Куколка в кресле. Безумный хирург
- -
- 100%
- +
— А… пожалуйста, не бей меня больше.
Второй рукой Матвей схватил её за подбородок, чтобы она не смогла отвернуться. Кулак всё также продолжал держать возле её виска.
— Отвечай, — требовательно сказал Матвей.
— Да-да, я не додумалась, — истерично согласилась Вероника. Но она ответила так только потому, что он надавил на неё морально, запугивал и кричал. Она ведь додумалась, но не захотела спуститься. Знала, что не сможет взобраться обратно и не захотела спать на полу. Она не думала, что он настолько сильно разозлится из-за какого-то матраса. Легкомысленно рассудила, что он богатый и запросто купит новый. Даже думала, что это будет для него уроком, чтобы он в следующий раз не отбирал у неё кресло.
Вышло совершенно не так, как она думала. И теперь он преподносит ей жестокий урок.
— Дрянь, — презрительно повторил Матвей и, наконец, убрал кулак от её лица. — Так и хочется тебе врезать.
Веронику пугали его слова, но она не осмелилась сказать что-либо ещё. Понимала, что если начнёт оправдывать себя, будет ещё хуже. Лучше дать ему успокоиться.
Матвей неожиданно встал и начал сворачивать в рулон ковёр, который лежал в этой спальне. Его края были расстелены прямо у кровати, чтобы спускаться было мягко.
— Ты что делаешь? — нахмурив брови, спросила Вероника.
— Уберу, пока не обоссала, — презрительно ответил Матвей. Его персидский ковёр из натуральной шести стоил гораздо дороже, чем матрац. И он не собирался рисковать им. Также его больше не волновало, что это заденет её.
— Я не обоссу его? Ты чего, — обиженно сказала Вероника и, нахмурив брови, смотрела в низ. Он присел на корточки и с недовольным лицом продолжил скручивать ковёр.
— От тебя чего угодно можно ожидать. Лучше бы в сарае тебя поселил, вместе со свиньями.
— Но я же извинилась… — промямлила Вероника. Ещё недавно он говорил ей тоже самое, но она вела себя безучастно, с безразличием отворачивалась. Как же быстро они поменялись местами…
— Твои извинения бесполезны, они не очистят матрас от твоей ссанины, — нервно сказал Матвей. В этот момент он уже полностью скрутил ковёр и начал его поднимать. Потом зашагал к выходу, а Вероника заволновалась. Она очень боялась, что он сейчас уйдёт и вернётся нескоро. А ведь она ещё хочет в туалет. Уже сейчас хочет. А ещё хочет умыться и покушать.
— Ты вернёшься потом? — спросила Вероника. Но Матвей ничего не ответил. Он ушёл, хлопнув дверью.
— А-а-а… — вполголоса прокричала Вероника и зажмурилась. Ей было так тяжело и обидно. Его молчание будто подтвердило то, что он нескоро вернётся. И что ей теперь делать? Он привёл её сюда, а теперь не хочет ухаживать. Бросает как попало и даже кресло отнял. Значит, её тётя была права. Она нужна ему только для секса в качестве куколки. Он её не любит.
Вероника думала об этом и плакала снова и снова. Минут через десять вернулся Матвей. С недовольным лицом он зашагал в угол комнаты и прикатил её кресло. Рассерженно сказал:
— Чего ревёшь? Это я должен реветь, обоссала матрас стоимостью…
Он озвучил ей стоимость матраса, и Вероника обомлела. И сама поняла, что ей нет оправдания.
— Но я же не знала, — промямлила Вероника.
— А если бы знала, сколько он стоит, не стала бы ссать на него? — поинтересовался Матвей.
— Конечно, нет! — не раздумывая, ответила Вероника. В этот момент он немного нервно просунул одну руку под её попку, второй обхватил её спинку и начал поднимать.
— Значит, всё-таки могла терпеть, — заключил Матвей.
— Не могла, но я бы придумала что-нибудь, — объяснила Вероника. — Спустилась бы на пол, даже зная, что придётся потом спать на полу.
Её слова чуточку его успокоили. Но он всё равно сердился и с недовольством сказал:
— Ладно.
