Взрослые игры

Глава 6

Ян

Пронзительный свист гудит в ушах, и я возвращаю взгляд на поле, но натыкаюсь на прищуренный взгляд тренера.

– Стоцкий, ты для чего вышел на поле? Чтобы разглядывать трибуны?! – Дим Саныч начинает кричать и приплетать к своим ругательствам мат.

После слов тренера я заставляю себя сконцентрировать внимание на игре, и в этот момент мимо меня пролетает мяч, я бегу за ним, блокирую удар Гранина, отдаю пас Тео, который в эту же секунду забивает гол в ворота противника.

Матч внутри нашей команды заканчивается с нашей победой, но Дед Мороз отказывается нас отпускать, нагружая перед товарищеским матчем, который должен произойти через пару недель.

Выполняя отжимания, я вновь смотрю на трибуны, и мои глаза без труда находят макушку темных волос. Волосы Рианы собраны в высокий конский хвост и ниспадают на оголенные плечи, я не понимаю, почему она всегда собирает их, я бы предпочел, чтобы ее волосы были распущены.

На ней сиреневый спортивный топ и такого же цвета лосины, обтягивающие ее упругую задницу. У Риана сногсшибательная фигура и меня сводит с ума мысль, что на ее ягодицы может посмотреть еще кто-то другой, кроме меня. Она стоит у подножия трибун и выкрикивает счет, пока девушки из ее команды размахивают красными помпонами и прыгают, выполняя упражнения.

– Хорошая картина, согласен, – я не замечаю, как Тео оказывается рядом. Он также как и я тяжело дышит и его майка прилипает к телу от пота.

– Не понимаю о чем ты, – я моментально отворачиваюсь, делая непроницаемое лицо и надеясь, что Тео не заметил, как я всю тренировку разглядывал Риану.

Наварро, кажется, хочет сказать что-то еще, но в это время тренер озвучивает окончание тренировки и просит Арта подойти к нему для дальнейших указаний. Мы всей командой подходим к трибунам, схватив бутылку, я начинаю жадно вливать воду в свою горло, а мой взгляд рефлекторно перемещается к девушке в сиреневых лосинах.

Сиреневый – ее любимый цвет с самого детства. И черт бы меня побрал за то, что я до сих пор это помню.

– Та блонди с вечеринки Эмиля не сводит с тебя взгляда, – голос Тео вновь раздается за моей спиной и уже через мгновение он оказывается справа от меня. Его взгляд также как и мой прикован к группе поддержки, которые на этот раз выполняют акробатические упражнения.

– Ты шпионишь за мной, гребаный сталкер?

– Просто анализирую твое странное поведение за последние несколько дней, – Тео пожимает плечами. – Учитывая тот факт, что ты даже не знаешь имени этой блондинки, вероятнее всего ты залипаешь на Королеву суку, чей инстаграм ты пролистываешь по несколько раз на дню.

Проклятье. Неужели моя одержимость Рианой была настолько очевидной?

– Слушай, че тебе от меня надо? – я разворачиваюсь к другу, который переводит на меня абсолютно непроницаемый взгляд. Черт бы побрал его контроль над эмоциями.

– У тебя проблемы, Ян, я это вижу.

Я разворачиваюсь.

– Нихрена ты не видишь.

Я стараюсь как можно быстрее принять душ и переодеться, чтобы успеть в универ до того, как Самойлова уйдет домой. По приказу отца я учусь на юридическом факультете, что, к слову, я ненавижу, и у меня жесткие прогулы по уголовному праву, так что мне нужно выловить преподшу и попросить ее дать мне дополнительные задания.

Я учусь на юриста только ради футбола. Если я брошу учебу, отец поднимет все свои связи и добьется того, чтобы меня не только выгнали из “Престижа”, но и не взяли ни в один Питерский клуб. Ему плевать на мою мечту связать жизнь с футболом. Он не ходил ни на один мой матч, ему, конечно же, все равно, что его сын – один из лучших защитников сезона.

У моего отца два сына, но видит он только одного своего ребенка. И если мой старший брат Игнат – гордость семьи, то я – худший провал в его жизни.

У нас с отцом никогда не было тесной родительской связи, мы еще больше отдалились с ним после того, как мать бросила нас, не выдержав его деспотичный характер. Я не защищаю эту женщину, она бросила своих сыновей и укатила в Европу с любовником.

Да, мне чертовски не повезло с родителями.

– Дружище, постой, – капитан команды окликает меня у самого входа в раздевалку. Я медленно оборачиваюсь и поправляю рукой мокрые после душа волосы. – Не подбросишь меня?

