- -
- 100%
- +
— Георг! Не ожидал, что ты так быстро приедешь! Уже поймали чужака? — спросил Карл.
— Ещё нет. Ступай, кузен, пока я не счёл твоё появление в спальне жены за личное оскорбление! — Георг кивнул на дверь.
— Как ты можешь думать, что я хотел тебя оскорбить! Ты знаешь, я дорожу нашей семьёй! Но ты уехал, и я не мог не зайти и не поприветствовать леди, когда узнал, что она очнулась! А заодно обрадовал, что скоро прибудут её родители.
— Ты вызвал герцога Вестора! Зачем?!
— Сам знаешь зачем! Пусть посмотрит, кого отдал тебе в жёны! У неё иной дар, нежели у Каролайн. Каролайн владела бытовой магией, а это — целительница-самозванка!
Карл точно понял, что я не та, за кого себя выдаю, но он ещё не знал, что всё гораздо-гораздо хуже. Я не просто заняла место Каролайн, я отняла у настоящей Каролайн её тело.
— Карл, я сказал тебе, чтобы ты не лез, я сам разберусь, — хрипло пророкотал генерал, ослабляя ворот мундира.
— Я не могу терпеть в доме предательницу! — Карл бросил на меня гневный взгляд.
— Ты говорил ещё кому-нибудь? — стальным тоном спросил Георг.
— Никому. Разве я глупец? Но слуги всё знают и шепчутся.
— Слуги всегда шепчутся, это часть их работы. Но за пределы дома наши слуги ничего не вынесут. Тебе лучше покинуть спальню моей жены, кузен.
Карл с негодованием покачал головой, словно его обидели, и неторопливо вышел за дверь.
— Я повешу магический замок, чтобы никто не мог войти без вашего позволения, — генерал понизил голос, разглядывая мои длинные волосы и халат, вернее то, что топорщилось под ним.
Кажется, пора одеться.
Я глубоко вздохнула, переводя дыхание. Ну, вот, кажется муж думает, что я самозванка. А то что предательница — так за хлебом не ходи — по глазам вижу, сколько в мужчине гнева, ярости. Он порвал бы меня сейчас как Тузик грелку, но ведь я ношу его родовое плетение, а значит, он не может мне навредить.
— Карл не обидел вас? — проговорил генерал.
— Н-нет… — помотала я головой. — А вы… тоже не сможете войти без позволения, если будет замок? — проговорила я и мелкими шажками стала отступать к кровати, чтобы накинуть одеяло.
— Я смогу… ведь вы моя жена, — ответил Скарсгард, подступая следом за мной к кровати.
Вот он сейчас точно ведёт себя, как хищник. Загоняет меня в угол.
Ой, как глаза горят!
Может, ещё супружеский долг возьмёт, — с него станется.
Точно, залезу-ка я в кровать и притворюсь больной. Скажу, что плохо мне. Больную же он принуждать и пытать не будет?... Надеюсь…
Розовый запах букета, который мужчина держал в руке, заблагоухал в комнате. Атмосфера образовалась романтическая и совсем не пыточная.
Интересно, кому принёс букетик?
— Управляющая доложила, что вы пришли в сознание, и я тут же приехал, — проговорил Георг, встав надо мной, как огромная скала.
— Из-за Врат приехали? — проговорила я, вспоминая тот диковинный портал, который мы пересекали по дороге в генеральское имени.
— Да. Из столицы.
— Вы быстро. — Я забралась под одеяло и укрылась до самой шеи.
— Я спешил.
Скарсгард отвлёкся на мгновение, извлекая из кармана переговорное устройство, которое вдруг застрекатало и замигало ярким светом.
— Опять Фишер… — проворчал мужчина и убрал круглый предмет обратно в карман.
— Вас снова вызывают на службу? Поедете? — с надеждой проговорила я.
— И не мечтайте, — опасно улыбнулся супруг.
