Женатый и (не) мой

Глава 9

Таня

Обычно я не доверяю незнакомым людям. Не сажусь в крутую тачку к богатому мужчине, особенно в таком уязвленном положении, как сейчас. Когда я едва могу передвигаться на костылях, не то, что бежать. Но сегодня система дала сбой.

Сегодня во время утреннего обхода врач сообщил, что выписывает меня. Назначил мазь, таблетки и постельный режим в течение месяца. Антон обещал приехать и забрать меня, но просидев на холодной лавочке два часа, я поняла, что он забыл про меня. На душе тотчас стало гадко и паршиво, а еще обидно до стеснения в груди. Уже собиралась вызвать такси, как неожиданно рядом оказался Давид Багиров.

Этот мужчина преследует меня, не иначе. У него на лбу высечено “богатый сноб”, и такие люди, как правило, не охотятся за такими, как я. Так что ему от меня нужно?

– Учишься или работаешь? – глубокий мужской голос прерывает мои размышления, и я дергаю головой влево.

Давид внимательно следит за дорогой, его правая рука покоится на руле.

– Работаю.

Я позволяю себе посмотреть на него лишние секунды. До чего красив. О таких мужчинах можно мечтать перед сном, или рассматривать фотографии в интернете. Так сказать… недосягаемая мечта.

– Где работаешь?

– В детском развлекательном центре “Мир сказок”, – ловлю на себе пристальный взгляд, отчего мне становится не по себе. Мурашки бегут вдоль позвоночника, прямиком к крестцу.

– Сопляков развлекаешь? – ухмыляется. – Аниматор?

– Нет, – качаю головой, пряча подбородок в воротник куртки. До сих пор не могу отогреться. – Я посуду там мою.

Отчего-то чувствую себя самозванкой. Обыкновенная посудомойка не должна сидеть в салоне дорогого авто рядом с мужчиной, от которого веет опасной харизмой и роскошью.

Давид молчит некоторое время, а я рассматриваю побитые носы своих ботинок.

– Училась где-нибудь?

– Это допрос? – отвечаю уклончиво, бросаю в его сторону прищуренный взгляд. Я не дура, и прекрасно чувствую ее подозрительный интерес ко мне. – Почему ты так интересуешься мною?

Он дергает правым уголком губ, и смотрит на меня так, что я свожу колени вместе. Жадно. Словно я самый долгожданный десерт в его жизни. Надеюсь, он все-таки не маньяк и не извращенец.

– Обыкновенный интерес, Таня, – он смотрит перед собой. – Хочу узнать, что в голове у девушки, которая жертвует собой ради других.

Машина перед нами тормозит, и мы тоже останавливаемся на светофоре. Давид снова пристально рассматривает меня. Скользит быстрым взглядом по лицу: обводит черными глазами лоб, нос, опускается к губам. Им уделяет особое внимание.

Я чувствую, как мои щеки начинают гореть. И мне становится ужасно неловко от того, что я так просто одета. Обыкновенные черные джинсы и порванная в ходе аварии куртка. Вряд ли таким нарядом можно зацепить мужчину. Успокаиваю себя тем, что я у меня нет намерения понравиться ему.

– Я же объясняла уже, – ерзаю на теплом сиденье. – У меня младший брат такого же возраста, как и этот мальчик. Я верю в бумеранг добра. Сегодня я спасла этого мальчика, завтра кто-то спасет Славика.

– А кто спасет тебя?

Его вопрос застает меня врасплох. Я дергаюсь и ошарашенно смотрю на его лицо.

– Мне не нужен спаситель. Я все сама, – произношу хрипло и рвано.

Давид двигается ближе ко мне, парализуя своим взглядом. Ближе и ближе, пока между нашими лицами не остается пару сантиметров.

Загорается зеленый, Давид отворачивается и выжимает газ. Мое дыхание учащается, и если совсем недавно я дрожала от холода, то сейчас сгораю от жары. Дышу через раз, чтобы успокоиться.

