- -
- 100%
- +
— Кто цель?
— Вадим Князев. Мой муж. Он бизнесмен, владелец сети отелей. Работает много, часто задерживается. В последние полгода стал холодным, отстранённым.
— Подозреваемая есть?
Ася помедлила. Назвать имя Карины вслух значило сделать подозрение реальностью. Она ещё не была готова.
— Пока нет, — сказала она. — Но я думаю, это кто-то из близкого окружения. Слишком много совпадений.
Дмитрий Сергеевич кивнул, достал из портфеля блокнот и ручку. Записал что-то коротко.
— Всё понял, — сказал он. — Стандартная процедура: я начну наблюдение сегодня. Слежка, фотофиксация, проверка перемещений. Обычно занимает пару дней, чтобы собрать достаточно информации. Иногда дольше, если объект осторожен.
— А если он не осторожен? — спросила Ася.
— Тогда быстрее, — Дмитрий Сергеевич убрал блокнот в портфель. — Я свяжусь с вами, как только будет что-то существенное. Можете не сидеть у телефона — я позвоню сам. Договорились?
— Договорились.
Он встал, подал руку. Ася пожала — ладонь сухая, твёрдая, надёжная.
— Держитесь, Анастасия, — сказал детектив. — Что бы ни выяснилось, вы справитесь. Такие, как вы, всегда справляются.
Он вышел из кофейни и растворился в утренней толпе — серое пальто, серая шляпа, серая незаметность.
Ася осталась одна с нетронутым чаем и пустотой в груди.
---
На улице шёл снег. Первый снег в этом году — крупные хлопья кружились в воздухе и таяли на асфальте, не успев коснуться земли. Ася подняла лицо к небу, подставилась под влажные снежинки. Холод отрезвлял.
Она пошла пешком. Без цели. Просто вперёд — по Патриаршим, потом на Малую Бронную, потом на Тверскую. Смотрела по сторонам — на людей, на витрины, на снег. Чувствовала себя странно. Как будто стояла на краю пропасти и знала, что вот-вот упадёт, но пока можно было стоять и дышать.
Внутри жили две Аси. Одна всё ещё надеялась. Шептала: «Он любит тебя. Он просто устал. Всё наладится». Другая — та, что проснулась вчера ночью, когда Вадим шептал в телефон чужое «люблю», — молчала. Она знала правду. Просто ждала своего часа.
Ася свернула на Тверскую и замерла.
Тот самый бутик. То самое платье.
Оно висело на манекене посередине витрины — алое, смелое, невозможное. Ася остановилась, глядя на него. Красный цвет обжигал глаза на фоне серого ноябрьского неба.
Продавщица — та же женщина с добрым лицом — выглянула из-за двери, узнала её.
— Здравствуйте, — сказала она. — Опять на платье смотрите?
— Смотрю, — ответила Ася. — Оно всё ещё здесь.
— Ждало вас.
Ася смотрела на платье, на своё отражение в стекле — серый пуховик, собранные в пучок волосы, уставшее лицо — и чувствовала, как внутри что-то щёлкает. Не тот тревожный щелчок, который она слышала в понедельник. Другой. Более уверенный.
— Я беру его, — сказала Ася.
Продавщица улыбнулась так широко, будто продала не платье, а исполнила мечту.
В примерочной Ася снова надела его. Снова распустила волосы. Посмотрела на себя в зеркало — и в который раз не узнала. Но теперь это не пугало. Теперь это радовало.
Она вышла из примерочной, держа пакет с красным платьем в руках, и улыбнулась своему отражению в витрине. Улыбнулась по-настоящему — впервые за долгое время.
— Спасибо, — сказала она продавщице. — Вы не представляете, как много это для меня значит.
— Представляю, — тихо ответила женщина. — Удачи вам.
Ася вышла на улицу с пакетом в руке и чувствовала себя... свободной. Да, она всё ещё надеялась. Глупая, наивная надежда теплилась где-то глубоко, шептала: «Может, он изменится. Может, я ошибаюсь. Может, это просто кризис, и мы пройдём его вместе».
Но внутри, где-то рядом с этой надеждой, росло что-то новое. Твёрдое, как сталь. Голос, который говорил: «Что бы ни случилось дальше, ты справишься. Ты не сломаешься. Ты — не только чья-то жена. Ты — это ты».
Ася шла по Тверской, сжимая пакет с красным платьем, и впервые за шесть лет чувствовала, что у неё начинается новая жизнь.
