Академия Меча и Чар 1
- -
- 100%
- +
– Компактно-то как! – обрадовалась мартышка, ловко подхватив лапой вернувшуюся к прежним размерам бутылку, прочно закупорил ее маленькой коричневой пробкой, и запихнул находку в карман грязных штанов Лекса. Парень все еще лежал без сознания совсем недалеко от меня, так что мне удалось хорошо рассмотреть его обугленное лицо.
Все внимание Демона было сосредоточено на Лексе, но в больших черных глазах миндальной формы, как ни странно, я не мог прочитать ни сочувствия, ни волнения – лишь раздражение и досаду. Обычно так смотрят хозяева на свой сломанный телефон. Достаточно новый, но уже с истекшей гарантией.
– Этот бракованный смертный помирает уже третий раз за сегодняшний день! – тихонько пробормотала обезьяна, склонившись над телом Лекса и тормоша его лапками за худые плечи. – О, хвала троллям! Сам очухался!
И, действительно, мой непутёвый хозяин стал подавать признаки жизни – задергал плечами, широко раскрыл свои теперь уже медово-карие, а не серо-голубые, глаза и даже громко выругался:
– Блин! Где я?! – вопросительно взглянул он на довольную мартышку, а затем оглядел свои почерневшие руки и костюм. – Почему я такой грязный? Да что это?
– Потому что ты поцеловался с Ифридом! – пропищала обезьянка, но подобное «неправдоподобное» объяснение только еще больше озадачило Лекса.
– С кем целовался? – оторопел парень и принялся лихорадочно ощупывать свое чумазое лицо. Все было цело – и нос, и рот, и уши, лишь только на его голове полностью сгорели волосы, брови и ресницы. Вдобавок его кожа теперь стала черней угля, и потому он превратился в совершенно другого человека. Лысый и сердитый, он стал чем-то похож на своего отца. – Какой еще Ифридой?
– Не бойся, мы тебя отмоем, – проигнорировала его вопрос Мартышка. И видя, что ошарашенный Лекс вытащил из кармана бутылку, в которой все еще бился о стенки миниатюрный Дэн, пригрозила. – Не трогай джинна, а то разобьешь! Вставай, мы уходим.
– И куда это вы собрались, мои непутевые? – спросила гоблинша, вроде бы и вежливо и в то же время весьма серьезно и раздраженно. Она стояла прямо рядом с тем самым столиком, на котором я прятался под зеленым плащом, как под мантией невидимкой. Во время суматохи продавщица успела притащить с кассы все еще неподписанный договор купли-продажи и ясно зачем раскрытый глиняный горшочек с блестящей забывай-пылью, который старая шушера поставила буквально в паре сантиметров от моего роскошного рыжего хвоста. – Попрошу вас скрепить договор кровью. Вы отпустили моего лучшего Ифрида, и в качестве извинения оставляете свой драконий рубин…
– Извинений? А, моральный ущерб и прочее, – пробормотал Лекс, шатаясь и подходя ближе. Из одного его кармана торчало узкое горлышко бутылки с темной круглой пробкой, а из другого – блестящая золотая ручка старой лампы. Той самой, что еще недавно пустая висела на шее у четырехрукого Голиафа. Огромный Голем, кстати, с интересом наблюдал за всем происходящим – пока его синекожая престарелая хозяйка не подала сигнала вмешаться. А вот белко-человечек, про которого все уже давно успели забыть, старательно ползал по деревянному полу и собирал золотые монеты.
– Прикрылись бы, тетя! – недовольно проворчал Лекс, заметив, что старуха все еще щеголяет в огромных розовых трусах.
– Мне что, вызвать сюда отряд Файерстилов? – недовольно огрызнулась гоблинша и затем строго скомандовала, – подойдите ближе и немедленно подпишите документ!
Они подошли ближе, только вот это была уловка. Синие ладони гоблинши были полны забывай-пыли, готовой отправиться в удивленные глаза горе-покупателей. Я, как самый добропорядочный кот, уже собирался выпрыгнуть из-под мантии Драгонвуда и нарушить планы продавщицы по одурачиванию моего хозяина. Но наша черноглазая мартышка в нарядном малиновом костюмчике меня опередила.
