Химия кошек

Глава третья и первое лапопожатие, которое некоторые могут счесть за три

Котреарх смотрел на Антошу. Очевидно, у мальчика снова выдался плохой день. Бабка регулярно таскала его в храм, бубня под нос, мол, «неча нехристем ходить, отведу тебя к батюшке исповедаться, авось благословит и отвадит дурь из башки». А потому Котреарх неплохо знал мальца.

Он от души веселился, глядя, как ребенок с несчастным выражением лица два часа стоит на одном месте и смотрит на священника, повторяя непонятные ему жесты. Ни присесть, ни зевнуть, ни слова сказать. Настоящее испытание для маленького человека. Котреарх знал, на самом деле Антоша мечтает играть в компьютер или слоняться по улице со своими друзьями. Все дети такие. Отец Александр уткнулся в Библию и низко непонятно загудел, Антоша с трудом подавил зевок. А потом принялся глазеть по сторонам и в конце концов уставился на Котреарха. Тот строго посмотрел в ответ. Но это не особо подействовало.

– Чего пыришься, окаянный! – возмутился Котреарх.

Бабка, видимо, услышала возмущение кота, оглянулась и, заметив зазевавшегося внука, тут же дернула его за руку. Котреарх вздохнул и потянулся.

Он родился на улице у обычной дворовой кошки. Как это было заведено, у него было много братьев и сестер. Летом они все жили в густом заброшенном садике под стеной многоэтажки, на зиму перебирались в подвал. Котреарх быстро повзрослел и ушел из семьи, ведь уличные коты обычно не слишком долго заботятся друг о друге. В них сразу воспитывается глубокое чувство индивидуальности, поэтому они гуляют сами по себе.

Хотя Котреарх был большим, мохнатым, внушительным, он не посягал на чужие территории, и поэтому другие коты не обращали на него внимания. У Котреарха хватало ума держаться подальше от собак и особенно от людей.

Вообще, животные неплохо понимают человека. Собаки из-за своей врожденной преданности похуже. Но Котреарх обладал настоящим талантом читать людей, как открытую банку консервы. Он достаточно прожил во дворе, чтобы понять, кто есть кто. Возможно, именно наблюдения сделали его флегматичным, пессимистичным и немного ироничным.

Котреарх никогда не голодал – ему даже не приходилось шариться в мусорке, ведь сердобольные старушки во дворе родного дома постоянно разбрасывали повсюду еду. Хотя кот мог прекрасно позаботиться о себе и поймать мышку или даже голубя и не нуждался в заботе, но все же она была приятна.

К храму Котреарх пришел совершенно спонтанно. Это небольшое белое здание стояло на одной из старинных улочек города между домами, которые еще не расстались со своими призраками прошлого. То тут, то там появлялись тени людей, которые своим видом сильно отличались от современных. Удивительно, как бы коты ни старались их прогнать, призраки снова возвращались, перемешиваясь с воспоминаниями нынешних жителей города. У храма же был уютный внутренний дворик, полный зелени. Здесь хорошо отдыхалось от уличной суеты. Котреарху нравились люди, которые сюда приходили. Они всегда молчали или говорили очень тихо. Каждое утро низкий голос отца Александра начинал день с напевной молитвы, и это убаюкивало кота. Милая женщина в платке всегда выносила рыжему постояльцу пожевать, а со временем ее примеру последовали и прихожане. Так у некоторых кошек появляется квартира с одним-двумя людьми, а у Котреарха появился целый приход.

Котреарх остался в храме. Он привязался к этим людям и завел привычку слушать их шепот. Он принялся их изучать.

А потом кот стянул у одного из прихожан смартфон. Человек сильно расстроился, но отец Александр посоветовал ему радоваться, Бог-де взял с него деньгами, а не здоровьем или жизнью. С помощью смартфона Котреарх познакомился с сетью и поначалу пытался вникнуть в мир людей, а потом нашел котофорум, где взял себе нынешнее имя и стал делиться наблюдениями за жизнью и давать советы другим кошкам.

Котреарх быстро завоевал уважение в кошачьем сообществе за сметливость и мудрость, а внушительная внешность с пушистым хвостом и густыми усами придавала ему больше авторитета среди хвостато-полосатых жителей города. Со временем кошки повадились ходить прямо в храм, если нужно было срочно испросить совета Котреарха или поплакаться ему о нелегкой доле.

Вот и этим солнечным днем он не остался без посетителя. Во время литургии в двери храма вошла кошка. Она была дымчато-черная, покрытая рыжими и коричневыми пятнами, словно вывалялась в грязи. Котреарх лениво смотрел на гостью, пытаясь вспомнить ее имя.