– Что случилось с твоими родителями?

У меня срабатывает инстинкт самосохранения, и я закрываюсь. Возвожу вокруг себя воображаемые стены, накрываюсь куполом. Так происходит каждый раз, когда кто-то спрашивает меня о семье.

– Не твое дело, – отворачиваюсь к окну. – Слишком много вопросов для человека, который ничего не рассказывает о себе.

– Не щетинься так, Веснушка, – он усмехается и кончиками пальцем дотрагивается до моего колена. Это место вспыхивает искрой, и я моментально выпрямляюсь. Сердце пропускает удар, а потом пускается вскачь, как ненормальное. Что за дурацкая реакция, а? – Давай сыграем в одну игру. Я рассказываю о себе взамен на факт о тебе.

Машина Багирова въезжает в мой район. Я облизываю губы, и его взгляд моментально темнеет. Он хмурит брови, и сосредоточенно смотрит на мои губы. Я тоже не могу отвести взгляд. Кончики пальцев покалывают от желания провести пальцами по короткому ежику на его голове, прильнуть к губам, почувствовать его на вкус.

Боже! Между нами происходит что-то странное и запретное. Настолько притягательное и необъяснимое, что меня начинает трясти. Внезапно мое периферическое зрение ловит неяркий блеск. И тогда я понимаю, что это его обручальное кольцо.

Меня словно холодной водой окатили. Я резко отворачиваюсь и смотрю вперед с неестественно прямой спиной.

– Ну, так что? – откашливается Давид, тоже отвернувшись.

Мне становится неприятно и… ревностно. Хотя я абсолютно не имею права на это чувство.

– Может, поиграешь в такую игру со своей женой? – с напором выпаливаю я. До меня мгновенно снисходит озарение. Женатый мужчина, устав от своей жены, ищет приключения с такими наивными малолетками как я.

И это у него очень хорошо получается. Я практически клюнула на его крючок.

– Нет никакой жены, Веснушка, – глубоким голосом произносит он. – Я в разводе, а носить кольцо… Привычка.

Смотрю на его лицо, пытаясь отыскать намек на ложь, но ничего не нахожу.

– Я… Мне пора, – откашливаюсь ровно в тот момент, когда машина Багирова останавливается возле моего дома.

– Я помогу.

До того, как я успеваю запротестовать, Давид выскакивает из машины. Сначала помогает вылезти мне, потом достает из багажника мои сумки и костыли.

– Все, дальше я сама, – торможу его у подъезда. Не хватало еще, чтобы он вошел в наш грязный и вонючий подъезд. Тогда я точно сгорю от стыда.

Давид поднимает голову и скользит взглядом по обшарпанной пятиэтажке.

– На каком этаже живешь? Вряд ли тут есть лифт.

– На втором. Доберусь, не переживай, – усмехаюсь. Мне становится смешно от того, что он так сильно печется обо мне. Я прекрасно понимаю, что вся его забота – напускная. Он просто хочет со мной поразвлечься. И буду честна, это мне очень сильно льстит.

– С братом вдвоем живете? – не унимается он, исследуя мое лицо. Мне становится холодно. На дворе глубокая осень, а моя курточка точно не предназначена для такой погоды.

– Мы комнату снимаем. В коммуналке.

Давид молчит. Снова разглядывает меня.

– Номерок не оставишь? – он тянется к заднему карману куртки и достает пачку сигарет.

– Нет, – улыбаюсь против воли. – Я не раздаю номер первым встречным.

– Правильно делаешь, Веснушка. Сейчас никому доверять нельзя, – делает шаг назад и закуривает прямо при мне.

О, боже, до чего он сексуально это делает! Но я не должна думать о чужом мужчине таким образом. У меня есть парень. А у Давида таких как я – бесчисленное множество.

– Хорошо, что я уже вбил себе твой номер.

– Откуда? – выпаливаю шокировано.

– Секрет, – кидает окурок на землю и тушит своим ботинком. – Давай ковыляй домой. Замерзнешь еще.

