Куколка в кресле. Безумный хирург

Глава 11. Ссора

Веронике сделалось до жути противно оттого, что он прикоснулся членом к её губам. Она отползла ещё выше, присела и начала торопливо вытирать свои губы. Вытирала то рукой, то кончиком одеяла. Потом внезапно сделала плевок в сторону. Пыталась плюнуть на пол, но до пола её слюнка не долетала. Его кровать была слишком широкой, 2*2 м, а сама Вероника сидела посередине. Её слюнка даже до краю кровати не долетела, и Матвей разозлился ещё сильнее. Мало того, что отказалась сосать и трахать не позволяет, так ещё пачкает постель. А ведь он специально поменял постельное бельё, чтобы в их первую брачную ночь было всё идеально. А она проявляет такую неблагодарность…

— Грязный! Мерзкий! — крикливо повторяла Вероника. Она сделала очередной смачный плевок на простыню, и тогда Матвей не выдержал. Он схватил Веронику за волосы и дал ей пощёчину.

— Прекрати.

— Что? Ты меня ударил? — возмутилась Вероника с язвительным тоном. Она снова отшвырнула от себя его руку и кинула на него презрительный взгляд.

— Ударю ещё, если не успокоишься, — пригрозил Матвей.

— Отвали от меня! Не смей даже подходить.

— А вот и уйду, — неожиданно согласился Матвей. — Оставайся тут одна, в заплёванной постели.

Матвей начал вставать. У него уже упал, и он определённо не хотел продолжать этот спор. Хотел подумать в одиночестве, переварить случившееся. Он до сих пор не хотел верить в то, что Вероника отказывается сосать. Разве может так быть? Она сделала такое тело, большие сиськи, сексуальные губки. Зачем всё это, если она даже не сосёт?

— Иди! Иди! — язвительно сказала Вероника и укрылась одеялом. Она выстроила довольную гримасу, и Матвея это задело. Он не хотел, чтобы ей было комфортно в его отсутствие. Он захотел наказать её, и поэтому начал отбирать одеяло.

— А это я забираю, пока тоже не заплевала.

— А ну верни, — требовательно сказала Вероника. Она схватилась за кончик одеяла, но Матвей дёрнул и всё равно отобрал одеяло.

— Ты не заслуживаешь укрываться чистым одеялом, посмотри, что ты сделала, — сказал Матвей и подбородком указал на то место, куда она плюнула. — Ещё меня мерзким называет!

Он предосудительно помотал головой и начал складывать одеяло.

— Ты мерзкий, — повторила Вероника. — Зачем ты это сделал? Зачем всё испортил?

— Я испортил? — язвительно переспросил Матвей. — Это ты испортила.

— Если бы ты не пытался засунуть его в рот… и свои грязные пальцы, — обиженно промямлила Вероника.

— Не претворяйся наивной дурочкой. Ты прекрасно знала, что я захочу этого. Все хотят!

— Нет, не все, — возразила Вероника. — Не надо за всех отвечать. Не все такие мерзкие, как ты.

— В этом нет ничего мерзкого, всё вполне естественно.

— Это неестественно, — возразила Вероника.

— Зачем я, по-твоему, губки тебе сделал?

— Что?! — язвительно протянула Вероника. — Хочешь сказать, что для этого?

— Конечно для этого, — самодовольно ответил Матвей и даже объяснил: — чтобы они лучше смотрелись, когда ты берёшь в рот.

— Я этого никогда не буду делать! — упрямо повторила Вероника и кулаком стукнула по матрасу. — И верни одеяло, мне холодно.

— Не верну, пока в себя не придёшь, — язвительно сказал Матвей и сложенное одеяло аккуратно положил в её инвалидное кресло.

— Это ты не в себе! — закричала Вероника. — Ты что делаешь? Оставь моё кресло на месте. Ты куда его тащишь?

