Куколка в кресле. Безумный хирург

Уже в следующую секунду Матвей собрал слюнку и плюнул прямо на её лицо. Вероника мигом отвернулась, а потом истерично закричала:

— А-а-а! Ненавижу! Мерзавец! Ты меня не любишь…

— Это ты меня не любишь, — важно возразил Матвей. Он больше не стал её трогать, встал и запустил воду в душевом шланге. Начал обливаться.

— Любить — это не значит обязательно сосать член — высокомерно заключила Вероника.

— Обязательно значит, — возразил Матвей. — Противишься, потому что не любишь.

— Я любила тебя, а ты так обращаешься со мной… мерзавец, — нервно сказала Вероника, водой из ванны споласкивая лицо. Она снова и снова протирала лицо ладонями и ощущала омерзительную слизь, его слюну. Она и подумать не могла, что он докатится до такого, плюнет ей прямо в лицо. Это было для неё оскорблением, непростительным и мерзким. Матвею в свою очередь это понравилось. Он уже считал, что преподнёс ей маленький урок, но определённо не планировал на этом оставаться.

Он обливался водой, смывал с себя остатки пены и ехидно улыбался. Язвительно думал «это только начало, стервочка. Ты у меня ещё узнаешь, что значит плохо обращаться!»

Вскоре он вылез из ванны и начал вытираться. Вероника косила взгляд в его сторону, хмурилась и помалкивала. И только когда он начал одеваться, она спросила:

— Ты уходишь?

— Как видишь, — обиженно ответил Матвей, не оборачиваясь в её сторону.

— А как же я?

— А что ты? Мойся! Ты же ещё не помылась, — напомнил Матвей.

— Я уже не хочу мыться, — обиженно сказала Вероника.

— Вот ещё чего! Грязной не вылезешь, даже не мечтай.

— Тогда не уходи, — потребовала Вероника. — Я же знаю, ты сейчас уйдешь и не скоро придёшь.

Матвей ухмыльнулся. Она будто прочитала его мысли.

— Значит, посидишь и подумаешь над своим поведением.

— Хватит! — вскрикнула Вероника. — Немедленно вытаскивай меня отсюда.

— Вот зря ты так со мной разговариваешь. Пока не научишься слушаться и вежливо разговаривать…

— Что? — вскрикнула Вероника, перебивая его. — Я ещё плохо себя веду?! Ты плюнул мне прямо в лицо!

— Заслужила, — ответил Матвей, надевая футболку.

— Что?! — язвительно переспросила Вероника.

— Мойся, давай. Позже приду, — строго повторил Матвей. И сказал он это просто так, чтобы хоть ненадолго успокоить её. Он не хотел, чтобы она проводила его с криками и оскорблениями. К тому же, он не собирался рубить отношения с концами. Уже решил, что вернётся с извинениями. Но до этого, хотел, чтобы она посидела тут одна хотя бы часок и поразмышляла над своим поведением.

— Не задерживайся, — строго сказала Вероника. — Я не хочу тут долго сидеть.

Матвей больше ничего не сказал. Ушёл, хлопнув дверью ванной комнаты.

Вероника мылась не спеша. Вспоминала его плевок, бесилась и нервно сжимала мочалку. Долго не могла успокоиться. Думала о том, что если он не отстанет от своих требований, им реально придётся развестись. Она и всерьёз не собиралась сосать… принципиально.

Время шло и шло, а Матвей не возвращался. Он разлёгся в гостиной и смотрел кино. Фильм был интересный, очередной боевик с драками и ограблением, но он не мог сосредоточиться. Думал о Веронике. А ещё звук он включил еле-еле. Ждал, когда Вероника закричит. Он очень сильно хотел это услышать.

Заветный момент наступил, и вскоре Вероника начала звать его:

— Митя! Митя!

Потом начала говорить более требовательно:

— Иди сюда, я уже всё! Ты где?

Потом были слышны крики и угрозы:

— А-а-а… немедленно иди сюда! Ты это специально! А… я подам на развод.

И только под конец пошли оскорбления:

— Ты мерзавец! Я тебя ненавижу! Ты специально взял меня в жёны, чтобы издеваться… пользуешься тем, что я не могу ходить… а-а-а… выпусти меня отсюда! А-а-а…

Она говорила громко, а кричала ещё громче. Это было музыкой для его ушей, возбудителем для его члена. У него мигом встал, и он начал мастурбировать. Жадно водил ладонь по своему члену и представлял, как она там лежит. Лежит, кричит и бесится, но вылезти не может. И его заводила мысль о том, что он наказывает её за отказ отсосать и за плохие слова.

