Химия кошек

Глава первая, в которой я терплю ужасные лишения

– Ян? – протянула я.

Нет ответа.

– Яна, ты проснулась? – мне пришлось дать ей еще один шанс.

Но, как обычно, тишина. Я уже привыкла к этому ледяному безразличию, к простому человеческому эгоизму. Такова моя доля.

– Яна, хочу жрать! Я голодная!

Но разве кому-то интересны мои крики отчаяния?

Я тихонько вошла в комнату, где Яна лежала на моей кровати.

– Ян?..

Груда одеял еле заметно пошевелилась, но на этом все. Тяжело вздохнув, я побрела на кухню. Миска сиротливо стояла под барной стойкой. Может, сунуть в нее мордочку и доесть те жалкие крохи, что остались по краям? Нет, я взяла волю в лапу.

– Не собираюсь опускаться до объедков! – пришлось завопить громче обычного.

Но снова никакого ответа. Я запрыгнула на подоконник. Еще один серый день. На улице не происходило ничего интересного, так что отвлечься от чувства голода не получилось. Тошно на все это смотреть. Я удрученно перешла на стол. Может быть, уронить что-нибудь? Вот этот стакан, например. Нет. Тогда я получу точно не еды. Взгляд скользнул по маленькому белому уголку обоев, который немного отошел от стены. Не стоит. Год назад меня за это отходили тапком. Какое унижение. Но кушать-то хочется. Боже, в каких условиях я живу!

И тут наступил момент, знакомый любой кошке, когда тупая, ноющая боль в животе заслоняет светлый разум. Не помня себя от голодного безумия, я ворвалась в спальню, запрыгнула на свою кровать, вскарабкалась на одеяло и закричала:

– Я хочу жрать! Хочу жрать! Жрать!

– Господь, Ртуть, ну дай же мне поспать! – послышался стон из-под одеяла. Этому человеку было абсолютно наплевать, что я тут умираю с голоду. Буквально.

Внезапно в комнату ворвался шум с улицы. Инстинкты великого охотника, истинного воина, что таились в сердце еще со времен предков, подхлестнули меня. Я героически отыскала в себе последние силы и в два прыжка оказалась у окна. Да-да, я здесь, маленькие пернатые крысы. Голуби расселись на карнизе балкона и принялись дразнить меня, как и во многие дни до этого. Они насмехались надо мной.

– Грязные ничтожества! – рявкнула я. Голуби продолжали наклонять свои тупые головы вбок, раздуваясь от смеха, и тыкать в меня крыльями.

– Эй ты! Смелый, да? А подлети поближе. Я одной лапой сверну тебе шею. Видишь этот коготь? Одна царапина, одна засечка – и ты будешь валяться у моих лап, а я буду взирать на твои муки. Наблюдать, как последние искорки жизни покидают твое вонючее тело. Ты слышишь меня?! ЯНА-А-А!

Эти голуби меня так завели, что я не заметила, как лапа соскользнула с небезопасного пластика. Подоконник ушел из-под лап, и мое тело рухнуло в бездну. В отчаянии я зацепилась за тряпку и мочалку, которые сушились на батарее, но и они не спасли.

– Ртуть! – Яна моментально выскочила из-под одеяла и оказалась рядом. – Ртуть, ты не ушиблась?!

– Все в порядке, – обреченно ответила я.

– Ну, иди сюда, моя малышка. – Внезапно руки бесцеремонно сгребли меня в охапку и прижали к груди.

– Яна, нет! Пусти! Они смотрят.

– Тихо, не ворчи на мать! – засюсюкала она.

Ах, какой смысл сопротивляться. Я опозорена, унижена, и перед кем – перед летающими крысами. Но тут мысли о врагах отошли на второй план, так как Яна начала меня тискать, лезть своими губами к моему носу. Бастет помилуй, да отпусти же меня!

– Ладно, пойду насыплю тебе пожрать, – проворковала Яна, словно птичка, которую хочется убить.

