Куколка в кресле. Безумный хирург

— Мне некомфортно ходить без одежды.

— Завтра дам одежду, — грубовато обещал Матвей. — Сегодня так походишь. Наказана.

И Вероника поняла, что бесполезно с ним спорить. Впрочем, он не давал её одежду не потому, что пытался наказать таким образом. Боялся, что в её чемодане окажется ещё один телефон. Для начала хотел хорошенько изучить содержимое её вещей.

Вероника быстро нашла стиральные порошки и также быстро разобралась в режиме стирок. Правда чехол от матраса она с трудом запихнула в барабан, и потом долго радовалась тому, что он вообще поместился. Будь иначе, он бы заставил её вручную стирать этот чехол. Вероника в этом даже не сомневалась.

Вероника запустила стиральную машинку, а потом вернулась в гостиную. Не знала, что делать дальше и начала вместе с ним смотреть кино. Примерно одну минуту Матвей помалкивал, будто не замечал её, потом с недовольством спросил:

— Чего тебе опять?

— Ничего. Я уже отнесла чехол, он стирается, — ответила Вероника.

— Ну, а ты что здесь делаешь? Иди на кухню, — грубо сказал Матвей.

— Зачем?

— Следи за тем, как стирается, мало ли чего.

— Ты издеваешься? — возмутилась Вероника.

— Нет, я что, непонятно сказал? — вскрикнул Матвей. Он уже вскипятился и почти дошёл до того состояния, когда начинает её бить. Вероника испугалась, слегка отпрянула назад и с жалобой спросила:

— Мне что, теперь вообще сюда выходить нельзя?

— Нельзя! — вскрикнул Матвей и тут же пояснил: — нельзя, пока дела не закончила.

— Но я закончила, — вставила Вероника.

— Скоро обед уже, ты знаешь об этом? — спросил Матвей. Вероника нахмурилась и тяжело выдохнула. Уже поняла, что готовку он собирается ей поручить.

— Да, я знаю, — с поникшей головой протянула Вероника.

— Ну, так чего сидишь? Иди, готовь!

— А что приготовить?

Тут Матвей призадумался. Понимал, что от его ответа зависит то, что они будут есть. Если ей доверить это дело, она может ограничиться яичницей даже из вредности.

— Пожарь мясо, — ответил Матвей, — с картошкой.

— А какое мясо?

— Любое! — повысив голос, ответил Матвей. Он уже хотел поскорее выпроводить её, а она продолжает посыпать его тупыми вопросами, будто не хочет уходить.

— Ладно, что найду, то и пожарю. А картошку где взять?

Матвей нахмурился и крепко сжал кулак. Но бить её он не собирался, просто злился из-за её бесконечных вопросов.

— Поищи на кухне, — строго сказал Матвей, стараясь держать себя в руках.

— В тумбочках?

— Иди!

И, наконец, Вероника замолчала и покатилась в сторону кухни. Она и сама не хотела разговаривать с ним. Уже пожалела, что вообще пришла в гостиную. Лучше бы по-тихому ушла в спальню и полежала бы. Не пришлось бы выслушивать его ругань и крики. Возможно, не пришлось бы готовить обед. Впрочем, она понимала, что сам он сегодня вряд ли бы взялся за обед. Больно злой и нервный, всё равно бы ей поручил готовку, но чуть позже. Может быть, даже отсчитал бы за то, что она не приготовила обед по собственной инициативе.

С готовкой Вероника более-менее справилась. Сложности были, конечно. То она картофель не могла найти, то нож, то ещё чего. До масла еле-еле дотянулась, но Матвея уже не звала. Он пришёл сам, когда вкусный запах долетел до гостиной.

Когда они поели, он приказал ей просушить чехол и заняться ужином.

— А я пойду наверх, поработаю.

Вероника уже чувствовала себя его рабыней, которая нужна здесь для того, чтобы готовить и стирать. Но она помалкивала. Обижалась и молча подчинялась. Раньше она хотела, чтобы к ней относились как всем, не как к инвалидке. И вот нашёлся такой человек. Матвей явно уже не жалеет её. И не думает, что выполнять всю эту домашнюю работу ей будет тяжело. Требует и требует… Веронике было обидно вдвойне, ведь она понимала, почему он нагружает её работой.