Вероника уже перестала кричать, но он дрочил и вспоминал её крики. Снова и снова прокручивал их в своей голове.

Минут через пять Матвей обкончал пол и разлёгся на диване, закрыл глаза. Ему было так хорошо, он так расслабился. Вероника уже ничего не говорила, только истерично кричала:

— А-а-а…

Кричала снова и снова, не успокаивалась. Только вот её крики нисколечко не побуждали его встать. Наоборот он лёг поудобнее, улыбнулся и вздохнул с облегчением. Каждый её крик был словно извинение за отказ. Он решил, как следует её наказать. И ему уже было плевать, что она подаст на развод. Он знал, что она обязательно это сделает. Он же плюнул ей в лицо и бросил в ванной. Нарочно бросил. И раз они всё равно разведутся, он хотел поиздеваться над ней напоследок. Всё равно она убеждена в том, что он именно издевается над ней.

— Взял в жёны, чтобы поиздеваться, — так она ему говорила, повторяла слова своей тёти. Он вспоминал это снова и снова и улыбался. Впрочем, он так не планировал, когда брал её в жёны. Не осмелился так даже думать, а она говорит это… конечно, в глубоких затаённых фантазиях, может быть, он мечтал поиздеваться над ней. Это же так легко. Она инвалидка и особо сопротивляться не сможет. А его так заводят её крики. Возбуждает её немощность. Особенно сильно возбуждает в те моменты, когда он поступает по-своему. Не так, как она хочет. Например, сейчас. Она лежит в ванной и бесится, не может вылезти без его помощи.

Сладко размышляя, Матвей даже не заметил, как уснул. Продрых пару часов и проснулся от грохота. Что-то разбилось. По звуку это было стекло. Возможно, зеркало. Матвей подумал о зеркале и мигом вскочил с постели.

— Прибью, сучку! Прибью! — нервно говорил Матвей, сжимая кулаки. Стремительными шагами он уже шёл в ванную комнату посмотреть, что же там случилось? Очень боялся, что она разбила его зеркало. Боялся и злился заранее.

В ванной комнате у него установлено зеркало во всю стену, сплошное и очень дорогое. Привести и установить его стоило даже дороже, чем само зеркало. Чтобы занести это зеркало, чуть ли не стену сносили, делали прорез до потолка, а потом всё заделывали обратно. Естественно, прихоть дорого ему обошлась.

Он всегда впечатлял любовниц и гордился своей ванной. А тут вдруг пришла какая-то выскочка, которая даже не сосёт, и всё крушит? Всё самое дорогое? Он не собирался с этим мириться. Уже шёл с мыслью, что изобьёт её, если она разбила зеркало…

В его ванной комнате стеклянным был ещё и потолок. Он стоил дешевле, потому что был составной. Если и разобьёт кусочек, можно вызвать людей и относительно недорого заменят. А вот если разобьёт «стену», это уже всё… катастрофа.

Матвей подошёл к двери и на мгновение замер. Боялся открывать дверь и смотреть. Громкий звук, который его разбудил, был похож именно на звук разбивающегося зеркала. Большого зеркала.

— А-а-а… — истерично кричала Вероника снова и снова, не унималась. Матвей вошёл. Внутри он увидел то, чего боялся сильнее всего. Она разбила его дорогущее огромное зеркало-стену. Оно не разлетелось по кускам, а превратилось в мелкую мозаику, расщепилось по кусочкам.

Первое, что он испытал, — это огорчение и сожаление. Он так сожалел, что привёл её в свой дом. Сожалел, что женился на ней и так хотел бы вернуть время вспять на тот момент, когда она вошла в его кабинет с мечтой сделать себе большие сиськи. Если бы он вернулся туда, он бы мигом выставил её за дверь…

Матвей будто понял, почему адекватные люди не женятся сразу. Годами встречаются и даже потом сомневаются. А он сразу взял и женился почти на первой встречной, даже толком не узнал её характер.

А ещё он понял, почему важно соблюдать социальную принадлежность. Она нищенка и считает, что богатство ему просто дано. Дано и никуда не исчезнет. Она «тупая» и не понимает, что вещи надо беречь. Особенно дорогие вещи. Видимо думает, что он богатый и купит новое… Матвей думал так и злился ещё сильнее, уже почти ненавидел её.

