Заброшенный скит (издание второе, исправленное)

Глеб

Прошло два с лишним года с тех пор, как юный Глеб Прохоров ездил в спортлагерь «Олимп», расположенный недалеко от Трёхреченска. Минувшее время позволило парню, забыть часть того, что с ним приключилось в то жуткое лето.

Стычка с соседом по номеру, выглядела не такой драматичной, как раньше. Отправка в наручниках в райцентр Подгорск казалась деталью не стоящей большого внимания. Единственное, что будоражило душу, была его встреча с древней богиней, таинственной На’гой.

В буддизме и индуизме так назывались похожие на змей существа, пришедшие к людям неизвестно откуда. То ли, они появились из потустороннего мира, то есть, жили в аду под землёй? То ли, они обитали в параллельных пространствах? То ли, являлись гостями из далёкого космоса? По данному поводу, нет единого мнения.

Как бы то ни было, но выглядели эти пришельцы весьма необычно. Все рисунки и статуи говорят нам о том, что они представляли собой огромных питонов с гуманоидным торсом и лицом человека. Только вместо волос их черепа украшало великое множество коротеньких змей. Такую «причёску» можно увидеть у героини древнегреческих мифов горгоны Медузы.

Обитали такие создания в больших водоёмах, на земле и в глубоких пещерах. Чаще всего, их встречали на Индостане и в Юго-восточной Азии, от Индонезии и до центральных районов Китая. Никто даже не думал о том, что божество древних веков окажется в тесной избушке, стоящей в тайге, недалеко от Подгорска.

С другой стороны, если взять сказки Павла Бажова, то в них мелькает зелёная ящерка, которая помогала старателям, найти вожделенное золото. Да и Хозяйка медной горы, существо не из нашего мира. К тому же, она могла превращаться в довольно массивных рептилий.

Как бы то ни было, но та короткая встреча завершилась для Глеба весьма необычно. На’га не съела несчастного школьника, как сделал бы крупный питон. Она лишь обвила его мощными кольцами, словно верёвка катушку. Потом, сжала так, что он не мог шевельнуться, и поднесла ближе к лицу, похожему на физиономию столетней старухи.

На’га, что-то сказала на древнем санскрите, повернула голову Глеба боком к себе, и смачно плюнула в левое ухо. Тоже сделала с другой стороны, и ха́ркнула жертве в расширенные от страха глаза.

Затем, сжала гибкие змееподобные пальцы и крепко сдавила шею несчастного парня. Она дождалась, когда пленник откроет рот от удушья, и послала ком липкой слюны ему прямо в горло. Такой букет ощущений вряд ли скоро забудешь.

Из речитатива богини, Глеб усвоил лишь то, что теперь он сумеет общаться с умершими. Каким мистическим образом, когда и где это случиться, парень не мог себе даже представить. То ли, он сам очень быстро умрёт? То ли, будет встречать привидения в заброшенных зданиях?

К счастью, он скоро узнал, что верен второй вариант. К примеру, пять не упокоенных душ помогли схоронить любимую бабушку, что скончалась в пустой сибирской деревне.

Четверо погибших мужчин сопровождали его в экспедиции к Чёртову Логу. Там, в узкой горной долине, было надёжно сокрыто древнее первородное зло. Сначала тех страшных сущностей охраняли шаманы вогулов. Ну, а затем их сменили священники из православных церквей.

На долю бедного Глеба выпало большое число испытаний, но он всё же, выжил в той крутой передряге. Мало того, он отремонтировал столб-оберег, стоящий у спуска к проклятому месту.

Затем, он с огромным трудом, всё-таки выбрался из сибирской тайги, сел в электричку и благополучно вернулся домой. Любимая мамочка увидела сильно избитого сына, начала причитать и всячески сетовать на злодейку-судьбу. Мол, за что она так издевается над несчастным парнишкой? Ведь куда бы он не поехал, всегда возвращается весь в синяках.

Несмотря на частые переезды из города в город, Глеб благополучно окончил десятилетку. Хорошо одарённый природой, он всё схватывал, так сказать, на лету. Он быстро усваивал любой материал и, в отличие от большинства молодёжи, много умел делать руками. В том числе, он хорошо рисовал.

