Тайфун для Демидова

Глава 5

Артур

Десять дней. Именно столько времени итальянцы из Сан-Чезарио-суль-Панаро заложили на отливку и доставку нового титанового подрамника и кастомных рычагов подвески для моей Pagani. Для обычного человека — просто полторы недели ожидания. Для меня — идеальный хронометраж для того, чтобы методично, шаг за шагом загнать одну чересчур заносчивую девчонку в ловушку.

Я сидел в своём кабинете на втором этаже «DC Tuning», лениво прокручивая на мониторе записи с камер видеонаблюдения первого и седьмого боксов. На экране Царёва — в своей неизменной мешковатой серой робе, скрывающей фигуру, и дубовых Костиных берцах — возилась с подвеской очередного клиентского внедорожника. Спокойная, сосредоточенная, по уши в мазуте. Идеальный работник.

Вот только у этого «идеального работника» была точно такая же гордая, упрямая посадка головы и та же вызывающая, кошачья грация в движениях, что и у ночной гонщицы, устроившей мне персональный ад на переезде. Сквозь тонированное стекло её шлема я не видел лица, но этот дерзкий, ни перед чем не пасующий силуэт врезался в мою память намертво. Мой внутренний аналитик, никогда прежде не дававший сбоев, буквально вопил: Царёва и девица на Ducati — одно и то же лицо.

Она выдавала себя в мелочах: её поразительная и мгновенная осведомлённость о характере повреждений днища моей машины, эта мимолётная фраза про «рельсы»... Но мне не нужны были догадки. Мне были нужны неопровержимые факты. Припереть её к стенке так, чтобы у неё не осталось ни единого шанса выкрутиться.

И эти десять дней я решил посвятить тихой, изнуряющей осаде.

День третий.

Я спустился в седьмой бокс внезапно, без предупреждения, посреди рабочего дня. Царёва лежала на подкатном лежаке под брюхом старого Mercedes, что-то глухо напевая себе под нос.

— Царёва, — позвал я, остановившись у самого края эстакады.

Она резко выкатилась из-под машины. Снова эта безупречная маска исполнительности, но в глубине карих глаз на долю секунды мелькнуло напряжение. Быстрое, едва уловимое — так реагирует боец на внезапный выпад противника.

— Да, Артур Владимирович? — она поднялась, вытирая ладони ветошью.

Я молча протянул ей планшет, на котором был открыт стоп-кадр с камеры загородного клуба. На размытом ночном снимке силуэт байкера на Ducati Panigale эффектно закладывал вираж на газоне. Светоотражающие черепа на куртке тускло поблёскивали.

— Моя служба безопасности подняла записи с парковки, — ровным, безразличным тоном произнёс я, внимательно отслеживая мимику её лица. — Рост этого пилота — примерно метр семьдесят. Плотное, спортивное телосложение. Хват руля специфический, локти разведены в стороны — так ездят те, кто профессионально занимался мотокроссом на треке. Наш управляющий утверждает, что у тебя в резюме указан именно этот профиль. Что скажешь, Таисия? Похожа комплекция?

Она даже взглядом не повела в сторону экрана. Спокойно посмотрела мне прямо в глаза, и на её губах появилась лёгкая, почти сочувственная улыбка.

— В темноте и под углом все байкеры ростом до метра семидесяти выглядят одинаково, Артур Владимирович, — парировала она, даже не заикнувшись. — А мотокроссу в Москве половину подростков в секциях учат. Если ваша служба безопасности хочет поймать этого человека, пусть проверят кастомные мастерские на юге города. Такой выхлоп, как у этого Ducati, ставится только в двух местами в столице. Любой грамотный моторист вам это скажет.

Она снова перевела стрелки. Профессионально, чётко, со знанием дела. Закрыла тему моей же трасологией.

— Свободна, — сухо бросил я, забирая планшет.

Упрямая девчонка. Но ничего, это только начало.

День седьмой.

Вторая проверка была более тонкой. Я попросил Вадима Николаевича перевести Царёву на срочный ночной выезд — якобы у одного из наших VIP-клиентов заглохла машина на Новой Риге, и нужен был лучший моторист для диагностики на месте. На самом деле никакой машины не было. Был пустой участок трассы и дежурившие там мои люди, которые должны были зафиксировать, на чём именно Царёва поедет на объект в одиннадцатом часу вечера. Если она байкерша до мозга костей — она не выдержат и возьмёт свой Ducati, чтобы сэкономить время на ночных пробках.