Скарсгард подошёл и сел рядом на кровать, которая промялась под его весом. Мы оба пристально поглядели друг на друга. Зрачки мужчины снова затянула тьма, и мне сделалось очень страшно.
Что он хочет? Объявить, что я преступница и он меня поймал? В кандалы вон заковал! Осталось только взять на ручки, положить на блюдечко и отнести инквизитору.
А, может, хочет подарить цветы, но тогда почему медлит? Ох уж эти военные…
— Ну, говорите уже, не молчите! — выпалила я, сгорая от волнения.
15
Утро. Несколькими часами ранее
Генерал Георг Скарсгард
— Лорд Георг, вы не отходите от постели леди Каролайн уже шесть дней… — тихо проговорил мэтр Бенедикт, вырвав генерала из дремотного забытья. Генерал старался не спать, всё время следил за женой, но вот, видимо, нечаянно заснул…
— Вам необходимо пойти поесть и отдохнуть, ваша светлость, а я пока пригляжу за леди…
— Нет, я буду с ней до конца. Какой бы ни был исход, я не оставлю её, — ответил генерал, погладив холодные пальцы супруги.
Девушка лежала недвижимо, бледная и болезненно худая.
— Понимаю вас, ваша светлость, — вздохнул пожилой мужчина, — ваша жизнь полностью зависит неё, ведь она носит ваше плетение родовой силы… И вы уже приготовились к худшему. Видел, вы уже составили завещание и подготовили всё для тайной перевозки Эдварда в убежище.
Георг потёр руками лицо и тяжёло вздохнул.
Да, его жизнь полностью зависит от этой худенькой больной женщины, но сейчас больше всего он беспокоился за неё, нежели за себя. Он был воином, и планы, в случае его гибели, давно уже были определены. Георг знал, что сумеет защитить принца Эдварда даже после своей смерти — отправит его с верными людьми и госпожой Фридрихсон в подготовленный дом, документы на чужие имена для них давно уже подготовлены. На всякий случай. Но вот его жена… И проснувшаяся в ней новая магия… У Каролайн целительной магии не было! А это означало, что перед ним другая женщина! Вовсе не Каролайн!
Замешана ли она в заговоре против него? Ну, конечно, замешана, какие могут быть сомнения! Нужно допросить её! Потом… если останется жива… Хоть бы она просто осталась жива! И он, возможно, даже простит её…
До сих пор перед глазами Георга стояла картина, как эта хрупкая девушка держит на руках бездыханное тело маленького принца и вливает в него все свои силы, не щадя себя. Она спасла Эдварда, и генерал очень хотел сказать ей спасибо. Больше всего на свете хотел ещё раз взглянуть в её синие глаза и сказать, что безмерно ей благодарен… Всё остальное было уже не так не важно. Со всем остальным, он разберётся.
— Выживи, пожалуйста, кем бы ты не была, — прошептал он беззвучно, сжав её ладонь.
— Ваша светлость, хорошие новости! — проговорил мэтр Бенедикт с улыбкой, покручивая в руках артефакт для обследования магических источников. — Воспаление спало, ваша светлость! Разрыв начинает затягиваться! Леди Каролайн идёт на поправку!
У Георга словно началась вторая жизнь. Он склонился и расцеловал девушку в щёки: осторожно, не желая навредить, но очень радостно. Он улыбался, пожимая руку мэтра Бенедикта.
— Спасибо, спасибо, мэтр.
— Не меня благодарите, а её — она у вас сильная, — кивнул мужчина на жену.
Сердце забилось спокойно и радостно. Теперь можно выдохнуть и заняться службой. Много дел накопилось, Фишер ждёт его в дворце инквизиции.
Георг вышел из покоев супруги и тут же на него налетели его собаки: рыжий Персиваль и белая Лаванда, они встали на задние лапы, пытаясь закинуть передние на плечи генералу — так сильно соскучились.
