- -
- 100%
- +
Но как бы я не любила свою домашнюю одежду, я не хотела, чтобы родители ссорились из-за меня. Их брак и так трещит по швам, и как бы они не старалась это скрыть от меня, я все чувствую.
Когда я поднимаюсь наверх, в свою комнату, чтобы переодеться в элегантное домашнее платье, я слышу холодный голос отца:
– Однажды ты превратишь нашу дочь в такую же оболочку, какой являешься сама!
Быстро переодевшись в платье, которое мама одобрила одним только взглядом, мы сели за стол и между нами повисла гнетущая тишина. Мама налегала на бокал вина, погрузившись глубоко в свои размышления, папа что-то печатал в своем телефоне, явно общаясь со своими коллегами, а я смотрела на эту обстановку и чувствовала, как мое сердце обливается кровью.
Я даже не успела понять, как от нашей семьи осталось только слово. Мама с папой с каждым днем отдалялись все дальше, папа из-за работы, мама из-за своей гордости, но так было не всегда. Мое детство было поистине счастливым, мама на время прекратила свою модельную деятельность, чтобы направить все свои силы на мое воспитание, а бизнес папы только начинал зарождаться, так что у него не было необходимости уезжать от нас надолго.
Мы были счастливой семьей, но в какой-то момент все изменилось: мама снова стала позировать для обложек, пыталась слепить из меня свою вторую копию, а потом у нее начались проблемы с психикой, после чего она стала топить свое горе в алкоголе, а папа тратил слишком много времени и сил, чтобы мы с мамой ни в чем не нуждались, зарабатывая свои миллионы.
Таким образом мы пришли к тому, что имеем сейчас.
– Как дела на твоем заводе, папочка?
Папа резко поднял голову, а мама выпрямилась, возвращаясь в реальность. Папочка стал рассказывать о своих делах, я пыталась вслушаться, но мое внимание привлекло пришедшее на мой телефон сообщение.
Ян: Разве ты можешь быть еще большей сукой?
Я сглотнула, ощущая, как все больше сковывает грудную клетку жесткой болью.
Риана: Что ты несешь?
Ян: Ты самый худший человек, которого я знаю.
Похоже воздух исчезает не только из моих легких, но и из атмосферы. По крайне мере, в этой комнате его точно нет. Почему так больно слышать от него эти слова?
Риана: С каким пор ты пишешь мне, Ян? Удали мой номер и навсегда забудь о моем существовании.
Я такая лгунья. Меньше всего на свете я хочу, чтобы Ян забывал обо мне.
Ян: Если бы я только мог.
Что это может значить? Я вспоминаю сегодняшние слова Тео: “Ты слепая? Он следит за тобой через инстаграм, как гребаный сталкер и не сводит с тебя глаз, когда ты скачешь на трибунах со своей командой.”
Я едва не поверила испанцу, он говорил эти слова с чертовой уверенностью во взгляде. Но когда Ян заметил сегодня нас с Наварро едва не целующимися, он просто развернулся и ушел. Никаких криков, никаких кулаков. Ни-че-го. Это доказывает его абсолютное равнодушие.
Голос папочки звучит монотонным звуком на фоне, но я не могу разобрать ни одно его слово. Мое сердце бьется так быстро, когда я захожу в инстаграм Вероники и вижу, как она выложила видео с какой-то вечеринки. Мне не составило труда узнать лица парней из нашей футбольной команды и по интерьеру понять, что это квартира Яна. Он опять устроил очередную вечеринку.
Ян: Ты опять со своей матерью-тираншей проводишь вечер за пианино, которое ненавидишь? Что на тебе надето? Какая-нибудь сиреневая нелепая хрень?
Я задыхаюсь от прочитанных слов. Откуда он знает, что я ненавижу игру на фортепиано?
Риана: Ты не имеешь права так говорить о ней. Она моя мама.
Я ненавижу себя, как только отправляю это сообщение. Почему я должна быть такой лицемеркой? Но опять же, Ян никогда не говорил со мной о моей семье, делая вид, будто у него есть на это право.
Ян: Мать, которую ты хотела бы никогда не иметь.