Средняя школа Трёхреченска, где паренёк завершал обучение, была весьма необычной. Она относилась к тем редким осколкам народного образования, что ещё сохранились в огромной России. Как это ни странно, но там процветали традиции давних советских времён. По нынешним меркам, это была почти что гимназия, но там сохранились пионерская и комсомольская организация.

Поэтому Глеб, как и другие умельцы, должен был постоянно участвовать во внеклассной работе. То бишь, оформлять разнообразные стенные газеты и прочую, как там говорили, «наглядную агитацию», необходимую школьникам.

Отказаться от данной «нагрузки» парень не мог. Многие преподаватели смотрели на Глеба с большой неприязнью. А вот почему, они так относились к нему, и сами не могли объяснить.

Не лежала душа вот и всё! Значит, нужно его посильней загрузить, да так основательно, чтобы ему стало тошно. Благодаря их стараниям, он попал в положение «крепостного художника».

Наконец, десятилетка закончилась и, в общем-то, тихо без внушительной драки, «отгремел шумный бал выпускной». Получив аттестат, парень задумался, нужно ли продолжать обучение, а если, всё-таки да, то куда же ему поступать?

Мамочке парня было, без разницы. Она окончила только среднюю школу, и полученных знаний хватило на всю её долгую жизнь. Какая, в принципе, разница, где сегодня работать в России? Все, кроме банкиров, буржуев и крупных чиновников, получают гроши. Главное, в настоящее время, чтобы хватало денег на жизнь.

Очень важный вопрос Глеб обсудил с давним приятелем из параллельного класса, таким же «крепостным живописцем», как он. Они чуть поразмыслили и единодушно решили, с их большими способностями, им самое место на архитектурной стезе.

Можно, конечно, стать профессиональным художником, но когда парень заикнулся об этом, его добрая мама спросила: – У тебя много знакомых, у которых ты был в частном доме или квартире?

– Человек пятьдесят. – неуверенно ответил парнишка.

– У кого-то из них висят картины на стенах?

Глеб сильно задумался, но вспомнил всего двух человек. Да и у тех имелись лишь копии знаменитых полотен старых художников. Он так и сказал своей милой родительнице и услышал в ответ:

– Сходи на центральный проспект и посмотри, сколько там живописцев и сколько у них покупают картин?

На этом дебаты закончились.

Друзья быстро собрали все нужные справки и бодро пошли в институт, где людей обучали на инженеров-строителей. В то бурное время, в городе в огромном количестве расплодились экономические, юридические и прочие, подобные им, заведения.

У россиян создалось впечатление, что наша страна производит теперь одних только менеджеров, юристов и, так называемых, экономистов. Появилось невероятное множество «университетов», которые создали неизвестно зачем. В отличие от подобных шарашек, «строяк» так и остался единственным учреждением подобного профиля в городе.

Нужно сказать, что раньше эта контора называлась простым институтом. Теперь же, ни с того, ни сего, стала себя величаться ни больше, ни меньше, как «Академией Строительства и Архитектуры».

Правда, ничего кроме вывески там, увы, не сменилось. Всё осталось по-прежнему, и обшарпанные, старые здания, и тесные аудитории, и древнее оборудование в лабораториях. Да и преподаватели остались всё те же, что упорно работали с советских времён.

А вот, все строители, что получили дипломы, ещё до начала больших перемен, вдруг ощутили себя довольно неловко. Как ни крути, а их прежний статус внезапно понизился.

Всем оставалось только одно, вспомнить слова легендарного воина гражданской войны, Василия Ивановича Чапаева. Он как-то сказал по данному поводу: – Академиев мы не кончали!

Наконец, настал тот знаменательный день, который определил дальнейшую биографию Глеба. В строительном институте собралась небольшая, но очень целеустремлённая очередь. Парень с приятелем ждал, когда же они сдадут документы приёмной комиссии?

От нечего делать, он вертел головой и внезапно увидел нечто весьма интересное. Взгляд натолкнулся на небольшой деревянный планшет, стоящий возле стены. Его плотно обтягивал ватман с голубоватым оттенком. На бумаге простым мягким грифелем изображалась голова Аполлона. Будущий абитуриент указал старому другу на данный предмет.

– Класс! – восхищённо вымолвил тот.