– Привет, – поздоровалась кошка, приблизившись.

– И тебе доброго дня, – снисходительно ответил Котреарх, делая вид, что помнит посетительницу.

Мальчик уставился на необычных собеседников, пока не получил очередной тычок от бабки.

– Я пришла за помощью, – сообщила гостья.

– Прости, как тебя зовут? – сдался Котреарх и потянулся на скамейке.

– Эстер.

– Ах да, точно! Эстер. Многие приходят в этот дом, чтобы спросить совета, утешения или помощи, – важно ответил Котреарх.

Он сегодня был в хорошем расположении духа и даже обрадовался возможности выслушать жалобы очередной кошки на своих людей.

– У меня есть подруга Ртуть. Ее человек совсем скоро отправится в путешествие в другой город. Ртуть очень переживает за своего питомца… Я недавно прочла о теории шести лапопожатий, и мы подумали… Возможно, такой кот, как ты, знает кого-то в том городе… – Эстер явно выдохлась от длинной тирады.

– Подожди, пожалуйста. Ты про Ртуть, которая недавно победила монстра? – тут же уточнил Котреарх.

– Да-да, именно. Так вот, мы хотим найти хвосты в городе Новороссийске, – поспешно закончила Эстер.

– А какой помощи вы ждете от меня? – насмешливо взмахнул хвостом Котреарх, сел на скамье и начал вылизывать лапу. – Я не могу знать всех котов на свете!

– Человек поедет на поезде. Возможно, ты знаешь хоть кого-то на железной до… – нерешительно промямлила Эстер.

– Послушай-послушай, – снова перебил собеседницу Котреарх, положив лапу ей на нос. Эстер возмущенно стряхнула ее и фыркнула. Это привлекло внимание мальчика, за что он получил еще один укоризненный взгляд от бабушки. – Эстер. Откровенно говоря, я тебя едва знаю, да и Ртуть тоже. Да, мы переписывались на котофоруме, но тревожить из-за этого серьезных котов… странно.

– Но Ртути очень нужна помощь! – завертелась Эстер. – Ты же знаешь, какие опасности могут подстерегать человека вдали от дома. А если он не вернется, Ртуть останется запертой в квартире и умрет от голода.

– Эстер-Эстер, – снисходительно ответил Котреарх. – Вы зря волнуетесь. С человеком все будет хорошо…

– Нам нужна помощь! – не унималась Эстер. – Ведь ты помогаешь котам. Или делаешь это, только когда тебе удобно?

– Да почему я должен! – вспылил Котреарх, выгнув спину.

– Ну, не знаю, – вдруг раздался новый голос. – Потому что ты хороший кот и любишь помогать.

Котреарх от неожиданности подпрыгнул на месте, а Эстер замерла с раскрытым ртом. В тени клироса на лавочке сидела огромная черная трехглавая кошка с человеческим телом. Ее облачение – белое с золотом – сверкало в лучах света. У одной головы глаза были огненно-янтарные, у второй – небесно-лазурные, а у третьей – изумрудно-зеленые.

– Бастет! – от удивления громко мяукнул Котреарх, и все люди в храме невольно повернулись в их сторону. Но, конечно же, не увидели ничего, кроме двух кошек на скамейке.

Богиня махнула хвостом, и люди вернулись к молитве. Бастет беззаботно шаркнула ногой и бросила в мальчика, который пришел с бабушкой, маленький шарик. Ребенок закрутился на месте, не понимая, откуда и чем в него кидают. Третья голова Бастет хихикнула, а вторая неодобрительно закатила глаза. Первая же впилась в Котреарха пылающим взглядом.

– Послушай, Януш, – сказала она, и тот застыл на месте. – Ты хороший кот, но ты такой не один. Есть кошки, которые нуждаются в твоей помощи. И, в конце концов, за Ртуть прошу я.

– А… ну разумеется, – забормотал Котреарх, взволнованно размахивая хвостом. – Это я, действительно, того самого… Мы с Эстер пойдем прямо сейчас.

Котреарх поднял хвост трубой и проворно соскочил на пол. Эстер только охнуть успела и побежала за ним вдогонку.

– Ну и знакомые! – воскликнул Котреарх, когда они отошли на приличное расстояние от храма. – Откуда богиня у вас в друзьях?

– Да это… не прям у нас, – смущенно ответила Эстер. – Я сама удивилась ее появлению. Бастет помогла Ртути победить монстра тогда.

– Я думал, это все сказки, – проворчал Котреарх.

– Куда мы идем? – спросила Эстер.