Я молча киваю и отворачиваюсь к подъезду. За моей спиной закрывается дверь, и я впервые за все время могу дышать полной грудью. Лицо горит, сердце бьется в припадке, во рту пересохло.

Подняться на второй этаж оказывается труднее, чем я представляла. Оказавшись дома, я некоторое время не зажигаю свет, чтобы он не понял, в какой квартире я живу. Аккуратно подхожу к окну и отодвигаю шторы. Давид стоит некоторое время у своей машины, курит, блуждает взглядом по окнам дома, а потом садится в машину и с визгом шин уезжает.

Шестое чувство подсказывает, что это наша не последняя встреча.

Глава 10

Таня

Как только переступаю порог комнаты, в нос тотчас ударяет неприятный запах. Поморщившись, кладу сумки на пол и начинаю ходить по комнате. Всюду разбросаны вещи Антона и Славика, под кроватью куча носков без пары, на столе грязная посуда с засохшей едой, мусорный пакет переполнен и с его вершины падают обертки от конфет.

Я сажусь на единственное чистое место на диване. Горло душит спазм. На глазах выступают слезы. Меня не было всего три дня, и за это время комната превратилась в свалку. Я не удивлюсь, если по стенам начнут бегать рыжие тараканы.

Вытащив из кармана новенький телефон, я набираю номер Антона. Он отвечает на третий гудок.

– Алло, – раздается его громкий голос.

Сердце сначала пропускает удар, потом начинает биться, словно в припадке. Из динамиков меня оглушает громкая музыка, женские визги и мужской бас.

– Антон, ты где? – мой голос надламывается.

– Танюх, говори громче, тебя не слышно.

Судя по звуку хлопающей двери и отсутствию посторонних звуков, он выходит на улицу.

– Антон, я спрашиваю, где ты?!

Кровь ударяет в голову мощным толчком. От распирающего гнева начинают покалывать кончики пальцев. Я злюсь на его равнодушие, на наплевательское отношения ко мне и, в конце концов, на оставленный беспорядок в моей комнате.

– У Денчика днюха, я же говорил тебе!

От обвинения в его голосе меня передергивает. Обида берет вверх над разумом, приглушая полыхающий гнев. И я продолжаю сдавленным голосом:

– Ты обещал забрать меня из больницы. Меня выписали сегодня.

– А, бляяя… Прости, Танюх, забыл совсем. Ты еще там? Я сейчас приеду.

– Не надо! Ты же выпил!

– Да ниче, я всего поллитровку.

Я поджимаю губы. Антон часто мог сесть за руль после выпитого алкоголя. Он, конечно, пил только пиво и в небольших количествах, но меня напрягает тот факт, что сесть за руль в нетрезвом состоянии – для него не проблема.

Опустив голову, я начинаю разглядывать свои белые носки.

– Где Славик? Его нет дома.

– Я не знаю. Гуляет наверное.

Вздохнув и окончательно разочаровавшись в своем парне, я стискиваю пальцами телефон и сбрасываю вызов. Следующим, кого я набираю, оказывается мой младший брат.

– Потрудись объяснить, почему ты не дома?

– Танюх, тебя выписали что ли?... – Славик пытается изобразить удивление, но я понимаю, что оно напускное.

– Слав, ты где? Я переживаю.

– Я в компах с пацанами.

– В каких еще компах?!

До того, как я успею что-то произнести, Славик бросает трубку. Даю себе несколько минут, чтобы успокоиться. Дышу через раз, сжимаю тебе фон в руке и пялюсь в одну точку на стене. Разум накрывает целый спектр эмоций: начиная с обиды, заканчивая разочарованием.

Собравшись с мыслями, резко поднимаюсь на ноги и выхожу в общий коридор. Я не могу позволить себе такую роскошь, как занятие прокрастинацией. Поэтому решаю перекусить, а потом приступить к уборке.