Господи… Почему он помнит все, что я говорила ему много-много лет назад? Если он знает, что я несчастна рядом с ней, то почему продолжает издеваться надо мной, доставляя еще больше проблем?
Он обманул меня, сказав, что мы переспали, раздавил мое сердце своим футбольным бутсом, когда назвал меня не впечатляющей, так с чего Ян думает, что имеет право вернуться и сказать мне, что делать теперь?
Риана: Пошел ты, Стоцкий. Оставь меня в покое.
Ян: Как насчет “нет”?
Риана: Разве на твоей вечеринке нет прилипающих к тебе дурочек, которые составили бы тебе компанию?
Ян: Разве ты не должна в этот момент трахаться с гребанным Тео Наварро?
Черт. Успокойся, Риана. Сохраняй чертово спокойствие.
– Как твое здоровье, принцесса?
Я едва не роняю телефон из рук, который держала под столом. Глаза папочки блестят от теплоты и переживания.
– Я имею в виду, твой диабет, ты колешь инсулин?
– Э-эмм, да, конечно, он всегда в моей сумочке.
Папочка едва заметно кивает.
– Очень хорошо, следи за своим здоровьем, ладно?
Я киваю. Мой взгляд перемещается на маму, глаза которой теперь пьяно блестят, но она продолжает подносить ко рту, кажется, третий бокал вина…
– Если вы не возражаете, я удалюсь в свой кабинет. Мне нужно работать.
Папа медленно встает со своего места и подходит ко мне, мягко целуя в макушку. Это самый теплый жест на свете. Он целует маму в висок, но от меня не укрывается то, с какой неловкостью папа наклоняется к ней, а мама нервно поджимает губы.
– Настоящий клоун, – невнятно бубнит мама под нос, когда папа покидает столовую. Она встает со стола, хватает неоткрытую бутылку Шардоне и свой бокал, и, пошатываясь, выходит из комнаты, оставив меня одну, сидящую за пустым столом.
Ян: Я чертовски пьян, Риана, и если ты не ответишь на мой вопрос, я оседлаю свой Кавасаки и приеду прямо к твоему дому. Не выводи меня, блядь, на езду в нетрезвом виде.
Я вздрагиваю от вибрации телефона. Он же это несерьезно? Я слышала, что он много и часто пьет, но Ян никогда не садился на свой байк в алкогольном опьянении.
Риана: Это не твое дело.
Ян: Ты действительно так думаешь?
Я почти стучу пальцами по клавиатуре, печатая гневный ответ.
Риана: Да! Ты не можешь просто взять и ворваться в мою жизнь так, словно имеешь на это полное право! После стольких лет молчания и игнора ты не можешь притворяться, что знаешь меня как облупленную! Ты никогда меня не знал!
Ян: Дай подумать, куколка. Я знаю, что ты живешь под одной крышей с тираном в юбке, она заставляет тебя играть на проклятом фортепиано и строить из себя совершенно другого человека, но ты позволяешь ей рушить свою жизнь, потому что у твоей матери расшатанная психика и ты боишься, что в один прекрасный момент она наложит на себя руки. Я знаю, что ты до чертиков любишь сиреневый цвет, весь твой гардероб и даже спальня выкрашены в этот оттенок, ведь сиреневый – это ты. Это единственное, что в тебе настоящее. Ты прячешься за этой косметикой и дорогой одеждой, чтобы соответствовать имиджу своей семьи, но на самом деле дома ты носишь широкие футболки и танцуешь под глупые песни, когда тебя никто не видит. Ты брызгаешься с ног до головы парфюмом Шанель, но твои волосы на самом деле пахнут сладким кокосом. Я знаю, что ты строишь из себя гребаную суку, но на самом деле ты самый заботливый человек, которого я знаю. Ты слишком сильно любишь своего отца, поэтому делаешь все, чтобы казаться перед ним совершенной и, делая это, ты медленно убиваешь часть себя. Ты всегда следишь за тем, чтобы в женской раздевалке у девушек из твоей команды поддержки всегда была вода и протеиновые батончики; когда в прошлом году Кристина вывихнула лодыжку, ты приходили к ней в больницу каждый гребаный день. Я знаю, что ты любишь бегать под дождем каждый вечер, чтобы привести мысли в порядок. Но вот в чем дело, Риана, ты можешь прятаться от всего мира и от самой себя, но ты, блядь, никогда не сможешь спрятаться от меня.