– К одной моей знакомой. У нее есть связи в кошачьем правительстве. Она нам точно поможет.

Теперь кот и кошка рысцой бежали по оживленным улочкам Зеленоградска, уворачиваясь от ног прохожих. Повеяло солью и йодом. Котики выбежали на узкую дорожку, скрывшуюся в тени деревьев и высоких заборов.

– Мы почти на месте, – сказал Котреарх. – На этой улице живут самые богатые кошки нашего города – первая линия, вид на море. Некоторое время назад город был заросшей деревней. Здесь стояли ветхие домишки с потемневшими стенами и грязными окнами. На том месте, где ты сейчас живешь, вообще было голое поле и паслись коровы с лошадьми. Котам было проще найти себе дома в зарослях, чердаков и подвалов на всех не хватало, представляешь! А теперь здесь высокие заборы и большие дома, теплые в любое время года. Все кошачье правительство подсуетилось. И, конечно, самые сладкие места достались приближенным… Так, прыгаем сюда.

Котреарх заскочил на красный автомобиль, а потом с него на каменный забор. Эстер последовала за ним, и ей тут же стало крайне неловко. Перед ней открылся двор, который занимал места больше, чем вся ее квартирка в старом доме. Здесь были и клумбы, и беседка, и каменная дорожка, ведущая ко входу. Да и дом был двухэтажным с небольшой мансардой, огромными окнами, прячущими внутреннее убранство за тяжелыми шторами.

– Ну, что расселась? – нетерпеливо мяукнул Котреарх, подталкивая Эстер.

– Котреарх! – раздалось из беседки ленивое мурлыканье. – Какой приятный сюрприз.

В глубине подушек плетеного кресла вальяжно гулял лоснящийся черный хвост, появилась аккуратная мордочка с яркими зелеными глазами.

– Здравствуй, Мадонна, – неловко промямлила Эстер.

– Ого, Грязну… в смысле, Эстер? – встрепенулась хозяйка богатого дома. – Э, я не думала… Эстер, это ты? Такой сюрприз. Я думала, ты не выходишь из дома. И ты с… Котреархом? Какими судьбами?

– Здравствуй, Мадонна, – с напускной важностью сказал Котреарх и запрыгнул на соседнее кресло. – У меня к тебе дело.

– Конечно, дорогой, для тебя все что угодно, – благосклонно махнула лапкой кошка, все еще с тревогой поглядывая на Эстер. – Может быть, сметанки? Если у вас непереносимость, то у меня и безлактозная есть…

– Спасибо, но мы ненадолго. Нам нужен свой хвост на железной дороге, – Котреарх перешел сразу к делу.

– Ну… Я, конечно, спрошу Левушку, – замурлыкала Мадонна. – А что нужно?

– Знаешь Ртуть, подругу Эстер? – спросил Котреарх, не давая Эстер вставить и слова. – Она хочет присмотреть за своим человеком, он скоро поедет на поезде в другой город. Да и… В целом нам нужно полное сопровождение на всем пути.

– Я немного не понимаю, – стараясь подбирать слова, мяукнула черная кошка. – А при чем тут ты?

– Мадонна, милая, – весомо произнес Котреарх, облокотившись на ручку кресла. – Это дело особой важности. Я бы не стал просить просто так. Будь хорошей кисой, поговори со Львом для меня. Распоряжение поступило с самого… верха.

– Даже так? – немного озадаченно спросила кошка. – Занятно-занятно. Ну, как скажешь…

– Вот и славно! Эстер пришлет тебе все, что нужно знать об этом человеке, – подытожил Котреарх. – Вы можете обменяться контактами.

Эстер неловко переминалась с лапы на лапу, пока Мадонна диктовала номер своего человека, чтобы держать связь независимо от котоинтернета.

– Спасибо, Мадонна, – смущенно сказала Эстер. – Ты будешь третьим лапопожатием.

– Что? – заинтересовалась черная кошка. – Что ты там бормочешь? Какие лапопожатия?

И Эстер принялась сбивчиво объяснять теорию, о которой узнала. Ртуть и сама Эстер образовывали первый контакт, Эстер и Котреарх были вторым лапопожатием, а Мадонна через Котреарха становилась третьим.

– Так-то я тоже знаю Ртуть, – надменно протянула Мадонна. – Мы общались… на котофоруме, да… А потому я могу считаться ее первым лапопожатием. Я не привыкла быть третьей, милочка моя!

– Как скажешь, – замялась Эстер, не решившись упомянуть, что все общение Мадонны и Ртути заключалось в издевательствах первой над второй. Если самодовольство Мадонны поможет им сохранить Яну в безопасности, то пусть эта задира думает как ей угодно. Хоть суперпервым лапопожатием себя назовет.