Я лично сидел в машине прикрытия, наблюдая за выездом из сервиса через бинокль.

Ворота «DC Tuning» медленно поползли вверх. Внутри у меня всё натянулось как струна. Ну же, Царёва, покажи свой истинный облик. Глухой шлем, матовый пластик...

Из ворот, чихая старым дизельным выхлопом, лениво выкатился кастомный, ржавый технический фургончик сервиса. За рулём, едва видная из-за приборной панели, сидела Тая. На ней была всё та же серая роба, а на пассажирском сиденье сидел заспанный Костя, которого она прихватила с собой «для тяжёлой физической работы».

Она поехала на служебном корыте. Снова просчитала ход. Снова сыграла роль примерного, забитого работой инженера.

Я со злостью бросил бинокль на соседнее сиденье. Эта девчонка начинала меня искренне восхищать своей выдержкой. Она вела себя так, словно ночной погони и того дерзкого среднего пальца никогда не существовало в природе. Превратилась в невидимку.

День десятый.

Сегодня утром на склад наконец-то пришли коробки из Италии. Тяжёлые деревянные ящики с фирменной маркировкой Pagani Automobili.

Я стоял у входа в первый бокс, наблюдая, как Царёва аккуратно, с помощью гвоздодёра вскрывает обрешётку. Её движения были уверенными, точными. Она бережно достала сияющий титановый подрамник, словно это была не деталь суперкара за сотни тысяч евро, а хрупкий младенец. В её глазах, когда она осматривала идеальные заводские швы, вспыхнул такой чистый, неподдельный восторг фаната своего дела, что я на секунду залюбовался.

Она любит машины. До безумия, до дрожи в руках. И технику чувствует кожей — точно так же, как та ночная ведьма чувствовала траекторию своего Ducati на крутом вираже эстакады.

— Детали на месте, Артур Владимирович, — громко доложила она, не оборачиваясь, словно знала, что я стою сзади. — Геометрия идеальная. С сегодняшнего дня приступаю к сборке.

Я медленно подошёл ближе, остановившись у неё за спиной. Так близко, что видел, как от моего присутствия у неё на шее мгновенно подобрались мелкие волоски. Она контролировала себя, но её тело всё равно выдавало реакцию на меня.

— Отлично, Царёва, — тихо произнёс я, наклоняясь к самому её плечу. — С этого момента я буду проводить в этом боксе очень много времени. Буду смотреть, как работают твои золотые руки. Надеюсь, ты не против компании?

Тая медленно повернула голову. Наша близость её явно смущала, но она упрямо вскинула подбородок, глядя на меня тем самым знакомым, вызывающе-дерзким взглядом, который я уже видел в зеркалах заднего вида на ночной трассе и который она так тщательно пыталась скрыть все эти дни.

— Работа под присмотром генерального директора — это большая честь, Артур Владимирович, — ровно ответила она. — Главное, чтобы вам не надоело смотреть на мазут и слушать стук ключей.

— Поверь мне, Царёва, — я улыбнулся, и в моей улыбке не было ни капли тепла. — Мне не надоест. Я очень терпеливый охотник.

Я развернулся и вышел из бокса. Время скрытых проверок закончилось. Запчасти прибыли, а значит, теперь мы будем заперты в этой ремонтной зоне один на один. И я найду способ заставить её снять этот невидимый шлем.

Весь следующий день я провёл в первом боксе, расположившись на кожаном диване в углу с ноутбуком на коленях. Царёва работала молча, сосредоточенно и чертовски профессионально. Наблюдать за ней было своего рода эстетическим удовольствием: она не суетилась, каждый инструмент ложился в её руку словно сам собой, а новый титановый подрамник вставал на посадочные места с ювелирной точностью. Она создавала вокруг себя глухую стену из напускного безразличия, игнорируя моё присутствие, но я кожей чувствовал, как сильно она напряжена.

Около двух часов дня тишину бокса нарушил бесцеремонный, громкий шаг. Дверь распахнулась, и на пороге появился парень лет двадцати пяти в кастомной кожаной куртке-косухе, с шлемом под мышкой и наглой ухмылкой на лице. Я сразу узнал этот типаж — типичный представитель ночной тусовки со смотровой площадки. Один из тех, кто считает город своей личной гоночной трассой.

— Здорово, мужики! Вадим сказал, тут где-то лучший моторист на районе прячется... — весело начал визитёр, но стоило ему перешагнуть порог и увидеть Царёву, как его глаза округлились от искреннего удивления. — Опа! Глазам своим не верю! Кого я вижу?