Матвей покатил её к выходу прямо в нижнем белье и даже без бюстгальтера. На ней было только компрессионное бельё, которое надели после липосакции и запрещали снимать. Больше ничего. Она хотела надеть трусики, но не дотянулась до них. Вчера вечером он снял их и бросил на пол. То же самое настигло и её бюстгальтер.
— Ты дашь мне одежду? — жалобно спросила Вероника.
— Нет, — строго и неохотно ответил Матвей.
— Что? Как это?
— Будешь завтракать в этой одежде.
— На мне нет одежды, — сказала Вероника.
— А это не одежда что ли? — спросил Матвей, дёрнув за край корсета.
— Ты прикалываешься? Прикрой хотя бы, а вдруг кто-то увидит? — заволновалась Вероника.
— Нет никого, мы живём одни, — строго разъяснил Матвей. Отвечал он сердито и неохотно. Она бы предпочла молчать, но ведь он собирается прокатить её по коридору особняка без бюстгальтера и трусиков.
Учитывая, какой у него огромный дом, Вероника, естественно, думала, что у него есть слуги.
— Совсем одни? — уточнила Вероника.
— Совсем.
— А как же охранник? И другие слуги.
— Нет других слуг. Охранник стоит за дверью, и ему запрещено входить без одобрения.
Вероника нахмурилась и тяжело вздохнула. Сейчас ей было очень неприятно с ним разговаривать. Он казался грубым и жестоким. Ей даже стало казаться, что он плохо обращается не только с ней, но и со своими служащими. И всё равно она продолжала задавать интересующие её вопросы. Удивлялась:
— В таком большом доме нет слуг?
— Нет, — быстро повторил Матвей. Будто бы сказал: «хватит задавать одни и те же вопросы».
— А кто за всем следит? Кто убирается?
— Ты, — строго ответил Матвей.
— Что? — с ухмылкой переспросила Вероника. Не поверила тому, что он так сказал.
— А что такого? Жёны должны готовить и соблюдать чистоту.
— Но я в кресле, — напомнила Вероника.
— И что с того? Ты сама говорила, что ты не немощная.
Он прикатил её на кухню, а сам отошёл к холодильнику и вытащил оттуда яйца. Потом зажёг плиту, поставил сковороду и начал накладывать яйца. Разбивал их быстро и профессионально. Явно делал это не в первый раз.
— Я не смогу делать всё, — сказала Вероника. — И потом, раньше не было меня. Кто убирался раньше?
— Раз в месяц приглашал бригаду уборщиков, — объяснил Матвей, не поворачиваясь в её сторону. И Вероника ещё сильнее удивилась.
— Так редко?
— А нужно часто? В мою постель никто не приходил гадить, — съязвил Матвей. Вероника нахмурилась и обиженно уточнила:
— Я не гадила, а только пописала…
— Уж спасибо, услужила! — язвительно сказал Матвей.
— Теперь ты всё время будешь злиться и напоминать?
— Буду, — строго ответил Матвей.
— Я не могу вернуть время вспять и всё изменить. Не могу!
Матвей сразу же замолчал, а яйца в сковороде затрещали. Брызги масла начали разлетаться по сторонам, и он прикрыл сковороду крышкой. Потом поставил чайник. Через некоторое время он поставил перед ней тарелку с яичницей. Он пожарил для неё два яйца с цельным недопечённым желтком. Обжарил хорошо и только с одной стороны, прямо как она любит. Кажется, даже не посолил. Но и это её не смущало. Вероника как раз любит яйца без соли. Но она не могла удивляться и радоваться тому, что он угадал её предпочтения. Или же, они у них просто совпали…
Матвей приготовил для себя такую же яичницу, но только из трёх яиц. В завершение налил им по стакану молока, а потом строго сказал:
— Ешь.
Вероника нахмурилась, взялась за вилку и начала кушать. Яичницей она была довольна, но её обижала грубость Матвея. Он явно не хотел её прощать. Впрочем, она вспоминала стоимость матраса и понимала его реакцию. Только это мало её утешало.
Как только они доели, Матвей начал убирать всё со стола. Грязную посуду сразу же засунул в посудомоечную машину, а потом схватился за рукояти кресла и покатил её в гостиную.
— И это всё? Весь завтрак? — с упрёком спросила Вероника.