– А что это у вас гарантия не прописана, милочка? – обезьянка возмущенно ткнула длиннющим указательным пальцем в договор. – Ваш товар спалил харю моему малому и сейчас громит палубу! Где, простите, гарантийный талон?
Старуха, нехотя, склонилась над свитком, ее выпученные глаза сосредоточились над причудливыми буквами.
– Идите ближе! Смелее! Еще ближе, мои яхонтовые!
Макака, воспользовавшись предложением, тут же впрыгнула на тумбу, прямо рядом с горшочком, где по-прежнему сверкала и бурлила забывай-пыль. Ловким движением хвоста Марк пододвинул горшок под скрюченный нос старухи, а затем внезапно и резко, со скоростью молнии, схватил старуху за длинное синее ухо и что было силы окунул ее лицом в забывай-пыль. Она что-то промычала, в панике застучав синими кулаками по столу, а ее верный четырехрукий Голем бросился на выручку своей хозяйки. То же самое сделал и белко-человечек Дулпи, правда он был более растерян и напуган.
Едва эта парочка оказалась рядом с нами, как мартышка быстро вытащила голову старухи из горшка, едва не оторвав ей правое ухо. Голиаф и Дулпи озадаченно остановились, как вкопанные, очевидно ожидая приказа своей хозяйки, чье лицо блестело от толстого слоя забывай-пыли, а выпученные глаза вертелись в разные стороны. Далее старушенция широко улыбнулась во весь свой клыкастый рот и, набрав полные легкие воздуха, громко и мощно чихнула. Даже стены вздрогнули, а на полках зазвенели сотни скляночек и бутылочек. Мне повезло, что я был целиком и полностью накрыт плащом, а Марк успел быстро закрыть лицо лапками. Но вот только и громадный широкоплечий голем, и приземистый пушистый Вулпи, и чумазый Лекс – все с ног до головы заблестели от сверкающих частиц забывай-пыли, получив достаточное количество, чтобы позабыть все и вся.
Интересно, как же она все-таки работает?
Макака быстро по-собачьи отряхнулась, осыпав всех собравшихся очередной порцией пыли и подскочила к гоблинше, смотря прямо в ее вращающиеся в разные стороны глаза.
– Ты никогда нас не видела! – быстро затараторил Марк, словно гипнотизируя старуху. – Мы никогда не приходили в твою лавочку. Ты нас вообще не знаешь.
Гоблинша послушно кивнула, как отличник, запоминающий наизусть решение сложной задачи.
– Сегодня ты перебрала хорошего эльфийского вина и, – обезьянка обернулась вокруг, указывая лапами на побитую посуду и перевернутые Ифридом полки, – вспомнила молодость, пустилась в пляс и немного погромила свою лавочку. И, да, сама же выпустила своего джинна и юбку себе порвала с досады.
Гоблинша послушно кивнула, внимательно запомнив каждое слово Марка. Так вот, значит, как работает эта забывай-пыль! Затем мартышка быстро подскочила к Голему и, глядя в его растерянные светящиеся глаза, которые попеременно мигали, быстро произнесла, импровизируя на ходу:
– Ты проспал весь день и ничего не видел. Быстро к стене и спать!
Голиаф моргнул, кивнул и послушно отправился на свое место возле стены. Каменный песочно-рыжий великан скрестил все свои четыре руки на груди, закрыл горящие зеленые глаза и мгновенно захрапел. Так-то лучше!
– И ты, Дулпи, тоже нас никогда не видел! – обезьянка обернулась к растерянному белко-человечку. В ее шустрых лапках с длинными цепкими пальцами мелькнул знакомый ярко-зеленый клубок шерсти, который она тут же протянула своему загипнотизированному собеседнику. – Ты сегодня с утра торчишь у сундука со своим шаром и ждешь покупателей. Ясно?