---
Около 16 часов её телефон завибрировал.
Дмитрий Сергеевич: «Есть информация. Надо встретиться. То же место, через 40 минут».
Ася смотрела на экран. Сердце колотилось где-то в горле. Надежда и страх боролись внутри неё, но ноги уже несли её к метро. Она знала, что узнает правду. И была готова.
В «Птице» Дмитрий Сергеевич сидел на том же месте, но сейчас его лицо было другим. Более серьёзным. Более... сочувственным.
— Спасибо, что пришли, — сказал он.
— Показывайте.
Он достал из портфеля конверт. Бежевый, плотный. Положил на стол.
— Я снимал это сегодня. В тринадцать часов.
Ася открыла конверт дрожащими пальцами.
Первое фото. Вадим и Карина идут под руку по улице. Он в тёмно-синем пальто, она — в короткой шубке. Их пальцы переплетены. Карина запрокинула голову — смеётся чему-то, что он сказал.
Второе фото. Они в ресторане. Не в том дорогом «Луи», а в уютном итальянском местечке, которое Ася никогда не видела. На столе — паста, вино, свечи. Вадим наливает Карине в бокал.
Третье фото. Крупный план. Карина облизывает ложку с десертом — кокетливо, игриво. Вадим смотрит на неё так, как не смотрел на Асю ни разу за шесть лет. В его взгляде — голод. Не физический. Другой. Голод по жизни, по свободе, по женщине, которая не носит бежевые водолазки.
Четвёртое фото. Они выходят из ресторана. Он держит её за талию.
Пятое. Садятся в его машину.
Шестое. Они целуются. В машине. Вадим притянул Карину за шею, она запустила пальцы в его волосы. Ася видела это фото и не могла отвести взгляд. Её муж. Её бывшая лучшая подруга. Их языки сплетены, глаза закрыты, лица — расслабленные, счастливые. Они не знали, что за ними наблюдают. Или знали, но им было всё равно.
Ася перебрала фотографии, положила на стол. Руки не дрожали. Это удивило её саму.
— Всё сегодня? — спросила она.
— Сегодня. Тринадцать ноль-ноль, — Дмитрий Сергеевич говорил тихо, будто боялся ранить её громкостью. — Они обедали, потом целовались в машине около пятнадцати минут. Я не стал снимать дальше — посчитал, что достаточно.
— Достаточно, — эхом отозвалась Ася. — Вы сделали всё, что мне нужно было.
Детектив помолчал. Потом спросил:
— Нужна слежка дальше?
Ася покачала головой. Посмотрела на фотографии — на счастливое лицо Карины, на жадный взгляд Вадима.
— Нет, — сказала она. — Мне не нужны доказательства для суда. Мне нужна была правда для себя. Вы её дали. Спасибо.
Она достала из сумки деньги — те самые пятьдесят тысяч, которые сняла вчера с карточки, рискуя, что Вадим заметит. Отсчитала, положила на стол.
— Здесь всё.
Дмитрий Сергеевич забрал деньги, кивнул.
— Анастасия, — сказал он, уже вставая. — Вы сильная женщина. Не каждый мужчина выдерживает такое и остаётся в здравом уме. А вы — справитесь.
— Я знаю, — ответила Ася.
И в этот момент дверь кофейни распахнулась. Влетела Кира — раскрасневшаяся, в спортивном костюме, с огромной сумкой через плечо. Увидела Асю, конверт на столе, лицо детектива.
— Я успела? — спросила она, тяжело дыша.
— Ты успела, — Ася подвинулась, освобождая место.
Дмитрий Сергеевич попрощался, вышел. Кира села напротив, схватила конверт, заглянула внутрь. Фотографии посыпались на стол. Она смотрела на них, и её лицо менялось — от тревоги к ужасу, от ужаса к ярости.
— Сука, — прошептала Кира. — Карина. Я знала. Я же тебе говорила, Ась. Я чувствовала. Эта её улыбочка, эти расспросы...
Она сжала фотографию с поцелуем так, что она смялась.
— Кир, — Ася взяла её за руку. — Тише.
— Тише?! — Кира повысила голос. Несколько человек за соседними столиками обернулись. — Он твой муж! Она твоя подруга! Они целуются у тебя за спиной полгода! А ты говоришь «тише»?