— А чего ты ждала? Пышного застолья? — грубовато сказал Матвей.
— Ну, нет… ну, чего-нибудь ещё, — промямлила Вероника. — Чая хотя бы, ты же ставил чайник.
Конечно же, она помнила об этом. Хотела чай с того момента, как он поставил чайник. Если не чай, хотела попить хотя бы холодной воды. А молоко нисколько не утолило её жажду.
— Просто так поставил, чтобы остывал, — уточнил Матвей. Обратно он, конечно же, не свернул, повёл её в гостиную.
— Я хотела попить, — пожаловалась Вероника. Она давно хотела попросить у него воды, но не решалась. Боялась, что он рассердится или грубо ответит, или даже не даст ей воды. Последнее сильнее всего обидело бы её. Но она до последнего надеялась, что он приготовит им чай. И раз уже не приготовил и уводит из кухни, она не смогла промолчать.
— Могу дать воды, — предложил Матвей. Как обычно отвечал грубовато и неохотно. Он, действительно, собирался сделать им чай, но после того, как выпил молока и съел яичницу, понял, что не хочет.
Как только они оказались в гостиной, Вероника огляделась и заметила в углу кулер. Если бы она увидела его вчера, начала бы восторженно хихикать и радоваться, но сегодня сейчас у неё не было ни на что настроения. Но она порадовалась тому, что всё-таки утолит свою жажду. После вчерашней выпивки её тоже беспокоил сушняк.
Одноразовых стаканчиков у кулера было много. И они были не такие, какие кладут в общественных местах. Были разноцветные, сделанные из плотного пластика. Вероника смотрела и удивлялась, но помалкивала. Он оставил её в стороне, приблизительно на расстоянии метр от кулера, набрал в стаканчик воды и принялся пить.
Вероника нахмурилась и тяжело вздохнула. Уже понадеялась, что он наливает воду для неё… а он о себе думает в первую очередь.
Матвей полностью выпил стакан воды, потом снова принялся наполнять его же. В этот момент Вероника уже смирилась с тем, что ей придётся пить воду из того же стакана, из которого пил он. Такое её всегда смущало. Вероника с детства была брезгливой девочкой и никогда не пила из чужих стаканов. Но после вчерашнего, после того, как она отказалась сосать ему, она боялась возникать. Уже заранее знала, что он разозлится…
И второй стакан воды Матвей выпил сам, и только третий принёс ей. Вероника не спешила его брать. Сначала посмотрела на него, а потом на стакан воды.
— Что не так? — спросил Матвей и неожиданно догадался: — хочешь сказать, что противишься? Может ещё целоваться не будем?
— Всё так, — обиженно сказала Вероника, обеими руками схватилась за стакан и притянула его к себе. Начала жадно и быстро пить.
Глава 13. Открой рот
Матвей присел на диван, а Вероника допила свою воду и спросила:
— А можно ещё?
— Сможешь взять сама?
— Конечно, — ответила Вероника.
— Тогда наливай.
Он дождался, пока она выпьет вторую порцию воды, а потом строго сказал:
— Иди ко мне.
Вероника нерешительно покатилась к нему. Если бы могла, подсела бы рядом, но, увы, у неё нет такой возможности. Она встала прямо перед ним и посмотрела ему в глаза.
— Сядь ровнее, — приказал Матвей. Вероника сидела со стыдливо опущенной головой и сутулилась. Но когда он приказал сесть ровнее, мигом подчинилась. Ощущала тяжесть своих новых грудей и понимала, что он смотрит именно на них.
— Потрогай себя, — приказал Матвей, выдержав некоторое молчание.
— Себя?
— Пощупай свои груди, — уточнил Матвей. И Вероника нерешительно прикоснулась к своей груди одной рукой. Сначала погладила грудь по кругу, а потом обхватила и пощупала.
— Обеими руками, — приказал Матвей.
Веронике было неловко подчиняться. Она посмотрела ему в глаза и спросила:
— Зачем это?
— Я так хочу, — строго ответил Матвей. — Продолжай.
Вероника нахмурилась и, чтобы он этого не заметил, низко опустила голову и посмотрела на свои груди. Потом продолжила их гладить. Она очень не хотела подчиняться, но боялась разругаться с ним ещё сильнее.
