«Создать невыносимые условия для оккупантов»: движение сопротивления в Крыму в годы Великой Отечественной войны
- -
- 100%
- +
Для повышения эффективности проводимых мероприятий ОК партии совместно с НКВД Крыма была разработана и (за подписями В. С. Булатова и Г. Т. Каранадзе) доведена до райкомов Директива № 1472 от 13.8.1941 г. со сроком ее исполнения до 1 сентября 1941 г. Фактически эта директива явилась вариантом развернутого плана подготовки партизанского движения на полуострове с реальной детализацией запланированных мероприятий. В период 18–29.08.1941 г. (от Алуштинского РКП – 11.09.1941 г.) в областной комитет ВКП(б) поступили доклады за подписями первых секретарей и начальников райотделов НКВД, оценка которых позволила определить окончательный (рабочий) перечень и объем вопросов, выносившихся на предстоящий инструктаж[101].
В июле и середине августа, в соответствии с упоминавшийся выше директивой ОК ВКП(б) и НКВД Крымской АССР № 1472 от 13.08.1941 г., горкомы, райкомы партии и комсомола совместно с органами госбезопасности, при участии будущих командиров и комиссаров отрядов, приступили к отбору партизан (на принципах добровольности) из членов ВКП(б), ВЛКСМ и беспартийных патриотов – жителей многонационального Крыма[102].
Поскольку в директиве ОК ВКП(б) и НКВД Крымской АССР № 1472 от 13.08.1941 г. требовалось создать запасы продовольствия только на один месяц, что виделось явно недостаточным, было решено срок увеличить до 3-4-х, а затем, по рекомендации будущего командующего партизанским движением А. В. Мокроусова, до 5–6 месяцев, а также значительно расширить общий перечень и объем завозимого в лес оружия, боеприпасов, средств МТО и медико-санитарного обеспечения, необходимых для устойчивого функционирования всего партизанского движения в целом.
В сентябре начались работы по закладке продовольственных и других баз в местах, определенных рекогносцировками, с конца месяца – завоз продовольствия и имущества в лес, на перевальные пункты. В результате форсированной работы партизанских интендантов к исходу октября на «перевалах» скопилось значительное количество продовольствия и другого имущества.[103] Параллельно с обустройством базовых лагерей и усилиями партизанских интендантов по заготовке продовольствия и средств МТО в августе-октябре проводилась боевая подготовка личного состава будущих отрядов. При этом особые надежды возлагались на бойцов истребительных батальонов, которые должны были стать основой партизанских формирований. Будущие партизаны в истребительных батальонах прошли ускоренную программу начальной военной подготовки, получили некоторую практику. Остальные добровольцы, намеченные к зачислению в партизаны, готовились лично командирами отрядов и групп (взводов) в свободное от основной работы время.
В сентябре в НКВД Крымской АССР поступила директива из Москвы (от 16.09.1941 г.), в соответствии с требованиями которой было принято решение использовать наиболее подготовленных бойцов и командный состав истребительных батальонов для окончательного формирования партизанских отрядов. Такое же пожелание в октябре высказали начальники партизанских районов и старые партизаны. В итоге сложился окончательный принцип – все партизанские отряды формировать на базе истребительных батальонов. Ядро истребительного батальона с оружием и боеприпасами прибывает в заблаговременно подготовленный базовый лагерь, к нему присоединяются базировщики, совпартактив и остальной личный состав, отобранный для отряда и вышедший в установленный срок в лес. В течение считанных часов производится окончательное комплектование, сколачивание и инструктаж отряда, после чего он, уже как партизанское подразделение, приступает к выполнению свойственных задач. В результате очень многие представители рядового, командного и политсостава батальонов влились в партизанские формирования и стали руководителями отрядов и партизанских районов[104]. Так, например, 31 октября в лес вышли и Бахчисарайский отряд, и городской истребительный батальон (командир К. М. Сизов). Партизаны собрались на кордоне Горошник. Вскоре в это же урочище прибыли бойцы Бахчисарайского истребительного батальона. К партизанам также присоедились бойцы отступающих частей Красной Армии. Командир истребительного батальона Сизов с 4 ноября становится командиром Бахчисарайского партизанского отряда, а секретарь райкома В. Черный – комиссаром. В отряде формируются две боевые группы: одна во главе с командиром К. Гончаровым и политруком Ш. Мамутовым, вторую возглавляют командир М. Македонский и политрук А. Омеров. К. М. Сизов погиб в одном из первых боев[105].