Они подошли к подрамнику ближе и, тихо шепчась, принялись обсуждать технику исполнения рисунка. Как показалось друзьям, незабвенный сын Зевса был отражён на оценку «отлично».

Во-первых, они сразу узнали древнего бога – покровителя всевозможных искусств, а это, само по себе, уже говорило о многом. Во-вторых, штрихи были чёткими, очень уверенными, тени контрастными, мазня от резинки и пальцев совершенно отсутствовала.

Посмотрев на портрет, парень с большим сожаленьем вздохнул. Глеб подумал о том, что, сколько бы он не старался, так замечательно, у него, вряд ли получится. А ведь при поступлении в сей институт, на экзаменах по рисованию, на работу давалось всего лишь четыре часа. Как тут можно успеть?

Он переглянулся с приятелем и отчётливо понял, он тоже ощущает себя весьма неуверенно. Немного смутившись, Глеб повернулся к упитанной женщине, стоявшей возле стола, и спросил, как можно почтительней:

– Извините, пожалуйста! Для того, чтобы поступить в архитектурную группу рисовать нужно именно так? – и он указал рукой на гордое лицо Аполлона.

Старая тётка с явной брезгливостью взглянула на парня, одетого так, как все наряжались на пролетарских окраинах. Потом с отвращением зыркнула на деревянный планшет с карандашным рисунком. Она сурово насупилась, и возмущённо прокаркала: – Это всего лишь на двойку!

Два «крепостных живописца» были буквально раздавлены этой коротенькой фразой. В их головах промелькнула удивлённая мысль: – «Как же нужно, тогда работать, если отличный рисунок тянет только на пару? Это мог сделать один Альбрехт Дюрер, величайший художник времён Возрождения».

– Ходят тут всякие! – не унималась возмущённая старая перечница: – Научились картинки с открыток копировать, и прутся толпой на наш факультет.

Ошарашенные гневной филиппикой, приятели слушали громко кричащую тётку и угрюмо молчали.

– Чтобы хоть что-то уметь, нужно, хотя бы, художественную школу закончить! – продолжала орать учёная грымза.

Перед друзьями стояла красивая юная девушка. Про неё можно было сказать, она проживает в престижном квартале Трёхреченска. Дорогая одежда, золотые серёжки, колечко с мелким брильянтом и такой же кулончик на высокой груди, всё кричало о том, что она выросла в «очень хорошей семье».

То ли, дочь бизнесмена, которых вокруг развелось, как осенних грибов? То ли, дочурка большого городского начальника? Что, в общем-то, рядом стоит одно от другого.

К этому времени, красивая девушка оформила все документы для поступления на факультет архитекторов. Она взяла все бумаги и аккуратно сложила в папку из крокодиловой кожи. Затем, повернулась к приятелям и осмотрела обоих уничижительным взглядом. Она ухмыльнулась, гордо вскинула голову с прекрасной причёской, сделанной в лучшей парикмахерской города, и модельной походкой отошла от прилавка.

Как специально, оба приятеля были из неполных семей, где всех деток тянула одна только мама. Да и жили они в пролетарском районе Трёхреченска. О том, что существуют не только обычные общеобразовательные и музыкальные, а ещё и художественные средние школы, ребята узнали лишь к окончанию десятого класса.

Совершенно естественно, что в «художке», они никогда не бывали, не говоря уж о том, чтобы чему-нибудь там научиться. К тому же, прослышали они о таком заведении совершенно случайно.

В конце учебного года, в классе вдруг появился один паренёк, который тут же затмил всех «крепостных живописцев». Он и поведал ошеломлённым друзьям о существовании в Трёхреченске двух учреждений данного профиля. Он рассказал и о том, что прошёл курс стажировки и получил там бумажку. Она всем подтверждала столь знаменательный факт.

Выслушав возмущённую тётку, ошеломлённые криком приятели, ощутили себя, совершенно ущёрбными личностями. Они вдруг осознали ничтожность своих притязаний, на обучение в «храме искусства».

Глеб слегка покраснел. Дрожащей рукой он подал бумаги молодой регистраторше и сдавленно вымолвил: – На Промышленное и Гражданское Строительство. Пожалуйста. – стоявший сзади приятель выразился намного короче: – На факультет ПГС.