– Что ж, благодарю за гостеприимство, приношу извинения, что мы так вторглись без предупреждения, – вмешался Котреарх и, спрыгнув с кресла, устремился к забору. – Теперь мы откланяемся. Эстер, идем!

Но Эстер уже обогнала его и первая перепрыгнула через забор.

Глава четвертая, в которой я теряю все

Меня охватило уныние: Яна не отступилась от своего решения покинуть меня, бросить в холодной, одинокой квартире. И плевать, что на дворе май и солнышко светит, это будет серая, беспросветная жизнь! Дурацкий чемодан был собран и мрачно стоял у кровати, напоминая о неотвратимости судьбы. Что еще больше угнетало, суета на этом не прекратилась: Яна продолжала ходить туда-сюда, заглядывать в каждый шкаф, вечно разговаривала по телефону, как безумная, печатала на ноутбуке и, кажется, совсем про меня забыла. Она еще никогда так не суетилась, мне это не нравилось. От Эстер не было ни слуху ни духу. Я совсем отчаялась.

Вдруг в дверь постучали – я еще раньше услышала, как на нашем этаже открылись двери лифта, а после посторонний прошаркал к нашей двери. Яна долго смотрела в глазок после тилинькнувшего звонка, потом в телефон, а затем впустила незнакомца. Кто это? Неужели это он будет сидеть со мной! Чужой воняющий мужик! Этого нельзя было допустить. Я никуда не пущу Яну. Костьми лягу поперек порога!

Я спрыгнула со шкафа и понеслась в коридор. Незнакомец заносил шелестелки, среди которых была одна огромная, знакомая мне, с кошачьей фотографией. Годовой запас сухарей! Меня точно бросают…

– Ртуть, уйди, – шикнула Яна и попыталась оттеснить меня ногой, попутно общаясь с мужиком.

Ага, конечно. Я не собиралась никуда уходить, нужно было проинспектировать каждую шелестелку, что прибыла в дом. Выискать лазейку, разрушить Янины планы. Я сновала между сумками, пытаясь просунуть нос хоть куда-нибудь, и старалась не попасть под грязные ботинки мужской человеческой особи, неуклюже переминающейся с ноги на ногу.

– Спасибо большое! До свидания, – наконец сказала Яна.

– До свидания, хорошего дня, – ответил пришелец.

Слава Бастет, он уходит. Он не будет со мной жить, я бы не вынесла его запаха целую неделю. Яна принялась оттаскивать тяжелые шелестелки с прохода, мужчина начал пятиться назад, чтобы покинуть мою квартирку. Естественно, он чуть не наступил мне на лапу, задел морду пяткой грубых ботинок. Мне пришлось лавировать между взмывающей вверх поклажей и неуклюжими человеческими ногами.

Наконец дверь захлопнулась и два раза щелкнул замок. И только сейчас я осознала ужасную вещь: я оказалась по ту сторону двери – в подъезде. Внизу стремительно затихал лифт. Этот мужик даже не оглянулся, выманил меня за собой и пропал! Я осталась одна!

– Яна! – я оперлась лапками на дверь и громко мяукнула. – Яна, открой! Я в беде! Яна!

Из квартиры доносилось приглушенное шуршание – она все еще занималась шелестелками. Затем послышалась неразборчивая речь – снова беседы по телефону. От ужаса у меня потемнело в глазах. В порыве паники я обежала весь этаж, зачем-то поднялась по лестнице к чердаку, где тоже была запертая дверь, вернулась обратно и с воплями стала прыгать на ручку двери – безрезультатно. Я быстро выбилась из сил. Неужели и правда располнела… Раньше я могла прыгать весь день.

– Эй, что там за суета? – раздался приглушенный голос за спиной.

Я оглянулась. Судя по всему, говорили из соседней квартиры. Я подбежала к двери. Здесь жил рыжий кот – это я поняла по запаху. Мы никогда не пересекались и даже не говорили. Они жили напротив, а в нашей квартире слышно только собаку снизу, и больше никого. Я прислушалась, вдруг снова заговорит.

– Ты чего шумишь? – наконец спросил хозяин квартиры.

– Помоги мне, пожалуйста, – проговорила я, озираясь. – Я случайно выбежала из квартиры, а мой человек закрыл дверь.

– Можешь звать меня господин Камецкий, – неспешно ответил рыжий. – А, ты та самая соседка напротив?

– Да-да! – воскликнула я, сама не своя от ужаса. – Как бы тебя там ни звали, помоги!