— Смотри на меня, — неожиданно потребовал Матвей. И Вероника снова подчинилась, заставила себя поднять голову и посмотрела ему в глаза. Матвей вытянул указательный палец и начал шевелить им, указывал на её промежность.
— А теперь потрогай ниже.
— Но зачем? — снова спросила Вероника жалобным голоском.
— Потому что я так сказал, — строго ответил Матвей.
— Я не готова повторить вчерашнее, — объяснила Вероника. Она очень боялась, что он снова захочет заняться сексом. И, судя по всему, всё именно к этому идет. Она чувствовала, что у неё там всё болит…
Матвей наигранно усмехнулся и сказал:
— Я тоже не готов это повторить.
Вероника снова нахмурилась. Прекрасно понимала, что он упрекает её за вчерашние капризы и отказ. Но она больше не хотела обсуждать это.
— Ну? — не терпеливо произнёс Матвей. Явно ждал, когда она подчинится и продолжит трогать себя.
— Я не хочу таким заниматься, — ответила Вероника.
— Ты не хочешь заниматься сексом? — с упрёком спросил Матвей. Вероника сразу же заговорила чуть смелее, потому что знала, что сказать.
— Сейчас не хочу… и сегодня не хочу. Ты же тоже сказал, что не хочешь.
— Я сказал, что не хочу повторять вчерашнее, — деловито уточнил Матвей. — Хочу чего-то другого.
Вероника начала отрицательно мотать головой и повторила:
— У меня там всё болит, я не хочу.
— Разве сейчас я собираюсь войти в тебя? — строго спросил Матвей.
— Но ведь потом захочешь.
— Про потом, потом поговорим!
— Я просто не хочу, чтобы ты возбуждался, — объяснила Вероника. И она очень боялась, что он снова начнёт к ней приставать. И тогда ей придётся снова ему отказать, но и этого она не хочет. Итак уже они много ругались.
— А я вот хочу возбуждаться, — упрямо возразил Матвей. — Со вчерашнего дня хожу с полными яичками из-за тебя.
Вероника нахмурилась и тяжело вздохнула, продолжала виновато смотреть ему в глаза. Выдержала некоторое молчание и тихо сказала:
— Прости за вчерашнее… прости, что не смогла.
— Хватит с меня твоих «прости», — строго сказал Матвей и снова зашевелил пальчиком. — Если ничего не хочешь, хотя бы подрочи мне.
— И как?
— Для начала возбуди. Делай, что велено.
Вероника очень не хотела подчиняться. Она никогда таким образом не гладила себя, а делать это под его указку оказалось особенно унизительно.
— Долго мне ждать? — с недовольством спросил Матвей. — Ты должна слушаться своего мужа.
— Ладно… — с недовольным лицом протянула Вероника. Одной рукой начала пожимать свою грудь, а второй потянулась к промежности. Там трогать себя ей было особенно неприятно. Она делала это нерешительно и явно брезгливо.
— А теперь вставь один пальчик, — приказал Матвей. — И так, чтобы я видел.
Вероника сразу же начала отрицательно мотать головой, потом сказала:
— Нет, даже не проси.
Матвей больше ничего не сказал, но сразу же сел ровнее и склонился к ней. Дотянулся до колёс её кресла и прикатил её ещё ближе к себе. Потянулся рукой к её промежности. Вероника сразу же вздёрнулась и громко сказала:
— Не надо!
— Я просто потрогаю, — пояснил Матвей, глядя в её глаза. Потом он склонил голову вниз, посмотрел на её промежность и приложил большой пальчик к её клитору. Начал поглаживать массирующими движениями.
— А… а… — вздыхала Вероника. Она боялась, вздрагивала от каждого его движения, но в то же время ощущала нечто приятное. Ей нравилось, как он её трогает, и её тело требовало продолжения. Она тоже возбуждалась.
Матвей несколько минут массировал её клитор, а потом большой пальчик начал подводить к её губкам. Пытался вставить в её ротик.
— Нет, не смей! — вскрикнула Вероника и повернула голову на бочок.