– Хорошо, – монотонно ответил человечек, закутываясь в свой темно-зеленый плащ. Он послушно забрал свой клубок и уже направился к камину, ведущему наружу.
– И запомни, Дулпи, – громко закричала ему в след мартышка, – у тебя никогда не было ни братьев, ни сестер. Никогда!
Дулпи остановился, внимательно повторил про себя «важную» информацию и быстро скрылся в камине.
«Ну и гад же этот Марк! – подумал я про себя. – Мерзкий, как собака!»
– А где же наш рыжий кот? – недоуменно спросила обезьянка, словно услышав мои мысли – я даже поежился под плащом, находясь всего в нескольких сантиметрах от длинного хвоста мартышки. – Юлик? Кысь-кысь-кысь!
Прищуренный внимательный взгляд черных глаз мелькнул прямо по моему зеленому плащу, остановился немного, отчего мое кошачье сердце пропустило пару ударов, и поскользил дальше к полкам.
– Нет времени на кошек, – ответила макака сама себе, подбирая с тумбы красный драконий рубин и пряча его в карман своего малинового пиджачка. Она резко обернулась к Лексу и сказала, глядя прямо в его рассеянные глаза. Они все ещё оставались медово-коричневого цвета, так и не собираясь возвращаться к природному серо-голубому. Очевидно, пламя Ифрида обожгло и их.:
– А ты, чумазый, будешь слушать и выполнять все, что я тебе скажу! Только что я спас твою жалкую жизнь в четвертый раз, смертный! Если бы не я, то старая ведьма отправила бы в твои глаза всю эту забывай- пыль, а после чего сварила из тебя суп или, хуже того, спустила бы рабом к троллям на нижнюю палубу. Ясно?
Лекс сглотнул комок в горле и кивнул, прошептав по привычке:
– Да, отец!
Тогда обезьянка, весьма удовлетворенная таким ответом, принялась шарить по полкам, открывая пожелтевшие сундучки и разворачивая разноцветные свёртки. Наконец, Марк нашел, что искал.
В длинных мохнатых пальцах мелькнуло что-то маленькое и белое.
Это был кусочек обыкновенного мела, именно им Марк нарисовал на стене небольшую дверцу, которая тут же превратилась в настоящую деревянную дверь.
– Идём, – обратился он к Лексу, дёргая за старинную медную ручку, – тебя нужно еще хорошенько умыть и прилично одеть. Иначе не возьмут в Академию Магиров.
С деревянной стены магазинчика дверь исчезла так же быстро, как и появилась, едва ее захлопнул за собой Лекс. Гоблинша крепко выругалась и от сего произошедшего устало сползла на деревянный пол и уселась в центре магазина прямо в своих розовых трусах. В лавочке наступила абсолютная тишина.
– Чудненько! – подбодрил я сам себя, вытягивая вперёд лапы и, сладко зевнув, моргнул своими прекрасными зелёными глазами. Затем ещё раз, и ещё… Пока, наконец, не задремал.
Глава 9. Доспехи Ахиллеса (кот Цезарь)
Признаюсь, я крепко уснул, но совсем ненадолго. Потому что сейчас было как раз послеобеденное время для моего кошачьего тихого часа. К моему великому возмущению, дремал я недолго – что-то неприятное и мокрое свалилось сверху на мою усатую голову и нарушило мой благородный сон. Болваны! Они что, посмели вылить на меня помои?! Я уже хотел грозно зашипеть и вцепиться наглецу когтями в лицо, как, вдруг, вспомнил, где нахожусь, и вместо того поджал хвост и внимательно прислушался.