О, Боже мой.
О. Боже. Мой.
Мои руки дрожат, когда я перечитываю его слова и щипаю себя за бедро, убеждаясь, что это не какой-то страшный сон, который я вижу каждую ночь.
Откуда… Откуда он это все знает? Как он может так много выяснить таким маниакальным, подробным способом?
Если только он не следил за мной? Дом его родителей стоит напротив нашего, но Ян давно съехал оттуда, когда отец купил ему квартиру в центре Питера.
Меня чертовски сильно пугает его одержимость, но в то же время это питает изголодавшуюся по нему часть меня, которая ждала Яна целую вечность.
Пришло время поговорить с ним обо всем этом.
Глава 9
Риана
Моя барабанная перепонка дрожит и, кажется, вот-вот порвется от оглушительной музыки. Сказать, что я достигла сенсорной перегрузки всего за десять минут, было бы преуменьшением.
Бесчисленное количество бутылок из-под алкоголя окружают всю квартиру; свет приглушен, а в воздухе витают облака серого дыма. Неужели кто-то курит травку?
Я стараюсь двигаться как можно аккуратнее и незаметнее, лишь бы меня никто не заметил. На мне облегающие темные джинсы, белая толстовка и глубокий капюшон на моей голове скрывает лицо, на котором нет ни капли макияжа. Я надела то, что первое попалось под руку, прыгнула в свою машину и через пятнадцать минут стояла перед дверью квартиры Яна, поэтому у меня совсем не было времени на макияж.
Я прохожу в гостиную и встречаю знакомые лица парней из нашей футбольной команды. Проклятье. Меньше всего я хочу, чтобы друзья Яна видели меня в таком виде.
– Ри! – как назло мое имя произносит знакомый женский голос. Кажется, будто все вокруг услышали это и теперь все внимание приковано только ко мне, но нет. Музыка слишком громкая, в комнате весьма темно и люди чересчур пьяны, учитывая, что я пришла в самый разгар вечеринки.
Я медленно оборачиваюсь и натыкаюсь на блаженное лицо Вероники. Ну, конечно, ни одна вечеринка Яна не проходит без Ники.
– Давай к нам, Ри-Ри!
Я медленно подхожу к подруге, которая стоит у стены рядом с торшером и держит в руках бутылку пива. Судя по ее стеклянным глазам, размазанной помаде и взъерошенным волосам, она сильно пьяна и только что трахалась.
– Это Макс, – Ника указывает на парня, который закинул свою лапу на мою хрупкую подругу и выглядит таким же пьяным, как и Ника. Макс улыбается мне кривой улыбкой и выпрямляется, ухмыляясь.
– Что ты творишь! – схватив Нику за предплечье, я тяну ее к себе, чтобы противный Макс с желтыми зубами перестал лапать мою подругу. – Убери эту дрянь из своих рук и перестань спать с мутными парнями!
Я выхватываю из рук подруги бутылку дешевого пива и ставлю на журнальный столик, закиданный разными бумагами и пустыми картонными стаканчиками.
– У меня был крышесносный секс с Максом в ванной комнате.
Мерзость.
– И крышесносные венерические заболевания, которые он тебе подарит?
Мне не нравилось наблюдать, как моя подруга, хоть и не близкая, медленно разрушает себя: пьет много алкоголя и связывается с незнакомыми парнями ради одноразового секса. Если это поможет избавить мою подругу от неприятностей, то я буду первоклассной стервой.
– Перестань быть такой занудой, Ри… К чему вся конспирация?
Вероника медленно протягивает ко мне руку и снимает с меня капюшон. Я толкаю ее кисть и вновь прячусь.
– Где Ян?
– Ян? – Ника хлопает глазами и прикусывает нижнюю губу. Она начинает вертеть головой по сторонам и прищуривать глаза. – Где-то здесь.