Но начальники и комиссары партизанских районов официально были назначены приказом А. В. Мокроусова № 1 только 31.10. 1941 г., этим же приказом были установлены основы деятельности партизан в лесах Крыма[106]. А весь командно-политический состав районов партизанских отрядов был согласован с НКВД и утвержден обкомом всего лишь днем ранее – 30 октября 1941 г.[107]
Партизанское движение в годы Великой Отечественной войны развивалось не стихийно, а исходя из последовательных действий, которые нашли отражение в нормативных и иных документах по развертыванию боевых действий на оккупированной территории. В крымских реалиях 1941 года этот процесс был в нормативно-правовой основе таким же, но имел некоторую специфику в организационном плане.
Серьезные неудачи Красной Армии на фронте в первые месяцы войны повлекли за собой резкое ужесточение карательной политики в СССР. Органы государственной безопасности получили внесудебные полномочия в сфере борьбы с дезертирами, изменниками Родины и некоторыми другими категориями преступников. Оперативную работу в период 1941–1945 гг. вели территориальные и транспортные подразделения НКВД-НКГБ, а также органы военной контрразведки военных округов. В Крыму до оккупации его территории таковым являлся НКВД Крымской АССР. Деятельность наркомата в 1941 г. развертывалась в сложной оперативной обстановке: перестройка экономики Крыма на военный лад, мобилизация военнослужащих запаса и формирование новых воинских частей и соединений, массовая эвакуация людей и оборудования не только из Крыма, но и через полуостров из западных районов страны далее на восток, подготовка партизанского и подпольного движения, а также активная разведывательно-подрывная деятельность спецслужб Германии и ее сателлитов. Но даже при решении такого количества задач НКВД Крымской АССР активно участвовало в организации движения сопротивления.
Создавались чекистами и собственные войсковые части. Так, в соответствии с приказом НКВД СССР 00882 от 5 июля 1941 г. для выполнения специальных задач командования, в том числе и на территории, контролируемой противником, началось формирование полноценного войскового соединения[108], получившего впоследствии наименование «войска Особой группы при Наркоме НКВД», которые состояли из двух бригад, делили свои батальоны на отряды, а отряды на спецгруппы. Главными задачами Особой группы были: ведение разведопераций против Германии и ее сателлитов, организация партизанской войны, создание агентурной сети на территориях, находившихся под немецкой оккупацией, руководство специальными радиоиграми с немецкой разведкой с целью дезинформации противника. Вскоре сформировали войсковое соединение Особой группы – Отдельную мотострелковую бригаду особого назначения (ОМСБОН НКВД СССР). По решению ЦК партии и Коминтерна всем политическим эмигрантам, находившимся в Советском Союзе, было предложено добровольно вступить в это соединение Особой группы НКВД. Бригада формировалась в первые дни войны на стадионе «Динамо» в Москве. В нее входило более двадцати пяти тысяч военнослужащих, из них две тысячи иностранцев – немцев, австрийцев, испанцев, американцев, китайцев, вьетнамцев, поляков, чехов, болгар и румын. В распоряжении ОМСБОН находились лучшие советские спортсмены, в том числе чемпионы по боксу и легкой атлетике – они стали основой диверсионных формирований, посылавшихся на фронт и забрасывавшихся в тыл врага[109].
Важным нормативным актом явилось указание НКВД СССР № 07435 «Об организации деятельности в тылу противника партизанских отрядов, истребительных и диверсионных групп» от 6 декабря 1941 года. Оно с предельной четкостью сформулировало задачи диверсионной деятельности: «диверсионные группы имеют назначение – совершать систематические взрывы, поджоги, порчу и разрушения на промышленных предприятиях, электростанциях и железных дорогах в тылу противника». Таким образом, были определены основные объекты диверсий, способы совершения и некоторые вопросы тактики использования сил и средств органов госбезопасности. Суть их сводилась к нанесению ущерба противнику, не вступая с ним в боевое соприкосновение.