Вхожу в общую кухню, открываю холодильник и смотрю на нашу полку. Пустая. Еды нет. А я физически не смогу сходить в магазин за продуктами, да и денег особо нет. Их и не будет в ближайшее время, потому что завтра у меня должна быть смена в Мире сказок, а я точно не смогу прийти, поэтому, очевидно, меня уволят.

На душе становится гадко. Желудок издает звуки голода. Хватаю с верхней полки булку и старые консервы, открываю, и кухня тотчас наполняется едким химозным запахом. Ем быстро, стараясь не чувствовать вкус.

– Танюшка! – дверь распахивается, и Надя влетает в кухню. – Выписали что ли?

Тяжелой походкой она входит в кухню и ставит на стул увесистый пакет продуктов. Надя – наша соседка, живет с мужем и двумя сыновьями через две комнаты от нас. Она навещала меня на второй день госпитализации, забежала во время обеда, фруктов принесла.

– Выписали, – пережевываю и глотаю.

Надя принимается раскладывать продукты по полкам. Она работает продавцом в ларьке за углом дома, так что с едой у них проблем нет. Иногда нам со Славиком помогает, когда становится совсем туго.

– Опять свою химию жрешь? – морщит нос и выхватывает банку со стола. Распахивает нижнюю дверцу и выбрасывает в мусорное ведро. Я даже запротестовать не успеваю. – Траванешься вот, опять в больничку поедешь.

– Надь!

– Что Надь? Что? – утыкается кулаками в бока. Лицо красное, взгляд серьезный. – На вот! Пирожки утром испекла!

Отвернувшись к шкафу, достает из шкафчика большую тарелку пирожков. Мой желудок начинает предательски урчать.

– Надя! Мне не надо! Я сама!

– Сама, сама… Ты вон сама уже добегалась! – кивает на мою перебинтованную ногу. – Чай будешь?

– Буду, – бормочу себе под нос и тянусь к ароматным пирожкам.

Надя… Она как мама, которую я так давно потеряла. Ко мне и брату относится, как к своим детям. У нее первый сын на пару лет старше меня. Грозная, но ласковая. Ругает за отсутствие шапки во время холодов, следит за тем, чтобы я и Славик полноценно питались. Свою любовь именно через такие поступки проявляет.

– Антон твой совсем охренел, подлюга! – выпаливает, ставя на эмоциях чашки на стол. Чай выплескивает из краев, и Надя, ругаясь себе под нос, бежит за тряпкой.

– Что он сделал?

– Танюш, вы съехались что ли?

– Нет, – качаю головой. – Он иногда оставался ночевать у нас. Ему на работу ближе.

– Иногда? – хмыкает, вытирая руки. – Пока тебя не было, он прописался у вас! Холодильник весь смел, ни крошечки не оставил! На корыте своем тарахтел под окнами рано утром, всех соседей разбудил! – Надя плюхается обратно на стул. – Я как-то заглянула к вам Славика проверить… Так чуть не умерла от сердечного приступа! Танюш, там такой бардак! Черт ногу сломит!

Я смотрю на коричневое содержимое своей чашки. Взгляд поднять стыдно. Это же мой парень, это я Антона сюда привела.

– Я его встретила вчера утром на кухне. Говорю, мол, Танюшку скоро выписывают, купи продуктов, стол накроем, посидим. Так он отнекиваться стал и сказал, что работы много. Ага! Видела я, как он работает, целыми днями диван ваш задом проминает! – Надя бурно жестикулирует руками, лицо покраснело от гнева. – Ладно сам гадит, так он еще и Славика твоего плохому учит! Я же его кормила все это время, пока тебя не было, разговаривали иногда и, знаешь, что я тебе скажу, Танюш… Славик в вонючее хамло превращается! Точь-в-точь, как твой Антон!

Надя качает головой и делает глоток горячего чая.

– Нет, Танюшка, ничего хорошего тебе не светит с этим Антоном… Беги от него, пока горя не нахлебалась!

