В ритме ненависти

Глава 13

Перерыв между раундами

Виктория

После триумфального выступления мужской команды организаторы объявили сорок минут технического перерыва. Многотысячную толпу зрителей вежливо попросили остаться на своих местах или пройти в просторное фойе отеля, а участникам наконец дали законное время на глоток воды, возможность отдышаться и внести последние, экстренные правки перед блоком судейских оценок.

За кулисами сразу же воцарился форменный хаос. Кто-то обессиленно лежал прямо на полу, усердно растягивая забитые мышцы, кто-то на нервах пересматривал видеозапись только что завершившегося номера, а кто-то на повышенных тонах спорил с хореографом о потерянных на ровном месте баллах.

Я не выдержала этого давления и вышла в длинный, полутёмный коридор далеко за сценой, где было значительно тише. Мне позарез нужен был свежий воздух. И, желательно, несколько минут абсолютной изоляции без Артёма Савицкого в радиусе километра. Потому что после его убойного, откровенного соло злиться на него в прежнем режиме стало подозрительно, пугающе трудно.

— Всё ещё убегаешь в глухие углы после сильных номеров, Ланская?

Я закрыла глаза на долю секунды, сдерживая тяжёлый вздох. Ну конечно. Кто же ещё.

Даниил.

Он стоял у противоположной стены, небрежно накинув тренировочную куртку своей команды, и демонстрировал ту самую самодовольную полуулыбку, которую я когда-то по глупости считала харизмой. Теперь же для меня это был лишь предупреждающий знак «опасная зона».

— Нет, Даниил, — максимально спокойно и равнодушно ответила я, выпрямляя спину. — Просто искала место, где нет дешёвых, избитых реплик.

Негромко рассмеявшись, он отлип от стены и подошёл ближе. Остановился слишком вплотную. Так, будто до сих пор имел на это какое-то право. Будто наше общее прошлое всё ещё продолжало существовать.

— Я скучал по твоему невыносимому характеру, — протянул он, сканируя моё лицо.

— Значит, со временем вкус у тебя так и не улучшился.

— Я видел номер твоих девочек, — проигнорировал он шпильку. — Неплохо. Весьма неплохо.

— Для человека, который обычно врёт не краснея, из твоих уст это звучит почти как честный комплимент.

— Но до победы в общем зачёте вы всё равно не дотянете, Вик.

Я лениво скрестила руки на груди, наклоняя голову набок.

— А ваша хвалёная команда, значит, дотянет?

— Естественно. Без вариантов.

Я коротко, откровенно усмехнулась ему в лицо.

— Слабо в это верится, Кравцов.

Его взгляд мгновенно потемнел, из него исчезло напускное дружелюбие.

— Осторожнее на поворотах, Ланская.

— Почему? Боишься услышать горькую правду? — я сама сделала шаг вперёд, заставляя его немного напрячься. — У вас полностью рассыпался композиционный центр в третьей восьмёрке. Левая линия ощутимо опоздала на синхронный перестрой. И как минимум двое ваших парней вообще не поймали финальный акцент в связке. Мне продолжать?

Даниил Кравцов буквально застыл на месте. Попала. Точно в цель, прямо по его уязвлённым амбициям постановщика.

— Ты всё ещё так внимательно смотришь на сцене только на меня, да? — попытался он вернуть контроль над ситуацией, криво ухмыльнувшись.

— Нет, Даниил, — я улыбнулась ему самой холодной из своих улыбок. — Я смотрю исключительно на технические ошибки.

В этот момент за его спиной из-за поворота показались двое парней из его же команды. Судя по их округлившимся глазам, они прекрасно услышали мою последнюю фразу. Один из них неловко кашлянул, из последних сил скрывая смешок. Даниил заметно спиной почувствовал это и весь напрягся.

Он резко сменил тон, его голос стал почти ласковым. Старый, заезженный приём, который он использовал каждый раз, когда проигрывал аргументы.