— Я говорю «тише», потому что мне нужно подумать, — Ася говорила спокойно, но в голосе была сталь. — Истерика ничего не изменит.
Кира посмотрела на неё — и вдруг замолчала. Увидела в глазах подруги то, чего не видела раньше. Спокойствие. Холодное, рассчитанное спокойствие.
— Ты... ты в порядке? — спросила Кира осторожно.
— Нет, — честно ответила Ася. — Но буду. — Она сунула фотографии обратно в конверт, застегнула сумку. — Мне пора домой.
— Зачем? Ты же не вернёшься к нему?
— Вернусь, — Ася встала, надела пальто. — Мне нужно приготовить ужин.
Кира смотрела на неё с непониманием, потом в глазах мелькнула догадка.
— Прощальный ужин?
Ася не ответила. Только улыбнулась — той улыбкой, которая появляется у человека, принявшего окончательное решение.
---
Дома она сделала то, что делала каждый день. Разобрала сумку. Повесила красное платье на дверцу шкафа — так, чтобы видеть. Потом прошла на кухню и начала готовить.
Руки делали привычное, автоматическое: резали, солили, мешали. Но голова была занята другим. Она прокручивала в мыслях фотографии, лица Карины и Вадима, их счастливые, расслабленные лица. Они не знали, что сегодняшний день станет последним днём их лёгкой жизни.
Ася накрыла стол на двоих. Белая скатерть, свечи — те самые, которые она купила на первую годовщину и которые Вадим называл «мещанством». Сегодня они горели.
Она переоделась в бежевую блузку — как обычно. Не сейчас. Не для него. Красное платье она наденет потом. Для себя.
Села на диван в гостиной. Включила телевизор на беззвучный режим. Смотрела на мелькающие картинки, но не видела их. Ждала.
За окном темнело. Снег всё шёл — теперь уже не таял, ложился белым покрывалом на тротуары, машины, деревья.
В двадцать ноль-ноль Ася услышала шаги в подъезде. Потом — голоса. Его. И её.
Карина говорила что-то, смеялась. Вадим отвечал коротко, но в его голосе Ася услышала то, чего не было дома годами. Живость. Интерес. Нежность.
Шаги остановились у двери. Звякнули ключи. Щёлкнул замок. Дверь открылась.
На пороге стояли двое. Вадим — с видом человека, который пришёл на важный разговор. И Карина — в том самом бордовом платье, с той самой красной помадой. Она вжалась в косяк, будто пыталась стать невидимой.
Вадим перешагнул порог, снял пальто, повесил на крючок. Карина застыла на пороге, не решаясь войти. Он обернулся к ней, протянул руку:
— Заходи, — сказал он. — Мы же договорились. Всё надо сказать прямо.
Карина сделала шаг вперёд, но остановилась у входа в гостиную, опустив глаза. Вадим прошёл в центр комнаты, остановился напротив Аси.
— Здравствуйте, — сказала Ася спокойно. — Я вас заждалась.
Вадим усмехнулся, сел в кресло напротив неё, развалившись, будто это он был главным в этом разговоре.
— Ты уже знаешь? — спросил он, глядя на неё с лёгким вызовом.
— Я знаю, — ответила Ася.
Он кивнул, как будто это всё объясняло.
— Тогда не будем ходить вокруг да около, — сказал он спокойно, будто обсуждал погоду. — Ты была удобной женой, Ася. Я платил за квартиру, за твою жизнь — и имел право на то, чего мне не хватало. Карина давала мне это. Мы хотели тебе сказать.
Карина всхлипнула — тихо, почти беззвучно. Но Вадим не обернулся на неё. Он смотрел на Асю с лёгким вызовом, как будто проверял, сломается ли она.
Ася молчала. Внутри всё кипело, но она не позволила себе дрогнуть.
— Убирайтесь, — сказала она. — Оба.
Вадим поднялся, усмехнулся, пожал плечами. Подошёл к Карине, взял её за локоть — настойчиво, даже грубо — и вывел в коридор. Уже у двери обернулся и посмотрел на Асю с той же усмешкой, с которой смотрел на неё много лет.
— Я позвоню адвокату, — сказал он.
— Я тоже, — ответила Ася и закрыла дверь.
Она стояла в прихожей, прислонившись лбом к холодной двери. Слышала, как лифт уехал вниз. Как стихли голоса. Как наступила тишина.
Потом прошла в спальню. Сняла с дверцы шкафа красное платье. Расстегнула молнию на бежевой блузке, сняла её, положила на стул — туда, где лежала одежда Вадима.