– И не жалко ли тебе твоих кудрей, красавица? – спрашивала, очевидно не в первый раз, гоблинша, кромсая большими металлическими ножницами густые рыже-каштановые волосы незнакомой девчонки. Та смирно сидела на старой хромой табуретке в центре магазинчика. – Глаза твои прекрасны – бездонные серые, ты могла бы вполне сойти за младшую дочь какого-нибудь знатного Драгонвуда и…
– Довольно! – оборвал ее высокий девчоночий голос. Его стройная обладательница была ровесницей моего хозяина – лет шестнадцать не больше. – Я свалилась… эм, то есть пришла в вашу лавочку за Оборотным зельем. Но раз вы такое только рекламируете, а не продаете, то готова купить то, что у вас действительно есть. Золотую монету я показала, вы ее даже обнюхали и покусали! А глупых вопросов я просила мне не задавать!
– Хорошо, хорошо, моя грозная, – прокурлыкала старуха, работая ножницами все быстрее и быстрее – пушистые хлопья рыжих волос мягко падали на пол. – Это правда, у меня нет Оборотного зелья и никогда не было. Все эти зелья так временны и ненадежны. Куча побочных эффектов в виде запора или вздутия живота. Их часто используют только шарлатаны-тролли! Зато у меня есть чудесное Оборотное кольцо – достаточно надеть и окружающие будут тебя представлять тем, кем ты сама захочешь им представиться. Принцессой, гоблином, феей или… – старуха сделал паузу и вкрадчиво спросила. – Мальчишкой?
– Воином! – поправила девчонка, разглядывая свою симпатичную загорелую физиономию в большое старое зеркало, что стояло у деревянной стены напротив. – В Академии Магиров мне нужно попасть на факультет легионеров Файерстилов, чтобы обучиться владеть боем и оружием.
– И, позволь спросить, моя непоседливая, зачем же это тебе? – еще более вкрадчиво спросила гоблинша, от любопытства сильнее выпучивая свои глаза. – Я даже готова скостить цену за твой секрет. Мм?
– Это никакой не секрет, – покачала обстриженной головой Кира, она даже встала с табуретки и принялась вертеться у зеркала, осматривая новую стрижку. Она ей была очень к лицу, но при всем при этом на мальчишку она была ничуть не похожа, хоть и в полу-мокром синем фраке с полосатой бабочкой. – Много-много лет назад мою семью подло предали, убили и отняли все, что могли. И вот теперь я должна вернуть себе все то, что по праву принадлежит мне и моему роду. Что ж, давайте сюда это Оборотное кольцо. Посмотрим, на что оно способно!
– Ой! – пискнула гоблинша, отскочив от Киры, как от открытого огня. – Так неужели ты сама…
– Да, она самая! – быстро перебила ее девчонка, – но не стоит об этом кричать на весь корабль. Нашли Оборотное кольцо?
– Да, да, конечно, естественно! – спохватилась гоблинша, быстро хватая с полки красную бархатную шкатулку и доставая оттуда что-то маленькое, блестящее и круглое – золотое кольцо с молочно-белым камнем. – Вот это самое Оборотное кольцо. Крепко зажми его в ладони, представь свой идеальный образ до мелочей и надень на любой палец левой руки.
Кира сделала все, что ей было сказано. И вот перед высоким старым зеркалом уже стоял худенький рыжеволосый и сероглазый мальчишка, словно ее родной брат-близнец.
– Как только ты снимешь или потеряешь кольцо, то снова окажешься прежней девчонкой с неудачной стрижкой. – объясняла продавщица правила пользования, пока абсолютно довольная товаром Кира разглядывала себя в зеркале и улыбалась. – Просто, безопасно, удобно и совсем не дорого!
Но тут гоблинша, вдруг, вспомнила нечто важное:
– У оборотного кольца есть всего один минус. Запомни, смертная. Даже самая сильная магия бессильна против любви! И тот, кто тебя любит всем сердцем, сможет узнать тебя в любом образе!
– Да ерунда, – отмахнулась Кира, а точнее довольный мальчишка в синем фраке, все ещё вертящийся перед зеркалом. Но через мгновение улыбка исчезла с ее лица. Серые глаза закрылись от боли, а губы чуть слышно прошептали. – Ника тут нет… и никогда уже не будет…
– Что-что моя яхонтовая, ой, яхонтовый? – переспросила гоблинша, навострив свои синие уши-локаторы. – Чего не будет-то?