Ясно, здесь мне не помогут.
– Не совершай глупостей, – говорю напоследок подруге, которая навряд ли разберет смысл моих слов, затем перевожу взгляд на мерзкого Макса, который ухмыляется мне, пытаясь флиртовать. Я не в твоей лиге, дружок.
Я собираюсь отправиться на поиски Яна, как внезапно кто-то толкает меня в плечо и я падаю на рядом стоящую девушку, которая, к счастью, не сыплет меня проклятиями, а лишь понимающе улыбается.
Парни из нашей футбольной команды не поделили девушку и начали толкать друг друга. Если тренер Морозов узнает, что наши игроки пили и курили на вечеринке, им знатно не поздоровиться. Хорошо, что они делают это очень редко.
Дальше начинается настоящая потасовка, Марат бьет Андрея по лицу, и тот падает назад, а мне едва удается отскочить в сторону, чтобы эта мужская туша не упала на меня.
Господи, да что за день сегодня!
Пока все вокруг начинают разнимать дерущихся, я, пользуясь моментом, проскальзываю в другой конец комнаты, чтобы поискать знакомые лица. Точнее, я ищу Тео, надеясь, что он как лучший друг Яна просто обязан быть на его вечеринке. Но вместо Теодора, я встречаюсь взглядом с Ледневым. Окей, тоже хорошо.
Арт подпирает стену плечом и с ухмылкой следит за тем, как Андрей пытается пнуть Марата в грудь, но промахивается. Я даже не хочу спрашивать, почему этот акт насилия вызывает у него такую маниакальную улыбку, наверное, из-за того, что Леднев – капитан команды, и он завтра на тренировке надерет этим двум зад за драку.
– Наша местная стервочка, что с твоим лицом? Ты заболела? – издевается Арт.
– Очень смешно, подскажешь, в какой момент нужно посмеяться?
– Чем обязан, Риана?
– Где Ян?
Арт прищуривает глаза, словно пытаясь отыскать мои скрытые мотивы, но поняв, что их нет, через секунду отвечает:
– На балконе.
Вдох выдох. Мои ноги автоматически останавливаются, когда я встречаюсь с этими глубокими, как океан, глазами. Те, что наполнены магией, в которую я не могу перестать верить.
Закинув одну руку за голову и широко расставив ноги, Ян сидит на диване в окружении двух девушек. Одна практически лежит на его груди, другая закинула на его мускулистые бедра свои длинные обнаженные ноги. Сучки.
Ян затягивается кальяном, и, не сводя с меня затуманенного взгляда, выпускает облако серого дыма из-за рта. Тусклый свет, исходящий из комнаты, отбрасывает тени на его резкие черты. Я сглатываю, пытаясь смириться с тем фактом, что он продолжает сидеть, как ни в чем не бывало, с этими девушками на своих коленях, когда я стою перед ним и вижу эту картину.
Какого черта? С каких пор он стал таким ненормальным?
– Проваливайте, – рычу сквозь зубы, продолжая держать зрительный контакт с Яном. Я едва себя сдерживаю, чтобы не выцарапать глаза этим двум шлюшкам.
– Прости? – брюнетка выгибает бровь и усмехается. Ее рука ползет вверх, обхватывает лицо Яна и через секунду ее губы касаются его щеки. В глазах Яна начинают прыгать черти, а сам он весело ухмыляется мне.
Тебе смешно, придурок?
– Я сказала, свали отсюда, иначе я оттащу тебя за волосы.
Девушки смотрят на Яна, который молчит и продолжает медленно курить. Молчание – тоже ответ, сучки.
Русоволосая фыркает, но все же встает с его колен и они медленно, покачивая бедрами, выходят в гостиную, оставив нас наедине.
– Серьезно, Ян? – я скрещиваю руки на груди и чувствую, как мое сердце вот-вот расколется на несколько частей. – Ты писал мне все эти интимные слова в то время, как какие-то шлюхи ползали в твоих ногах? Может, они делали тебе минет, пока ты переписывался со мной?
– Ты всегда отталкиваешь всех своим холодом и отчужденностью, но продолжаешь ревновать, словно люди – это принадлежащие тебе вещи.