Наконец-то меня оставили в покое, опустив на одеяло. Давно пора! Я принялась поправлять складочки шерсти. Каждый раз она хватает меня, тискает и душит в своих объятиях. Каждый раз портит мою внешность. Ужасное утро.

– Ртуть! – загремела Яна из кухни. – Но тут еще есть еда! Только дно видно.

И что теперь! Я что, собака, чтобы вылизывать миску за хозяином?

– А остальное кто есть будет? – спросила Яна. К кому она обращается? С ней в кухне никого нет. Странный человек мне достался.

Но вот открылся шкаф, и послышалось это милое, желанное, томительное шуршание. Я вздрогнула. Тут уж не до гордости, не до кошачьей чести. Не прошло и секунды – я была на кухне. От голода, что уж греха таить, я была готова тереться об ноги своего человека. Долгожданный завтрак, ням!

– Боже, ты так смешно пьешь водичку! – опять этот сюсюкающий тон. – Своим милым язычком. Хлюп-хлюп делаешь.

Я чуть не подавилась и посмотрела на Яну глазами, полными недоумения, пару раз облизнувшись. Скажи, ты дура? С кем я живу! Не взялась бы утверждать, что завершение трапезы мне понравилось. Отойдя от миски, я гордо прошла к себе в комнату. Пришла пора отдохнуть от этого безумного начала дня.

Я решила заняться своим любимым делом и немного подремать после еды. Наверное, нужно рассказать о себе. Я обзавелась этой милой квартиркой относительно недавно. Со мной, как вы поняли, живет Яна. Честно говоря, она хорошая девушка. Достойный человек, образец, который должен быть примером для других из ее рода. Вообще, мне с ней хорошо, особенно когда она не лезет обниматься. Нет-нет, не подумайте, что я ханжа и недотрога. Позволяю ей иногда гладить и чесать меня. И, признаюсь, порой ночью забираюсь на ее бок и мну, словно маму.

Видите ли, я не помню свою настоящую маму. Первые более или менее сознательные воспоминания у меня начинаются с Яны. Как я подобрала ее на улице. Мои губы растянулись в улыбке сквозь дрему, вспомнился смешной случай, как, будучи котенком, я насикала своему человеку на голову.

Яна всегда говорит, что это она подобрала меня на улице, вытащила из-под машины. Люди часто тешат себя иллюзией, будто они главные. Тем не менее с машины наша совместная история и началась. Я была довольно молода, чтобы завести человека. Но пришлось нести ответственность с юных лет и съехать от семьи, поэтому-то воспоминаний о маме-кошке у меня не сохранилось. Мы не виделись с того самого дня, как я встретила Яну. Может быть, моя мама умерла – такое часто случается с кошками на улице. Судьбы других своих родных я не знаю, да и нужно ли? Мы должны ценить то, что у нас есть.

У меня есть Яна. Да, любить ее непросто. Ей, наверное, меня тоже. У всех есть недостатки. А ведь любовь – это еще и умение уживаться с недостатками друг друга. Любовь – это работа, и мы уже несколько лет учимся уважать друг друга. Хотя… Яне нужно стараться лучше. Только один из нас идеален, и это, конечно же, я.

Такие мысли бродили в моей светлой голове, пока я покоилась на границе грез и яви, но вдруг колыхание воздуха заставило меня приоткрыть глаза. Надо мной нависало улыбающееся лицо моего человека. Перед собой Яна держала телефон. Опять эти дурацкие фото, которые она закидывает в человеческий интернет. До сих пор не могу поверить, что люди освоили технологии.

– Ртуть, ты так смешно во сне хрюкаешь, – умиленно зашептала Яна.

Я тут же поднялась, потянулась и собралась уходить. Ну, знаете ли, хрюкаю. Это ты хрюкаешь! Тебя что, голуби поклевали? Просто вопиющее хамство. Ладно, нужно осмотреть свою квартиру.