Он подумал, что надо откатить её кресло подальше от кровати, чтобы она не смогла самостоятельно встать и пойти куда-то. В этот момент он чувствовал превосходство, плюсы её инвалидности. Вот, они ругаются, а она не может убежать. Просто не способна это сделать. Ну, что может быть лучше? Ему захотелось разозлить её, задеть ещё сильнее. И он по-прежнему считал, что это она всё испортила. Отказалась сосать и испортила такой день, их первый раз. Матвей определённо хотел наказать её.

— Хочу, чтобы ты полежала и подумала над своим поведением, — деловито сказал Матвей.

— Нет, ты не можешь так поступить со мной.

— О, ещё как могу, — язвительно возразил Матвей и покатил её кресло в угол комнаты. — Пусть глаза не мозолит, отнесу его подальше.

— Ты мерзавец, мерзавец! — повторяла Вероника. По её телу пробежался холодок. Она уже поняла, что попала в ловушку. Теперь он будет издеваться над ней, если она не будет делать всё так, как он хочет.

— Твои вежливые оскорбления меня не переубедят, — с ухмылкой съязвил Матвей. Он назвал её оскорбления «вежливыми», потому что она не ругалась матом. Капризно повторяла «мерзавец», и выглядело это довольно мило. Он уже более спокойно на это реагировал.

— Дай одеяло хотя бы, — нахмурив брови, попросила Вероника.

Матвей повернулся в её сторону и с ехидной улыбкой спросил:

— Готова просить прощение? Если сделаешь хороший глубокий минет, может быть и прощу.

— Да пошёл ты! — вскрикнула Вероника, нервно хлопнув по матрасу.

— Ну, пошёл так пошёл. Оривидерчи.

Он делал торопливые шаги к выходу, а она смотрела в его сторону и нервничала. И когда он уже дошёл до середины спальни, Вероника жалобно и громко сказала:

— Нет, ты не можешь так бросить меня…

— Приду, когда будешь готова извиняться, — язвительно сказал Матвей, дошёл до двери и нажал на выключатель. — Посиди в темноте и подумай.

— Нет! Нет, — протяжно прокричала Вероника.

Вскоре Матвей вышел из спальни, хлопнув дверью. Направился на кухню и налил себе рюмочку виски.

— Ну, надо же! — с язвительной ухмылкой проговорил Матвей. — Тоже мне, чистюлей претворяется.

Он отказывался верить в то, что Вероника не сосёт. Это и злило его, и удивляло. Но больше он, конечно же, злился. Поначалу и впрямь подумал, что Вероника шутит и дразнит его. Но она такой скандал закатила. Скандал из ничего и всё испортила…

— Сучка безногая — нервно подумал Матвей, торопливо заглатывая виски. — Я тебя ещё перевоспитаю. Даже засыпать будешь с хуем во рту.

В эту секунду Матвей снова возбудился. Он ведь так и не кончил, и любая развратная фантазия его теперь легко заводила. Только вот настроения дрочить не было. Он нахмурился и нервно стукнул кулаком по столу.

— Чёрт!

Он не собирался сильно напиваться, но Вероника его вынудила. Во всяком случае, он так считал. Матвей налил себе очередную рюмку виски, быстро проглотил и зашагал к гостевому дивану. Бутылку с виски прихватил с собой, шёл уже шатаясь и спотыкаясь.

Он плюхнулся на диван и включил громкую музыку. Музыка была настолько громкой, что шипели его гигантские колонки и болели уши. Впрочем, последнего он не замечал. Закрыл глаза и думал о своём, периодически глотал виски прямо из бутылки.

Он уже думал, что же делать с чистюлей-женой? Такая ему определённо не нужна. Если бы они встречались, он в наглую сказал бы:

— Не сосёшь, проваливай!

Но ведь она его жена, уже законная, и быстро разойтись не получится. Люди не поймут, осудят. Считай, весь город праздновал их свадьбу, поздравляли толпой и даже журналисты. И что теперь? Он попался… Матвей чувствовал, что попался. Уже мечтал изнасиловать её, заставить, но это чревато последствиями.