Вероника долго искала место, куда можно повесить чехол на просушку, но, увы. Ей стало казаться, что он вообще не сушит по-старинке. Но зато в глаза бросалась сушильная машинка, которая размером была даже больше, чем сама стиральная. Пользоваться сушильной машинкой она не умела, но подумала, что она запускается примерно также, как и стиральная.

Потом, как было и велено, Вероника начала думать, что бы приготовить на ужин? Решила посмотреть какой-нибудь рецепт в интернете и запустила компьютер. Сначала подумала, что система зависла, интернет не включался. Подождала пару минут и поняла: что-то не так. Конечно же, первым же делом она заглянула вниз. Проверила, подключён ли кабель сети? Оказалось, что да, но интернета не было. Вероника огорчилась.

Первое, что она подумала, что он забыл оплатить интернет или же началась просрочка. Но неужели у такого богатого человека, как Матвей, случаются подобные ситуации? Наверняка у него оплата автоматизирована по подписке.

И тут Вероника вспомнила, что он разбил её телефон. А ведь не просто так же! Разбил, чтобы она не смогла ни с кем связаться и пожаловаться. Это она, наивная, подумала, что он разбил её телефон из-за обиды. Якобы потому, что она разбила его зеркало в ванной.

Вероника поняла, что ситуация куда более серьёзная, чем она предполагала. Он не пошутил, когда сказал, что не собирается её выпускать. Наверняка уже и охранника предупредил. Наверняка охранник её не выпустит. Поэтому одежду её не отдаёт. Вероника пришла к таким выводам, и по её телу пробежался холодок. Она почувствовала себя его пленницей и ещё сильнее захотела убежать.

На ужин Вероника приготовила тоже самое, что и на обед. Картошка ещё с обеда осталась, а вот мясо дополнительно пожарила. Матвей остался доволен. Она несколько раз порывалась спросить у него про интернет, но не решилась. Испугалась. Смотрела на него как на маньяка, который её похитил, и хлопала глазками. Подумала, что не стоит выдавать ему тайну о том, что она всё знает… может, так будет проще сбежать? Но в последнем она сомневалась. Также сомневалась в том, что хочет именно сбежать от него. Наивно ждала, что Матвей сам позволит ей уйти. Будет с огорчением провожать или начнёт упрашивать, не делать этого…

На самом деле она не хотела с ним расставаться, просто отказывалась это признавать даже самой себе. Ждала, когда он попросит прощения…

После ужина Матвей опять уселся за телевизором и включил кино. Как было и утром, смотреть они начали вместе. На этот раз кино выбирал Матвей, и к фильму у него претензий не было. Вроде бы, интересно, увлекательно и сюжет ему нравился, да только не мог он сосредоточиться. Раз Вероника рядом, он периодически смотрел на неё. Да, выглядела она безобразно. Без передних зубов, с синяком под глазом и на губах. Её губы были самые синие, будто гниющие. Он хмурился и злился. Её синяки напоминали ему о том, что она натворила. И ему хотелось её наказывать.

На этот раз его хватило минут на сорок, а потом он грубо спросил:

— Так и будешь сидеть?

Уже в эту секунду Вероника поняла, что ей не удастся досмотреть фильм.

— В смысле «так и буду»? Мы же кино смотрим, — сказала Вероника. Она тоже нахмурилась и робко на него посмотрела. Уже готовилась услышать очередную грубость.

— Я кино смотрю, — деловито пояснил Матвей, — а ты просто пялишься на экран за компанию.

— Нет, я тоже смотрю, — возразила Вероника.

— Ты не любишь боевики, — напомнил Матвей. Он хорошо это знал. Ещё до свадьбы он часто водил её в кино, и она говорила, что терпеть не может фильмы, где дерутся и тупо убивают. Всё время тащила его на фантастику или комедию.

Спорить Вероника не стала. Сделала недовольное личико и обиженно пробормотала:

— Этот боевик хороший.

Матвей не осмелился утверждать обратное. Раз уж она говорит, что фильм ей нравится, может, так оно и есть. Но он не хотел, чтобы она отдыхала…

— Ага, хороший… — ворчливо пробормотал Матвей. — Иди, вон, лучше полы помой.

— Ты знаешь, что я не могу мыть полы, — обиженно напомнила Вероника.