— Хорошо, давайте обнимемся, дружочки, — Георг потрепал собак по густым гривам. — А теперь идите гулять. А я должен ехать.
Идя по коридору, генерал столкнулся с принцессой Лилианой.
— Ваша светлость, я искала вас! — сказала девушка, размахивая потрёпанной толстой книгой. Лица её под вуалью он не видел, но голос был взволнованный и дрожал. — Я кое-что узнала, нам нужно срочно с вами поговорить!
Георг заволновался и отвёл её в сторону к диванчикам, стоявшим напротив высоких окон. Они сели.
— Что случилось, леди Лилиана? Говорите!
Собаки последовали за ними, виляя хвостами.
— Да отстаньте! — проворчала принцесса и замахнулась, чтобы дать Персивалю по голове, когда пёс ткнулся носом в её руки.
— Леди Лилиана! — громыхнул Георг, схватив девушку за руку и проскрежетал опасно: — Не надо.
Принцесса вздрогнула и сложила руки на колени.
— Я хочу поговорить с вами об очень важном деле, а они мешают, — пожаловалась она.
— Персиваль, Лаванда, гулять! — скомандовал Георг, и собаки побежал к лестнице.
— Лорд Георг! — выпалила принцесса, задыхаясь от волнения. — Я нашла в этой старинной книге “О природе драконов” описание ритуала перенесения родовой силы! Если брак не был подтверждён, а у вас не подтверждён, то плетение можно у женщины забрать!
— Да что вы.
— Вы можете провести ритуал, как тут написано, — Лилиана ткнула в раскрытую страницу. Дыхание девушки срывалось. Он видел, что она волновалась. — можно перенести ваше плетение в другую девушку. Например, в меня… Мне уже четырнадцать! Вы никогда не смотрели на меня, как на женщину, но я уже женщина и люблю вас!
— Лилиана… — хрипло протянул Георг, расслабив ворот мундира. Как-то резко нечем стало дышать. Он поморгал и вновь поглядел на девушку: — Леди Лилиана, вы дочь моего друга, и я всегда буду относиться к вам, как отец, будь вам хоть двадцать, хоть тридцать лет. Понятно? И к тому же, вы ещё малы, чтобы влюбляться, и тем более — чтобы решать жизни других.
— Не вам судить, мала ли я! Я уже взрослая. И вы сами знаете, что это ваш единственный шанс остаться в живых! Ведь она умирает!
— Этот ритуал, который вы предлагаете, — я знаю о нём, — проговорил Георг, кивнув. — Он очень сложен и опасен и практиковался лишь несколько исключительных раз в далёкой древности. Для его проведения нужны силы двух магов девятого круга, до полного опустошения.
— Вы с мэтром Бенедиктом как раз подойдёте!
— Я не готов выжать себя, как лимон, и стать уязвимым, у меня полно врагов, леди Лилиана. Но, главное не это. Женщину, у которой забрать плетение, ждёт смерть.
— Но леди Каролайн и так это ждёт! Это глупо! Она умрёт и вы за ней! — обиженно воскликнула Лилиана.
— Не умрёт. Я не дам, — отрезал Георг, взяв Лилиану за руку, чтобы успокоить.
Тяжёлая книга упала из рук девушки на пол. Генерал поднял её и забрал себе.
— Вам пора на занятия, леди Лилиана, — произнёс он. — Вечером я проверю ваши успехи по этике и этикету. Для принцесс это очень важные предметы.
Лилиана обиженно вскочила и зашагала прочь. Лишь звонкий стук её каблучков разносился по просторному коридору.
Георг покачал головой в отчаянии. Он понятия не имел, как поладить с девочкой: она росла и делалась всё более неуправляемой.
“Наверное, нужно нанять ещё воспитателей, ещё более строгих”, — с этой мыслью генерал отправился во дворец инквизитора, где его в нетерпении ожидал лорд Фишер.