Тая, которая в этот момент затягивала болты на рычаге, замерла. Её спина мгновенно окаменела. Она медленно повернулась к вошедшему, и я заметил, как её пальцы с такой силой сжали гаечный ключ, что побелели костяшки.

— О, Тайфун! Привет! — парень искренне, во весь голос обрадовался, делая шаг к ней. — Сколько лет, сколько зим! Ну ничего себе тебя жизнь занесла, в официалы подалась? Мы-то тебя обыскались. Давно не виделись, на треке тебя капец как не хватает! Парни постоянно спрашивают, куда наша бешеная девчонка пропала. Может, заедешь на выходных? На ЧТК как раз ноздря в ноздрю катать будем, без тебя скукотища!

Я медленно опустил крышку ноутбука. Каждое слово этого парня падало в тишину бокса со звуком взрывающейся бомбы.

Тайфун.

Значит, вот как тебя зовут в твоём настоящем мире, Царёва. Бешеная девчонка, которой не хватает на треке. Все кусочки пазла, которые я собирал эти десять дней, с глухим щелчком встали на свои места. Внутри меня поднялась волна холодного, торжествующего триумфа. Ловушка захлопнулась.

Я плавно поднялся с дивана и сделал несколько шагов вперёд, выходя из тени угла.

— Добрый день, — мой голос прозвучал ледяным, светским тоном, от которого новоприбывший байкер мгновенно замолк и растерянно перевёл взгляд на меня, оценивая мой дорогой кэжуал-костюм и тяжелый взгляд.

— Э-э... здрасьте, — парень явно не ожидал увидеть здесь кого-то, кроме автомехаников.

Я перевёл взгляд на Царёву. Она была бледной, но упрямо смотрела на своего знакомого, отчаянно пытаясь взглядом заставить его заткнуться. Поздно, малявка. Твой друг уже всё сказал.

— Таисия, — вкрадчиво, с явной издёвкой произнёс я, смакуя каждое слово. — Я не знал, что у нашего скромного ассистента есть такое... громкое, стихийное прозвище. Расскажешь другу, почему тебя так зовут? Мотоциклы? Скорость? Или, может быть, умение сносить ландшафтный дизайн на полной скорости и швыряться чужими деньгами?

Парень удивлённо перевёл взгляд с меня на Таю, наконец сообразив, что сболтнул лишнего и подставил подругу перед начальством.

Царёва сделала глубокий вдох. На секунду мне показалось, что она сейчас сорвётся — бросит ключ и признается во всём. Но нет. Эта девчонка обладала поистине феноменальным самообладанием. Она резко повернулась ко мне, её подбородок снова взлетел вверх в том самом вызывающем жесте, и она заговорила — ровно, твёрдо, без единой запинки:

— Артур Владимирович, мой знакомый просто шутит. И очень глупо. «Тайфуном» меня прозвали в студенческом общежитии МАДИ, потому что я умудрилась за пару часов полностью ликвидировать завал в мастерской кафедры поршневых двигателей. Навела порядок, как стихийное бедствие. А на трек я ездила исключительно как механик-наладчик в составе студенческой команды. Настраивала ребятам карбюраторы и калибровала выхлопные системы, чтобы они из графика не выбивались. Вот они до сих пор и зовут «покатать» — в смысле, телеметрию поснимать. Верно, Дэн?

Она повернулась к парню, и в её карих глазах полыхнуло такое обещание скорой и мучительной расправы, что тот испуганно сглотнул.

— Да-да! Именно! — закивал Дэн, пятясь к двери. — Она... она у нас это, по гайкам спец. Чисто настроить движки, ага. Я, пожалуй, пойду. Вадима поищу в коридоре. Рад был видеть, Тая... то есть, Царёва!

Парень буквально вылетел из бокса, захлопнув за собой дверь.

Мы остались одни. Тишина между нами стала настолько звенящей и острой, что её, казалось, можно было порезать ножом. Царёва стояла напротив меня, тяжело дыша, крепко сжимая свой инструмент. Её ложь была шита белыми нитками, мы оба это понимали. Никакой механик-наладчик не заставит уличную тусовку так искренне тосковать по себе.

Я сделал шаг к ней, сокращая расстояние до минимума, и заглянул в её напряжённое лицо.