— Не можешь или не хочешь? — вскрикнул Матвей. Он мигом поставил кино на паузу, а сам кинул на неё угрожающий взгляд.

— Не могу, — нахмурив брови, ответила Вероника. Потом сразу же отвела от него взгляд. Он выглядел злым и рассерженным. Ей было страшно смотреть на него.

— Сможешь, если захочешь, — строго сказал Матвей. — На четвереньках ходить умеешь? Умеешь!

— Мои наколенники в чемодане, который ты не хочешь искать. Будто отдавать мне его не хочешь, — обиженно напомнила Вероника.

Отрицать её слова он не стал, но язвительно сказал:

— Ничего, не отвалятся твои колени.

— Мне нельзя ходить без наколенников, — повысив голос, сказала Вероника. — Тем более, по жёсткому полу.

Матвей сразу же крепче сжал пульт управления, а сам посмотрел в её глаза. Вероника затаила дыхание. Уже сожалела, что громко сказала… но на её удивление Матвей не разозлился. Наоборот, решил уступить ей.

— Ну, хорошо, будут тебе наколенники. И только попробуй потом отбрыкиваться, — сказал Матвей, потряхивая указательным пальцем в её сторону.

— Так ты знаешь, где мой чемодан? — спросила Вероника.

Матвей ничего не ответил. Встал с места и начал поднимать сидение дивана. Уже в следующую секунду Вероника увидела под ним свой чемодан. Обиженно сказала:

— Ага, спрятал от меня…

Но Матвей не собирался в этом признаваться и язвительно сказал:

— Позвонил Грише, и он сказал, где лежит твой драгоценный чемодан.

В эту секунду он уже вынимал чемодан из-под дивана, а потом опустил обратно сидение. Чемодан положил сверху и принялся его открывать. Вероника мигом начала подкатывать ближе.

— Что занервничала? — спросил Матвей. — Даже не мечтай, одеться я тебе не позволю.

— Мне нужны мои вещи, — деловито сказала Вероника.

— То, что тебе нужно, я сейчас отыщу и дам тебе, — строго сказал Матвей. Он уже копался в её вещах и вскоре отыскал наколенники. Он вытащил их и каждую по отдельности кинул на её колени.

— Я хочу одеться, мне не нравится ходить голой, — снова пожаловалась Вероника. Матвей посмотрел на неё, прищурив глазки, а потом деловито сказал:

— Ну, может быть, я и подберу тебе одежду.

И он продолжил копаться в её вещах. Отыскал красные чулки в сеточку, которые сам же и подарил. Тоже кинул их ей.

— Вот это надевай.

— Ты издеваешься? — возмутилась Вероника. И она снова повысила голос, но на этот раз Матвей не стал терпеть, тут же вскрикнул:

— Перечить вздумала? Ты мне жена или кто?

— Ты избил меня, зубы выбил, и после этого рассчитываешь на секс? — истерично возмутилась Вероника. Помимо этого он весь день грубил и кричал, ругал её за всё подряд, а теперь хочет, чтобы она соблазняла его? Это не укладывалось у неё в голове. И уж точно, она не хотела это делать… и не хотела секса.

Матвей снова разозлился. Он пригнулся и неожиданно схватил её за челюсть, с близкого расстояния посмотрел в её глаза.

— Если захочу, трахну хоть сейчас, — вскрикнул Матвей. — И не надейся, что полы мыть не придётся.

Сказав последнее, он презрительно оттолкнул её голову назад. В эту секунду Вероника уже выла от боли, потому что он безжалостно сдавил её синяки.

— Надевай чулки и не возникай, — строго приказал Матвей и начал закрывать её чемодан. — Сейчас принесу тебе другую одежду.

— Какую ещё другую? — спросила Вероника. — Вся моя одежда здесь.

— Принесу, увидишь.

Он начал прятать её чемодан обратно под диван.

— Нет, не засовывай его туда, — попросила Вероника.

— А вот учить меня не надо, — строго сказал Матвей. — Я дал тебе наколенники? Дал. Чулки дал?

— Я не просила чулки, — торопливо вставила Вероника. Матвей указательным пальцем поднял её подбородок и заставил откинуть голову назад. Потом дословно строго произнёс:

— Живо одевайся, иначе я не знаю, что с тобой сделаю.