16
Генерал Георг Скарсгард
Они с Фишером быстрым шагом двигались по коридору инквизиторского дворца. Фишер, потирая короткую, подбитую сединой бороду, рассказывал о ходе проведения операции по поиску чужого духа, а Георг усиленно размышлял над решением совершенно обратной проблемы… Такой невообразимо сложной, упавшей на его плечи: как чужого духа укрыть и не дать найти инквизиции.
— Почему ты так бледен? — проговорил Фишер.
Георг, вырванный из мыслей, пожал плечами.
— Как твоя супруга? — инквизитор остановился и дружески заглянул в лицо генерала.
— Ещё без сознания. Но мэтр Бенедикт вселяет надежду, — кивнул Георг.
— Держись, друг. Я молюсь за твою жену каждый день!
— Благодарю, Фредерик.
Сложно скрывать от давнего товарища, с которым служил в далёком гарнизоне, правду! Но это необходимо ради сохранения её и его жизней. Фишер ещё не знает о целительном даре, открывшемся у его жены! Как только ему станет известно, то он сразу догадается, что в его жене чужая душа! Нужно скрыть её новый дар или как-то объяснить его появление…
Но как?
Мужчины похлопали друг друга по плечам, и инквизитор озадаченно поглядел на книгу под мышкой у генерала:
— Зачем тебе этот древний талмуд, Георг? — взял в руки и раскрыл на середине. — Если Наследнику почитать хочешь, то лучше что-то более интересное возьми! Привезти тебе хорошие книжки? Мои-то дети уже выросли. А это давай я лучше в библиотеку сдам.
Фредерик захлопнул талмуд, но Георг удержал пальцами закрывающиеся страницы. Заголовок гласил: “Получение нового магического дара при обретении истинности”.
— Не надо, — ответил генерал. — Я сам.
Нет. Конечно же, чужачка не может быть его истинной парой! Такое просто не-воз-мож-но! Истинных у драконов давно не существует! За тысячи лет не было ни одного обретения пары: с метками, со связью, и прочими делами. Никто уже даже не помнит, что это такое, и все теперь просто делают искусственную передачу родового плетения, чтобы рождались дети. Отец говорил, что передача силы это больно и неприятно, но, вот удивительно, когда Георг целовал чужачку всё было по-другому. Было очень хорошо. До сих пор на губах горел вкус её поцелуя и страстно хотелось его повторить.
Только бы выжила его драгоценная.
— Я тут ещё по одному делу поговорить хотел, Георг… — Фишер вырвал из жгучих мыслей о женщине, ждущей его дома.
— Ну, говори, Фредерик, чего мнёшься? — Скарсгард сунул талмуд обратно под мышку и расправил плечи.
— Меня принц Гарольд вызвал на днях… — виновато вздохнул инквизитор. — Выглядит он плохо, только губы шевелятся, но орёт, проклятье, так громко, что уши закладывает! Он узнал, что ловушки в храме на твоей свадьбе сработали первее остальных, и начал меня драть. Приказал проверить всех, кто там был на предмет, если в кого чужак вселился, абсолютно всех… Ну, я и сам проверил всех ещё в первый день, понимаешь… Кроме твоих гвардейцев, Георг, которые уехали с тобой в Милтон. Доложи мне, кто был в отряде в тот день, и направь ко мне для проверки.
— Хорошо. Направлю, — ответил сквозь зубы генерал.
При упоминании Гарольда внутри поднялся гнев, а вместе с ним и сила магии тьмы зарычала, как зверь, запертый в клетке. Генерал до сих пор не мог простить брата за предательство. Фишер, даже отшатнулся, увидев его яростное лицо.