— Ты всё такая же безумно красивая, Вик, когда начинаешь злиться.

— А ты всё такой же убого предсказуемый, когда отчаянно хочешь кому-то понравиться.

Даниил неожиданно протянул руку и попытался собственническим жестом коснуться пряди моих волос. Я среагировала мгновенно — хлёстким, резким движением сбила его ладонь в сторону.

— Не смей трогать меня.

— Это ещё почему? Раньше тебе это чертовски нравилось.

Внутри меня яростно вспыхнула чистая, концентрированная злость. И разозлило меня даже не само его наглое действие, а то, как дёшево и легко он пытался манипулировать тем, что давно умерло.

— Раньше я совершала глупые ошибки. Но я быстро учусь.

Даниил наклонился к моему лицу, понижая голос до интимного шёпота:

— После завершения конкурса мы вполне можем это исправить. Поздний ужин. Прогулка по ночному городу… Или можем сразу пойти в мой номер, без лишней траты времени на ужин.

Я смотрела на него несколько секунд, чувствуя лишь глубокое брезгливое недоумение. А потом просто рассмеялась. Тихо. Абсолютно без тепла.

— Ты правда на полном серьёзе думаешь, Кравцов, что после всего твоего дерьма можешь просто так взять и вернуться?

— Я думаю, что ты до сих пор слишком бурно реагируешь на моё присутствие.

— Конечно я на тебя реагирую, — я подалась чуть вперёд, добивая его остатки самоуважения. — Точно так же, как нормальные люди реагируют на плохой, удушливый запах.

За его спиной парни уже совершенно не скрывали своего откровенного хохота. Челюсть Даниила судорожно сжалась, на щеках заходили желваки.

— Ты просто играешь на публику, Ланская.

— Нет, — я выпрямилась во весь рост, глядя на него сверху вниз. — Это ты опять пытаешься выступать на серьёзной арене без предварительной подготовки.

— Виктория.

Голос раздался сбоку, из темноты коридора. Низкий. Бархатный. Опасно спокойный.

Я даже не повернула голову сразу, но внутри всё мгновенно перевернулось. Артём стоял в нескольких метрах от нас, лениво засунув руки в карманы брюк. Он выглядел слишком расслабленным для человека, в чьих глазах прямо сейчас разворачивался настоящий шторм. Савицкий медленно перевёл свой тяжёлый, обещающий проблемы взгляд с меня на бледного Даниила.

— Я никому не прервал брачный сезон? — поинтересовался он со сквозьзубной усмешкой.

Даниил натянуто хмыкнул, пытаясь держать лицо перед своими парнями:

— Расслабься, Савицкий. Мы тут просто мило разговариваем о старых временах.

— Нет, — отрезал Артём, делая чёткий шаг вперёд. — Ты просто крупно ошибся с выбором безопасной дистанции.

Я почувствовала, как моё сердце предательски, панически ускорило свой ход. Драки и громкого скандала за кулисами мне хотелось меньше всего на свете. Но, боже, с каким же замиранием сердца мне хотелось посмотреть, что этот сумасшедший сделает дальше.

Я уже открыла было рот, чтобы вмешаться и прекратить этот назревающий мужской конфликт, когда в тишине коридора раздался до боли знакомый, чёткий цокот высоких каблуков.

Ева.

Как всегда — безупречно эффектная, идеально собранная, источающая тонны уверенности, будто весь этот чемпионат был лишь дешёвой декорацией для её личного бенефиса. Она даже не удостоила мимолётным взглядом ни меня, ни Даниила. Мирская прямиком направилась к Артёму. Подошла вплотную, нарушая все мыслимые границы, и с абсолютной уверенностью хозяйки положила свою ладонь ему прямо на грудь, накрывая сердце.

— Вот ты где, Тёма. А я тебя везде ищу.