И он смотрел на неё свирепым взглядом, будто вот-вот собирался наброситься. Вероника очень испугалась и затаила дыхание. Пугливо сглотнула слюнку.

— Любишь ты испытывать моё терпение.

Сказав последнее, он убрал пальчик с её подбородка и зашагал к выходу.

— Ты куда? — спросила Вероника ему вслед.

— Если не наденешь чулки к моему приходу, высеку, — пригрозил Матвей.

— Чего?! — иронично возмутилась Вероника. Она вообще не поняла, к чему он это сказал и что подразумевал под словом «высеку»? Это его эротические фантазии? Вряд ли он собрался так её наказывать. Но в любом случае, Вероника не хотела играть в подобные игры.

Матвей больше ничего не ответил. Продолжал шагать прочь и вскоре покинул гостиную. Он лениво поднялся на второй этаж, ведь именно там хранятся все его секс игрушки, смазки, одежда для девочек. Он уже подумывал, что надо будет перенести это добро вниз, ведь Вероника никогда не сможет подниматься туда сама. Лифт он уже не собирался для неё заказывать. Просто так обговорил этот момент, но уже понял, что не хочет. Так он хотя бы может убежать от неё наверх и чувствовать себя спокойно, ведь там она его не потревожит. И он не хотел лишаться такого гнёздышка.

Пока Матвей думал, что принести, Вероника неохотно натягивала чулки. Это было самое сложное. Чтобы надеть их, ей приходилось хватать свою ногу обеими руками и насильно поднимать. Её безжизненная нога так норовила обратно опуститься вниз ещё до того, как она успеет натянуть чулок. Надевать чулки ей было бы проще, сидя на кровати. Но, увы, сейчас у неё такой возможности не было. Занимать его диван она тоже не стала. Вдруг ему это не понравится? К тому же, он уже собрал диван. На нём можно было только посидеть, и это почти тоже самое, что одеваться на своём инвалидном кресле.

Вероника мучилась помучилась, но всё-таки надела чулки. Уже потом сверху завязала наколенники. Потом сидела и смотрела на открытую дверь гостиной. Ждала, когда вернётся Матвей. Его не было ещё минут пять, а потом он появился у порога. В руке держал смазку, красный бюстгальтер и юбочку в клеточку.

— Хочешь сказать, что это одежда для уборки? — язвительно спросила Вероника, кинув взгляд на всё это добро. Матвей сразу же кинул на её колени юбочку, которая изначально показалась ей просто лоскуточком ткани в гармошку.

— Именно так, твоя рабочая одежда, — согласился Матвей. И когда Вероника лучше пригляделась на эту вещицу, поняла, что это, действительно, юбочка. И она была невероятно коротка, сантиметров двадцать в длину, не больше. Узор был в клеточку, напоминал школьную форму.

— Это типа юбочка? — иронично захихикала Вероника. Она схватила эту юбку кончиками пальцев и начала покручивать, презрительно разглядывала с разных сторон на расстоянии вытянутой руки.

— Не типа, я юбочка. Будешь сильно возникать, ничего длиннее носить вообще не разрешу, — строго пригрозил Матвей, а потом отобрал у неё эту юбку.

— Ну да, конечно! — язвительно ухмыльнулась Вероника.

Глава 22. Вымой полы

Матвей не хотел ухаживать за Вероникой и продолжал злиться. Но он понял, что ему долго придётся ждать, пока она оденется, если, конечно, он не поможет ей. Выбора не было. Он поднял юбочку над её головой и грубовато произнёс:

— Руки.

Он приказывал ей поднять руки вверх, чтобы ему было удобно надеть на неё юбочку. Вероника сопротивляться не стала. Подняла обе руки вверх, и уже в следующую секунду он нацепил на неё юбку. После обеими руками схватил её за предплечья и заставил опустить руки. Начал надевать на неё бюстгальтер.

— Ау… полегче, — нахмурив брови, пожаловалась Вероника. Он грубо сжал её руки, и ей стало больно. Было видно, что он продолжает злиться на неё, не хочет разговаривать. И она не понимала, зачем тогда всё это? Зачем принёс этот эротический наряд? Хочет возбудиться? Но ведёт он себя так, как будто хочет избить её…

— Помолчи, — строго сказал Матвей. В эту секунду он уже приложил бюстгальтер к её грудям и ладошкой надавил на её спинку, чтобы она склонилась. Вероника сопротивляться не стала. Она прильнула лицом к его коленям, чтобы ему было удобно застегнуть бюстгальтер. И только после Вероника обратила внимание на то, что этот бюстгальтер не прикрывает её соски.