Каждый раз, когда Георг слышал о том, что принц Гарольд лезет в его дела, то не мог сдержаться — отправлялся сразу на полигон и давал своему внутреннему зверю выплеснуть ярость. Превращался в дракона и испепелял мишени. Только огромным усилием воли и осознанием, что сейчас от его умения держать себя в руках зависят жизни детей и чужачки-жены, удалось немного успокоиться. Принц Гарольд! Его старший брат Гарольд! Он унаследовал родовое поместье и деньги отца по древнему закону — первенец получает всё. Но почему-то Гарольд всегда завидовал Георгу. И когда Георг, тяжело раненый в битве, лежал при смерти, брат соблазнил его невесту, принцессу Алексию, ждущую его в солнечной столице. Они отпраздновали свадьбу с размахом, пока он умирал в далёком, холодном крае…
Алексия была с Георгом, пока он был завидным женихом, высокопоставленным офицером с блестящим будущим. А потом… переметнулась к брату.
Но Георг тогда оправился от ран. Вернулся в столицу и вызвал брата на дуэль. Он отомстил за предательство, отстоял свою честь, как положено дракону и офицеру. Алексия, которая всегда выбирала победителей, очень на него обозлилась…
— Когда проверю твоих гвардейцев, — продолжил Фишер снова виновато, — останетесь только вы с супругой… Я тебя тоже должен проверить. Прости, Георг…
— Меня можешь проверить хоть сейчас, Фредерик! — ответил генерал, выставляя вперёд руку. — А супруга моя больна и без сознания. Допущу к ней только тогда, когда она полностью поправится.
Инквизитор приложил поисковый кристалл на запястье генерала, но тот ничего не показал:
— Ты чист, — кивнул Фишер.
Завибрировал переговорный артефакт в кармане, и Георг с тревогой потянулся его достать. Госпожа Фридрихсон! Он ждал и боялся её звонка… Как там его жена?
— Да! Скарсгард слушает! — выкрикнул тревожно Георг.
— Очнулась, ваша светлость! — сообщил радостный голос управляющей. — Леди Каролайн очнулась!
— Понял, сейчас буду!
Внутри словно зажёгся свет ста тысяч солнц, и магнитом потянуло домой. Там — она! И её синие, как озёра, глаза, которые так хотелось увидеть вновь.
— Пришла в себя? — с волнением переспросил Фишер.
— Пришла. Всё, я уехал.
Георг развернулся и стремительно зашагал к экипажу, который ждал у крыльца.
На сердце горела злость. Гарольд! Алексия! Каролайн! — все они строили ему козни, но какое место в этом осином гнезде отводилось чужачке, которая ждала его дома?! Несомненно, она как-то замешана во всём, и теперь, когда она пришла в себя, он её допросит и всё выяснит! Она ему всё расскажет! Но сперва, конечно, он поблагодарит её за спасение принца Эдварда…
Только бы допросами и разговорами не усугубить её состояние… Она ещё очень слаба… Шесть дней была на грани гибели! Такая бледная, хрупкая… Но как она его целовала! Никогда он не видел от женщины ответных поцелуев — так у них в обществе не принято, и потому он не мог их забыть. Нужно её порадовать. Хорошие эмоции помогают поправиться, а силы ей понадобятся — ей рожать ему детей, хочет она того или нет.
— Останови у цветочного! — приказал Георг возничему.
17
— Это вам, — генерал Скарсгард протянул мне огромнейший благоухающий букет роз: — Я хотел поблагодарить вас за то, что спасли принца Эдварда, — мужчина прочистил горло и отёр пальцами глаза — похоже, до сих пор переживал за мальчика.
— Спасибо, — искренне улыбнулась я, вдыхая приятный свежий аромат.
От сердца отлегло. Думала, он мне приговор сейчас объявит и к инквизитору отвезет, а тут вон, благодарности посыпались и роскошные букеты. Как приятно!
— Я не могла допустить, чтобы ребёнок погиб, — проговорила я, вспомнив обрывки случившегося.
Мне было страшно. У меня открылся дар, благодаря которому я могла исцелять! Это поистине удивительно! Но, кажется, теперь у меня из-за этого большие проблемы, ведь никто не знает, откуда взялся этот дар. В том числе и я!