– Да толку, толку от моего маскарада не будет, – тяжело вздохнул новоиспеченный парнишка. – А есть у вас Кольца для силы и ловкости? Надел и стал неуязвимым, ловчее и сильнее всех?
– О, с этим не справится ни одно кольцо в Люксарде, мой хитроумный, – отмахнулась гоблинша, ее выпученные хамелеоньи глаза подозрительно сощурились. – Хм… откуда же ты попал сюда, малый? Раз не знаешь, что в драгоценных камнях волшебных колец заточена сильнейшая магия, которая со временем расходуется и истощается, как…
– Как аккумулятор у телефона, – дополнила Кира, меняя тему в нужное русло, – и потому вы хотите мне предложить что-то взамен…?
– Доспехи! Тебе нужны доспехи Ахиллеса, – воскликнула продавщица, доставая откуда-то из-под прилавка сначала золотой греческий шлем с красным гребнем, затем такого же цвета нагрудные латы, наколенники и защиту для рук. В тайне продавщица была весьма рада избавиться от такого неликвидного товара. Никто в Люксарде не хотел брать этот хлам.
Эта заносчивая девчонка точно с большой земли из мира слабоумных смертных! Откуда же она ещё? Только глупый смертный захочет изменить свою внешность и приобрести такой хлам, как старые доспехи с древнейшим проклятьем. Но, по-видимому девчонка не имеет и малейшего понятия о заклятье! Хм, интересно, значит, можно содрать с нее еще немного золота?
Гоблинша внимательно пригляделась к Кириной золотой монетке, часто хлопая своими выпученными глазами от удивления. Неужели ей сегодня так повезло? Это же одна из тринадцати зачарованных гоблинских монет, что во всем приносят своему хозяину удачу. Кроме любви, разумеется! Но это же сущие пустяки! Чего-чего, а вот влюбляются у гоблинши никогда не было в планах. Она слишком стара и умна для таких фокусов.
Хм, наверное, девчонка и понятия не имеет, какой сильнейший амулет попал к ней в руки. С ним и доспехи никакие не нужны! Зачем? Ведь хозяин такой монеты и в воде не утонет, и в огне не сгорит. Такой амулет даже нельзя потерять – он все-равно вернется к своему хозяину. А вот подарить или променять его на что-то можно.
И какой бы ни была жадной продавщица, она тут же смекнула, что, пожалуй, не стоит требовать с девчонки дополнительной платы. Пусть она забирает кольцо с доспехами, лишь бы только быстрее подписала договор купли-продажи своей молодой кровью, и волшебная гоблинская монета навсегда перешла во владение к Вельмад.
А тем временем рыжеволосый миловидный парнишка, которого еще с сегодняшнего утра звали Кирой, быстро нацепил волшебные доспехи прямо поверх своего синего фрака и почему-то стал внимательно оглядывать прочные кожаные сандалии.
– Это же доспехи Ахиллеса, верно? – серьезно спросил он старуху, которая уже выписывала договор на белоснежном эльфийском свитке, а заодно и предусмотрительно подвинула поближе горшочек с забывай-пылью. – Так где же Ахиллесова пята? Где уязвимое место на сандалиях?
– Что? Дырявая подошва? – спохватилась гоблинша, честно ее сейчас больше волновало то, что горшочке осталось всего половина забывай-пыли. Где же остальное? Ведь, насколько можно было верить ее памяти, сегодня еще не приходило ни одного покупателя! Где бегает этот несносный беличий тролль Дулпи? И почему Голем все еще дрыхнет у стены?
– Ахиллеса убили стрелой в пятку, – настойчиво продолжал мальчишка, было видно, что ему совершенно не хотелось повторить печальную судьбу великого греческого героя. – Где же уязвимое место на доспехах?