В последующем также появляются документы, ставящие конкретные и самое главное реальные задачи перед партизанскими формированиями. Как пример, можно привести приказ Народного комиссара обороны Союза ССР № 00189 от 5 сентября 1942 г. «О задачах партизанского движения»[110]. В частности в нем говорилось о повсеместном истреблении воинских гарнизонов, штабов и учреждений противника; уничтожении его складов, баз и вооружений; физическом истреблении и захвате в плен фашистских политических деятелей, генералов, крупных чиновников и изменников Родины. Особое внимание приказ уделял разведке партизан, в том числе и агентурной.
10 февраля 1943 г. Народный комиссар внутренних дел СССР Л. П. Берия издал директиву № 48, требующую неуклонного руководства и исполнения ее положений по агентурной деятельности на оккупированной территории[111].
«[…] 2. Агентурную работу на оккупированной территории вести для разрешения следующих задач:
а) сбор сведений об агентуре, забрасываемой противником для шпионско-диверсионной работы в нашем тылу или намеченной для оставления после отхода германских войск;
б) изучение режимных, политических и хозяйственных мероприятий немецко-фашистских оккупантов, внедрение нашей проверенной и квалифицированной агентуры в разведывательные, административные и хозяйственные органы противника, а также в различные антисоветские организации, создаваемые немцами;
в) получение применяемых немцами всех видов действующих пропусков, удостоверений личности, железнодорожных билетов, справок и других документов, необходимых для снабжения нашей агентуры, направляемой в тыл противника;
г) вербовка агентуры на оккупированной территории главным образом из числа лиц, работающих в административных, политических, хозяйственных и разведывательных органах противника, а также восстановление связи, после должной проверки, с наиболее ценной агентурой НКВД, оставшейся на оккупированной территории…».
18 января 1942 г. для осуществления широкомасштабной разведывательно-диверсионной зафронтовой работы против Германии и ее союзников как на советской территории, так и в оккупированных странах Европы, на Дальнем и Ближнем Востоке, а также для оказания содействия советским и партийным органам в организации и боевой деятельности партизанских отрядов и диверсионных групп в тылу врага 2‑й отдел НКВД СССР был преобразован в 4-е Управление НКВД СССР[112].
После того, как по решению ГКО от 30 мая 1942 г. функции по организации партизанского движения были переданы Центральному, республиканским и областным штабам партизанского движения и их представительствам на фронтах и в армиях, основные усилия 4‑го управления НКВД СССР сосредоточились на организации и руководстве агентурно-разведывательной и диверсионной деятельностью в тылу противника, а также в угрожаемых районах СССР, которую выполняли оперативные группы. Им поручались наиболее опасные и сложные задания. Они взаимодействовали с партизанскими отрядами и подпольем, опирались на поддержку советских людей. Вместе с партизанами и подпольщиками оперативные группы участвовали в срыве экономических, политических и идеологических мероприятий оккупантов, организовывали и поднимали советских людей на борьбу с врагом, нарушали работу железнодорожного транспорта, военных и промышленных объектов, узлов и линий связи, складов, баз и других объектов.
4-е управление тесно взаимодействовало с Центральным штабом партизанского движения, что способствовало превращению партизанского движения и оперативных групп органов госбезопасности в самостоятельную военную силу. Наивысшим периодом активности в деятельности этих групп, а также партийно-комсомольского и патриотического подполья стала широкомасштабная операция по уничтожению коммуникаций противника летом-осенью 1943 г., получившая название «Рельсовая война». Крымские партизаны также участвовали в этих мероприятиях.
Таким образом, несмотря на то, что руководство борьбой советского народа в тылу врага в целом взяла на себя Всесоюзная Коммунистическая партия (большевиков), не остались в стороне и органы государственной безопасности.