Двигаясь неспешно, я обошла комнату, затем заглянула под стол. Потом вышла в коридор. Надо бы понюхать ботинки Яны. Вроде бы с ними все в порядке. На кухне я уже была. В спальне тоже… Возможно, стоит все же посмотреть, что там за окном. Хотя… Думаю, это не обязательно. И не из-за происшествия с голубями! Они тут совершенно ни при чем.

Вдруг я услышала шум воды. Опять, что ли?! Подбежала к ванной. Слава Бастет, дверь не заперта. Кое-как поддев ее лапой, я протиснулась внутрь. Яна была в ванне и закрылась шторкой, включив душ. Ну что ты лезешь в эту воду? Смерти моей хочешь, да?! Ни секунды не думая о себе, я запрыгнула на край, почувствовав носом маленькие капельки воды. Невзирая на страх и отвращение, я прошла по сырому тонкому бортику у стены и заглянула за шторку.

Каждый раз я готовилась к худшему. Ее тело уносится в темные глубины стока, рука в последний раз вскидывается над водой в отчаянной мольбе о помощи, а я ничегошеньки не могу поделать. Яна! Я не смогу тебя спасти, у меня же лапки.

Но в этот раз вроде бы все хорошо. Яна моется как ни в чем не бывало. Но я здесь. Проявляю бдительность, слежу до тех пор, пока вентиль крана не опустится и вредоносная вода не перестанет течь на голову моему человеку. Дальше уже не так интересно. Яна выбирается наружу, вытираясь полотенцем, одевается, водит вокруг своей головы пылесосом, который работает наоборот. Надевает ботинки и уходит. Куда? Да мне все равно. Дома становится спокойно, и можно заняться своими кошачьими делами.

Глава вторая, в которой я хлопочу по дому

Мне, как и другим кошкам, никогда не было интересно, куда наши люди каждое утро уходят. Некоторые говорят, что они просто стоят под дверью, другие считают, будто двуногие ходят в некое место под названием «работа». Но в основном мы – кошки – эту тему не обсуждаем. Пока люди возвращаются обратно с шелестелками, полными разных вкусностей, они могут прохлаждаться где угодно.

Но знаете ли вы, что делают кошки, когда человека нет дома?

Кошки слышат лучше людей и видят тоже. Особенно хорошо мы улавливаем недоступное человеческому глазу.

Существует мир, который нельзя так просто потрогать лапой, но он все равно тесно связан с людьми. Одним из проявлений этого мира являются призраки прошлого. Это фантомы воспоминаний и чувств, которые остаются после того, как человек их переживет. Часто они похожи на вещи, но иногда и на самих людей.

Вы часто сталкиваетесь с призраками прошлого, сами того не замечая. Например, делаете перестановку в квартире. Вот лежал в одном ящике чай, а теперь там что-то другое. Но вы некоторое время все равно тянетесь за чаем на старое место. Это происходит, потому что призрак пачки чая все еще находится в прежнем ящике. Вы чувствуете его и инстинктивно тянетесь за ним.

Что же делаем мы, кошки? Наводим за вами порядок, вы– искиваем и развеиваем призраков прошлого, чтобы они не тревожили наших людей и не отнимали силы.

Когда за Яной захлопнулась дверь, я буднично проследовала на кухню. Сперва нужно убедиться, что тут чистота и порядок, а на столе не забыто съестное. Однако… Никто не оставил мне ничего вкусненького. Зато у стен я увидела едва заметные оранжевые следы. Это до сих пор мерцали призраки воров-строителей, которые давным-давно во время ремонта украли у нас бытовую технику. Видимо, Яна до сих пор не может отпустить эту обиду. Я спрыгнула на пол и прикоснулась к каждому отпечатку – они медленно растворились, как дымок от курочки, которую только-только достали из духовки.

