть, но дело своё она сделала. Потом сложила чехол и вернулась с ним в гостиную, обратилась к мужу:

— А как постирать его?

— На машинке, разумеется, — неохотно ответил Матвей, не оборачиваясь в её сторону.

— Покажешь?

И только тогда он поставил кино на паузу и кинул на неё сердитый взгляд. Вероника уже сожалела, что обратилась к нему…

— Что, впервые жизни машинкой будешь пользоваться? — язвительно спросил Матвей. — Разберёшься!

— А где порошок взять?

— Тумба у машинки, — ответил Матвей и тут же строго упрекнул: — так, я не понял, ты гостья что ли? Открываешь тумбочки, смотришь и берёшь всё, что нужно для уборки.

— Ладно, — обиженно согласилась Вероника, нахмурилась и покатилась в сторону кухни.

Глава 21. Бесконечные дела…

Вероника ещё не успела уйти, но уже прикатила к порогу гостиной, стояла к нему спиной.

— И корсет надень! — крикнул Матвей ей вслед. Немного запоздало вспомнил, что она ходит без корсета, а этого допускать нельзя. Всё это время Вероника ходила голенькая. Он не одел её вчера вечером, когда вытащил из ванной. Утром тоже не одел.

— А где корсет? — спросила Вероника.

— Ищи. Наверное, в ванной. Там, где оставила.

Матвей поудобнее раскинулся на диване и запустил обратно своё кино. Но Вероника снова отвлекла его очередным вопросом:

— А где мой чемодан с одеждой?

Матвей обернулся, оглядел её и строго сказал:

— А вот одеваться будешь тогда, когда я тебе разрешу. И во что я разрешу.

— Тогда дай мне одежду, — потребовала Вероника. Ей было прохладно, и она устала ходить голенькой. Он даже не задумывался о том, что она должна одеваться. Сам ходил по дому в шортах. Правда, без футболки, тоже с голой грудью. Но ведь для мужчины это нормально… и он явно считал, что для неё это тоже должно быть в норме вещей.

— Сегодня голенькой походишь, — строго сказал Матвей.

— Что?

— Что слышала! — закричал Матвей. — Повторить?

Он уже начинал злиться, и Вероника боялась перечить ему дальше. Она нахмурилась, низко опустила голову и тяжело вздохнула. Примерно одну минуту молчала, а он смотрел кино. Он уже собирался снова накричать на неё с требованием идти стирать, но Вероника опередила его и жалобно сказала: