Академия Меча и Чар 1

– Да! Именно! – снова не понял моего блестящего сарказма Бзик, мне стало даже обидно, что мой талант пропадает зря. – Только у Принца Камилла есть белый дракон, специально выведенный из Ледяного сияющего и Белого снежного. Хвала троллям, этот дракон не дышит огнем!

– Дышит чем? – переспросил я, хмурясь.

– Огнем! Раньше у нашего принца был Огненный орочий, он плевался пламенем направо и налево! Почти спалил пол Люксарда! – испуганно зашептал мне в ухо эльф. – После того, как дракон поджег бороду моему Мастеру Сальватору, пришлось просить Айронвиллов вывести для Принца новый безопасный вид драконов!

– Айрон-кто? – переспросил я, предчувствуя долгий рассказ об очередной, пятой магирской семье и, надеюсь, последней на сегодня. У меня уже голова кружилась от всей этой информации.

– Айронвилы! – заговорчески прошептал Бзик, наклоняясь ближе к моему уху. – Это последняя и самая противоречивая семья магиров. Говорят, что они взбунтовались и откололись от рода Драгонвудов, желая самостоятельно постичь секрет магии. Им казалось, что волшебство имеет формулу, подчиняется физике и его можно генерировать, как их любимое тилитричество…

– Электричество! – невольно поправил я, невольно доставая из кармана свих изувеченных некогда белых брюк новенький Айфон. В связи с последними событиями, я напрочь позабыл о его существовании. Темный экран радостно вспыхнул, приветствуя меня знакомой заставкой, от которой на глаза тут же навернулись слезы. Я и Лиана, счастливые и беспечные, сделали совместное селфи прямо на сцене после моего последнего концерта.

– Что это за талисман? – в панике запищал Бзик, взволнованно кружа над моей головой. – Там есть тилитричество? Спрячь немедленно! Иначе, они нас найдут!

– Ни сети, ни интернета, – разочарованно вздохнул я. – И зарядка почти сдохла. А я-то надеялся… блин!

И тут прямо передо мной из толпы материализовался маленький зеленокожий человечек, ростом примерно мне по пояс, с крючковатым загнутым носом и острыми кожаными ушами, как у гигантской летучей мыши. Одет он был так же нелепо, как и выглядел – в бархатный средневековый ярко-голубой камзол и высокую шапку такого же цвета, подбитую довольно скудным мехом какой-то ободранной полулысой лисицы. Шапка была из того же позабытого века, что и камзол.

– Айпхон? Самимунг? – быстро выпалил незнакомец, подозрительно таращась на меня своими большими разноцветными глазами. Точнее, правый его глаз, мутного болотно-зеленого цвета, не мигая и не двигаясь смотрел прямо на меня, а вот левый, светящийся ярко-голубой, в тон его старомодному наряду, метался вверх-вниз, внимательно рассматривая мое одеяние. – Плашеты? Айпаты?

– Айфон? – нахмурился я, ничего не понимая, и оттого еще крепче сжимая свой гаджет.

– Да! Айпхон! – понимающе закивал ушастой головой гоблин, улыбаясь во весь свой широкий кривой рот с острыми белыми клыками и дюжиной блестящих золотых зубов. – Нужен?

– Нет! – тут же ответил я.

– Тогда давай скорее сюда!

– Что за дела? – оторопел я, сжимая кулаки. – Это ограбление?

– О, нет-нет! – спохватился гоблин, виновато поднимая вверх свои зеленые ручонки, а точнее – лапы с острыми желтыми коготками, причем на обеих их них отсутствовало сразу по несколько пальцев – вместо них блестели металлические протезы. – Это не ограбление! Это сделка! Чрезвычайно редкая и выгодная! Вот! Целый золотой за один только Айпхон!

В его цепких лапках заблестела круглая золотая монета, которую он тут же принялся подкидывать перед самым моим носом.

– Хитрохвостый! – подал голос Бзик с моего плеча, он все это время благополучно прятался у меня за шеей, стоя прямо на моем потрепанном воротнике. – Больше давай! Наш Айфун блестит, как зубы дракона!

– Эй, парень! По-моему, у тебя за шиворотом какая-то шушера! – нахмурился гоблин, прищурив свой настоящий глаз, а ярко-голубой механический наконец-то остановился и сосредоточился на моем плече. Его треугольные уши тревожно встали торчком. – Это очень похоже на фею! Фу, как не гигиенично! Они же все блохастые и многие переносят инфекцию!

– Оу, как мы заговорили – «инфекция», «блохи». – обалдел я, тихонько размышляя про себя, – а я-то думал, что в сказку попал!

– Клевета и провокация! – возмутился Бзик, от негодования топая крохотными ножками по моему плечу. Надо признаться, что у моей феи были весьма «фееричные» башмачки с большими блестящими пряжками и острыми каблучками. – Ах ты слепой зеленый тюфяк! Не видишь что-ли, что кафтан мой темно-карий, как и подобает эльфу Голдстона, а не изумрудно-зеленый, как у Драгонвудского фея!

– О, тысяча прощений, мой драгоценный друг, – быстро извинился гоблин, виновато прижимая свои уши и пятясь назад, – искренне рад, что такой талантливый эльф служит умельцам Голдстонам, а не шарлатанам Драгонвудам!

– Я тоже рад, что принадлежу семье Мастеров, – улыбнулся Бзик, словно его аккаунт в инстаграмме снова разбанили, – и не имею никакого отношения к кровавым распрям между семьями Алхимиков и Магов! Позор вам! От ваших стычек на улицах Люксарда погибло больше магиров, чем от рук Демонов и Темных! Но больше всего я ненавижу перебежчиков-гоблинов, которые меняют своих мастеров, как перчатки!

Бзик смело и осуждающе уставился прямо на ярко-синий круглый глаз гоблина. Отчего тот беспомощно снова поднял вверх обе руки и пошевелил сразу шестью механическими пальцами.

– Не все Маги хорошо обращаются со своими гоблинами! Кезам перебежал в другую семью не от сладкой жизни! – горько ответил ушастый, а затем, пользуясь растерянным молчанием Бзика, быстро зашипел, – Драгонвуды не имеют права держать в тайне формулу магии! Волшебство должно быть доступно всем пяти семьям Светлых магиров! Из-за их жадности гибнут наши легионеры у Великих Огненных Врат!

– Кезам, кто твой бывший мастер… хозяин-маг? – спросил Бзик с нескрываемой тревогой и сочувствием в голосе. – Ты же знаешь, что согласно Великому Кодексу волшебных народов, Маг не имеет права…

Но умную речь юридически подкованного Бзика грубо прервал оглушительный выстрел из пушки. Настолько близкий и громкий, что я даже пригнулся, готовый броситься на пол каменной палубы. Но Бзик и наш новый зеленый друг Кезам резко обернулись, и я тут же проследил за их взволнованными взглядами. На одной из пяти высоченных мачт, той самой с ярко-алым парусом, прямо в центре широкого полотна появился огромный портрет белобрысого мальчишки. Я был единственным, кто не только не узнал это загорелое лицо с яркими зелеными глазами, но и понятия не имел, что вообще происходит.

– Кто это? – задал я логичный вопрос.

– Ясон Файерстил, младший сын Командующего Светлым Легионом, – одновременно ответили гоблин и эльф, а затем последний продолжил. – Это младший брат Ареста, что встретил тебя на трапе Гермеса.

– Хм… семья Файерстил, значит, тоже военный, – подумал я, с интересом наблюдая, как резко смолк ярморочный гул толпы, и все вокруг преклонили головы. – Что с парнем? Дает концерт?

– Его больше нет, – грустно ответил гоблин, печально повесив свои огромные уши, – наш Король отправил легионера Ясона к смертным – раздать самым талантливым подросткам эльфийские свитки-приглашения в Академию Магиров. Но он не вернулся, и теперь уже не вернется никогда… Погоди-ка, парень, так ты же один из этих смертных! Тех, кто получил заветное приглашение на Гермес?

– Да, но я здесь не причем, – пожал я плечами, вспоминая свою скомканную записку, которая обещала помочь Лиане и потому привела меня на корабль. – Я не знаю никакого Ясона. Мне отдал эльфийский свиток другой парень… Ник Колтин. Будь он проклят! Записка случайно оказалась среди его чаевых.

– Ник Колтин? – переспросили в один голос мои компаньоны, а затем гоблин, который, кажется, был более во всем осведомлен, продолжил. – Что? Какой-то смертный смог отнять приглашения у сына нашего Главнокомандующего? Да Ясон постоянный участник и победитель боев без правил! Я сам ставил на него множество раз! Это самый крепкий и стойкий солдат из всего Светлого Легиона. Слепая горгулья! Если кто и умеет драться, так это он! Тысяча химер! Ясона не мог убить простой смертный!

– Чтобы отобрать приглашения, – глубоко вздохнул я, закатывая глаза от их непонимания, – не нужно драться с вашим хваленым легионером! Ник Колтин, самый мерзкий и подлый из смертных, мог их просто-напросто украсть!

– Какая низость! – хором ответили мои наивные друзья.

Кажется, зеленый хотел у меня что-то еще спросить, но я предпочел резко поменять тему. Уж очень не хотелось вспоминать сцену в ресторане – выстрелы, крики и самое главное – мою потерянную Лиану.

– Я не могу продать свой Айфон, – ответил я грустнее, чем сам того ожидал, запихивая гаджет в карман моих измятых брюк, – там слишком много фоток с Лианой.

– Смотри, смертный, – хитро прищурился своим настоящим карим глазом гоблин, – из-за своих фоток ты лишаешься целого золотого галлата!

И между его зелеными с кривыми когтями и аккуратными механическими пальцами снова ярко заблестела большая желтая монета.

– Каких фоток? – переспросил Бзик, боязливо косясь на мои штаны, словно я только что положил туда бомбу.

– Ценных! – быстро ответил я, доставая из соседнего кармана спутанные, словно сложнейшие человеческие отношения, наушники. Недолго думая, я протянул их на своей ладони прямо под крючковатый нос гоблина. – Вот, забирай! Я все-равно не смогу их распутать!