— Красивая сказка, Царёва. Про студенческое общежитие и карбюраторы, — тихо, почти интимно прошептал я, глядя на неё сверху вниз. — Вот только я тебе не верю. Ни единому слову. Тайфун, значит?.. Ну что ж. Завтра подвеска должна быть полностью собрана. И мы проверим твою «телеметрию» лично. На трассе.

Глава 6

Артур

Ложь Царёвой про «студенческий кружок механиков» была настолько бездарной, что мне почти захотелось ей поаплодировать. Девочка защищалась как раненый зверь — огрызалась, переводила стрелки и упорно строила из себя серую мышь в замасленной робе. Но я не собирался давать ей время на передышку. Раз уж она решила играть в глухую оборону, я просто подниму ставки до максимума.

В одиннадцать утра я вызвал её к себе в кабинет.

Она вошла своей привычной тихой походкой, но я видел, как напряжена каждая линия её тела. Я молча пододвинул по полированному дереву стола распечатанный бланк — официальную смету на ремонт моей Pagani, заверенную итальянским представительством. Сумма в графе «Итого» красовалась с таким количеством нулей, что у обычного человека от одного взгляда на неё должен был случиться микроинсульт.

— Ознакомься, Царёва, — лениво произнёс я, откидываясь на спинку кресла и сплетая пальцы в замок. — Это чистая стоимость оригинальных деталей и кастомного углепластика. Как только моя юридическая служба передаст материалы в полицию, на эту безумную гонщицу заведут уголовное дело. И поверь мне, она сядет. Очень надолго, если не выплатит мне всё до последней копейки.

Я подался вперёд, фиксируя каждый миг её реакции.

— Но у меня нет времени на суды. Поэтому я предлагаю тебе сделку. Ты ведь крутишься в этих кругах, твои друзья-байкеры прекрасно знают, кто такая Тайфун. Сдай мне её, Тая. Назови мне её настоящее имя, адрес, и я забуду про твои косяки в сервисе. Обеспечу тебе карьерный рост. Ну? Что скажешь?

Царёва опустила взгляд на бумагу. На её лице на мгновение отразился фальшивый, тщательно отрепетированный ужас. Она даже прижала ладонь к груди, разыгрывая карту бедной, честной трудяги перед лицом огромных денег.

— Ничего себе суммы... — тихо, с придыханием протянула она, поднимая на меня свои идеально чистые карие глаза. — Слава богу, Артур Владимирович, что я к двухколёсному транспорту даже близко не подхожу и никого из этих сумасшедших не знаю. А то у меня прямо сейчас инфаркт случился бы от таких цифр. Я обычный моторист, живу от зарплаты до зарплаты, откуда у меня связи с владельцами таких дорогих Ducati? Удачи вашей полиции в поисках. Надеюсь, эту паршивку поймают и заставят платить. Могу я идти? Мне нужно выставлять углы схождения на вашей машине.

Она развернулась и вышла прежде, чем я успел остановить её.

Актриса без погорелого театра. Она не испугалась долга, потому что знала — полиция ничего не найдёт.

Что ж, слова — это вода. Пришло время для более надёжных методов.

Через полчаса я спустился в первый бокс. Царёва уже работала под капотом, практически полностью уйдя в моторный отсек Pagani. Она пыталась дотянуться до труднодоступного крепежа рулевой рейки в глубине подрамника, вытянувшись на цыпочках.

Я подошёл бесшумно. Под предлогом «помощи» я шагнул вперёд, вставая к ней вплотную со спины и полностью лишая её пространства. Моя грудь почти касалась её лопаток. Я перехватил её руки своими прямо на металлическом ключе, накрывая её тонкие, испачканные в мазуте пальцы своими ладонями.

Тая мгновенно замерла. Её дыхание перехватило, спина под робой превратилась в натянутую струну.

— Артур Владимирович... — глухо предупредила она, пытаясь высвободить кисти, но я сжал их крепче, направляя ключ к нужному болту.

— Помогаю, Царёва. Здесь нужен правильный рычаг, — негромко, почти интимно произнёс я, наклоняясь к самому её уху, так что мои губы едва не касались её кожи. — Знаешь, я много читал о психофизиологии. Когда человек испытывает экстремальный прилив адреналина — например, во время бешеной ночной погони на мотоцикле — у него расширяются зрачки. Сердце начинает стучать как сумасшедшее, разгоняя кровь. Тело помнит этот кайф. И это невозможно подделать.

Я медленно сдвинул свою ладонь выше, на её тонкое запястье, и плотно прижал пальцы к её коже, нащупывая пульс.