– Ах вот ты что знаешь! – прикусила бледную губу старуха, она указала тонким пальцем с длинным острым ногтем прямо в сердце Киры, а точнее на золотой нагрудный доспех. Я прищурился и заметил там маленькую круглую щель, словно от стрелы. – Не знаю, что за сказки вы себе рассказываете, смертные, но Ахиллес не погиб от раны в пятку! Это же троллям на смех! Видишь щель на нагрудном доспехе? Стрела попала точно в сердце, не оставив воину шанса. Что ты хмуришься? Такая стрела сможет отыскать любого. А тебя, юную и горячую, тем более! Любая магия бессильна перед этим слепым коварным чувством. Именно из-за него и погибают величайшие герои!
– А, всего-то! – улыбнулся мальчишка, наконец-то поняв, что именно за чувство старуха имеет ввиду. – Это ерунда! Я не собираюсь тут ни в кого влюбляться!
– И не надо, моя умница, – сюсюкала Вельмад, – но как только твое гордое сердечко перестанет тебе принадлежать, то доспехи рассыплются, обращаясь в прах часть за частью, оставив тебя беспомощной и уязвимой!
– Ни за что! – Кира быстро натянула сандалии и блестящий золотой шлем с густой полоской из красных перьев. – Давайте сюда свой договор!
– Вот он, мой нетерпеливый! – ответила старуха, улыбаясь во весь свой раскрашенный кетчупом рот, она одновременно подала Кире остро заточенное гусиное перо и зачем-то подвинула еще ближе горшочек с забывай-пылью. – Подпиши вот тут и… Ой, положи немедленно меч! У тебя на него не хватит золота!
– Ой, ну все! – закатил серые глаза парень. Он только что вытащил из тумбы отличный острый клинок, массивная рукоять которого была усеяна драгоценными камнями… что делало ее жутко тяжёлой.
Дальше все произошло буквально за пару мгновений. Старуха запустила свою жадную когтистую лапу в горшок с забывай-пылью, Кира же, склоняясь над договором небрежно бросила клинок на какую-то зелёную, как ей самой показалось, обычную ткань. Это был тот самый плащ Драгонвуда, под которым прятался я. Тяжеленая рукоять угодила прямо по моему хвосту. Нет! Такой боли и хамства даже я не мог вытерпеть!
С громким возмущенным «Мрмаау!» я выскочил из своего укрытия и, взъерошенный и разъяренный, вскочил на тумбу, задев ушибленным хвостом горшочек с волшебной пылью и тем самым опрокинув его прямо под ноги старухи. Он разбился, все содержимое поднялось в воздух, окутав гоблиншу сверкающим туманом.
По ее громкому «Апчхи!» я сообразил, что пора начинать рассказывать старушенции ее же воспоминания. И я, подобно Марку, посмотрел прямо в ее вращающиеся в разные стороны глаза и произнес громко и внятно следующее:
– Ты нас никогда не видела и не знаешь! Сегодня у тебя не было покупателей! Ты сама все сломала! Перепила эльфийского вина и пустилась в пляс! Ясно?
– Ага! – послушно кивнула гоблинша, ее темные выпученные глаза наконец-то фокусировались на моей рыжей моське.
– А ты что стоишь, уши развесила… ой, то есть развесил? – обернулся я к Кире. – Хватай меня в охапку и марш наружу, пока вот тот голем у стены не проснулся!
Но мальчишка, очевидно, не получил достаточную порцию забывай-пыли, так как вместо меня он схватил свою золотую монету и бросился к камину. Там он ловко подтянулся и быстро вылез по опущенной верёвке на солнечную палубу. И я вместе с ним – благо я вовремя успел запрыгнуть ему на плечи.
– Спасибо, – прошептала Кира, когда мы уже стояли на ярмарке среди пузатых разноцветных шатров. Доспехи Ахиллеса растворились в воздухе, оставив свою хозяйку в потрепанном синем фраке, но все равно охраняя и оберегая ее, словно невидимым щитом. – Э-э и… кто же ты?
Она наклонилась, протягивая руку дабы меня погладить. Ну уж нет! Я резко выгнул спину и предупредительно зашипел.