Впоследствии, парень с горечью понял, что поступил совершенно неверно. К сожалению, это случилось после того, как он завершил обучение в ВУЗе. Глеб стал инженером и с успехом работал в разных конторах, занимавшихся проектированием разных объектов.

Дело было всё в том, что он очень часто встречал дипломированных архитекторов, которые не только не могли рисовать, но и даже нормально чертить. Ну, а о том, чтобы создать приличное здание, не могло быть и речи.

К радости «зодчих», в девяностые годы началась славная эра «виртуального творчества». Все облегчённо вздохнули и «пересели» с чертёжной доски, где «рисовали», как курица лапой, за мониторы компьютеров.

На приёмных экзаменах повторилась та же история, что и во всех предыдущих образовательных заведениях страны. Все преподаватели дружно поставили Глебу «слабые тройки».

Причём каждый из них настойчиво спрашивал, в каком районе Трёхреченска парень учился? Услышав в ответ: – Школа номер тринадцать. – в которой он получил аттестат, все презрительно хмыкали и выводили в «экзаменационном листе» посредственный «УД».

Совершенно естественно, что с комплектом подобных отметок, Глеб не набрал нужный балл. Он сразу подал документы на вечернее отделение «стройакадемии» и попытался прорваться туда. С тем же печальным успехом.

Узнав про неудачу любимого сына, мама всё тут же взяла в свои крепкие руки. Она пообщалась со знакомыми женщинами, и быстро узнала, что, где и почём? Потом, сняла деньги с удивительно тощей сберкнижки, перекрестилась и отправилась в стройинститут.

Вернулась маманя со странной бумажкой в руках. На ней стояла короткая строчка: – «Принять на вечернее отделение в числе кандидатов». – снизу виднелась вчерашняя дата и совершенно безликая подпись. Пойди, догадайся, кто её нацарапал?

Глеб взял довольно сомнительный, с его точки зренья, «мандат» и пошёл в деканат. Как это ни странно, там приняли эту цедулку без всяких вопросов. Секретарша спросила его личные данные, куда-то, что-то внесла и выдала парню другую бумажку.

На ней темнела гордая надпись, исполненная на матричном принтере: – «Временный студенческий билет». – ниже виднелась витиеватая подпись и большая печать ярко-синего цвета.

С этого счастливого дня, расходы семьи слегка возросли. Ведь теперь, Глеб пришлось ездить в свою альма-матер, туда и обратно, и прикупить разные вещи, которые совсем не нужны в средней школе: калькулятор, готовальню, рейсфедеры, тушь, миллиметровку и ватман.

Жить на одну лишь зарплату мамани, больше они не могли. Да и оправданий у Глеба уже никаких не осталось. Окончил десятилетку, иди, учись в институт. Не смог поступить на «дневной», ступай братец вкалывать, как все остальные друзья.

Вот и вся трудовая мораль, бытовавшая в скромной неполной семье. Вечерний «строяк» любимая мама отнесла ко второй категории, и начался поиск свободных вакансий.

Проектных контор, в тот момент, ещё сохранилось немало. Однако, всем требовались молодые сотрудники с институтским дипломом и стажем работы по данной специальности. Получался замкнутый круг. Не имеется опыта, не возьмут ни в какую «шарашку». Нету работы, нет, соответственно, навыка.

К удивлению всех друзей и знакомых, в Трёхреченск нагрянул родной папа студента. Ни с того, ни с сего, он решил навестить всю родню, проживавшую в городе, и ближайших окрестностях.

Заодно, он зашёл и к своей давно нелюбимой жене. Узнав, что сын ищет хоть какое-то место, бывший супруг поднял свои старые связи. Он встретился с парой-тройкой друзей, поговорил обо всём по душам, и всё же устроил «родную кровиночку» в одну из проектных контор.

Так парень стал техником в одной из «шарашек». К счастью студента, она размещалась недалеко от его панельного дома. Поэтому, после окончания смены, он успевал забежать в свою небольшую «хрущёвку». Глеб мог забрать, нужные бумаги и книги, а заодно, перекусить на скорую руку.

Наконец, наступил долгожданный момент. Первого сентября, Глеб взял очень странный «кандидатский» билет и, немного волнуясь, направился в «свой» институт.