Матвей думал обо всём этом и пил, и пил. Он собирался пойти к Веронике чуть позже, но вырубился от сильнейшего алкогольного опьянения.

Вероника между тем сидела голенькая посередине кровати и злилась. Сначала только злилась, била кулаками матрац и бесконечно повторяла «мерзавец». Она долго кричала и только когда заиграла музыка, окончательно убедилась в том, что он её не слушает. Нет ни малейшей вероятности, что он её услышит, значит, и кричать бесполезно.

Спустя некоторое время наступила череда разочарования. Обида встала комом в её горле, и она разревелась. Плакала горько и долго, обнимая подушку. Скрутилась ёжиком и легла на бочок. Её очень раздражало, если на ней нет одежды и нечем укрыться. А ведь он специально отобрал у неё одеяло.

Чуть позже Вероника осознала, что прохлада — это не единственная её проблема. Он далеко откатил её кресло, и теперь она не может встать с постели. А ведь у неё есть потребности… вскоре Вероника захотела в туалет и поняла, что сходить не получится. Некуда просто.

— Нет! Нет! — запищала Вероника, хлопая рукой по матрасу. А ещё она жмурилась. Будто надеялась открыть глаза и по волшебству оказаться в другом месте. В туалете, например.

Ей уже давно знакомо это раздражающее ощущение переполненного мочевого пузыря. Ей часто приходится терпеть, ведь из-за того, что её ноги не ходят, ей так сложно облегчиться. Она не может, как все ходить в туалет, ей всегда нужны особые условия. И не всегда эти условия есть.

Вероника злилась и обижалась из-за того, что Матвей так плохо с ней поступил. Ушёл и так надолго. Развлекается там внизу, а про неё даже не вспоминает. Она думала, что он развлекается, потому что громкая музыка продолжала играть. Прошёл час, два, а музыка играла и играла.

Вероника поёрзала в постели и долго смотрела на пол. Уже представляла, как скатилась на пол и ползёт к своему креслу. Но она понимала, что представлять куда легче, чем делать. И не факт, что она сможет залезть на это кресло. Вполне возможно, что будет валяться на полу возле кресла и ничего не сможет сделать. И тогда ей будет ещё хуже, придётся ночевать на холодном полу. К такому Вероника точно не была готова.

— Ты сам виноват! Сам, — истерично и громко сказала Вероника вслух, а потом начала дёргать простыню. Под ним кроме матраса ничего не оказалось, что тоже её огорчило. В квартире её тёти всё не так. Помимо матраса её тётя стелет сверху какое-нибудь одеяло или покрывало. Говорит, что так нужно, чтобы матрас был удобнее и приятнее. А он такой богач, и у него ничего не постелено. Видать матрас дорогой, итак удобный. Но её уже это не волновало.

— Ты сам виноват! — повторила Вероника, а потом начала двигаться к краю кровати. Решила пописать где-нибудь с краю, чтобы несильно смочить матрас. Впрочем, она понимала, что не получится пописать и сильно не запачкать его. Она всегда писает много и долго. Но так хотя бы матрац не будет запачкан посередине, и она сможет поспать.

Вероника боялась подходить слишком близко к краю, и поэтому её затея удалась лишь частично. А ещё как назло чехол матраса был сшит из такого материала, который плохо впитывает влагу. Сначала её моча растекалась и только потом впитывалась. Из-за этого и пятно получилось большое.

Завершив своё мокрое дельце, Вероника колобком покатилась на другой край кровати. Увидела, какое пятно сделала, зажмурилась и захныкала:

— Эхе… эхе…

Она не хотела, чтобы всё было так… не такой она представляла свою первую брачную ночь.

Матвей хорошо выспался и очнулся только следующим днём. На журнальном столике стояли электронные часы, на которых зелёным тусклым светом были видны цифры 11:14. Как только Матвей их увидел, тяжело вздохнул.