В коридоре покачивался светло-зеленый силуэт молодого человека – он недавно собирал нам новый шкаф, да так и застыл, придерживая призрачную дверцу. Воспоминания чужих людей нам не нужны, а потому я легко пролетела сквозь призрака, превратив его в тающее облачко. И тут меня привлекло нечто. На полу темнели два пятна. Они выглядели так, будто здесь разлили липкий напиток. Странно, наверное, мы с Яной давно не делали уборку. Надо бы ей об этом сказать. Я понюхала пятна. Они не пахли ничем определенным, но все же я встревожилась. Надо бы их замыть, но что толку скрести пол, если никого нет дома.

Поэтому я пока что оставила неприятные пятна и заглянула в спальню. С подушки свисали сверкающие нити паутины снов. Когда человек спит, от его головы начинают расползаться эмоции, хорошие и плохие. Они оседают на одеяле, свешиваются на пол и даже лезут на стену. Человек должен спать в чистой постели. Ему нужно не только менять наволочку или простыню, но и избавляться от этой паутины, чтобы всегда просыпаться со свежей головой. И кто же уберет за своим питомцем эти сны? Конечно, только мы – кошки! Я запрыгнула на кровать и стала топтаться по паутине, разрывая ее и стряхивая на пол. Она исчезала так же быстро, как и призраки прошлого до этого.

Покончив с уборкой, я решила наконец-то в тишине и спокойствии заняться собой и умыться. Вы не представляете, сколько времени нужно тратить на тщательное вылизывание. Уделив должное внимание шерсти, я подумала переключиться на когти и направилась в гостиную.

Там я принялась со всей силой и тщательностью за замечательную когтеточку, которую мне подарила Яна. Она говорила, что это очень дорогая вещь. В магазине когтеточка звалась «Александр», видите ли, у этой модели было такое имя. Кто вообще в своем уме дает имена и делит на разные модельные ряды когтеточки? Только люди! Кстати, иногда… очень редко к Яне приезжают в гости друзья с ночевкой. И тогда она разрешает им спать на моей когтеточке, застелив ее свежим, благоухающим чистотой постельным бельем, словно человеческую кровать. Поведение людей до сих пор приводит меня в замешательство.

Обработав когтями гордость каждой кошки, я бросила взгляд на телевизор, который висел напротив. Ну, почему бы немного не отдохнуть? Я запрыгнула на когтеточку, на ней как раз лежал пульт. Включить телевизор для кошки не составляет труда. Неудивительно, учитывая, что именно мы изобрели все блага цивилизации.

На экране замелькали яркие картинки, появились люди, со стены полился бессмысленный человеческий бубнеж. Я переключала каналы, пока наконец не нашла то, что искала: историю про несчастного черного кота, которого за незначительный проступок несправедливо наказали и заставили жить с тремя женщинами. Трагическая судьба настоящего красавца, попавшего в водоворот смешных человеческих капризов и проблемок. И имя интересное – Салем.

Тут уж я, признаюсь, раздухарилась и решила, раз никто не видит, найти канал про животных. Там часто показывают больших и красивых львов. Ну, я же молодая кошка, у меня тоже есть потребности. Нет ничего зазорного в том, чтобы порой рассматривать их гриву и мускулы на лапах. Однако на канале про собратьев меня ждало разочарование – наиглупейшая передача о людях. Точнее, как объяснил диктор, это были дальние предки людей. Правда, тогда они не выглядели так болезненно, как сейчас, – шерсть была на месте и хвост не отвалился. Чем же они разгневали Бастет, что прошло всего ничего, а человеки стали такими жалкими – лысыми и бесхвостыми.

Бр-р-р, надеюсь, с кошками такого не случится!

Ладно, вернусь наблюдать за Салемом. Но, пока я жала и кусала кнопки, история про кота закончилась, и ее сменила абсолютная грязь и похабщина – фильм про пса, защищающего людей от других злых людей. Яна была права – по телеканалам ничего хорошего не показывают.