– Без проблем, погнали.

Капитана нашей команды зовут Спартак (Арт) Леднев, и он является моим хорошим другом.

Мы запрыгиваем в мою тачку, мы с Артом дружим достаточно давно, чтобы я знал точный маршрут к его дому. Всю дорогу мы слушаем музыку, я сосредоточенно веду тачку, погружаясь в свои мысли, пока Арт покачивает головой под биты трека.

Внезапно Леднев убавляет музыку и между нами повисает неловкое молчание.

– Что с тобой происходит?

Блядь, и он туда же.

– Че вы ко мне все прицепились, все со мной в порядке, – возможно, моя вспышка агрессии была не к месту, но в последние дни произошло слишком много дерьма, чтобы я попытался контролировать собственные эмоции.

– Нет, чувак, это на тебя совсем не похоже. Мало того, что ты практически отсутствовал на поле, витая в облаках, так еще пропали твои надоедливые и неуместные шутки, – Арт испепеляет меня прищуренным взглядом, будто намереваясь проделать дыру в моем лбу. – Лучше бы ты продолжал быть веселым клоуном, чем хмурой оболочкой себя. Верни моего друга, кто бы ты ни был.

Я крепче сжимаю руль до побеления в костяшках и так сильно стискиваю челюсть, что удивляюсь, как мои зубы еще не крошатся. Только два человека знают меня достаточно хорошо, чтобы заметить изменение в моем настроении – это Тео и Арт. Однако Тео предпочитает клевать мне мозги далекими и намекающими фразами, а Арт спрашивает напрямую.

– Дим Саныч тебе сказал со мной поговорить, верно? Если ты про сегодняшнюю тренировку, то такого больше не повторится, ты меня знаешь. Я соберусь к матчу, и буду держать позицию лучшего защитника.

Арт усмехнулся и отрицательно покачал головой.

– Морозов действительно просил меня устроить тебе взбучку, но к черту футбол. Я хочу помочь своему другу, но у меня ничего не выйдет, если ты не расскажешь причину.

Я бросил быстрый взгляд в сторону друга, Арт был хорошим и верным другом, и у меня не было причин не доверять ему.

– Все из-за моего отца.

– Я так и думал, – выдохнул Арт и свел брови к переносице.

– У меня куча долгов в универе, мне нужно как-то быстро это все расхлебать и одновременно попытаться полностью выложиться на поле. Это чертовски сложно.

– Понимаю. Нельзя объять необъятное.

Я усмехнулся, губы Арта тоже скривились в легкой улыбке.

– Что за херня, дружище? С каких пор ты заговорил пословицами?

– Иди в задницу, придурок, – друг в шутку толкает меня в плечо. – Я пытаюсь помочь.

Моя ауди въезжает во двор жилого комплекса Леднева и я паркуюсь у его подъезда, но Арт не торопится выходить. Его настороженный взгляд скользит по моему лицу, я откидываюсь на спинку кресла и позволяю себе улыбнуться.

– Я всегда готов тебя выслушать, понял?

– Понял. Давай проваливай, мне в универ надо.

Арт открывает дверь.

– То-то я чувствую, что ты трезвый и на тачке, – он смеется.

– Проваливай, – я смеюсь и отворачиваюсь.

Я завожу двигатель и вылетаю из двора, обдумывая слова друга. Приятно, что кэп вспомнил про кодекс дружбы, но вряд ли он сможет мне помочь.

Это была лишь моя битва.

Поймать Самойлову в универе мне так и не удалось, и после того, как я узнал, что она давно ушла, я собрался ехать домой, однако вспомнил, что забыл телефон в нашем спортивном комплексе.

Когда я подъезжаю к корпусу, уже довольно поздно. Надеюсь, кто-нибудь есть на посту охраны, иначе хреново мне будет без телефона всю ночь.

Я забываю и про проблемы с отцом, и про долги в университете, и про проклятый телефон, когда слышу знакомый звонкий смех и замечаю двух людей, которые никак не должны были оказаться вместе.

Риана и, мать его, Тео Наварро стоят в коридоре у входа в женскую раздевалку и о чем-то мило беседуют. Точнее говорит Тео, судя по шевелениям его губ и довольной ухмылке, которую он дарит всем моделям, с которыми собирается провести ночь. Риана прижимается лопатками к стене, смотрит на моего друга снизу вверх большими от восхищения глазами, а Тео нависает над ней так близко, что их лица находятся в предательски опасном расстоянии. Наварро что-то вновь говорит и Риана разряжается искренним смехом.