— Ты что натворила? — немного шёпотом спросил Матвей. Он шептал, потому что готовился закричать. Был в шоке и шёл на неё, будто разъярённый медведь. Вероника видела, как он сжимает правую руку в кулак и ещё громче закричала:

— А-а-а… прости, прости… я случайно.

— Ты что натворила?! — закричал Матвей во весь голос.

— Только не бей… не бей, прости, — умоляла Вероника. От страха она начала уползать подальше от него, будто надеялась, что он не дотянется до неё. Но он и не собирался тянуться за ней. Смело залез в ванну, сжимая кулак.

— Ты знаешь, сколько стоит это зеркало? — закричал Матвей. Из-за того, что она сказала «не бей» он ещё сильнее захотел её ударить. Замахнулся и ударил её по щеке. Удар был сильный и жестокий. Веронике даже показалось, что внутри у неё что-то хрустнуло, голова легонько закружилась и в щеке возникла ноющая боль.

— А-а-а… — в ужасе закричала Вероника, прикрывая лицо обеими руками. А ещё она начала сползать попой вниз, будто собиралась нырнуть и убежать под воду.

Матвей пригнулся и схватил её за волосы. Прямо за волосы начал тянуть её вверх, обратно заставил присесть. Потом заставил её откинуть голову назад и угрожающе посмотрел в её глаза.

— А-а-а… — протяжно закричала Вероника от боли и тут же взмолилась, — прости-прости, я случайно…

— Как это вышло? — громко спросил Матвей, продолжая смотреть в её глаза. Потом начал оглядываться. Пытался понять, чем она разбила это зеркало? Его уверяли, что разбить зеркало будет сложно. Оно изготовлено из толстого стекла, с защитой от осколков в случае непредвиденного.

Матвей заметил, что на полу валяются различные предметы: мыльница, пемза, его крем для бритья, тюбик с шампунем, который уже открылся и лежит, разливается. Понятное дело, это всё не само полетело на пол. Она скинула туда всё, что аккуратно лежало на полочках.

— Прости… — запищала Вероника в ответ.

— Ты это специально, — нервно сказал Матвей. Сильнее всего его бесило, что она специально.

— Нет, только не бей больше, — в ужасе произнесла Вероника. Но в эту секунду он уже замахивался. Крепко сжал кулак и ударил её прямо по большим губам.

— Тупая блондинка! — закричал Матвей.

— А-а-а… я не специально, не специально… — истерично кричала Вероника. Частично, можно сказать, она не специально. Вероника просто хотела пошуметь.

Сначала она кидала предметы на пол, кричала и звала его. Но он, конечно же, не слышал. Крепко спал. Потом она, действительно, грозилась разбить это зеркало. Грозилась пару раз и громко, но Матвей всё равно не пришёл. Потом она начала нерешительно кидать на зеркало различные предметы. Начала с мыла. Она и сама не хотела разбивать зеркало. Было видно, что оно дорогое и такое красивое. Но она надеялась создать шум и припугнуть его. Мыло, конечно же, не повредило это зеркало, но звук от удара был громкий.

Постепенно-постепенно она брала в руки всё более тяжелые предметы. Ей стало казаться, что это зеркало нельзя разбить. Она перестала осторожничать и кидала всё, что попадало ей под руку. Фатальной оказалась пепельница. Она была стеклянная, тяжёлая и стекло по стеклу сделали своё дело.

— Зачем я привёл тебя? Зачем?! — сожалея, кричал Матвей.

— А-а-а… — в ужасе продолжала кричать Вероника. Её губа мигом стала ещё больше, но что самое ужасное, ей показалось, что два её передних зуба пошатнулись. Удар пришёлся по ним.

— Зачем? — снова закричал Матвей. Он нервно продолжал сжимать кулак и держал у её лица, а Вероника до жути боялась, что он ударит её снова.

— Прости… оно всё равно красивое, — испуганно проговорила Вероника. Она надеялась успокоить его, но, наоборот, разозлила ещё сильнее.

— Красивое, говоришь? — язвительно переспросил Матвей. — Значит, ты тоже станешь красивее с разбитым лицом.

Сказав это, он больше не стал сдерживаться, замахнулся и ударил её ещё раз. На этот раз ударил ещё сильнее, а Вероника в ужасе почувствовала, как её зубы отвалились.