Надела красное платье. Подошла к зеркалу.
Из отражения смотрела женщина, которую она не знала. Смелая. Красивая. Свободная.
— Здравствуй, — сказала Ася своему отражению. — Давно не виделись.
Она улыбнулась.
Впервые за шесть лет — настоящей улыбкой.
Глава 6. Первая ночь
Ася проспала до обеда.
Это было непривычно — проснуться не от будильника, не от запаха кофе, который она варила для мужа, а оттого, что организм просто выспался. Она лежала в кровати, смотрела в потолок и чувствовала странную лёгкость. Грудь всё ещё саднило от вчерашнего — фотографии, их лица, поцелуй в машине, — но где-то рядом, тесня боль, росло что-то новое. Живое.
Красное платье висело на дверце шкафа. Ася улыбнулась ему.
Зазвонил телефон. Кира.
— Я внизу, — сказала подруга без приветствия. — Открывай.
Кира влетела в квартиру с огромной сумкой, из которой торчал ноутбук и какие-то папки. Она выглядела так, будто не спала всю ночь — растрёпанная, с кругами под глазами, но глаза горели.
— Ты чего? — Ася накинула халат. — У тебя вид...
— У меня вид человека, который всю ночь просидел в интернете и на телефоне с адвокатом, — Кира скинула кроссовки, прошла на кухню, поставила чайник. — Садись. Будем разбираться с твоим имуществом.
— С моим имуществом? — Ася села за стол. — У меня нет имущества.
— Вот тут ты ошибаешься, — Кира повернула к ней экран ноутбука. — Я вчера созвонилась с адвокатом, пока ты готовила ужин. Хорошая женщина, специализируется на разводах. Я ей всё рассказала.
— Всё? — Ася почувствовала, как заливается краской.
— Всё, — Кира не видела в этом ничего постыдного. — Она сказала, что у тебя есть шанс выйти из этой истории не с пустыми руками. Я насчитала как минимум два объекта.
— Какие?
— Квартира — это совместно нажитое имущество. Даже если оформлена на него, ты имеешь право на половину. Это по закону. Но есть кое-что ещё.
Кира переключила вкладку. На экране была выписка из ЕГРН — скупая, казённая, с печатями.
— Что это? — спросила Ася.
— Объект недвижимости, который числится за Вадимом Князевым, — Кира ткнула пальцем в экран. — Старый отель в области. Достался ему по наследству от деда. Но! — она подняла палец. — Поскольку он получил его в наследство во время брака, это тоже совместно нажитое имущество. Ты имеешь право на половину и этого отеля.
— Отель? — Ася вгляделась в текст. — Я ничего про него не знаю.
— Вадим, видимо, решил, что это забытое наследство не в счёт, — Кира откинулась на стул. — Судя по записям, он ездил туда один раз — год назад, и всё. Больше никаких движений. Ни продажи, ни аренды, ни ремонта. Заброшенный отель, который он не воспринял всерьёз. Спрятал в дальний ящик и забыл.
Ася смотрела на экран. Название городка, которое она слышала впервые, старые квадратные метры, кирпичное здание. Отель. Её отель? Их отель?
— Что ты предлагаешь? — спросила она.
Кира подалась вперёд, положила локти на стол.
— У меня есть план, — сказала она. — Квартира и отель делятся пополам. Но если ты отремонтируешь отель, он станет дороже. Намного дороже. Тогда можно договориться с Вадимом: он забирает квартиру, а ты забираешь отель и получаешь от него деньги на ремонт как компенсацию за твою долю в квартире.
— Он согласится? — Ася не верила.
— А у него будет выбор? — Кира усмехнулась. — Либо делить всё пополам, либо он получает квартиру, ты — отель и деньги на его восстановление. Если он захочет продавать отель, ему придётся договариваться с тобой. А он не любит связываться с тем, что не приносит быстрых денег. Отель для него — обуза. От неё избавиться — только счастье.
Ася молчала. В голове крутились цифры, планы, страхи.
— Я ничего не умею, — сказала она тихо. — Я даже цвет обоев без его одобрения выбрать не могла. А тут — целый отель.
— Научишься, — Кира взяла её за руку. — Ты разбираешься в искусстве, в интерьерах, в стилях. Ты хотела быть искусствоведом, помнишь? Это твой шанс. Не просто выжить — а построить что-то своё.