Блядь, почему она смотрит на него так, как никогда не посмотрит на меня? Каждый раз, когда наши взгляды встречаются, ее глаза либо холодные, либо осуждающие, либо горящие от ненависти и злобы. Я предпочитаю последнее, это лучше, чем видеть холодное равнодушие.

Но прямо сейчас внутри меня что-то трескается и с грохотом падает, когда я вижу эту картину. В этот момент пожилой охранник приносит мне мой телефон, я резко разворачиваюсь и выхожу на улицу, в надежде отдышаться и унять пульсирующую в груди злость.

Я быстро набираю номер Арта, когда прыгаю в тачку и с ревом мотора вылетаю на трассу.

– Сегодня вечеринка у меня дома. Собери как можно больше народу.

Глава 7

Риана

– Эй, Королева сука!

Я закатываю глаза и резко разворачиваюсь, готовая обрушить весь свой словесный гнев на человека, который назвал меня этим нелепым прозвищем. Тео Наварро смотрит на меня с вселенским спокойствием во взгляде, словно он только что не оскорбил меня.

– Что тебя надо?

– Ваша тренировка давно закончилась, что-то ты припозднилась.

Я рефлекторно смотрю на часы, которые показывают семь вечера, за окном уже давно глубокая темень. Наша тренировка группы поддержки действительно закончилась очень давно, однако я ни за что на свете не признаюсь Тео, что сидела в женской раздевалке, пытаясь спрятаться от матери и одновременно готовясь к зачету в школе искусств.

– Это как-то тебя касается, м? – я выгибаю бровь и скрещиваю руки на груди. – Могу задать аналогичный вопрос, что ты делаешь в спортивном корпусе так поздно? Разве вас не отпустили пару часов назад с вечерней тренировки?

Тео бросает на меня взгляд. У него постоянный “отвали взгляд”, запечатленный на его чертах. И хотя он относительно красив со своими темными волосами и резкими чертами лица, я не знаю, почему девушки находят его привлекательным и почти сливаются со стенами, когда он проходит мимо них. Может, они все тащатся по его испанскому акценту?

– Туше, – он издает смешок. – Тебя подбросить до дома?

– У меня есть своя собственная машина и личный водитель, Наварро. Выкладывай.

– Выкладывать что?

– Ты только что назвал меня Королевой сукой. Я знаю, что ты падкий на девушек модельной внешности, но также я знаю, что тебе не нравится моя компания. Так почему ты остановил меня?

Он ухмыляется.

– Может, потому что у тебя красивые глаза, Канаева.

– Фу, никогда больше не пытайся провернуть это со мной. Меня буквально тошнит.

– Какая же ты все же сука, – произносит он с веселым акцентом.

– Вау, тебя уже научили русскому мату.

– Ты бы не хотела, чтобы тебя вырвало, если это был Ян, а?

– К черту тебя и его, – я отворачиваюсь, махнув своими волосами для большего эффекта и собираюсь уйти подальше от этого испанского придурка, но его дальнейшие слова заставляют меня замереть.

– Кто-то спровоцирован.

– Чего ты хочешь, Теодор? – я стискиваю зубы и медленно поворачиваюсь. – Если это какая-то игра, которую задумали вы с Яном, то я не играю. Идите пинать мячик на поле, мальчики.

– Интересно… – он приблизился ко мне настолько близко, что я вжалась лопатками в стену. – Но вот в чем дело, эта игра может стать твоей.

– Моей? – я выгибаю бровь и никак не могу уловить его намек.

– Так уж вышло, что я случайно стал свидетелем того, как Ян на вечеринке Эмиля затолкал твое пьяное тело к себе в машину и увез, полагаю, к себе на квартиру, – Тео пожал плечами и сунул руки в передние карманы своих темных джинсов. – А вчера я случайно услышал, как твои подруги обсуждают ваш секс в ту ночь.

У меня едва не падает челюсть от услышанного. Будь проклята Вероника за свой длинный язык, а Кристина за то, что продолжала развивать эту тему. Спасибо, подружки.

– Я ничего не помню, – я бубню себе под нос, чувствуя жар по всему лицу. Я больше не смотрю в лицо Тео и стыдливо отвожу глаза. Этот испанец поймал меня на крючок.

– Я думаю, Ян солгал тебе,– я резко поднимаю голову и всматриваясь в его лицо. – Ян может быть кем угодно, но только не сомнофилом*.