— А-а-а… мои зубы… — закричала Вероника. Она наполовину приоткрыла рот и языком вытолкнула наружу два своих передних зуба.

— Ничего, красивее станешь, — язвительно сказал Матвей. Он определённо хотел ударить её ещё раз. Вероника это почувствовала и мигом прикрыла ладонями лицо.

— Нет-нет, не бей больше… отстань…

— Отстать? — закричал Матвей. — Я сейчас покажу тебе «отстань».

Он хотел ударить её по лицу беспрепятственно. Поэтому он схватил её за запястье и попытался заставить убрать руки с лица. Только Вероника не слушалась. Он убирал одну её руку вниз, и она мигом от испуга прикрывалась другой. Матвей ещё сильнее взбесился. Навалился на неё всем телом и коленями сдавил её запястья и ладони. Теперь Вероника не могла прикрываться, и он от души ударил её снова. И на этот раз не ограничился одним ударом. Выбил ещё один её зуб, а потом начал отсчитывать. Громко кричал:

— Я тебя принял! Приютил нищенку, калеку, а ты что? Это твоя благодарность?

И он снова замахнулся, и снова ударил её кулаком по лицу. Он всегда с трудом сдерживал гнев или не сдерживал и ввязывался в драки. Вероника не могла сопротивляться. Во всяком случае, ей так казалось, и ей оставалось только кричать и терпеть. Он необузданно её бил и не мог успокоиться. И удар за ударом он понимал, что обратной дороги нет…

— А-а-а… — протяжно причала Вероника, пытаясь сплюнуть изо рта кровь и ещё один свой зубик. Он уже так много раз её ударил, да ещё с такой агрессией. Она удивлялась, как остальные её зубы на месте. Ей уже казалось, что у неё мозги трясутся. Казалось, ещё пару ударов, и она потеряет сознание. Или даже умрёт.

Глава 19. Спи

Вероника уже не была в состоянии разговаривать и умолять, поэтому она только кричала снова и снова. Но Матвей не жалел её.

— Мама всегда говорила: «не заглядывайся на бедных, они добра не принесут». Права. Мама всегда права! — кричал Матвей. Раньше он не верил в это. Наивно думал, что нет ничего страшного в том, что они «из разных миров». Ну, подумаешь, бедная. Зато будет удивляться богатству. Ему легко будет впечатлить девушку, соблазнить. Оказывается, не всё так просто…

Матвей причинял ей вред не только побоями, он ещё сдавливал её живот коленями. Вероника дёргалась. Пыталась вытянуть руки из-под него, но не получалось. Матвей совсем немного успокоился. Во всяком случае, перестал безудержно её бить. Увидел, как она блюёт кровь, и презрительно плюнул ей в лицо.

— Тупая нищенка!

— А-а-а… — в ужасе кричала Вероника. Ей всё же удалось вытянуть руки из-под его колен. И потом обеими руками она начала отталкивать его от себя. Его колени достаточно легко проскользнули от её тельца на ванну, и Матвей дал ей сильную пощёчину.

— Убить тебя мало! — закричал Матвей.

— А-а-а… оставь меня в покое… давай разведёмся, — пробубнила Вероника невнятным голосом. И Матвей снова взбесился. Он схватил её за волосы, заставил откинуть голову назад и посмотрел в её глаза с близкого расстояния.

— Разведёмся, говоришь? Разведёмся?! — истерично прокричал Матвей. — Не расплатишься, даже если весь год будешь сосать!

Сказав это, он презрительно толкнул её голову назад и затылком ударил о ванну. Вероника сразу же ощутила лёгкое головокружение, потом — очередной удар.

— Убить тебя хочу! Убить! — закричал Матвей. Он понимал, что переходит границы. Уже перешёл. А ещё понимал, что назад дороги нет. Эта фраза будто эхом звучала в его голове. Он понимал, что его посадят, стоит ей только заявить… а ведь она не станет молчать. Вероника не из тех, кто терпит. Он, почему-то, всегда так думал. Видимо потому, что Вероника бывает настырной.

После второго толчка Вероника потеряла сознание. Будто умиротворённо закрыла глаза, уложила голову на бочок и плавно начала укладываться, тянулась моськой к воде.

— Чёрт! — закричал Матвей. — Чёрт!