К искренней радости парня, его без препон, пропустили внутрь альма-матер. На общем собрании преподаватель сказал, что на вечернем отделении это обычная практика. Она родилась ещё в легендарные советские годы.

Деканат зачислял в каждую группу по три «кандидата в студенты». Делалось это лишь для того, чтобы после первой же сессии, на потоке осталась не меньше половины учащихся.

Дело было всё в том, что бывшие школьники, не прошедшие на дневной факультет, тотчас пытались пройти на «вечерний». К сожалению молодых лоботрясов, там было не так замечательно, как они все, себе представляли.

Занятия начинались с девятнадцати и продолжались до двадцати двух часов. Учебные дни – четыре раза в неделю. В субботу и воскресенье нужно корпеть над контрольными, а потом, курсовыми работами. Да ещё деканат пристаёт, требует справку с места работы.

Получалось, что в нормальных условиях, учатся только те одноклассники, что проскочили на «очное» отделение «стройакадемии». То есть, утром тусуются в аудиториях с милыми сверстниками, а вечерами «балдеют» на дискотеках и в каких-нибудь клубах.

В то же самое время, несчастный «вечерник» восемь часов пашет, как вол на работе. Потом, уставший за день, словно чёрт, он тащится ещё в институт. Ну, а там, не то что, порадоваться «весёлому обществу сверстников», даже слушать преподов сил уже не хватает. К этому нужно прибавить, поездку домой, куда ты доберешься уже после одиннадцати, если не ближе к полуночи.

Одним словом, после первой же сессии, число беззаботных студентов на данном потоке сократилось, едва ли не вдвое. Зато, почти все «кандидаты», были зачислены в группы на место убывших ребят.

Забегая вперёд, нужно сказать, что окончили «вечернее» обучение в ВУЗе и защитили диплом не более четверти тех, кто туда поступил шесть лет назад. У «заочников» этот процент опускался значительно ниже.

Вот таким странным образом, Глеб стал полноправным студентом, и началась его взрослая жизнь. С восьми до семнадцати, усиленный труд в проектной конторе. Ускоренный марш к родимому дому. Бутерброд какой-нибудь в зубы и бегом в «погоню за знаниями». Две «пары» упорных занятий и бодрой рысью вернуться обратно.

До порога квартиры Глеб добирался только к одиннадцати. Парень проглатывал холодную пищу и, едва волоча усталые ноги, плёлся в кровать. На этом его суточный цикл благополучно кончался.

Через шесть, максимум семь часов сна, звонил громкий будильник и начинался новый этап. Точно такой же, как и вчера. Так пролетело короткое «бабское лето», а потом, наступила стылая слякоть.

Сокурсник

Осень в тот год, примчалась в Трёхреченск на удивление рано. В конце сентября начались проливные дожди, которые шли почти каждый день. Постоянная сырость, утомляла людей нисколько не меньше трескучих морозов. Да и грязь на улицах города стала почти непролазной.

Давно всеми замечено, что самыми нежными членами социума являются дворники, а так же извозчики. При любых переменах в каждого сообществе они испаряются самыми первыми.

Следом за ними исчезает культура и обычная вежливость. Так что, в то жуткое время в России, дороги совсем перестали мести и чистить от всякого мусора. Людей стало некому возить на работу, а перегоревшие вдруг фонари никто, почему-то, не мог заменить. Внезапно пропали запчасти и мастера, способные с ними нормально работать.

Количество милицейских сотрудников в городе резко убавилось, зато появилось множество гопников разных мастей. Скорее всего, часть служителей правопорядка, перешла в стан врагов. Стало опасно ходить по тёмным дворам и даже центральным проспектам.

Плюс ко всему, вместо прекрасно знакомых автобусных рейсов, по которым ходили большие машины, в городе тогда началось нечто невнятное. Появились многие сотни разнокалиберных средств передвижения по трассам. То есть, разнообразных «маршруток», с неизвестными никому номерами. Они были просто наклеены на лобовое стёкло.

В один из таких мокрых дней, в пятницу, после одиннадцати, Глеб возвращался с поздних вечерних занятий. Проживал он в то время, вместе с любимой маманей на пролетарской окраине, в весьма отдалённом спальном районе.