— Вы представить не можете, насколько я вам благодарен, — добавил Скарсгард, пристально глядя мне в глаза.
— Да, в благодарность вы меня даже заковали, — я улыбнулась и шутливо ткнула генералу в грудь тяжёлыми кандалами.
— Так нужно, дорогая, — проговорил генерал, поцеловав мне кончики пальцев на обеих руках.
Он глядел на меня, как на вкуснейшее пирожное, которое вот-вот съест. По телу волнами пробегала дрожь.
И зачем я только подсунула ему руки!
— У вас здесь есть всё, что требуется? — произнёс Георг, оглядевшись в комнате. — Еда нравится? Что вы любите? Я прикажу доставить. А то у нас, наверное, необычное для вас меню.
— Меня только что замечательно накормили, всё понравилось, — сказала я. — Спасибо.
Я и сама не могла свести с него взгляда. Сияющий, красивый, мужественный! Просто шикарный. Таких в моём мире экземпляров просто нет в природе.
— А чувствуете себя как? Болит? — генерал указал взглядом на мою грудь.
В ответ внутри что-то вспыхнуло и закололо. Но не магический источник. А сердце! Ещё один такой взгляд, и я самовоспламенюсь!
— Болит… и страшная слабость… — вздохнула я, опустившись на подушку.
Я чувствовала себя нормально: грудь, в том месте, где раньше болело на разрыв, теперь лишь совсем немного поднывала — я даже почти не обращала внимания. Однако, я осознавала, что жалобы на плохое здоровье могут дать мне отсрочку и позволить осмотреться в новом мире.
— Тогда зачем вы вставали? — генерал строго поглядел на меня кивнул на окно. Мрачно-суровый взгляд вернулся к хозяину.
— Эм… Я услышала, как Эдвард заплакал и выглянула посмотреть.
— Мне доложили, вы поругалась с принцессой Лилианой и оскорбили её, — строго продолжил “супруг”.
— Я?! Вообще-то это она толкнула мальчика, я сделала ей замечание, после чего она стра-а-ашно обиделась!
— Нельзя ругаться с принцессой. Не перечьте ей больше!
Я разозлилась и сжала кулаки под одеялом. Нашёлся тут командир! Защищает не свою жену, а взбалмошную девчонку!
— Если Лилиана нажалуется своей тётке, — смягчил тон генерал, увидев негодование на моём лице, — то та немедленно прискачет и устроит скандал, и Эдварда у меня заберут! А я отвечаю за него, он Наследник убитого императора — моего близкого друга.
Выражение лица генерала было очень строгим, как у преподавателя, но он не желал мне зла. Наоборот, казалось, хотел доступно объяснить.
Я вспомнила, как Георг страдал над бездыханным телом мальчика, и моё сердце охватило сочувствие.
— Ладно, — кивнула я, не желая обострять конфликт. — Постараюсь больше не нарываться.
— Спасибо.
Скарсгард поцеловал меня в лоб и, отстранившись застыл, долго и пристально глядя на меня.
Как же неловко, когда он так глядит… Сердце в груди замирает, готовое сорваться в пропасть.
Одеяло съехало с моих плеч, открыв ключицы… Но мне вдруг стало всё равно — я не могла отвести взгляда от мужчины, утопая в сером бархате его глаз, вдруг ставших такими тёплыми…
В памяти вспыхнуло воспоминание о нашем поцелуе на свадьбе и о страсти, которая охватила нас в ритуальной комнате. В животе разлилось сладкое волнующее чувство.
Генерал Георг Скарсгард сидел передо мной и одним своим присутствием сводил с ума. И судя по его участившемуся дыханию — я его тоже.
Мужские пальцы мягко коснулись моей щеки и медленно, изучающе спустились вниз, к губам. Я вздрогнула и затаила дыхание. Подушечка его большого пальца легла мне на рот, и я невольно приоткрыла губы, впуская его внутрь и обволакивая языком.