Я прищуриваю глаза и пытаюсь отыскать правду в глазах Наварро. Во-первых, откуда он знает данный термин. Во-вторых, судя по его спокойному выражению лица, он говорит правду. В-третьих, я сама много думала над произошедшим той ночью и пришла к выводу, что Ян не мог так со мной поступить.

– Я предлагаю тебе месть. Ты знаешь лучший способ заставить его пожалеть? – он понижает голос, чтобы нас никто не мог услышать.

– С чего ты вообще взял, что Ян станет жалеть? Он едва выносит меня, – я нервно заправляю прядь за ухо и не контролирую движение, когда от досады прикусываю нижнюю губу.

Ян сказал, что я пустышка и фальшивка. Он не станет переживать из-за меня.

– Ты слепая? – вопрос испанца заставляет меня снова поднять на него глаза. Я хмурюсь от его грубого выражения. – Он следит за тобой через инстаграм, как гребаный сталкер и не сводит с тебя глаз, когда ты скачешь на трибунах со своей командой. Ах, да, пару дней назад он ударил Андрея из второго состава за то, что тот напоил тебя на вечеринке Эмиля.

Я широко раскрываю глаза. Я замечала взгляды Яна на себе во время их тренировки, но его глаза были наполнены ненавистью и он отворачивался каждый раз, когда я ловила его взгляд, будто я была посмешищем.

– Ты ошибаешься… Он ненавидит меня.

Кил тяжело вздыхает и проводит пятерней по светлым волосам.

– Estúpido (с испанского – глупая).

– Что прости? – я морщусь. – Это было какое-то обзывательство на твоем языке?

– Так ты будешь играть со мной в одну игру или нет?

Я хочу, чтобы Ян почувствовал боль, которую причинил мне в ту ночь, сказав, что я не впечатлила его. Я хочу, чтобы он смотрел в зеркало и сдерживал крики, потому что он заставлял меня чувствовать себя невидимкой рядом с ним все эти годы.

После вечеринки Эмиля он проходил мимо меня и здоровался только с Вероникой и Кристиной, но не со мной. Он улыбался им, но никогда мне.

Как будто он наказывал меня за то, что я никогда не делала. Ладно, может, пару лет назад я сама оттолкнула его и это из-за меня мы перестали общаться, но это не одно и то же. Он не знает, что я сделала это по приказу матери, так как она сказала: “Ты слишком привязана к этому мальчику. Привязанность – это слабость. Ты должна избавиться от него”

Разве двенадцатилетняя я могла противостоять своей родной матери?

В любом случае, он виноват больше, чем я. И я отказываюсь проигрывать ему или кому-то еще.

Я снова фокусируюсь на Тео.

– А что это будет значить для тебя? – я прищуриваюсь, пытаясь отыскать подвох. – Разве ты не его друг и не должен быть на его стороне?

Губы Тео растягиваются в ухмылке, когда он пожимает плечами.

– Это весело. К тому же, я хочу, чтобы он признался сам себе в своей одержимости тобой.

Одержимость… Так он это назвал?

– Что ты предлагаешь?

– Я предлагаю тебе фиктивные отношения. Я буду флиртовать с тобой, а ты позволишь мне это, так что сбрось свои стены, снежная королева. Может, мы даже переспим.

– Ты, должно быть, не в своем уме, если думаешь, что я позволю тебе прикасаться ко мне, – я откидываю волосы назад. – Если бы мы были последними двумя людьми, оставшимися на этой планете, и наши дети были единственной надеждой человечества, я бы проголосовала за вымирание.

– Как грубо, Королева сука, – Тео ухмыляется. – К счастью, это взаимно. Единственная хорошая вещь в тебе – это способность выводить Яна из себя. Я имел ввиду, что мы притворимся, что переспали, estúpido (с испанского – глупая).

Снова какое-то обзывательство.

– Что ты скажешь? Мы станем союзниками и раздавим его?

– Раздавим его как?

– В каком-то смысле он упадет к твоим ногам, как щенок.

Я этого не хочу. Я только хочу, чтобы ему было больно. Пока я раздумывала, тело Тео напряглось и он резко оглянулся через плечо.

– Окей, я согласна! – выпалила я, прежде чем передумать. – Когда начнем?

– Прямо сейчас.

Он толкнул меня к стене и навис надо мной. Его лицо было так близко ко мне, что наши губы едва не соприкасались. Я испугалась и подумала, что он хочет поцеловать меня и уже собиралась пихнуть его в грудь, но его серьезный голос разрушил всю мою решимость:

– Ян тут, он смотрит. Ты должна улыбаться и смеяться над моими шутками.