– О, плохая киса! – пролепетала растерянная Кира, отдергивая руку. – Так ты умеешь разговаривать или нет?
Следующей ее попытки я не стал ждать, а задрав хвост трубой, развернулся и помчался прочь по своим кошачьим делам. Пусть девочка думает, что ей все это показалось! Что я обычный блохастый кот с дурными уличными манерами и совершенно не умею разговаривать.
Остановившись за углом, я, больше из любопытства и безделья, принялся наблюдать за ней краем зелёного глаза. Кира быстро ощупала свою голову руками, волосы были, как и раньше, короткими, а, значит, лицо – по-прежнему мальчишеским.
Она неуверенно двинулась дальше по деревянной палубе, туда где пестрели верхушками разноцветные шатры, гремела музыка и слышался смех. На ярмарку ремесел, конечно же!
Но что такое? Рыжий мальчишка прислушался и замер на месте. Даже до моих навостренных ушей соленый ветер донес тихие, едва слышимые всхлипывания.
– Что ты тут делаешь? – тихо спросила Кира, наклоняясь к девчонке, которая сидела, свернувшись клубком у стены, и тихонько рыдала, полностью закрыв свое лицо и голову глубоким капюшоном знакомого грязно-зеленого плаща-дождевика. И он был просто безразмерен. – Ой!
Кира, а точнее – миловидный мальчишка с каштановой шевелюрой, невольно отпрыгнул назад, едва стянул с плачущей мокрый капюшон. Знакомые толстенные очки, заляпанные и запотевшие от слез, жидкие темные волосы, все еще измазанные мелом и грязью. Они точно сегодня с утра где-то виделись, и это «где-то» было в школе. Кира тут же вспомнила все – и тупые шутки Тони, и опрокинутую мусорную корзину с мелом. Ее сердце невольно сжалось. Интересно, как же бедняга попала сюда на корабль? Но времени спрашивать и разбираться совершенно не было. Нужно было помочь, хоть как-то, хоть чем-то…
– Вот держи, – неожиданно даже для самой себя Кира улыбнулась и протянула на раскрытой ладони блестящую золотую монетку. Добровольно. Ту самую, что до сих пор приносила ей удачу во всем.
– Нет… спасибо, но золото не поможет… ничего не поможет, – всхлипывала Маргарита, сильнее закутываясь в плащ, – уходи… пожалуйста…
– Возьми! Эта монета…– Кира замялась, не зная, что и соврать, и, вдруг, сказала самое лучшее – правду. – Она от Никитки Колтина. Он передал ее тебе. Слышишь?
– От Ника? – Рита тут же подняла свое красное заплаканное лицо и уставилась поверх толстых запотевших очков на Киру. – Но… как? Вы что, знакомы?
– Да… ну, это долгая история, – отмахнулся мальчишка, кладя монету в карман безразмерного дождевика. Его заплаканная хозяйка не сопротивлялась. – Вот, бери. Купи себе… новые очки и еще что-нибудь хорошее.
– Спасибо, конечно, – Рита прекратила плакать и встала на ноги, все еще опираясь спиной о деревянную стену. Тысяча и один вопрос блестел в ее маленьких темных глазах за толстыми заплаканными стеклами. – Но как? Откуда? Стой! Ник тоже на корабле?
Однако, Кира уже развернулась, чтобы уйти, и, бросив напоследок глупое «Да! Он передавал тебе привет!», быстро удалилась, бросившись бежать по направлению к Ярмарке Мастеров. Так волшебная гоблинская монета сменила своего хозяина второй раз за сегодняшний день.
Глава 10. Правила Академии Магиров (Андреа)
– Первое и самое главное правило Светлой Академии – это у каждого смертного подростка с большой земли должен быть бессмертный Наставник-магир, именуемый Мастер, который ручается за него своей головой и жизнью. Смертный же обязан всегда и во всем подчиняться своему Мастеру. Наставник сам выбирает себе подопечного из числа смертных подростков. Но его ученик должен дать однозначное согласие на обучение в Академии под кураторством своего Наставника-магира.