— А если не получится?
— А если получится? — Кира посмотрела ей прямо в глаза. — Ась, ты шесть лет прожила в страхе. Боялась, что он уйдёт, боялась, что он разлюбил, боялась, что ты недостаточно хороша. А теперь, когда он уже ушёл — чего ты боишься? Терять нечего. Только призраков.
Ася перевела взгляд на красное платье. Потом на фотографию на стене — та самая, свадебная, которую она ещё не сняла. Она смотрела на своё лицо — молодое, счастливое, наивное.
— Поехали посмотрим, — сказала она. — На этот отель.
— Вот это разговор, — Кира улыбнулась.
---
Собирала она недолго.
Один чемодан. Джинсы, свитера, бельё. Туалетные принадлежности. Паспорт. И красное платье, которое она бережно сложила и упаковала в отдельный пакет.
Всё, что осталось от шести лет брака, поместилось в один чемодан.
Ася прошлась по квартире. Потрогала стены — белые, идеальные. Заглянула на кухню. В спальне остановилась у кровати. Поправила одеяло на своей половине — привычка, которая не ушла даже сейчас. Потом подумала и сбила его — пусть лежит как попало. Ей всё равно.
Ключи она положила на тумбочку в прихожей. Рядом — кольцо. Обручальное. Ася смотрела на него несколько секунд. Простое золотое кольцо, которое ей казалось символом вечной любви. Теперь оно выглядело как кандалы.
Она не взяла его.
Захлопнула дверь. Не оглядываясь.
---
Трасса была пустой. Ноябрь, серое небо, голые деревья по обочинам. Кира вела уверенно, одной рукой, второй листая навигатор. Ася смотрела в окно и думала о том, что оставляет позади.
Квартиру, где прожила шесть лет. Мужчину, который сказал «люблю» другой. Подругу, которая улыбалась ей в лицо и спала с её мужем. Всю эту фальшивую, удобную, бежевую жизнь.
Впереди была неизвестность.
Страшно было до дрожи. Но внутри, там, где поселилась сталь, было спокойно.
— Три часа, — сказала Кира. — Можешь поспать.
— Не усну.
— Тогда смотри по сторонам. Запомни этот день.
— Это первый день моей новой жизни, — закончила Ася.
Кира улыбнулась и нажала на газ.
---
Отель оказался рухлядью.
Они приехали в сумерках, когда ноябрьское небо окрасилось в лиловый, а фонари на единственной улице городка работали через один. Кира свернула на просёлочную дорогу, машину затрясло на ухабах.
— Ты уверена, что навигатор не врёт? — спросила Ася, вцепившись в поручень.
— Уверена, — сквозь зубы ответила Кира. — Вон, видишь?
Впереди, в сгущающихся сумерках, возник силуэт.
Трёхэтажное здание из красного кирпича, с выбитыми окнами и облупившейся штукатуркой. Крыша местами провалилась, местами торчали стропила, похожие на рёбра дохлого животного. Входная дверь висела на одной петле. Вокруг — запущенный парк, заросший бурьяном. Когда-то здесь была аллея, теперь — джунгли.
Кира заглушила двигатель. Они вышли из машины, обошли отель кругом. Тишина. Только ветер гуляет в пустых проёмах окон, да где-то вдалеке лает собака.
— Это рухлядь, — сказала Кира, когда они вернулись к машине. В её голосе не было злорадства — только констатация факта. — Ася, посмотри на это. Крыши нет, окна выбиты, внутри, наверное, всё сгнило. Здесь столько денег нужно... у тебя их нет. И у Вадима — тем более, он в это вкладываться не будет.
Ася стояла напротив здания и молчала.
Она смотрела на этот отель — развалину, никому не нужную дыру, забытую даже собственником — и чувствовала странное родство. Она тоже была развалиной. Тоже никому не нужной. Тоже забытой.
Но внутри неё, как и внутри этого здания, ещё теплилась жизнь.
Она подошла ближе. Заглянула в одно из окон. Внутри — груды мусора, обломки мебели, обои, свисающие со стен. Но потолки — высокие. Лепнина на карнизах — кое-где осыпалась, но угадывалась былая красота. И запах — старый, пыльный, но не затхлый. Запах истории.
— Я остаюсь, — сказала Ася.
Кира повернулась к ней резко.
— Ты с ума сошла? Здесь даже спать негде!