Социальные и экономические особенности становления и развития партизанского движения в Крыму
Стратегическое значение Крымского полуострова как для СССР, так и для Германии, обусловило особую ожесточенность борьбы за обладание им. Советские сухопутные войска во взаимодействии с авиацией, Черноморским флотом и Азовской военной флотилией в течение двух лет и восьми месяцев провели четыре фронтовые операции: Крымскую оборонительную (октябрь – ноябрь 1941 г.), Севастопольскую оборонительную (ноябрь 1941 г. – июль 1942 г.), Керченскую оборонительную (май 1942 г.), Керченско-Эльтигенскую десантную (октябрь – декабрь 1943 г.), и две стратегические: Керченско-Феодосийскую десантную (декабрь 1941 г. – январь 1942 г.) и Крымскую наступательную (апрель – май 1944 г.)[113]. В ходе этих операций и в промежутках между ними на полуострове вели борьбу с немецко-румынскими оккупантами и коллаборационистами из местного населения подпольные организации и группы, отряды, районы и соединения крымских партизан. В ходе вышеперечисленных боевых действий только с советской стороны принимало участие свыше полутора миллиона человек (в том числе более 12 тысяч партизан и 2500 подпольщиков), а людские потери (безвозвратные и санитарные) составили более 820 тысяч человек (в том числе около 5000 партизан и 700 подпольщиков)[114].
Хотя партизанская война в Крыму в 1941–1944 гг. была составной и неотъемлемой частью всего партизанского движения на оккупированной территории CCCP и имела общие черты (например, общее руководство cо стороны партийных органов; принцип добровольности при комплектовании партизанских формирований; многонациональный характер и т. д.), тем не менее, существовали и особенности, позволяющие говорить о ее внутреннем характере. Прежде всего, это само географическое положение полуострова, что предопределяло его полную изолированность от «Большой земли» – территории, занятой советскими войсками, в случае полного захвата полуострова немецко-румынскими оккупантами. В связи с этим сразу возникали серьезные проблемы с организацией связи, снабжения и руководства партизанским движением cо стороны военных и партийных структур, оказавшихся за пределами Крыма.
Однако оторванности – прежде всего морально-психологической – от всей страны у крымчан в тылу врага не было. Неоднократно о партизанской войне рассказывали центральные газеты – «Правда», «Известия», «Красная звезда» и другие. Региональная пресса также повсеместно публикует сводки Совинформбюро, в т. ч. о действиях партизан на полуострове. Благодаря сводкам Совинформбюро даже в сибирских газетах уже в ноябре 1941 г. узнали о борьбе крымских партизан. «В Крыму партизанский отряд тов. Э. атаковал конный обоз немцев с продовольствием и уничтожил 22 повозки. Несколько других отрядов крымских партизан в течение одного дня перебили до 100 немецких солдат, сожгли 11 автомашин и уничтожили три станковых пулемета»[115]. Сообщали о крымчанах-партизанах и специальные статьи[116]. Да и в последующем в тех же сибирских[117] и забайкальских газетах отмечалась партизанская война в Крыму, причем не только в сводках. Например, заметка о положении румынских войск на полуострове со ссылками на зарубежную прессу «Крымские партизаны бьют фашистских оккупантов»[118] или статья «Боевые дела крымских партизан»[119].
В этом контексте следует отметить, что, несмотря на все трудности и невзгоды, в ряды крымских партизан стремились добровольцы фактически со всей страны. Так, только в августе 1943 года на имя начальника Крымского ШПД поступили письма из разных мест Советского Союза с просьбой зачислить в партизанские отряды[120].:
«Тов. Булатову! Я решил написать Вам письмо с просьбой за-числить меня в Ваш отряд, т. к. я, будучи на фронте действовал в разведке, приходилось действовать в тылах противника, знаком с радио. На флоте служу по 3‑му году, комсомолец с 1939 г. Даю Вам обещание, что буду выполнять все указания и приказания, которые мне будут поручены. – Федотов А.В. Полевая почта 72166 «А».