Я выключила телевизор и решила проверить котоинтернет. Да, вы не поверите, но у нас есть интернет. Именно на его основе люди придумали свой. В котоинтернет могут попасть только кошки, потому что мы знаем, куда правильно наступать лапами на клавиатуре. У нас есть свои форумы вроде Котобука или Одноподвальников, на которых мы общаемся, и даже свой Хвостограм.

Сегодня шло обсуждение очередной вечеринки в подвале нашего дома. Уличные коты и кошки устроили тусовку, куда пришли мои соседки, которым можно выходить самим гулять. В основном это было бесконечное и нудное обсуждение, от кого чем пахло, а также «какой Пират красавчик, я б завела от него котят». Пиратом звали большого рыжего бездомного кота, он держал в страхе всю улицу. Свое имя получил, лишившись глаза в драке с овчаркой. Говорят, он даже подмял под себя пинчера, чем унизил всех местных собак.

И тут я увидела новую тему, где местные кошки успели скачать утреннее видео из социальных сетей Яны, на котором я совершенно в непотребном виде, высунув язык, храплю. В комментариях уже набралось достаточно язвительных сообщений и шуточек в мой адрес. Руководили весельем, разумеется, Белла, Моника и Мадонна, они всегда меня обзывали и подначивали за то, что я домашняя кошка и боюсь выходить гулять.

Я захлопнула ноутбук в очень дурном расположении духа и пошла на кухню, чтобы успокоиться. А успокаивала меня еда. На подоконнике мерцал фиолетовый призрак Яны. Она любит сидеть у окна, пить кофе и смотреть на лес, возле которого мы живем. Я не стала разгонять это видение, а аккуратно забралась и свернулась в нем, чтобы дождаться своего человека.

Ключ провернул замок, когда небо было почти черным – день подходил к концу. Я побежала в коридор встречать своего человека.

– Привет, Ртуть. Ну, малышка, дай мне пройти, – голос Яны звучал устало. – У меня был трудный день. А потом еще и машина окатила водой из лужи.

Она вошла, тяжело дыша, и поставила на пол шелестелки с продуктами. Яна была вся перепачкана. Не только грязными брызгами, но и чужими эмоциями, которые облепляли ее лохмотьями кислотных цветов с ног до головы. Самые тяжелые, полные чужой злобы, тянулись длинными рваными лентами, словно прилипшая туалетная бумага. Я видела такое в кино. Кстати, к моим лапам туалетная бумага никогда не прилипала, да…

Так вот, когда вы уходите из дома, то так или иначе соприкасаетесь с мыслями и чувствами других людей. Они оставляют на вас свой отпечаток. Зачастую это не самые приятные следы: крикливая женщина на кассе, хамло на дороге, завистники на работе. Правда, если вы торчите десять часов под дверью, то не знаю, откуда берутся чужие чувства… Я представила, как люди стоят в подъезде – каждый у своей квартиры – и переругиваются. Наверное, гам стоит несусветный. Ладно, я отвлеклась… Так или иначе, дома, тут как тут, вас ждет кошка, чтобы избавить от этих негативных эмоций.

Я сразу начала тереться об ноги Яны, чтобы сорвать и развеять всю эту грязь, которая тащилась в наш дом. Но Яна только ворчала, что я мешаюсь. Подумаешь, чуть не упала, споткнувшись об меня. Я просто стараюсь показывать свою любовь.

– Ян-Ян! Я так рада, что ты пришла! Наконец-то ты вернулась, – сказала я, рассчитывая на благодарность.

– Ртуть, ну что ты мяукаешь? Еда же еще есть! – Яна заглянула на кухню и обернулась ко мне, тыча рукой с одной из шелестелок в ничтожную миску сухарей.

Видимо, у кого-то действительно был тяжелый день. Ну, знаешь ли, я тут тоже не котам хвосты крутила – все устают. Я запрыгнула на стол, куда Яна поставила свою поклажу. Так-так-так, что тут нам принесли?