— И что теперь? На кого я похожа? — ворчливо спросила Вероника, глядя на свои торчащие соски. Матвей мигом схватил её за сосок и начал покручивать и потягивать.

— Если не будешь слушаться, я смогу сделать так, — игриво сказал Матвей. Он явно был доволен тем, что нарядил её, и уже казался менее рассерженным.

— Нет-нет, отпусти… — запищала Вероника. Одной рукой она схватилась за свою грудь, а второй начала хлопать по его руке. Но Матвей всё равно продолжал тянуть её сосок.

— Что такое, больно? — язвительно спросил Матвей.

— Конечно, больно, а ты что думал? — обиженно спросила Вероника. Матвей простодушно усмехнулся.

— Подумал, что теперь они резиновые!

— Ага, резиновые…

— Да не, серьёзно. Многие жалуются, что после операции чувствительность пропадает, — подметил Матвей. Он отпустил её сосок, а потом пригнулся и начал её поднимать.

— Они хуже чувствуют, но чувствуют, — с некоторой грустью сказала Вероника.

— Это нормально.

— Они будут как раньше? — спросила Вероника. Она уже давно хотела задать этот вопрос, но не решалась.

— Нервы не восстанавливаются, — напомнил Матвей.

— Значит, уже всё? Они навсегда такие?..

— Ты же почувствовала, когда я скрутил сосок.

— Но кожа вокруг соска… она как будто мертвая, — пожаловалась Вероника. Он посадил её на пол посередине гостиной, а Вероника низко опустила голову и пальчиком начала поглаживать сосок вокруг ореолы.

— Ну а ты чего ждала? Зато большие!

Сказав это, он зашагал прочь.

— Но я не думала, что они потеряют чувствительность… — пожаловалась Вероника. Она осталась сидеть на полу, трогая и разглядывая свои соски. Хмурилась и грустила из-за того, что её грудь теперь не такая чувствительная, как раньше. Соски вроде бы что-то чувствуют, но неполноценно. А вот область вокруг ореолы, кожа была совсем как её нога, — безжизненная, словно чужая плоть. Это её и пугало и огорчало.

До операции безжизненными были только её ноги, а теперь ещё и груди. Что-то чувствуют, но не полноценно. И себя она ощущала неполноценной… и всё же когда она смотрела на свои большущие груди, понимала, что не зря сделала операцию. Она стала привлекательнее, но всё сильнее походила на бесчувственную куклу. Что же будет, если она и лицо прооперирует? Оно у неё тоже онемеет? А ведь она уже согласилась на операцию, подписала все документы… Вероника думала об этом и волновалась.

Вероника задумчиво сидела и грустила. И лишь спустя минут пять поняла, что даже не спросила, куда уходит Матвей? Он ушёл и достаточно долго не возвращался. А ей уже становилось холодно… её попа весьма чувствительная, в отличие от ног. И тётя всегда учила её не сидеть на холодном полу. Говорила, что у неё могут начаться проблемы с недержанием. Вероника всегда этого боялась. Если она начнёт писаться, это будет катастрофой. Матвей точно не захочет терпеть это и ухаживать за ней. Как он разозлился, когда она один раз описала постель… Что будет, если она постоянно начнёт так делать? Вероника даже думать об этом боялась, ёрзала и переживала. Громко начала звать его:

— Митя! Митя!

Только Матвей не приходил. Она и понятия не имела, зачем он ушёл.

Матвей тем временем сидел в туалете. Приспичило по-большому, а с этим делом он не спешил. А ушёл он за ведром и тряпкой. И в самом деле, собирался поручить ей мытьё полов. Ему было интересно поглядеть на то, как Вероника справится с таким заданием? Да и справится ли вообще? Если не справится, он хотел поглядеть на то, как она мучается…

Матвей неспешно доделал свои дела, наполовину наполнил ведро с водой и направился к ней. Во второй руке нёс половую тряпку. Это был лоскуток какой-то серой хлопковой ткани, достаточно большой.