Ян вновь бесстрастно выдыхает дым. Черт бы побрал его контроль над эмоциями.
– Это не так!
– Думаю, мы уже установили, что я знаю о тебе много дерьма, – он отбрасывает трубку от кальяна в сторону и встает с дивана, и мое тело инстинктивно напрягается.
То, как он крадется ко мне, не что иное, как хищничество. Он смотрит так, словно хочет причинить боль и разрушение. Так, словно он охотиться за мной, не за кем-то еще, а за мной.
И все же я говорю самым нейтральным тоном, каким только могу:
– Почему?
– Почему? – повторяет он, приподнимая одну бровь.
– Почему ты знаешь обо мне так много дерьма?
– Это вопрос века, не так ли? Почему? – Ян останавливается, когда его грудь почти касается моей.
Так близко, что я могу вдохнуть запах негрони, сильный и непреклонный, как и все остальное в нем.
Ян пьян. Нет, он в дрова. Удивительно, как он смог, не качаясь, встать с дивана и не упасть на него снова.
– Почему сиреневый?
– Что?
– Ты слышала. Почему это, блядь, именно сиреневый?
– Мой любимый цвет?
– Я ненавижу твой любимый цвет. Я ненавижу тебя, Риана.
Ой.
Я всегда знала, что после того, как я отказалась от него много лет назад, Ян стал ненавидеть меня, но слышать, как он произносит эти слова равносильно вдыханию гари прямо в мои задыхающиеся легкие.
Я не могу дышать, даже если бы захотела.
– Я ненавижу твои глаза и твои чертовы шелковистые волосы, – он одним движением смахивает с моей головы капюшон и с силой сжимает волосы на затылке. Глаза начинают щипать от боли, но я сдерживаю вскрик.
Затем он разжимает кулак и почти с благоговением вдыхает запах моих волос. Полагаю, он наслаждается моим ароматом, или думает о том, чтобы сжечь мои волосы.
Я никогда не смогу сказать наверняка.
– Тогда прекрати прикасаться ко мне, – выдыхаю я. – Прекрати вставать у меня на пути, прекрати вторгаться в мою жизнь и знать так много вещей обо мне.
Мы жили порознь все эти годы, почему он не может оставить меня в покое, пока наши пути в конечном итоге не разойдутся?
– Я должен, – он с отвращением опускает мои волосы. – Но ты продолжаешь мозолить мне глаза. Не проси моего внимания или я задушу тебя им.
– Я никогда не просила твоего внимания.
– Хочешь, чтобы я в это поверил?
– Нет, – я отталкиваю его. – Я ухожу.
Я поговорю с ним, когда он протрезвеет. Я еще лучше, я могла бы вообще с ним не разговаривать. В любом случае, это бесполезно. Не похоже, что он ответил бы на любой из моих вопросов, как адекватный человек.
Он просто еще немного помучает меня, а потом я стану мстить, и этот порочный круг никто не прервется.
Нет, спасибо, я выхожу из этой игры.
Но Ян думает иначе: он хватает меня за запястье и прижимает к себе, его рука обвивается вокруг моей талии, а другая фиксирует шею так, чтобы я смотрела только в его глаза.
– Ты трахалась с чертовым Наварро, – Ян с силой сжимает мое тело в своих грубых тисках.
Я краснею от его грязных слов.
– Ты обманул меня! У нас ничего не было, мы не спали с тобой, ты нагло врал мне!
– И что? Ты решила отомстить мне и переспать с моим лучшим другом? Знаешь кто ты после этого?
Я замираю. Мое желание что-то сказать – отвратительная привычка с тех пор, как мы были детьми. Каждый раз, когда мои родители ссорились, и мама кидала какие-то обидные слова в мою сторону, я прибегала к нему и изливала всю душу, а потом засыпала в объятиях Яна.
Он обычно гладил меня по волосам перед сном, но сейчас он просто толкает меня в бездонную дыру.
Он мне больше не друг, он мой враг. Я не могу позволить своим глупым воспоминаниям взять верх надо мной.
– Кто? Давай, назови меня шлюхой и навсегда покончи с этим!