Артём даже не шелохнулся от её прикосновения. Его лицо в секунду превратилось в абсолютно непроницаемую, каменную маску.

— Тебе что-то конкретно нужно, Ева?

Она улыбнулась своей самой томной, призывной улыбкой, слегка поглаживая ткань его футболки.

— Да. Хотела лично сказать тебе, что твоё сегодняшнее соло на сцене… это было очень горячо. Прямо как в старые добрые времена.

Ева многозначительно скользнула по нему оценивающим взглядом сверху вниз и добавила:

— И, знаешь… я всё прекрасно поняла.

Я внутренне вся натянулась, как струна, сама того не желая. Пальцы невольно сжались в кулаки.

— И что именно ты поняла? — сухо, без единой эмоции спросил Артём.

Ева придвинулась к нему ещё ближе, едва ли не касаясь губами его подбородка.

— Что весь этот танец от первой до последней секунды ты танцевал исключительно для меня.

На секунду в полутёмном коридоре повисла оглушительная, звенящая тишина. Лера, которая как раз вовремя вырулила из-за поворота с бутылкой воды в руках, от такого заявления едва не подавилась собственным вдохом и застыла с открытым ротом. Даниил рядом со мной цинично хмыкнул.

Я медленно, демонстративно скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри закипает ледяная волна ярости. В эту секунду мне одновременно дико хотелось развернуться и уйти, чтобы не видеть этого позора, — и в то же время остаться, чтобы досмотреть финал.

Артём медленно опустил взгляд вниз, на её безупречный маникюр, покоящийся на его груди. А затем спокойно, уверенно перехватил Еву за запястье и снял её руку с себя. Без грубости, но с такой силой, что её пальцы безвольно опустились.

— У тебя слишком богатая и нездоровая фантазия, Мирская.

Ева натянуто улыбнулась, явно пытаясь перевести всё в их привычную внутреннюю игру:

— Брось, милый. Я слишком хорошо и долго знаю тебя, чтобы ошибаться.

— Тогда странно, Ева, почему ты до сих пор так ничего и не поняла.

Её безупречная улыбка наконец заметно дрогнула и поползла вниз.

— Например? Что я должна была понять?

Артём сделал чёткий шаг назад, демонстративно увеличивая расстояние между ними до двух метров. А затем перевёл свой горящий, потемневший взгляд через её плечо. Прямо на меня. Глаза в глаза.

— Например, то, на кого именно я действительно смотрел от первой до последней секунды своего соло.

У меня внутри всё резко, судорожно сжалось, а к горлу подступил горячий ком. Ева медленно, словно в замедленной съёмке, развернулась в мою сторону. Она перевела взгляд с Артёма на меня, мгновенно считывая выражение моего лица и то, как тяжело я дышу. Одного этого мимолётного кадра ей оказалось более чем достаточно.

— Серьёзно? — тихо, с глухой ненавистью спросила Ева, глядя на Савицкого.

— Максимально серьёзно, — так же ровно и весомо ответил он.

Даниил перевёл свой циничный взгляд с меня на Артёма и мрачно, недовольно усмехнулся, закладывая руки в карманы:

— Ну надо же. Какая драма. Тут, я вижу, разыгрывается целый гребаный спектакль.

— Тебя в этот театр забыли пригласить, Кравцов, — хлёстко бросила я, даже не глядя на бывшего.

Ева сделала шаг в мою сторону, её идеальное лицо исказилось от уязвлённого самолюбия.

— Ты думаешь, что выиграла этот раунд, Ланская? Рано радуешься.

— Я вообще не думаю о выигрыше, Ева, — я спокойно, не мигая, выдержала её уничтожающий взгляд. — Я просто думаю, что ты снова крупно ошиблась в своих математических расчётах.

Ева яростно сжала губы в тонкую линию, едва сдерживая крик.

Артём демонстративно вскинул руку и посмотрел на свои спортивные часы.