— Открой рот, — потребовал Матвей. Он схватил её за волосы, а большой пальчик второй руки всё ещё пытался пропихнуть в её ротик. Вероника испытала дикое омерзение, начала сопротивляться и вертела головой туда-сюда. Все её мысли были о том, что недавно этим пальцем он массировал её клитор. Вероника вспоминала это снова и снова, представлялась и противилась. И она точно не собиралась позволять ему делать то, что он хочет.
— Открой, — повторил Матвей. Вероника повернула голову на бочок и закричала:
— А… отпусти волосы.
Она чувствовала, как её волосы обрываются в разных местах, а кожа её головы болит всё сильнее и сильнее. Она хотела громко-громко закричать, но воздерживалась. А ещё она боялась слишком сильно открывать свой рот. Боялась, что в этот момент он застанет её врасплох и вставит в её рот свой грязный палец.
— Я ведь и грубее могу быть, если не будешь паинькой, — пригрозил Матвей. Он ещё сильнее сжал её волосы и склонил её голову на бок. Большим пальчиком второй руки начал поглаживать её губки.
— М-м-м… — громко замычала Вероника, до боли сжимая свои губки.
— Открой рот, — грубо повторил Матвей. Он пальчиком начал надавливать на её губы, заставляя открыть рот. А ведь её губы ещё не полностью восстановились, прошло только две недели после липофилинга. Её губкам стало очень больно, а ещё она боялась последствий такого надавливания.
Вероника вынужденно расслабила губки, и он пальчиком прикоснулся к её верхней десне, начал поглаживать. Но глубже его пальчик она не впускала, крепко сжимала челюсть. Несмотря на боль в голове, не жалея свои волосы, она повернула голову на бочок и закричала:
— Отстань! Ты мерзкий! Мерзкий!
Матвей рассердился. Он презрительно толкнул её голову назад и тоже закричал:
— Зачем вышла замуж, если секса не хочешь?!
— Я хочу секса, — возразила Вероника дрожащим голосом, — но не такого.
— Какого не такого? Я ещё не сделал ничего запрещённого с тобой, а ты уже ноешь.
— Ты заставляешь делать грязь, — запищала Вероника, — я не согласна, нет!
Тыльной стороной ладони она уже протирала свою десну там, где он прикоснулся пальчиком. На этот раз не решалась делать плевки, ведь в прошлый раз он ударил её за это. Боялась. Но от омерзения у неё во рту уже собиралась слюнка, и Вероника не знала, куда её деть. Крутила головой по сторонам и как бы искала, куда плюнуть.
— Грязь в твоей тупой башке, — нервно сказал Матвей, указательным и средним пальцем тыкнув её голову.
— Прекрати… отстань…
— Отстать?! — закричал Матвей. — Я должен отстать?
Он вздёрнулся, склонился к ней и смотрел злобно. Вероника уже подумала, что сейчас он снова её ударит. Она зажмурилась от страха и вполголоса воздержанно прокричала:
— А…
— Ты моя жена, и я не отстану, пока мы не займёмся нормальным сексом.
— Я не буду делать то, что ты хочешь. Ты меня не заставишь, — упрямо писклявым голосом сказала Вероника.
— О-о-о, ещё как заставлю, — самоуверенно и угрожающе протянул Матвей, а потом громко сказал: — мне не нужна жена, которая не сосёт.
— Почему ты раньше не сказал об этом? — в слезах спросила Вероника. Матвею её вопрос показался тупым.
— Я должен был рассказывать тебе, как люди занимаются сексом? — закричал Матвей.
— Так не занимаются, — взволнованно возразила Вероника.
— Мало порнухи смотрела?
— Вот именно, так только в порнухе занимаются… только проститутки.
— Что за чушь ты несёшь? — нервно сказал Матвей, взмахнув рукой. Но он не собирался ударить её. Взмахнул ладонью, как бы говоря, что она говорит чепуху.
— Это не чушь, — возразила Вероника. — Приличные девушки занимаются только правильным сексом.
— И как это правильно? Постоянно долбиться в одну дырку? — вскрикнул Матвей, и тут же напомнил: — ты и туда не дала!
— Мне просто пока больно, — жалобно сказала Вероника.