Я метнула взгляд в сторону и аккуратно посмотрела через плечо испанца. Ян действительно стоял у входа в спортивный комплекс и испепелял нас прищуренным взглядом.

Я стала смеяться, что вышло у меня неплохо, учитывая, что я была хорошей актрисой. Спасибо мамочке. Тео провел рукой по моему лицу и заправил выбившуюся прядь за ухо. Ну и придурок. Он стоял слишком близко, слишком нахально улыбался, и хоть Тео был привлекательным, он меня раздражал и поэтому я едва сдерживала себя, чтобы не оттолкнуть этого иностранца.

Что ж, игра началась, главное не попасться в собственную ловушку.

⚽️⚽️⚽️

*Сомнофилия – желание совершить половой акт со спящей партнершей.

Глава 8

Риана

Я выключила фен, когда услышала крики в гостиной. Аккуратно приоткрыв дверь своей комнаты, я вышла в коридор, прислушиваясь к звукам, доносящихся с первого этажа. Если в нашем доме кричат это может означать только одно: папа вернулся.

Сорвавшись с места, я ринулась вниз, перепрыгивая через ступеньки, чтобы как можно быстрее оказаться рядом с единственным близким человеком.

– Папочка! – мой голос дрожал, когда я сбежала с лестницы и врезалась в мощное мужское тело, от которого всегда пахло детством.

– Господи, Риана, что за марафон? – мама закатила глаза. – Ведешь себя, как ребенок!

– Она и есть ребенок. Наш ребенок, если ты не забыла, – отрезал папа грубым голосом, но когда его глаза коснулись моего лица, то взгляд моментально потеплел. – Здравствуй, принцесса.

Евгений Канаев – известный бизнесмен, который владеет несколькими алюминиевыми заводами в разных городах нашей страны. Именно поэтому его никогда нет дома и он постоянно в командировках. Не то, чтобы мама была против, у них с папой давно не все гладко в отношениях, но они продолжают стараться и работать над своим браком, однако, я думаю, они оба друг от друга устали.

Несмотря на постоянную занятость, у папочки всегда есть время на свою единственную дочь, мы созваниваемся каждый день и если у папы нет возможности позвонить мне, он желает мне спокойной ночи сообщением.

И пусть нас разделяют тысячи километров, папочка всегда бывает ближе, чем мать, живущая со мной под одной крышей.

– Почему ты не предупредил, что приедешь? – я напоследок сильнее обняла широкую талию папы, как будто он мог испариться в любую секунду, и сделала шаг назад, чувствуя себя неловко от такого излишнего проявления внимания.

Мама всегда говорила, что чувство привязанности – удел слабаков и мазахистов.

– Совсем не было времени позвонить тебе или маме, – папа улыбается несмотря на усталые глаза. – Взял билет и сразу к вам.

– Ты надолго?

– На пару недель.

У меня едва не падает челюсть от услышанного. Папа никогда не оставался дольше, чем на четыре дня. Сначала я обижалась на него, но с возрастом поняла, что этот график жизни – неотъемлемая часть его сущности.

– Это так здорово! – я опять прижимаюсь к теплой груди папы. Мне так его не хватает.

Мой папочка красивый мужчина, по-другому быть не может, учитывая, что он женат на всемирно известной модели. У него каштановые волосы, которые унаследовала я, нарочитая небритость, придающая ему мужественности, темно-карие глаза и неизменный темно-синий костюм-тройка от Бриони.

– Поужинаешь с нами? Твоя мама приготовила прекрасный сибас.

Я смотрю сначала на стол, красиво украшенный для ужина, затем на маму и натянуто улыбаюсь. Мама никогда не готовит. Я уверена, что она заказала эту рыбу из ресторана, а стол накрыла наша экономка. И папа тоже это знает, только мои родители почему-то продолжают играть в игру “счастливая семья”.

– Только не смей садиться за стол в этом, – голос мамы звучит, как гром среди ясного неба. Мы с папой смотрим на нее, но она остается непоколебимой со своим вздернутым подбородком, надменным взглядом и ужасно прямой осанкой.

– Катя! – рычит папочка.

– Все в порядке, мама права, – я поджимаю губы и смотрю сверху вниз на свою широкую белую футболку и короткие сиреневые шорты. Это моя домашняя одежда и мама ее ненавидит. Все потому что моя мать спит только в кружевных пеньюарах и даже дома носит приталенные платья. Только дома я могу быть самой собой и не играть роль “Королевы суки”, именно поэтому я однажды отвоевала свое право на ношение широких футболок и мама, кажется, смирилась с этим.