Не дышала…
18
Георг резко вздохнул, поднялся и поправил мундир. Вид его был мрачнейшим, будто он съел целый лимон.
— Я не должен, — пробормотал он себе под нос и развернулся ко мне: — Набирайтесь сил… как только окрепнете, мы сперва поговорим!
Слова прозвучали, как приговор. Разговор, видимо, будет очень серьёзным…
Генерал снова поправился, провёл пальцами под ремнём убирая складки с мундира и двинулся к дверям не очень ровной походкой. У порога остановился в задумчивости.
Да что с ним такое? Неудовлетворение физиологических потребностей или… тяжёлая внутренняя борьба?
Тут в комнату влетела госпожа Фридрихсон, и они с генералом чуть не столкнулись.
— Это что? — строго спросил Скарсгард, указав на шкатулку в руках женщины.
— Подарок от леди Алексии за спасение племянника, ваша светлость. Можно передать леди Каролайн?
— Почему мне не доложили?! Никаких подарков! — Генерал забрал шкатулку и кивком велел госпоже Фридрихсон отойти с дороги.
Скарсгард взялся за дверную ручку, и ладонь его заволокло густым чёрным дымом. Тёмное облако разрасталось, и из него вырывались всполохи, похожие на маленькие молнии. А затем всё мгновенно пропало, возвращая прежний вид и двери, и руке генерала.
— В комнату к леди Каролайн больше никто не войдёт без её позволения, — сказал генерал, строго поглядев на управляющую. — Дорогая моя, тебе нужно лишь ответить на вопрос “можно ли войти” да или нет. Здесь ты в полной безопасности.
— Спасибо, — кивнула я осторожно.
Кажется, меня заточили в камере… Хорошо хотя бы, что здесь есть удобства и кровать.
В дверном проёме показался Эдвард, с любопытством глядевший на меня, а с ним рядом оказались две большие мохнатые собаки: рыжая и белая. Мальчик застенчиво стоял у двери, а собаки решили нагло ввалиться в комнату, но путь им преградила невидимая стена. Пёсики даже стали скрести лапками и жалобно скулить.
— Лаванда, Персиваль, прекратить! — приказал генерал. — Ну-ка гулять! Идите, я сказал!
Собаки виновато пригнули ушки и прижались носами к прозрачной преграде. Умные глаза сделались большими — это выглядело очень мило и в то же время смешно. Если сначала псы мне не понравились, когда я увидела их на прогулке с Эдвардом, то теперь я поняла, что они милейшие и добрейшие звери.
— Пусть войдут, не прогоняйте их, ваша светлость! — улыбнулась я. — Какие у них красивые имена!
Собаки чуть не упали, когда невидимая преграда пропала с их пути, и устремились ко мне, дружелюбно виляя хвостами.
— Эдвард, привет! Ты тоже можешь войти, — сказала я, но мальчик не пошевелился, продолжая стоять в стороне.
— Очень странно, что они вас признали, — хмыкнул Георг, подозрительно глядя на собак.
— Что же в этом странного? — проговорила я, подставляя собачкам руки, которые они принялись лизать. Собаки как будто улыбались мне, и я гладила их и чесала за ушами. — Во мне ведь ваше родовое плетение?
— Далеко не всем членам моего рода Лаванда и Персиваль дают себя погладить, а руки вообще никому не лижут, даже мне.
— Ревнуете? — усмехнулась я.
Генерал отрицательно покачал головой, глаза его сияли восторгом. Видела, видела я, что ему понравилось, что его собаки меня приняли!
— Ладно, поздоровались и хватит. Лаванда! Персиваль! Ко мне! Эдвард… — генерал присел перед мальчиком, — хочешь, я покажу тебе саблю, которой дрался с ледяными великанами в походе с твоим отцом?