Её сердце колотилось как бешеное. Удары с силой толкали мою ладонь. Внутри неё сейчас всё взрывалось — от злости, от паники, от моей удушающей близости.

— Твой пульс зашкаливает за сотню, Тая, — прошептал я, глядя, как на её шее бьётся мелкая жилка. — Ложь всегда выдаёт себя через тело. Признайся. Тебе ведь до безумия нравится скорость. Нравятся мотоциклы. Ты и есть Тайфун.

Ещё секунда — и любая другая сломалась бы. Но Царёва резко, с силой выдернула руки из моего захвата и развернулась ко мне лицом, упираясь ладонями в крыло машины. Между нами оставались жалкие сантиметры. Она тяжело дышала, её щеки горели, но она упрямо, со злостью вскинула подбородок и посмотрела мне прямо в глаза.

— Мой пульс скачет исключительно от того, Артур Владимирович, что мой генеральный директор грубо нарушает технику безопасности, лезет под руку и мешает мне крутить гайки! — выдала она со звонкой, ледяной яростью. — Любая девушка испугается, если к ней со спины так подкатывать. А мотоциклы я вообще презирает! На них ездят тупые самоубийцы, которые калечат себя и портят чужие машины. Я чиню автомобили. Это моя работа. Так что отойдите от меня и дайте мне её закончить!

Она стояла, тяжело дыша, и в её глазах полыхал такой яростный пожар, который окончательно убедил меня: передо мной сильный, опасный и чертовски азартный противник. Она не признается. Ни под какими пытками.

Я медленно отступил на шаг, усмехаясь и поднимая руки в примирительном жесте.

— Как скажешь, Царёва. Техника безопасности — это святое. Собирай машину. Завтра — первый выезд.

Глава 7

После вчерашнего тактильного допроса в боксе у меня до сих пор горели запястья. Демидов играл грязно. Он давил авторитетом, деньгами, своей удушающей близостью, но самое паршивое — он заставил моё сердце предательски колотиться. И вовсе не от страха перед его миллионной сметой. Когда его губы находились в паре сантиметров от моей шеи, внутри всё взрывалось от дикой, злой химии. Но я выстояла. Я выплюнула ему в лицо свои фальшивые оправдания, и теперь пути назад не было.

К двенадцати дня Pagani была полностью готова. Новая титановая подвеска блестела заводской краской, углы схождения были выверены мной до сотой доли миллиметра, а мотор кастомного суперкара тихо и ровно урчал на холостых оборотах.

— Ну что, Царёва, — раздался от дверей бокса ледяной, уверенный голос.

Артур Владимирович вошёл, на ходу застёгивая манжеты белоснежной рубашки. Сегодня он снова был при полном параде — дорогой костюм, идеальная укладка, ни капли мазута. Настоящий хозяин жизни.

— Машина готова к тест-драйву, Артур Владимирович, — бодро отрапортовала я, вытирая руки ветошью и стараясь смотреть куда угодно, только не на его губы. — Геометрия восстановлена, узлы откалиброваны. Можете проверять.

— Мы проверим её вместе, — Демидов подошёл к водительской двери и открыл её, сделав мне приглашающий жест рукой. — Занимай пассажирское кресло, Тая. Ты лично отвечаешь за этот ремонт, а значит, поедешь со мной и будешь на слух ловить малейшие шумы в подвеске.

У меня внутри всё перевернулось. Ехать с ним в замкнутом пространстве двухместного суперкара после вчерашнего?

— Я могу провести диагностику со сканером на подъёмнике... — попыталась я соскочить, но Демидов прервал меня коротким, жёстким взглядом.

— Это приказ генерального директора, Царёва. Садись в машину.

Зубы скрипнули так, что едва не раскрошились. Я швырнула тряпку на верстак, обошла Pagani и забралась в низкое, облегающее кожаное кресло. Салон пах дорогой кожей, углеволокном и его умопомрачительным парфюмом. Дверь-крыло с глухим стуком захлопнулась, отрезая нас от остального мира.

Артур сел рядом, повернул ключ, и за нашими спинами яростно взревел шестилитровый V12. Этот звук заставил Тайфуна внутри меня мгновенно поднять голову. Подвеска — это хорошо, но как же мне хотелось самой пересесть за этот руль и выжать из этой итальянки все соки!

Мы плавно выехали с территории «DC Tuning». Первые километры по городским улицам Демидов шёл на удивление спокойно, словно усыпляя мою бдительность. Он молчал, лишь изредка бросая на меня быстрые, сканирующие взгляды через зеркало заднего вида.