— Мне не нужна жена, которая не сосёт, — дословно повторил Матвей. Он смотрел в её глаза сердито и злостно. Казалось, хочет замахнуться и ударить её. Вероника затаила дыхание от страха и не знала, что сказать.
Она думала, что Матвей продолжит её отчитывать, но и он внезапно замолчал. В комнате воцарилась угнетающая тишина. Вероника нахмурилась и продолжала смотреть на мужа. Спустя пару долгих минут осторожно спросила:
— И что теперь будет? Ты разведёшься со мной?
— Смеешь ещё спрашивать? — закричал Матвей, а потом нервно толкнул ногой её кресло. Вероника покатилась назад. От страха зажмурилась, прикрыла ладонями лицо и протяжно закричала:
— А-а-а…
Матвей выдержал некоторое молчание, а потом продолжил отсчитывать её.
— Ты видела, какие приготовления были? Видела, сколько гостей было? — кричал Матвей. — Что я всем должен сказать? Извините, она не хочет трахаться, и я решил развестись?
Матвей понимал, что осуждения в первую очередь начнутся в его сторону. И неважно, что послужит причиной развода. Они всё равно скажут, вот устал от жены-колясочницы. Наверное, не хочет ухаживать за ней и поэтому бросает. Ещё так быстро.
Он уже чувствовал, что это сломает его карьеру. Кто захочет делать операции у непорядочного доктора? Может, и захотят за большие скидки, но он не может постоянно делать скидки. А ещё он так сильно потратился на эту свадьбу…
Матвей не думал, что семейные проблемы начнутся так сразу. Он знал, что ссоры будут. Он всегда ссорится со своими девушками и это практически неизбежно. Но с Вероникой получилось уж совсем странно. Он думал, что они начнут ссорится из-за того, что он хочет её переделать, а вышло вон как… ссорится из-за минета. Матвей до сих пор с трудом в это верил. А ещё он высокомерно думал, что раз она колясочница, должна быть готова на всё, лишь бы он был с ней. Должна делать всё, а она выпендривается.
— Не надо так говорить… и я не хочу разводиться, — сказала Вероника.
— Если не хочешь разводиться, тогда делай то, что от тебя требуется, — строго сказал Матвей. — Не дерьмо есть прошу.
Вероника посмотрела на него и начала отрицательно мотать головой.
— Что «нет»? — закричал Матвей. — Иди сюда.
Он начал шевелить пальчиками, подзывал её к себе.
— Нет, я не могу, — жалобно повторила Вероника. Она уже представила, как берёт в рот его член. Представила, как он заставляет её. Ей хотелось блевать даже при мысли об этом.
— Иди сюда, — дословно повторил Матвей и требовательно тыкнул указательным пальцем по своему колену. Он ведь сам оттолкнул её от себя, когда разозлился. Поэтому Вероника сидела почти в метре от него. Приближаться не планировала.
— Ладно-ладно, — взволнованно промямлила Вероника, — только не надо заставлять…
— И не собирался, сама будешь всё делать, — строго сказал Матвей. Вероника не стала возражать, но и уступать не собиралась. Понимала, что если не подойдёт к нему, только сильнее его разозлит.
Вероника приложила ладони к колёсам своего кресла и покатилась в его сторону. И вот уже через пару секунд она коленом стукнулась об его колено. Матвей посмотрел сначала в её глаза, а потом опустил взгляд ниже.
— Можешь сейчас раздвинуть ноги? — спросил Матвей. Вероника обхватила свою правую ногу чуть выше колена и пододвинула в сторонку. Она не хотела слушаться, но чувствовала, что должна. Он ведь пока не просит ни о чём плохом, и она решила не отказывать.
— А без рук не можешь? — поинтересовался Матвей.
— Нет, конечно, — нахмурив брови, ответила Вероника. Даже не понимала, почему он это спросил? Она же колясочница…
Матвей приложил ладонь к её колену и начал поглаживать по направлению к животику.
— Твоя тётя говорила, что отсюда твои ноги шевелятся, — сказал Матвей.
— Да, но колени не слушаются и всё, что ниже, тоже, — объяснила Вероника. Матвей задумался. Ему всё равно продолжало казаться, что она должна быть способна раздвигать ноги самостоятельно. Ну, раз уж она бёдрами шевелить может…