А если честно, то я все-равно не смогу слушать песни, которые слушал вместе с Лианой. Даже сама мысль об этом была невыносимой.

– Что такое фотки? Именем Короля! – потребовал Бзик, обиженно скрестив руки на груди – никому не понравится, когда его игнорируют.

– Фотка – это изображение физиономии, полученное с помощью магии тилитричества! – объяснил Кезам с чрезвычайно умным видом. И я бы громко рассмеялся подобному определению, если бы мне сейчас не было так больно. – Я возьму твои ушные затычки на веревочках, смертный. Но за них я могу дать тебе только пол-галлата.

И быстрее чем я успел пожать плечами, а Бзик – снова начать торговаться, Кезам поднес золотую монету ко рту и раскусил ее на две ровные части своими острыми клыками, не металлическими вставными, а кривыми и крепкими настоящими, те что дала ему природа.

– Ого! Так вот что это значит «пол-галлата», – усмехнулся я, подбрасывая вверх блестящую половинку монеты на своей ладони. – Хотел бы я себе такие зубы!

Ловко схватив мои наушники, Кезам откланялся и тут же скрылся в толпе, повторив напоследок, что его можно «вызвать» с помощью «Айпхона обыкновенного», стоит только включить телефон с «тилитричеством» и гоблин тут же появится дабы его купить. Очень удобно, если мне, вдруг, надоест любоваться на свои фотки. В общем, вызову гоблина, как только мой Айфон полностью сядет.

Между тем, за разговорами, мы незаметно подошли к большому изящному зданию, выполненному целиком из дерева с огромными окнами, залитыми теплым желтоватым светом. Это был высокий четырехэтажный терем, украшенный тончайшей резьбой по дереву, с узорчатыми наличниками на окнах и над высокими, гостеприимно распахнутыми наружу, дверями. Прямо над ними висела широкая деревянная вывеска, украшенная искусными завитками и узорами:

«Бархатный Мир». Недалеко от двери стоял небольшой, но очень старый, судя по пожелтевшему дереву и поржавевшим резным петлям, сундук.

– Опять эти растяпистые гномы не затащили ящик с булавками вовнутрь! – проворчал Бзик. – Иди прямо, не трогай сундук. А то еще уколешься!

– Там внутри какая-то шушера сидит, – ответил я, приглядываясь. Тяжелая, украшенная декоративной ковкой, крышка была слегка приподнята, и ровно в центре узкой темной щели горела пара круглых желтых глаз. – Наверное стырила что-то и прячется! Ладно, а то еще покусает!

Забыв о сундуке, я двинулся к дверям, и остановился перед ними, как вкопанный, видя, как на входе посетителей встречают услужливые лохматые тролли и целая куча крохотных человечков, порхающих вокруг на своих разноцветных тонких крыльях.

– Что-то мне говорит, что мы не потянем шмотки из этого бутика, – прошептал я в сторону своего компаньона, – у меня одна монета, да и та погрызена!

– Вперед, Андрэ, – уверенно скомандовал Бзик, в его следующих словах звучала неописуемая гордость, которую почему-то совсем не испытывал я, – ты – полноправный новобранец в Академию Магиров, который только что доказал свой невероятный талант перед Верховной Комиссией! Отныне все твои расходы – на форму, на обучение, пищу и кров будут целиком и полностью оплачиваться из Королевской казны. И, чтобы ты знал, во всем Люксарде нет щедрее плеча, чем плечо нашего Светлого Короля!

В ответ я понимающе кивнул и улыбнулся – а что еще оставалось мне делать? Шаг за шагом, сначала неуверенно, но потом все смелее и быстрее я приближался к распахнутым дверям, пока, вдруг, не заметил что-то яркое и небольшое, бесцельно валявшееся на палубе.

– Стой, Андрэ! А ну-ка больше ничего не трогай без моего ведома! – строго остановил меня Бзик, едва я наклонился, чтобы поднять с деревянной палубы обычный пушистый клубок ярко-изумрудных шерстяных ниток. – Ты понятия не имеешь к чему может привести твое любопытство!

– Да уж, тут у вас куда ни плюнь – везде волшебно! – обреченно вздохнул я, но неохотно послушался, не желая «вызвать» очередного торговца-гоблина или какую-нибудь кикимору-рекламного агента, и вместо того, чтобы осторожно поднять изумрудный шерстяной клубок, я легонько пнул его носком своего нового белого, но уже потрепанного ботинка.

С досады, как это часто и бывает, я не рассчитал ни силу удара, ни траекторию движения, и тут же начисто позабыл о нем, едва я вошел в резную деревянную дверь и очутился в облаке порхающих вокруг меня эльфов с линейками и измерительными лентами.

Ярко-изумрудный клубок шерстяных ниток, ударившись несколько раз то о ноги прохожих, то о косяки выставленных прилавков, много раз поменял свое направление, пока, наконец, не был пойман цепкими лапами пушистого рыжего кота…