Он нервно сжал кулаки и постучал ими по краю ванны. Не знал, что делать дальше? Определённо, нужно вытащить её из ванны и как минимум, отнести в спальню. Он злился и очень не хотел таскаться с ней. Было куда приятнее избивать её. И всё же, он кое-как преодолел гнев и заставил себя помощь ей.

Вероника лежала с приоткрытым ртом, а по её губам потихоньку стекала кровь снова и снова. Он плеснул на её лицо воды, потом надавил на подбородок и заставил закрыть рот. Потом начал её вытаскивать. Порадовался тому, что ему хотя бы не придётся тащить её на собственном горбу. Её кресло было рядом. Он донёс её, посадил на кресло и покатил в спальню.

Матвей сильно нервничал. Дошёл до спальни, открыл дверь ногой и прикатил её к кровати. Начал укладывать. Вероника всё ещё была без сознания. Он понимал, что надо ощупать её пульс, но побаивался это делать. Ну, а вдруг?.. Он даже думать боялся о «вдруг». Успокаивал себя тем, что человек не может умереть от нескольких ударов. Во всяком случае, он так считал.

Матвей поднял Веронику и нервно бросил на середину кровати. Бросил так, что аж матрас подпрыгнул. Потом он неохотно взял её за руку и начал ощупывать пульс. Ему сразу же стало чуть спокойнее, буквально на одну капельку.

— Она жива, — с успокоением вздохнул Матвей. Но нервы у него по-прежнему кипели, вёл он себя дёргано, оглядывался по сторонам, хотя они в доме совершенно одни.

Вероника лежала, слегка склонив голову на бочок. Её ротик был совсем немножечко приоткрыт и оттуда стекала слюнка. Матвей увидел это, схватил её за челюсть и резко повернул её голову. Заставил лечь ровно, лицом к потолку.

— Ты у нас мерзкая! Ты! — нервно закричал Матвей. Он по-прежнему злился на неё, ещё хотел побить. Также он злился за то, что она вынудила его… сначала матрас обоссала, теперь зеркало разбила. Зеркало раз в десять дороже, чем матрас, поэтому он не мог успокоиться.

Теперь, когда Вероника лежит без сознания, он начинал бояться. Задумывался о том, что будет, когда она очнётся, и злился на неё ещё сильнее. Он сорвался, сильно избил её, и теперь у него будут неприятности. Он уже думал, как избежать этого.

— Нельзя позволять общаться, — решил Матвей. Он снова огляделся, глазками выискивал её телефон. Увы, телефон не нашёл. Снова подошёл к ней, схватил за челюсть и закричал:

— Будешь у меня паинькой!

Он начал сжимать её челюсть и, таким образом, заставил открыть рот. Потом просунул внутрь указательный палец и начал изучать её рот. Проверял, сколько зубов у неё на месте. Как врач, он понимал, что нельзя позволять ей спать с оторванными зубами во рту. Мало ли…

Подушечкой указательного пальца он прошёлся по её деснам. Один зубик нашёл на языке и мигом вытащил. Тот покатился под её шею. Ещё один зуб сильно пошатнулся, буквально болтался «на ниточке». Его Матвей решил сам оторвать, пока она не пришла в себя. Он уже знает женщин, из ничего проблему устраивают. И этот болтающийся зуб для неё точно станет отдельной заботой, потому что она вряд ли решится сама его оторвать.

Матвей как дёрнул, и Вероника вскрикнула:

— А-а-а…

Она уже почти пришла в себя, когда он дёргал её зуб, только Матвей этого не заметил.

— Спи! — закричал Матвей. Уже испытывал желание врезать ей ещё раз, но понимал, что это будет опрометчиво. Он уже немного успокоился. Осознал, что совершает ошибку. Опасность такого необдуманного избиения кроется не только в том, что она может полиции нажаловаться. Он ведь может причинить ей такой вред, от которого она уже не оправится. Если она умрёт, у него не будет шанса остаться безнаказанным…

Но Матвей совершенно не хотел разговаривать с ней сейчас, выслушивать истерики.

— Спи! — ещё раз закричал Матвей и, прижимая её голову к матрасу, замер на месте. Потом неожиданно отпустил и торопливо зашагал прочь. Но он понимал, что спать она больше точно не будет. Раз закричала, значит, пришла в себе. Но он хотел подумать, что делать дальше… не хотел, чтобы она мешалась.

— Завтра поговорим, — вслух произнёс Матвей. Он уже вышел из комнаты, и она его вряд ли слышала.