— Ты где был? — жалобно спросила Вероника.

— Срал, — громко ответил Матвей и шумно поставил ведро на пол перед ней. Он злился, потому что она мешала ему срать. Он слышал каждый её крик и предосудительно мотал головой, но крикнуть ей в ответ упрямо не хотел. Он не любит разговаривать на расстоянии, считает это привычкой уличных людей, нищих и безграмотных.

— Ты же несерьёзно? — обиженно спросила Вероника, глядя на ведро с водой. Матвей в эту секунду бросил половую тряпку в ведро.

— Королевой себя возомнила? Мой полы, — громко вскрикнул Матвей. Вероника сразу же вздёрнулась и попыталась отпрянуть назад.

— Я не смогу делать это, как все.

— Мой, как можешь, а я посмотрю.

Сказав это, он направился обратно на диван с намерением присесть. Вероника обиженно сказала:

— Ты меня так разодел… я думала, что ты хочешь чего-то другого.

— Мой полы или сейчас точно получишь ремня, — пригрозил Матвей. Он присел и взялся за пульт дистанционного управления, запустил свой фильм.

— Ага, конечно… грубиян, — обиженно пробормотала Вероника, неохотно окуная руку в ведро с водой.

— За языком следи, — громко сказал Матвей. — Думаешь, я не слышал?!

— А я могу повторить! — дерзко сказала Вероника, нервно натирая полы. — Грубиян. Ты странный грубиян! Только вроде бы помирились, а ты опять начинаешь…

— Молча мой, — грубо потребовал Матвей. Он уже закипал, но сдерживался и продолжал сидеть на месте. Вероника тоже злилась и не хотела молчать.

— Спасибо должен говорить, что я вообще с тобой разговариваю… после того, что ты сделал, милицию надо было вызвать.

— А ты нарываешься.

Он нервно хлопнул кулаком по сидению дивана и потом ринулся к ней.

— Нет, оставь меня! — вскрикнула Вероника. Уже испугалась. Подумала, что он бить её идёт. Она подняла одну руку. Ту, в которой держит половую тряпку, и начала прикрывать своё лицо.

— Ты почему нормально не моешь полы? — громко спросил Матвей. Он отобрал у неё тряпку и шлепком бросил на пол. Потом схватил её за подмышки и начал ставить на четвереньки. Вероника всё это время сидела на попе. Мыла полы, облокотившись на одну руку.

— А-а-а… — от испуга закричала Вероника. — Мыла, как могла… оставь меня.

— Моют вот так, стоя на коленях, — разъяснил Матвей. Он уже нафантазировал, что будет сидеть смотреть кино, а её заставит ходить на четвереньках и мыть полы. Да ещё в соблазнительной одежде. Думал, возбудиться и взять её, а она… нетерпеливая, начала злить его, причём намеренно. Он уже не хотел ждать. Мысленно досадовал тому, что она рушит абсолютно все его планы.

— Ладно-ладно, — испуганно согласилась Вероника. — Только оставь…

Она всё ещё думала, что он собирается её бить.

— Нет, уж, дорогая, теперь не оставлю. Сама напросилась, — язвительно сказал Матвей и начал спускать свои шорты. Уже в следующую секунду они оказались на полу, а сам Матвей опустился на колени.

— Нет, ты что делаешь? — испугалась Вероника. Она уже поняла, что ошиблась. Он не бить её собирается, хочет взять, причём быстро и резко. А ведь это то, чего она боится сильнее всего. Вероника помнит как вчера их первый раз. Ей кажется, что её влагалище больное и воспалённое, будто ещё не восстановилось после лишения девственности. И она боялась, что он войдёт туда, сразу же начала прикрываться.

— Ты же хотела другого, получай, — язвительно сказал Матвей. Он торопливо смазал член слюнкой и уже направил залупу к её промежности. И он не сразу заметил, что она прикрылась. Заметил только тогда, когда почувствовал, как его залупа упирается на её пальчики.

Матвей ухмыльнулся.

— Думаешь, я туда целился? Твоя задница меня больше устроит.

Он, действительно, собирался войти в неё как полагается. Понимал, что в анал будет больно после того раза. Но раз уж она сопротивляется, он разозлился. Решил, что другого она не заслуживает… он мигом проскользнул залупой к её анусу и вошёл резким толчком.