— Вот чёрт…

Он уже чувствовал себя виноватым перед Вероникой. Он ведь оставил её одну даже без одеяла, и её кресло из вредности откатил далеко. Тогда он не думал о последствиях этого поступка. Впрочем, и сейчас не задумывался. Просто думал, что сильно её обидел. Теперь ему придётся извиняться. Ему уже заранее стало стыдно за то, что он так жёстко поступил с ней в первую же брачную ночь.

— Чёрт, это всё выпивка, — нервно подумал Матвей. Он сжал кулак и стукнул по сидению дивана. Сейчас он больше злился на самого себя. За то, что так беспечно напился и уснул. Мысленно он уже готовился выслушивать её жалобные истерики и обвинения.

Матвей собирался сразу же пойти к ней, но как только он встал на ноги, ему стало дурно. Голова слегла закружилась, а его пошатнуло в сторону туалета. Как раз туда ему и было нужно.

Матвей не дошёл до туалета, свернул в ванную комнату и еле добежал до раковины.

— Чёртов алкоголь, — пробормотал Матвей, умывая лицо холодной водой. Он выблевал всё, что скушал вчера за свадебным столом. Он редко напивается чересчур, а если и делает это, потом сильно сожалеет. Это всегда заканчивается одинаково…

Когда он вышел из ванной, у него раскалывалась голова. Было не до семейных ссор, но ведь он не может не пойти к Веронике? Так не хотел идти к ней, но понимал, что обязан. У него нет служанок, и никогда не было. Он не любит присутствие чужих людей в своём доме. Охрану при входе поставил лишь для галочки, чтобы снаружи выглядеть богатым и солидным. Журналисты частенько шастают возле его дома, и ему это нужно.

Матвей впервые взгрустнул, что не нанял прислугу. Сейчас бы отправил её к Веронике, а сам бы отдохнул.

Матвей выпил таблетку от похмелья и неохотно зашагал в спальню, где осталась Вероника. Когда он вошёл, она уже не спала. Смотрела как раз в сторону двери, будто ждала его. Но когда увидела его, сразу же обиженно повернулась на бочок, скрестив руки у живота. Матвей ещё не видел, что она обоссала матрас и поэтому виновато сказал:

— Слушай, извини меня, я просто разозлился вчера, а ещё перебрал.

— Ты мерзавец, — обиженно повторила Вероника вчерашние слова. — Ты пользуешься тем, что я не могу ходить. Пользуешься, чтобы поиздеваться…

— Не надо утрировать, — попросил Матвей, шагая к ней. — Я же извинился, перебрал.

— Это тебя не оправдывает. Ты нарочно забрал моё кресло. Нарочно, чтобы я не смогла встать… а сам развлекался.

— Ещё скажи, что с любовницей, — с ухмылкой съязвил Матвей. Но он уже подумал, что мог бы так поступить. И сможет, если в дальнейшем будут такие ссоры. И она не сможет доказать его измену.

— Может, и с любовницей, — согласилась Вероника. — Пригласил, чтобы пососала. Тебе же это нужно больше всего.

Матвей ехидно улыбнулся и подсел рядом с ней на край кровати. И он всё ещё не видел, что она пописала прямо на матрас. Мокрое пятно было прикрыто простынёй. Вероника стянула простыню, чтобы ей было чем укрываться. Простыня хоть и тонкая, но лучше, чем ничего. А Матвею повезло, что он подсел ближе к ней. Не туда, куда она написала. Иначе он бы сразу разозлился и не стал бы любезничать и извиняться.

— Но я хочу, чтобы именно ты мне сосала, — игриво сказал Матвей, нежно поглаживая её плечо. Он уже немного успокоился насчёт вчерашнего, но с её категорическим отказом мириться не собирался.

— Я этого делать не буду, — упрямо ответила Вероника, — никогда-никогда.

— А вот и будешь. Ты теперь моя жена и существует супружеский долг.

Он игриво стукнул её по носику, а Вероника обиженно сказала:

— Он не в этом заключается.

— Ещё как в этом, — с ухмылкой возразил Матвей и снова стукнул её по носику. Потом погладил её спинку поверх простыни. — Смотрю, ты придумала себе одеяло.