— Технический перерыв заканчивается. Через пять минут судейские оценки.

Затем он снова посмотрел на меня — так, будто в этом длинном коридоре отеля больше вообще никого не существовало. В упор.

— Не уходи далеко, Виктория. Сразу после оценок нам нужно поговорить. Серьёзно.

Он произнёс это тоном, не терпящим никаких возражений, развернулся и ушёл в сторону судейской зоны первым. Оставив после себя в замкнутом пространстве слишком много тяжёлого напряжения и слишком мало воздуха для нормального вдоха.

Глава 14

То , что осталось после слов

Виктория

Коридор опустел далеко не сразу. Сначала, стремительно и собранно, ушёл Артём. Спустя пару секунд, громко и раздражённо цокая каблуками, в противоположную сторону исчезла Ева. Даниил Кравцов задержался на секунду дольше остальных, явно до последнего надеясь оставить за собой финальное, победное слово.

— Похоже, ты по-прежнему любишь исключительно проблемных мужчин, Ланская, — цинично протянул он, оглядывая меня.

Я посмотрела на него таким ледяным, уничтожающим взглядом, что он сам невольно усмехнулся и сделал шаг назад, сдавая позиции.

— Что ж, до встречи на паркете.

— Если догоните нас по баллам, Кравцов, — максимально спокойно и высокомерно отбрила я.

Он ушёл. И едва его куртка скрылась за поворотом, из-за технических декораций тут же материализовалась Лера. Глаза у подруги горели сумасшедшим восторгом.

— Так, всё, я официально хочу остаться жить в этом коридоре! — заговорщически прошептала она, хватая меня за локоть. — Здесь сюжетные повороты покруче, чем на главной сцене.

— Замолчи, пожалуйста, — попросила я, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

— Нет, ты слышала?! Он в открытую сказал при Мирской, что танцевал соло только для тебя!

— Он сказал это исключительно ради того, чтобы побольше уязвить и разозлить Еву.

— Ну да, конечно, — Лера демонстративно закатила глаза к потолку. — А ещё он смотрит на тебя из угла так, будто уже мысленно выбрал кольца и забронировал дату в ЗАГСе.

— Валерия!

— Всё-всё, молчу!

Впрочем, она не затыкалась ни на секунду, пока её наконец не позвали в гримёрку костюмеры.

Я осталась стоять одна, прислонившись спиной к прохладной технической стене. Гул и рабочий шум за сценой снова стремительно набирали силу. Сорокаминутный технический перерыв неумолимо подходил к концу. Мне жизненно необходимо было взять себя в руки, начать думать о следующих блоках соревнований, о судейской коллегии, о промежуточных баллах и о нашем главном вечернем дуэте. Но вместо этого в голове набатом, мешая дышать, продолжала крутиться одна-единственная его фраза: «на кого я действительно смотрел во время соло».

Я дико злилась. Злилась на него — за эту невыносимую, железобетонную самоуверенность. Злилась на саму себя — за то, как легко и глубоко эта глупая фраза меня задела. И сильнее всего злилась на собственное тело — за то, что чёртово сердце реагировало на Савицкого гораздо быстрее, чем включался холодный разум.

— А ты, оказывается, умеешь очень красиво убегать, принцесса.

Низкий голос раздался так непозволительно близко, что я вздрогнула и резко повернулась.

Артём стоял в узком проходе коридора абсолютно один. Без своей команды. Без привычной издевательской улыбки на губах. Был только его взгляд — непривычно тяжёлый, пронзительный и предельно внимательный.

— Ты что, теперь целенаправленно преследуешь меня по всему закулисью? — я попыталась вернуть лицу маску безразличия.

— Нет, — он сделал уверенный шаг вперёд, сокращая расстояние. — Ты просто каждый раз необъяснимым образом оказываешься именно там, где мне позарез нужно быть.

— Самодовольный идиот.