Мой подбородок дрожит, но я сжимаю губы, не желая показать свою слабость перед ним.
Ян смотрит на меня со странной напряженностью, он всегда хмурится каждый раз, когда смотрит на меня, с каким-то непонятным интересом, и я всегда думала, что это из-за ненависти.
Но прямо сейчас на меня смотрит не ненависть. Это гнев, необузданный и безумный. Меня пробирает дрожь, хотя он еще не направил его на меня.
Я жду, когда отвратительное слово сорвется с его губ, но мое дыхание прерывается, когда Ян касается губами моих. Один раз. Дважды.
Его губы мягкие, такие мягкие, что кажется, я сейчас умру от этого ощущения. Я никогда не думала, что губы Яна могут быть такими мягкими. Ни разу не представляла, что наш первый поцелуй будет таким нежным, даже душераздирающим.
Первый поцелуй, если не считать нелепых поцелуев, которые были у нас в детстве.
Ян издает глубокий горловой стон, овладевая моими губами, и тянет меня за собой на диван. Я тут же оказываюсь на его мускулистых бедрах, а его ладони собственнически сжимают мою задницу.
Покалывание пробегает по моей спине, когда я со стоном открываю рот, и тогда Ян теряет всякую мягкость. Его язык находит мой, и он целует меня со свирепостью, оставляя меня беззвучной, бездыханной и бессильной.
Со стороны, должно казаться, что он высасывает душу из моего рта. Никогда в своих смелых мечтах я не думала, что он поцелует меня или что он будет так страстно относиться к этому… Будто этот поцелуй – единственное, что имеет значение в жизни, и…
Я отрываюсь от него и выпрямляюсь. Моя помада на его губах, его руки все еще сжимают мои ягодицы, а я чувствую его эрекцию между своих ног.
– О, господи! – стону я, пытаясь оттолкнуться от него, но его хватка усиливается.
– Иди ко мне, – шепчет он и снимает с меня толстовку через голову. Хорошо, что я надела под нее топ.
– Нет, Ян, остановись! Что мы творим?
– Мне плевать, я хочу тебя прямо сейчас, – он притягивает меня к себе и кусает в плечо, прежде чем нежно поцеловать.
– В твоей квартире чертова вечеринка!
– Нахуй их.
Нет, нет, нет. Это слишком грязно и…неправильно. На дрожащих ногах я встаю с его колен и отчетливо могу почувствовать, как сильно я промокла от желания.
– Какого черта? – бормочет он.
– Ты пьян… И завтра ты пожалеешь об этом.
– Я никогда не пожалею об этом. Я отдаю себе отчет о том, что делаю.
Он смотрит на меня снизу вверх, его глаза сверкают затаенной яростью, и на этот раз он выглядит готовым обрушить ее на меня.
– Нет, я не хочу тебя.
Рыдание застревает у меня горле, когда я вижу, как его глаза наполняются болью. Что-то внутри него рушится, и я стала причиной этого.
Если мы сделаем это, то это разрушит не только его будущее, но и пошатнет психику моей мамы. Я снова думаю обо всех, кроме себя. Я снова проживаю жизнь по сценарию, написанному матерью и не могу ничего с этим поделать. И только по этой причине я знаю, что все, что у нас могло бы получиться с Яном – никогда не продлится долго.
Это просто интрижка.
Приключение.
И, как любое приключение, наступит день, когда оно, в конце концов, закончится. Что-то в моей груди сжимается от этой мысли, но я качаю головой, отгоняя ее.
– Ты снова меня отталкиваешь, не так ли? – его голос мрачный и глубокий. – Думаешь убежать от этой тяги ко мне, Куколка?
– Замолчи, – я хватаю свою толстовку и спешно надеваю. Ненавижу, когда он называет меня куколкой. – Мы оба знаем, что это неправда.
– Мы оба знаем, что ты лгунья.
Глава 10
Риана
Я сжимаю пальцами руль и пытаюсь сосредоточиться на обратной дороге домой, но ничего не выходит. Мои губы распухли, сердце разбито, а голова кружится от воспоминаний десятилетней давности:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.