— Надеюсь, охранник не слышал ничего, — нахмурив брови, размышлял Матвей. Он посмотрел в сторону входной двери, тяжело вздохнул, а потом зашагал на второй этаж. Через некоторое время вернулся к Веронике с уколом. Как он и думал, она уже пришла в себя. Громко стонала и пыталась кричать. С ужасом посмотрела на иглу.

— А… ты что делаешь? — проговорила Вероника невнятным голосом. Она ужасно боялась уколов, иголок и прочих медицинских принадлежностей. И это при том, что она с радостью готова делать операции. Сейчас она вообще смотрела на него, как на маньяка, который собирается вколоть ей неизвестно что.

— Успокоишься немного, поспишь, — сказал Матвей. Он отложил укол на комод, а потом обеими руками схватил её за бёдра и начал разворачивать, пытался уложить на живот. Вероника ещё пуще разоралась.

— А… отпусти… а…

— Тихо лежи, — закричал Матвей. Она была абсолютно голенькая, так что раздевать её не пришлось. И поэтому Вероника чувствовала себя особенно уязвимой. Раз она голенькая, значит, он в любую секунду может схватиться за укол и вколоть его.

Вероника снова протяжно прокричала:

— А-а-а…

Начала брыкаться руками. То пыталась обратно развернуться, то попку пыталась прикрыть. Иногда просто дёргалась.

— Лежи спокойно, — нервно сказал Матвей. Он снова взял в руки укол, присел на край кровати рядом с ней и начал наваливаться на неё. Чтобы она не помешала сделать укол, он локтём придавил её позвоночник, и Вероника уже не могла сопротивляться. Чувствовала дикую боль и кричала:

— А-а-а…

— Сейчас успокоишься у меня, — нервно сказал Матвей. Он даже не стал обеззараживать поверхность её попки, всадил укол прямо так, как есть. Начал давить на поршень шприца, и Вероника ещё громче взвыла:

— А-а-а…

Она чувствовала, как неизвестный препарат болезненно вливается в её организм. На мгновение ей даже показалось, что боль ощутили её ноги — ноги, которые ничего не чувствуют. Ей ещё никогда не делали настолько болючий укол.

— А-а-а… — продолжала Вероника кричать.

— Успокойся, — орал Матвей. Вскоре он ввёл в неё весь препарат и аккуратно вынул иглу. И только потом успокоился сам.

— А… что ты сделал? — в ужасе спросила Вероника. Она боялась, что уснёт и не проснётся. Или уснёт, и он сделает с ней что-то плохое. Она уже поняла, что он вколол в неё снотворное… и наверняка оно очень скоро подействует.

Матвей снова схватил её за бёдра и начал обратно разворачивать, уложил её на спинку. Потом присел на край кровати и схватил её за челюсть, внимательно посмотрел на её личико.

— Не надо меня провоцировать, — нервно сказал Матвей, потряхивая её голову.

— А-а-а… что ты вколол? Зачем? — в ужасе бормотала Вероника. Приложила ладонь поверх его руки и выла. Он ведь побил её, выбил зубы, а теперь грубо сжимает её челюсть. Ей было больно без всяких прикосновений.

— Вколол успокоительного, — ответил Матвей.

— А…а… — продолжила Вероника кричать. Матвей начал потряхивать её голову туда-сюда, презрительно смотрел на неё.

— Заря ты решила играть со мной. Ох, как зря! Ты думаешь, я буду терпеть все твои выходки?

Он ещё сильнее сжал её челюсть, и Вероника уже не могла звонко кричать. Жалобно и протяжно мыкнула:

— М-м-м…

— Отвечай! — закричал Матвей. — Терпеть буду?! Так ты думаешь? Ты будешь ломать вещи, а я буду платить за них? Или ты надеялась, что заставишь меня бегать на цыпочках возле тебя? Чтобы ты вещи не ломала! А? Так ты думала?

Он говорил и говорил, снова завёлся. Вероника между тем становилась вялой, плавно погружалась в сон. Но она по-прежнему дико его боялась. Чувствовала постоянную боль в челюсти. Чувствовала, как кровь стекает из её дёсен, собирается у неё во рту. И выла. Постоянно выла от боли. Она приложила обе ладони на его руку, но Матвей не отпускал. Он всё так же держал её за челюсть и кричал. Благо, не бил уже.