«Тов. Булатову! Прошу зачислить меня в число бойцов партизанских отрядов, действующих в Крыму. О себе: в период гражданской войны работала в подполье в Севастополе (март-апрель 1919 г.). Была на фронте – Южный и Юго-Западный – политруком и бойцом. При Советской власти работала в Крыму – в Севастополе и Ялте – в 1921–1929 гг. Потом выехала в Москву, окончила машиностроительный факультет Московского инженерно-экономического института. Работала инженером‑методистом, инженером-диспетчером. Мой муж, – Б.А. Руман-Поляков, член партии с 1918 года – в рядах Красной Армии. Сын – А.Б. Поляков сражался под Севастополем. Считаю, что мое знание Крыма и опыт прошлой борьбы будут полезны в общей нашей борьбе по разгрому немецко-фашистских бандитов. Голембовская Надежда Петровна, член партии с 1917 г. Г. Москва, ул. Чернышевского, дом 3/7, кв. 5, ком. 5».
«Булатову B.C. Прошу направить меня в один из партизанских отрядов Крыма. Этим самым Вы дадите мне возможность отомстить за своих родных, за поругание и истребление представителей моей национальности, за разрушения и смерти, принесенные немецко-фашистской сволочью всей Советской стране, дадите возможность выполнить свой долг перед Родиной. Я работал на Симферопольском мотороремонтном заводе начальником спеццеха. Во время эвакуации был начальником эшелона по переброске всего оборудования завода, который доставлен в полной исправности на место и сейчас работает. Я не могу спокойно сидеть в тылу, когда мои младшие братья, не щадя жизни, бьются с врагом: один погиб в боях с белофиннами, один пропал без вести на Перекопе, один бьется под Сталинградом, четвертый – Леша Вихман, лейтенант Военно‑морского флота, командует спецгруппой при командующем крымскими отрядами партизан. З А. Вихман, начальник производства бывшего Симферопольского мотороремонтного завода».
Географические и естественные факторы.
Вся площадь полуострова составляет 25000 км2. По своему рельефу Крым разделяется на две неравные части: северную – равнинную и южную – горную, причем горная часть составляет только 20 % общей площади Крыма. Сложность рельефа, своеобразие геологического строения, разнящиеся климатические условия, многообразные растительные группировки – вот основные естественные факторы Горного Крыма.
Рельеф горного Крыма можно представить в виде трех, а в восточной части в виде двух параллельных дугообразных хребтов, постепенно повышающихся к центру и к югу и разделенных двумя продольными долинами, идущими в западной части на юго-запад, а в восточной – почти на восток. Более широкие отроги первой (или Главной) горной гряды и низкие хребты второй и третьей гряд выделяются как предгорья. Высота Главной гряды в среднем равна 1200 м. Наиболее высокими ее точками являются г. Кемал-Эгерек (1531 м), Демир-Капу (1540 м), Роман-кош (1545 м) – самая высокая вершина всего кряжа и Зейтин-кош (1534 м). На Чатырдаге высшей точкой является г. Эклизи-бурун (1523 м). На южных склонах Крымских гор имеются большей частью крутые паденья, покрытые редкой растительностью, которые не могли накопить сколько-нибудь значительного количества почвы. Преобладание здесь каменистых пространств объясняется очень сильной эрозией. Наиболее возвышенные части крымского Главного горного хребта – яйлы – безлесны, что позволяет использовать их отдельные участки под посадочные площадки для авиации.
Средняя, или Внутренняя, гряда гор намного ниже южной; ее высшая точка достигает 766 м над уровнем моря. Северная (Внешняя) гряда еще ниже – от 150 до 342 м. Южные склоны всех трех гряд крутые, обрывистые, северные – пологие. Для партизанской войны эти хребты использоватся не планировались из-за малой облесенности в довоенное время и легкодоступность (но впоследствиии эти районы горного Крыма использовались для боевого маневрирования и временного базирования отрядов или групп партизан). На небольшом пространстве Крымских гор ярко выражены разнообразные ландшафты. Особенно характерен карстовый ландшафт вершинной поверхности яйл с каррами, воронками и другими формами голого карста, с естественными шахтами и пещерами. Однако на период войны (до 1958 г.) науке в Горном Крыму было известно 14 пещер, 14 шахт и 4 грота[121]; на Караби-яйле, например, было только пять легкодоступных пещер. Партизанами в течении всего периода сопротивления некоторые пещеры использовались лишь для кратковременных целей – переждать непогоду, при ожидании перелёта самолета, хранения грузов при переброске. Все пещеры были известны местному населению, и, естественно, противнику, который держал их под наблюдением и периодически проверял. Поэтому весьма спорным видится утверждение о базировании и боевой деятельности крымских партизан в Красных пещерах вблизи с. Ангара (Перевальное), а существующая информация об этом в классической истории войны[122] – по крайней мере странной (особенно химическая война против партизан в этих подземельях). С крымскими пещерами связано множество сведений, в которых факты тесно переплетены с вымыслом; бытовали былички и «партизанские сказки», прямо связанные с Красными пещерами[123].