В основном, его заселяли те люди, которые раньше носили гордое звание – «пролетариат великой страны». Теперь, почти все, они оказались без всяких источников средств к продолжению жизни и перебивались с хлеба на воду.

То бишь, пробавлялись случайными заработками. Тут что-нибудь разгрузить богатым барыгам, там сделать ремонт в каком-нибудь офисе, который удобно устроился в бывшем детском саду.

Даже при Советском Союзе, столь отдалённая местность не блистала чистотой и опрятностью днём и сияньем огней вечерами и ночью. Ну, а при сломе социальных формаций, она целиком погрузилась в непролазную грязь и непроглядную тьму.

Как часто случалось с «удачливым» парнем, «маршрутка» нужного номера, ушла прямо у него перед носом. Другая, приехала через двадцать минут. Поэтому, до нужного микрорайона, парень добрался лишь ближе к полуночи.

Глеб еле выбрался из плотно набитого транспорта и бегом пересёк главную улицу. Он углубился в свой «любимый» квартал и, с очень большой осторожностью, продвигался вперёд.

На коротком отрезке, от остановки, до уютной «хрущёвки», оставалось пройти самое неприятное место. Именно здесь, поперёк привычной дороги, стоял длинный дом, выросший вверх на пять этажей.

По непонятной причине, проектировщики придали зданию достаточно странную форму. Они изогнули его, как знак математической функции, которую зовут интеграл.

В середине «бетонного монстра» имелась низкая неширокая арка. Её там пробили для удобства людей. Иначе, им бы пришлось обходить «небоскрёб», который зачем-то «лежал на боку».

За удивительным сооружением располагалась типовая «хрущёвка» студента-вечерника. К этому времени, все фонари в ближайшем квартале уже давно не горели. Наверное, мощные лампы вышли из строя.

Их никто не менял, и всю местность вокруг едва освещало сияние окон окружающих зданий. Было настолько темно, что не удавалось увидеть грязный асфальт под ногами.

Стараясь не вляпаться в глубокие рытвины, парень шлёпал подошвами и, никуда не спеша, двигался к цели. Он подошёл к гулкой арке уже ближе к двенадцати и в нерешительности застыл перед ней. На фоне светлых панелей тёмный проход представлялся студенту чрезвычайно зловещим.

Он весьма походил зев глубокой пещеры, совершенно залитой непроницаемым мраком. Так и казалось, что внутри там сидит страшное чудище. Оно очень голодное и с вожделением ждёт запоздалых прохожих.

Повертев головой, Глеб огляделся по сторонам, но, к своему сожалению, не заметил возможных попутчиков. Он печально вздохнул, собрал волю в кулак и устремился под гулкие своды. Весь узкий проход, был плотно исписан похабными граффити, а кое-где покрыт солидолом.

Не приближаясь к испачканным стенам, парень осторожно и медленно перемещался вперёд. Он помнил о том, что по двум сторонам подворотни, имеется несколько внушительных ниш. Они были довольно глубокими. Там мог затаиться один, а может и парочка злых бандюков.

Глеб тихо шагал по оси мрачной арки. Так у него появлялась возможность, уйти от внезапной атаки разбойников. Сразу они его не достанут, а там будет видно, как дальше всё сложиться? Может быть, даже удастся, удрать.

Уставший студент миновал середину прохода, когда его вдруг, кто-то окликнул: – Привет! – раздавшийся голос звучал очень негромко и глухо, и доносился неизвестно откуда.

Глеб резко вздрогнул от большой неожиданности, замер на месте, как мифический столб и пытался понять, с какой стороны нужно ждать нападения? Парень старался услышать, хоть какой-нибудь шорох или заметить любое движение.

Он лихорадочно думал о том, куда лучше бежать, если его собеседник кинется в драку и дело пойдёт очень плохо? Метнуться назад, к едва освещённой, асфальтовой трассе? Или рваться вперёд, к милой «хрущёвке», окруженной непроницаемой тьмой? Вдруг в этом мраке, он оторвётся от наглых врагов?

От стены длинной «арки» отделилась чёрная тень. Она чуть постояла и, никуда не спеша, направилась прямо к нему. Сохраняя небольшую дистанцию, парень тотчас отступил на пару шагов.