— О, уже привычное, традиционное приветствие, — Артём мимолётно усмехнулся, но взгляд остался серьёзным.

Я защитным жестом скрестила руки на груди:

— Что конкретно тебе от меня надо, Савицкий?

— Исправить то глупое кино, которое ты успела накрутить в своей красивой голове.

— Я ничего себе не придумывала.

— Правда? — он остановился ровно в одном шаге от меня. — Тогда почему ты с самого утра смотришь на меня волком? Так, будто я лично предал всё человечество?

Я открыла рот, чтобы ответить ему максимально резко и хлёстко. Но за запертыми зубами застряла горькая правда. Он ведь был прав от первого до последнего слова. И это бесило сильнее всего на свете.

— Твоя бывшая девушка посреди ночи находилась в твоём номере, Артём. В одном кружевном белье. Извини, конечно, но в такой ситуации довольно сложно придумать какой-то другой, более невинный расклад.

Савицкий устало провёл широкой ладонью по затылку, шумно выдыхая.

— Я не звал её туда, Вика.

— Очень удобная и классическая мужская позиция.

— Виктория, — он сделал ещё полшага вперёд, практически вжимая меня в стену своим присутствием. — Я вошёл в номер, увидел её и в ту же секунду выставил за дверь. Без разговоров.

В памяти мгновенно всплыл ночной фрагмент. Его жёсткий, ледяной тон, донёсшийся из глубины коридора. Распахнутая настежь дверь. Короткое, хлёсткое: «Вышла».

Да, он говорил правду. Я знала это. Но почему тогда внутри всё равно было так чертовски, удушающе больно?

— Мне абсолютно всё равно, Савицкий, кого ты к себе зовёшь, а кого выгоняешь, — упрямо соврала я, глядя ему в переносицу.

— Ложь, — Артём произнёс это очень тихо. Почти мягко, лишая меня последних крох брони.

Я повыше вскинула подбородок, вынужденная смотреть на него снизу вверх:

— Допустим. И что с того?

Его взгляд медленно, тягуче опустился к моим губам, задержался там на мучительную секунду, а затем снова вернулся к глазам.

— Допустим, мне дико, до зубовного скрежета не нравится, когда ты начинаешь злиться на меня из-за присутствия других женщин.

Сердце внутри испуганно пропустило мощный удар, а потом заколотилось в два раза быстрее.

— Ты не имеешь никакого права говорить мне такие вещи…

— А ты имеешь? — он резко, одним мимолётным движением сократил остаток расстояния между нами.

Теперь между нашими лицами оставался буквально один общий вдох. Воздух между нами стал горячим, наэлектризованным до предела.

— Видеть тебя в этом коридоре рядом с твоим бывшим недоразумением было физически отвратительно, Ланская.

— Ревнуешь? — едва слышно выдохнула я, теряя контроль над собственным голосом.

— Бешусь, — поправил он.

Эта его сокрушительная, опасная честность ударила по моим нервам сильнее любого профессионального флирта. Я сама не заметила, в какой момент окончательно перестала держать оборонительную дистанцию и просто потянулась навстречу. Его большая, тёплая ладонь медленно, но потрясающе уверенно легла мне на талию. Чуть сжала пальцы, фиксируя меня. Будто эта рука изначально там и должна была находиться.

— Артём… нас ищут, — едва различимо прошептала я, упираясь ладонями в его грудь.

— Пусть ищут.

— Через минуту объявят выходы на паркет.

— Знаю.

Но он даже не подумал двинуться с места. Только смотрел на меня в упор. Точно так же, как тогда, во время нашей первой случайной встречи в холле отеля. Как на танцполе. Как всегда, когда этот сумасшедший собирался совершить что-то по-настоящему опасное и необратимое.

— Если ты сейчас снова почти меня поцелуешь и опять остановишься… — тихо, на грани слышимости произнесла я, глядя в его потемневшие зрачки.