Следующие полчаса мы с Надей разговариваем о моих буднях в больнице, соседка рассказывает про своего старшего сына Юру, которого недавно на работе повысили. Надя пытается отвлечь меня смешными историями про чудаковатых покупателей в ларьке. А потом из комнаты выходит ее муж Володя, кричит на нее, называет баламуткой.

Надя своего мужа побаивается, он у нее бывший военный. Тяжелый и злой человек. Слегка контуженный вернулся с горячей точки. Поэтому я благодарю ее за вкусные пирожки, и она убегает к себе.

В комнату возвращаюсь в подавленном состоянии. Едва сдерживаю слезы. Я сажусь на свою кровать и снова пытаюсь дозвониться до брата. Сбрасывает. Приняв горизонтальное положение, я отворачиваюсь к стене и даю волю слезам.

Глава 11

Давид

Вокруг полно заказных папарацци, которые не перестают ослеплять нас вспышками фотокамер. Вряд ли здесь есть независимые фотографы. Семен Юрьич неплохо подсуетился для сегодняшнего утра.

Блуждаю взглядом по толпе журналистов, приглашенных блогеров и просто посетителей, желающих одними из первых посетить наш новый ресторан. Не нахожу ни тестя, ни его жены. Гордость помешала прийти в то место, где буду я.

Взгляд перемещается на Лену. Белое платье-футляр с открытой спиной идеально сидит на ее точеной фигуре. Высоченные каблуки и укладка. Лена – изящная женщина. Красивая, харизматичная, но не любимая. У меня к ней давно отлегло, утихло, прошло. Не так давно это осознал.

Мое внимание привлекают овации и радостные возгласы. Лена уже успела перерезать ленту и теперь улыбается фотографам. Я смотрю на часы. Осталось поприветствовать всех приглашенных вип-гостей, и со спокойной душой могу сваливать в закат.

– Семейное фото! – кричит фотограф.

Лена оборачивается и бросает в мою сторону потухший взгляд. Выхожу из своего темного угла и подхожу к жене. Действую машинально: кладу руку на талию Лены, улыбаюсь фотографам. Жена делает то же самое. Каждой клеточкой своего тела чувствую исходящее от нее напряжение. С тех пор, как я объявил о разводе, Лена сводит к минимуму любое наше взаимодействие.

– Твои родители не пришли, – констатирую факт, когда папарацци от нас отстают, и вся толпа людей перемещается внутрь здания.

– Отец рассержен на тебя. Мама очень расстроена, – произносит сдержанно. Поднимает голову и смотрит прямо в лицо. – Я же просила тебя подождать с новостью. Хорошо, разлюбил, с кем не бывает… Но зачем так жестоко с моими родными.

– Я не был с ними жесток. Твой отец не оставил мне выбора, Лена. Я больше не сопляк, вот он и бесится, что не может дергать за мои ниточки.

– Ты невыносим! – шипит, словно гадюка, отодвигаясь от меня. На улице немноголюдно, так что можно больше не строить из себя образцовую семью.

Смотрю на наручные часы.

– Мне пора.

– Ты куда? – ошарашено хлопает ресницами. – Ты ведь обещал остаться!

– Я обещал открыть тебе ресторан и присутствовать на открытии. Свои обязательства выполнил. У меня дела.

Ищу взглядом свою машину и щелкаю иммобилайзером.

– Давид! – окликает меня, спустившись на две ступени вниз. Оборачиваюсь. Лена смотрит на меня во все глаза. Нервно дергает горлом. Светлые волосы разлетаются на ветру. – У тебя кто-то есть?

Усмехаюсь. Странный вопрос от человека, который ежедневно подозревает меня в изменах.

– Прости, Лен, мне правда пора.

К обшарпанной пятиэтажке приезжаю спустя полчаса. В центре девятибалльные пробки. Беру телефон и отправляю Тане сообщение:

“Я возле твоего дома. Выходи”

Ответ приходит незамедлительно. Ухмыляюсь. Ждала моего сообщения?