Леса Крымской АССР в общем принадлежали к категории лесов защитных, водоохранных или курортных. Лесная площадь республики на 1930 г.[124] определялась в 244,0 га, из них удобной 218,4 га, при лесистости в 8 %. Леса местного значения составляли приблизительно 1/6 всех лесов. Покрытая площадь по господствующим породам распределялась: дубовых – 94,0 тыс. га, прочих лиственных (граб, бук и пр.) – 70,1 тыс. га; остальные 10.000 были заняты хвойными насаждениями. По возрасту спелых насаждений в довоенное время считали 22 %, средне-возрастных – 28 %, и молодых 50 %.
Леса в горно-лесистой части Крыма на 1941 г. занимали площадь в 257 тыс. га или около 10 % всей территории полуострова с преобладанием в них дуба (56 %), граба (15 %), бука (12 %)[125]. В лесах преобладают насаждения твердолиственных пород, которые занимают возле 90 % площади покрытых лесной растительностью земель. Всего в лесах Горного Крыма насчитывается до 150 древесных пород.
Местность, хотя сильно пересечённая и покрытая лесом, в действительности не представляла надёжного укрытия, будучи небольшой по площади (около 2000 кв. км (100–135 км на 20–30 км)) и насквозь прорезанной дорогами (что обеспечивало доступ подвижным подразделениям и воинским частям оккупантов практически в любой уголок горных массивов).
Крым расположен в полосе умеренного климата, но влияние окружающих полуостров Черного и Азовского морей, а также горный характер местности создают, в частности в лесных районах, много отдельных мест, резко отличающихся по своему климату. В результате этого воздействия климат Крыма не только на Южном берегу, но и в остальной части полуострова, теплее, чем в средних частях СССР на соответственных широтах. На Южном берегу Крыма климат типично средиземноморский, в то время как средняя годовая температура высших точек горной гряды приближается к температуре примерно Московской области. Наибольшая изменчивость климатических условий Крыма наблюдается в горных лесных районах. По мере поднятия на 100 м н. ур. м. средняя годовая температура падает на 0,55°, а среднее годовое количество осадков увеличивается на 100 мм. Климат Горного Крыма[126], особенно юго-западной части, является переходным от степного континентального к средиземноморскому, с теплым летом (средняя температура июля +24 °C), мягкой зимой (средняя температура января +4°). Осадков выпадает за год в западной части гор 1000–1200 мм, а на востоке – 500–700 мм. В отдельные годы температура воздуха зимой может понижаться до -28, -31°, летом повышаться до +34, +37°. Например, именно зима 1941–1942 годов была одной из самых холодных и снежных за все время наблюдений[127]. Годовая сумма осадков в лесной зоне Главной гряды гор 600–800 мм. Довольно много осадков – 160–200 мм выпадает в виде снега зимой. При этом образуется снежный покров высотой 30 см и более.
Речная сеть полуострова невелика: всего около 120 ручьев, речек и рек, самая большая из которых – Салгир – имеет длину 232 км. Главным водоразделом служат Крымские горы. Салгир и некоторые другие реки северного склона гор текут к Сивашу, все остальные – в Черное море. Многоводные и бурные во время таяния снега и после сильных ливней в горах, они летом почти пересыхают, особенно в нижнем течении. Реки Горного Крыма имеют малую длину и небольшие площади бассейнов. Летний период также характерен пересыханием большинства источников и в горнолесной части, что заставляет искать постоянно действующие родники и сковывают партизанские маневры. В горном Крыму уже после войны произведен детальный учет источников и таковых насчитали 2605 с общим дебитом 10350 л/с, но большинство источников маловодны[128].