– Ртуть, а ну брысь! Там нет ничего для тебя. – Рука бесцеремонно вытащила мою голову из шелестелки, в которой я чуть не запуталась.

Брысь, видите ли! Конечно, зачем приносить мне вкусное. Я ведь тут просто так.

Это же я у тебя живу – ты, наверное, так думаешь, да?

Но обижаться не было никакого желания, ведь даже если это все Яне, то что-нибудь может перепасть и мне, стоит ей отвлечься. И я принялась ходить туда-сюда по подоконнику и по кухонному гарнитуру, рассматривая покупки.

Так, никому не нужный хлеб. Бутылка с вонючей красной водой. Ого, помидорчики! Это я люблю. И сыр! Сладости, от которых воняет химией. Ну хорошо-хорошо. Неплохо ты в магазин сходила. Значит, посидим сегодня вечером, вместе проведем время.

У нас редко бывают гости, поэтому Яна не стала соблюдать приличия (да и перед кем? передо мной? я видела ее без шерсти!) и забралась в постель, расставив бокалы и еду на тумбочке. Яна – тот человек, который умеет проводить время наедине с собой. Ну и со мной, конечно. Наша квартира находится на самом верху под крышей, далеко от всех шумных и суетливых соседей. Нам не нужны постоянные разговоры, работающий телевизор, где постоянно бегают собаки или этот придурок – кот Борис (серьезно, как можно участвовать в этой унизительной клоунаде с кормом? недостойно благородного создания), у нас не стоят на головах невоспитанные дети, которые требуют внимания всех подряд: от родителей до бедных кошек. Мы построили чудесный домик, полный гармонии и любви.

Я взобралась на Яну и стала мять ее лапками, сматывая липкие нити человеческих эмоций. Они иссыхали, ломались и осыпались на пол, навсегда исчезая из нашей жизни. Рука Яны протянулась к моей голове, и я почувствовала, как ее тело расслабляется, сердце перестает тревожно стучать, лицо снова становится светящимся и добрым. Она говорит про мой сладкий нос, про мои уши, про то, что любит меня.

Я тоже тебя люблю.

Мы лежим в полной тишине и дарим друг другу свое тепло, пока она читает свою книгу и пьет красную воду.

Но внезапно на стене коридора, которую видно через дверной проем спальни, мелькают странные тени, и я вспоминаю о масляных пятнах на полу.

– Ртуть, что там такое? – Яна озабоченно следит за моим взглядом, но тени уже скрылись.

Наверное, просто игра света.

Глава третья, в которой я страдаю от человеческой неблагодарности

– Ян? Ты спишь? – поинтересовалась я, сидя у нее на груди.

Человеческое лицо было расслабленным, я присмотрелась. Она медленно и глубоко дышала. Очевидно же, что опять валяется без дела с закрытыми глазами.

– Ян, нам надо поговорить. Ты слышишь? – снова попробовала я.

Но она продолжала притворяться спящей, лишь бы не исполнять свои обязанности!

– Ян, у меня проблема. Я хочу ее обсудить с тобой. У меня не получается общаться с другими кошками. Нет-нет, не надо говорить, что я сижу дома и не хожу на улицу. Мне нравится сидеть дома. И это никак не может мешать общению.

– Господи, Ртуть! – простонала Яна, не открывая глаз. – Ну что ты мяукаешь? Вода есть, еда есть.

– Ты меня вообще слышишь? – Я возмущенно повернулась на ее груди и хлестнула хвостом по носу. – У меня проблема с котолизацией: меня не принимает кошачье общество. Мадонна, Моника и Белла меня постоянно обзывают. Смеются надо мной.

– Да слезь же с моей груди! – Яна зашевелилась, и мне пришлось соскочить на пол.

– Знаешь, что они говорят? Они говорят, что я разрешаю дергать себя за хвостик и… – тут я решила перейти на шепот. Вдруг даже сквозь закрытое окно нас подслушают с улицы. – …подставляю тебе свой животик.