— Я остаюсь, — повторила Ася. — Это наше. Моё и Вадима. Моя половина. Я хочу попробовать. Если я смогу это восстановить, у меня будет козырь в переговорах.
Кира смотрела на неё долго, несколько секунд. Потом вздохнула. Улыбнулась.
— Ты точно рехнулась, — сказала она. — Но план звучит... почти безумно достаточно, чтобы сработать. Вадим ненавидит возиться с тем, что не приносит денег. А этот отель — дыра, которая будет жрать бюджет. Он с радостью от него избавится.
— Значит, я должна сделать так, чтобы отель стоил того, — Ася обвела рукой здание. — Чтобы он увидел в нём потенциал. Или хотя бы не увидел — и отдал мне за бесценок.
— Ты говоришь как бизнесмен, — усмехнулась Кира. — Я тебя не узнаю.
— Я сама себя не узнаю, — честно ответила Ася.
---
Кира уехала через час.
Оставила Асе фонарик, запасную куртку, термос с чаем и упаковку печенья. Пообещала вернуться завтра с продуктами, водой и спальником.
— Если что — звони, — сказала она из окна машины. — Я приеду в любую минуту.
— Всё будет хорошо, — ответила Ася.
Машина скрылась за поворотом. Стемнело окончательно.
Ася осталась одна.
Она вошла в отель через чёрный ход — парадная дверь не открывалась. Внутри пахло сыростью, деревом, чем-то старым и забытым. Фонарик выхватывал из темноты куски штукатурки на полу, сломанные стулья, обои, свисающие со стен лохмотьями.
Она нашла комнату, где сохранилась кровать — деревянная, массивная, без матраса. Постелила куртку, легла сверху. Накрылась Кириной курткой.
Первый час она лежала с открытыми глазами, вслушиваясь в тишину. Потом начала проваливаться в сон.
Среди ночи она проснулась от того, что кто-то ходил на втором этаже.
Шаги — медленные, тяжёлые, скрипучие. Кто-то мерно ходил взад-вперёд, взад-вперёд, по деревянному полу. Сердце Аси замерло. Она вцепилась в край кровати, боясь дышать.
А потом поняла. Ветер.
Старое здание, сквозняки, дерево, которое играет от перепадов температур. Это просто ветер.
Но осадок остался.
Ася села на кровати, обхватила колени руками. Посмотрела в окно — там, за выбитыми стёклами, висела луна. Холодная, белая, одинокая.
— Ну что, — сказала она вслух пустому отелю. — Мы теперь вместе. Рухлядь и рухлядь. Может, и сработаемся.
Ей никто не ответил. Но ветер стих.
Глава 7. Инвентаризация жизни
Ася проснулась от солнечного света.
Он пробивался сквозь выбитые окна, ложился золотистыми полосами на грязный пол, делал отель почти красивым. Почти живым. Ночные страхи развеялись вместе с темнотой — ветер больше не казался шагами призраков, а скрип половиц — зловещим шепотом.
Она села на кровати, потянулась. Хрустнула шея — спать без подушки на куртке было тем ещё испытанием. Но Ася не жаловалась. Она чувствовала себя странно бодрой. Как будто организм наконец-то понял, что война окончена, можно выдохнуть.
Днём отель не был страшным.
Он был печальным.
Ася натянула джинсы, свитер, завязала волосы в пучок. Фонарик оставила на кровати — он не понадобится. Взяла телефон, блокнот, ручку. И вышла в коридор.
---
Первый этаж встречал её запахом сырости и старой пыли.
Холл был огромным — когда-то здесь стояла ресепшен-стойка из тёмного дерева, висели тяжелые люстры, на полу лежал паркет, выложенный ёлочкой. Теперь стойка превратилась в груду щепок, люстры отсутствовали — остались только крюки на потолке, а паркет вздыбился и местами провалился.
Ася сделала несколько шагов. Пол скрипел, как старый дед.
— Здравствуй, — сказала она зданию вслух. — Я твоя новая хозяйка. Надеюсь, мы поладим.
Здание промолчало. Но Асе показалось, что скрип стал чуть тише.
Она пошла дальше.
---
Ресторан.
Большое помещение с панорамными окнами — сейчас заколоченными фанерой. Когда-то отсюда открывался вид на парк. Ася представила: утро, зал залит солнцем, на столах — белые скатерти, в вазах — живые цветы. Официанты разносят кофе. Гости улыбаются.