“Зачем?”

“Посидим в машине, поговорим. Я обед привез”

“Я не сажусь в машину к незнакомым мужчинам”

Не могу сдержать улыбку. А она забавная.

“Уже однажды села”

Серые кружочки сначала прыгают, а потом исчезают. Не знает, что ответить, или гордую из себя строит. А я не собираюсь останавливаться. Зря что ли ехал в эту промзону, все днище себе отбил.

“Выходи, Таня, я тебя не обижу. Обещаю”

Убираю телефон и смотрю на ветровое стекло перед собой. Поднимаю руку, без раздумий снимаю обручальное кольцо и кидаю его в бардачок. Таню, как и любую адекватную женщину, смущает этот символ брака. Будет лучше, если оно не будет лишний раз попадаться ей на глаза.

Спустя минут пять мое периферическое зрение ловит движение. Прихрамывая, Таня выходит из подъезда. Вместо порванного серого пухана ней коричневый короткий тренч. Слишком тонкий для такой погоды.

Ловко юркает мне в салон и смотрит на меня.

– Привет, – произношу глухо.

– Зачем ты приехал? – спрашивает совершенно спокойно, без претензий.

– Обед привез.

Откидывает голову на подголовник и лениво поворачивает голову в мою сторону.

– Обед у меня и дома есть, Давид, – усмехается.

От ее полуулыбки у меня в штанах хаос. В прошлый раз, после нашей последней встречи я весь вечер ходил со стояком. Пришлось круги наматывать по городу, чтобы дома Лена не задавала лишних вопросов. В ту ночь сон никак не шел, я разглядывал потолок, представлял, какие грязные вещи хочу сделать с этой невинной малышкой, и чуть не накинулся на жену. Вовремя себя остановил. Трахаться хотелось до одури, но Лену брать не хотел. Уже не то.

А в Тане мне все нравится. От наивного взгляда, до легкой улыбки.

– Полагаю, такого точно нет дома, – тянусь к заднему сиденью и достаю пакет с доставкой из ресторана. – Прокатимся?

Не дождавшись от нее ответа, я завожу двигатель и выезжаю с побитого двора. Таня сначала стесняется, а потом начинает любопытно рассматривать содержимое пакета.

– Что ты будешь?

– Я не голоден.

Замирает и ошарашенно хлопает глазами.

– Я одна не буду.

Скольжу по ней взглядом. Простая, как валенок. Все эмоции на лице. Я не раз задавался вопросом, пытаясь понять, что я в ней нашел? Думаю, зацепила меня своей легкостью, добродушием и наивностью.

– Тут эклеры есть. Будешь?

– Не люблю сладкое, – качаю головой и включаю поворотник. – Дай тот кусочек семги.

Подцепив вилкой рыбу, Таня аккуратно кладет ее мне в рот. А потом потрясенно смотрит на меня глазищами на пол лица. Краской заливается и смущенно отворачивается к окну. А у меня кончики пальцем подрагивают от ее смущения.

Поддаюсь к ней ближе и произношу:

– Дай еще, так вкусно оказалось.

– Может сам? – бормочет.

– Сам не могу, – дураком прикидываюсь. – Руки заняты.

Бросает на меня взгляд, мол, да, ага, поверила, а сама все же тянется к рыбе.

– Ко мне сегодня родители Димы приходили, – проговаривает задумчиво, когда мы заканчиваем с едой.

– Кто такой Дима?

– Тот мальчик, которого ты сбил.

Бросаю в ее сторону мрачный взгляд. Не очень приятная трактовка этой истории.

– Что хотели?

– Откуда-то мой адрес нашли. Диму же сразу выписали и мы даже познакомиться не успели. Пришли с подарками, благодарили меня за спасение сына.

– Только и всего? – бросаю в ее сторону быстрый взгляд. – Они должны всю жизнь благодарить тебя.

– Они подарили микроволновку, – она пожимает плечами и мягко улыбается.