— Ага, придумала… я замёрзла, — чуть ли не вскрикнула Вероника.

— Ну, что поделать. У меня большой дом и нет таких тепличных условий, как у твоей тёти.

— У тёти тепло и хорошо, и она никогда не издевалась надо мной, — обиженно сказала Вероника. — Недолюбливала иногда, ругалась, но всегда ухаживала за мной.

— Ну, прекрати, — упрашивающе сказал Матвей. — Я же извинился.

— Этого мало… это ничего не изменит.

Она собиралась рассказать о том, что натворила, но не решилась.

— Да, я накосячил. Сильно накосячил, — признал Матвей. Вероника закрыла глаза и неожиданно захныкала.

— Ты меня не любишь.

Матвей схватил её за плечо и начал разворачивать, уложил на спину. Милым голосом сказал:

— Эй, ну, хватит… я люблю тебя. Конечно же, люблю.

Он схватил её за подбородок, а потом пригнулся и поцеловал в губы. Несмотря на обиду и слезы, Вероника ответила на его поцелуй. Он проник языком в её ротик и начал поглаживать её изнутри. Игрался с ней язычками. Веронике сразу же стало спокойнее. Когда он её целовал, она теряла рассудок. Сразу же вспоминала о том, как он сильно ей нравится. Как сильно она его любит. И она была готова простить ему всё, забыть этот инцидент.

Глава 12. Второй день

Как только их губы разъединились, Матвей начал стягивать с неё простыню. Хотел снова взглянуть на её огромные сиськи. Он обожал большую женскую грудь, хотел любоваться результатом своих трудов. И Вероника позволила ему это сделать. На мгновение она забыла о том, что натворила.

Матвей лишь наполовину стянул простыню ниже и оголил её груди. Начал пожимать их по очереди.

— Конечно же, я люблю тебя, — уже более уверенно повторил Матвей. — Разве можно не любить такую красотку?

Вероника довольная улыбнулась, а Матвей начал принюхиваться. Учуял запах мочи и подумал, что это от неё воняет. И тогда он полностью стянул с неё покрывало. Но он не подумал, что она обоссалась. Вспомнил, что вчера лишил её девственности, а ведь после этого у девушек кровит. Во всяком случае, должно кровить и так в кино показывают. Он уже начал переживать за свой матрас. Она ведь стянула простыню и могла запачкать матрас.

— Ты что делаешь? — спросила Вероника. В этот момент он уже раздвигал её ножки и заглянул вниз.

— У тебя не было никаких выделений? — спросил Матвей.

— Вроде нет, — озадаченно ответила Вероника.

— Просто воняет, — пожаловался Матвей, продолжая принюхиваться к её промежности. Вероника виновато опустила взгляд и нахмурилась. Потом жалобным голосом произнесла:

— Прости, я не специально…

— Что не специально?

На мгновение он размечтался и подумал, что она извиняется за вчерашний облом.

— Я не удержалась… — пискляво сказала Вероника, зажмурилась и захныкала.

— Ты о чём вообще?

Матвей всё равно не понял, в чём дело и за что она извиняется. Но увидел. Он кинул простыню прямо на мокрое пятно, но не полностью его прикрыл.

— Что за чёрт?

— Прости… — запищала Вероника. Он до последнего не хотел верить в то, что она обоссала его матрац. Наивно предположил, что она так сильно вспотела. Бывают же люди, которые сильно потеют. Это у них не от жары, болезнь какая-то, но такое бывает. Будучи врачом, он знал об этом и не хотел делать выводы заранее. Он взобрался чуть выше и принюхался к пятну. Принюхался несмотря на то, что уже учуял запах мочи.

— Прости… прости, я не хотела… я случайно, — пискляво извинялась Вероника. Между тем Матвей уже понял, в чём дело. И закричал:

— Ты что, обоссала нашу постель?!

Он схватил её за плечи и начал грубо трясти.

— Прости-прости, — истерично повторяла Вероника и зажмурилась от страха. — Я не удержалась…

— Ты не удержалась? — закричал Матвей. — Ты знаешь, сколько стоит этот матрас?

Он, действительно, очень дорого стоил. Примерно как сделать её грудь. Сшили его по спецзаказу и привезли из заграницы. Матвей не пожалел денег, потому что заказывал для себя. Но берёг этот матрас. Даже с родной сестрой поругался, когда та забыла на нём использованный памперс.

Сестра приехала к нему со своим новорожденным сыном, и он как заботливый брат поселил её в самой большой спальне. Видимо, она не выспалась, вот и забыла памперс. И Матвей накричал на неё, назвал тупой и безответственной. Потом, конечно, пожалел об этом, потому что сестра незамедлительно уехала и сказала, что в последний раз гостит у него. А ведь памперс её малыша был почти сухой. Да, был с какашками и вонял, но не промочил его матрас. Тем не менее, он раздул из этого скандал. А тут к нему приезжает эта калека, строит из себя невесть кого и в наглую ссыт на его матрас. Матвей вышел из себя.

— Ты сам виноват, — сказала было Вероника, и тут же получила пощечину. Но на этот раз Матвей не ограничился одним ударом, дал волю рукам. Схватил её за подбородок, чтобы она не отворачивалась, и бил.

— Значит, ты тоже сама виновата, — закричал Матвей.

— А-а-а… — громко закричала Вероника и сильно-сильно жмурилась. Не хотела верить в то, что он бьёт её. А ведь они ещё только-только поженились, толком даже не зажили вместе.

— Что «а»? Что это такое? — кричал Матвей. Он уже перестал давать ей пощечины, но схватил за плечо и лицом начал склонять на мокрое пятно.

— Нет, не надо… я не специально.

— Специально, — возразил Матвей. — Ты специально нассала, потому что я оставил тебя.

— Почему оставил? — запищала Вероника.

— Почему ты сделала это? — грубо спросил Матвей и продолжал толкать её лицом на влажное пятно. Вероника уже ощущала омерзительный затхлый запах мочи и кричала:

— А… а… не надо.

— Что? Не нравится? — язвительно спросил Матвей. — Нюхай теперь, нюхай. Это теперь твоя постель, даже не надейся, что я буду спать здесь с тобой.

Вероника сопротивлялась и не позволяла приложить себя лицом на влажное место матраса. Отчаянно отталкивалась обеими руками, и он не стал дальше извращаться. Презрительно толкнул её голову вниз и отпустил.

— Ну, ты и дрянь, конечно, — разочарованно сказал Матвей.

— Я не могла терпеть, — промямлила Вероника, не поднимая голову. Слезы уже ручьём текли из её глаз, ещё сильнее смачивая мокрое пятно.

— Даже не пыталась, — догадливо предположил Матвей.

— Ты веселился, даже не собирался приходить… — дрожащим голосом проговорила Вероника.

— И это дало тебе право обоссать постель? — снова закричал Матвей.

— Я не нарочно… не нарочно, я не могла терпеть.

— Могла бы, если б захотела.

— Ты не знаешь, какого это…

— Не надо строить из себя немощную, — жестоко сказал Матвей. Он схватил её за плечо и толкнул спиной на середину кровати. Устал оттого, что она «нюхает» это пятно, чтобы не смотреть на него.

— Я не могу ходить и не могу встать, — запищала Вероника. — И ты специально забрал у меня кресло… специально, чтобы я не вставала.

— Так доползла бы! — закричал Матвей. — И вообще, я знаю, что ты можешь ходить на четвереньках! Твоя тётенька многое мне рассказала. Могла бы спуститься и нассать на полу. Даже псы не ссут там, где отдыхают.

Он кинул на неё презрительный взгляд, а потом злостно сжал кулак и неожиданно приложил к её виску.

— Чего молчишь? Невдомёк было этой тупой башке спуститься? — закричал Матвей. Он кулаком толкал её голову к стене, и Вероника очень испугалась. Зажмурилась и закричала: