Таймшер. Сертификат в страну дураков

– Юль, а как же совесть? Как же можно так с людьми обходиться?

На что она ответила то, что даже присниться не может:

– Да они нам благодарны должны быть! Им Господь Бог шанс дает заплатить за свои грехи. Деньгами, а не чем-то другим – здоровьем, например, или жизнью.

Это же просто кошмар наяву. Она их лохотронила – и они должны были быть благодарны. Она поставила себя на роль вершителя судеб и исполнителя воли Господа Бога. Это просто не укладывалось ни в какие рамки. Я решил – все, больше не могу. Моя нервная система уже просто не выдерживала. Все еще осложнялось тем, что нам, менеджерам, было совсем не лучше, чем клиентам. Зарплату мы получали в размере двух третей или половину от заработанной, так как остальное отбирал Стартов в виде штрафов за всевозможные провинности: за то, что опоздал на три минуты; за то, что твой мочевой пузырь не выдержал и ты без спросу пошел в туалет; за то, что вернулся от клиента не через тридцать минут, а через двадцать девять; за то, что назначенная проплата не пришла вовремя из-за пробок на дороге. Кроме того, каждодневные унижения и моральные издевательства были уже невмоготу. И тут, как проведение, как лучик солнца, мне попался один клиент.

В обычный день, как всегда, меня отправили к клиенту. Было утро, начало рабочего дня. Идти очень не хотелось, но что делать? Да и вообще мне в последнее время как-то не работалось. Я просто не мог брать деньги с клиентов.

Когда я сам думал и знал, что все в порядке, я работал хорошо, а тут просто не мог. И вот я поплелся через почти пустой зал. Увидев клиента, я еле сдержался, чтобы не засмеяться. Смех разбирал от того, что этот мужчина был как две капли воды похож на Дуремара из фильма «Приключения Буратино». Ну, просто копия. Если ему еще сачок дать, можно было бы хоть сейчас ловить пиявок. Отбросив эти ассоциации, я начал, как обычно, работать: знакомство, разогрев. Естественно, глаз у меня уже был наметан, и я сразу понял, что деньги у него есть, и немалые. Из-за моей апатии к работе я был в последнее время готов к тому, что Стартов меня скоро уволит. Потому что сделок-то практически не было. Из-за этого он постоянно орал на меня:

– Ты даже дверь за собой закрыть как следует не можешь, не то что работать!

Клиент, который с деньгами и легко разводимый, был как нельзя кстати. Я решил отработать с ним по полной программе, думая о том, что мне надо отсюда уходить, а уходить с пустыми карманами не хотелось. Поэтому я решил его огреть на хорошую сделку и получить хорошую зарплату. Тем более по всему было видно, что это именно такой клиент. Лох обыкновенный, да еще с полными карманами. Я применил все свое обаяние и все, что только мог. Разогрев вместо тридцати минут затянулся на час. И самое главное, он нормально к этому относился. Не так, как другие клиенты, которые за пять минут хотели получить миллион. Я проработал, потом ушел за ценами. Вернувшись, я объявил совершенно умопомрачительную сумму, какую – уже не помню. Ну, короче, он должен был заплатить мне двадцать тысяч долларов за продажу. Моя зарплата составила бы полторы тысячи долларов с этой сделки. Меня это устраивало более чем.

– Андрей, я могу заплатить эти деньги. (О боже, я возликовал внутри.) Но, понимаете, мне этих денег жалко, – сказал он. – Нет, вы не подумайте, что у меня их нет. Я даже сегодня могу внести эти двадцать тысяч долларов и заключить договор с вами. Но, понимаете, у меня большая компания, где я генеральный директор, и я лучше потрачу эти деньги на своих сотрудников, на их отпуска, социальные пакеты, на улучшение условий их труда и повышение их зарплаты.

Он как бы говорил: «Да, я согласен заплатить, но убеди меня». Как правило, в таких случаях была верная сделка. Многие клиенты просто не хотели брать на себя моральную ответственность за содеянное и перекладывали ее на плечи менеджера. Ведь всегда легче обвинить кого-то в обмане, чем сказать: «Да, я сам дурак, что поверил». При правильной аргументации, выстроенной логической цепочке и мотивации сделка была бы в кармане. Но то, что он сказал, меня просто поразило. Поразило его бережное и уважительное отношение к своим сотрудникам и их труду. Я по-доброму позавидовал людям, работающим под руководством этого человека. К нам относились, как к скотам. О каких-то оплачиваемых отпусках, да и вообще об отпуске больше чем на неделю, мы и думать не могли, а о соцпакете даже и речи не было, хотя для руководства мы приносили миллионные прибыли. То, что мне сказал господин Стрелков, подействовало на меня магически. Я не стал скрывать своего восхищения его отношением к своим сотрудникам и спросил:

– Простите, а что у вас за фирма?

В голове у меня сразу как лампочка какая-то загорелась: «Я хочу уйти. Я хочу уйти. И мне надо уйти куда-нибудь. Это шанс. Я хороший менеджер. Может, есть возможность, может, это шанс».

– У меня компания, которая разрабатывает компьютерные программы для казначейства, Пенсионного фонда и т. д. У нас государственные заказы, – с гордостью ответил он.

И тут меня как прострелило.

– Так у меня же сестра разработчик таких программ! – я прямо выкрикнул это.

– Правда? А нам сейчас как раз разработчики нужны, – сказал он с неподдельным интересом.

– Как здорово, моя сестра работала до развала СССР в НИИ, но, правда, не в Москве. Сейчас мы с ней живем здесь, и она может вам подойти.

И мы договорились, что сестра ему завтра позвонит, а потом они встретятся. О сертификате речи больше не было.

Мы очень тепло распрощались. Я решил, что сделаю все, чтобы он не платил никому. Через несколько дней моя Ленка уже работала у него. В прекрасной человеческой компании, которая приносит пользу и людям, и стране. С хорошей зарплатой, социальным пакетом, оплачиваемым отпуском и больничными. Официально. Без всякого лохотрона. Я был просто счастлив. Я тут же попросил ее в первые же дни работы объяснить ему всю правду о его сертификате и рынке таймшеров.

Он очень расстроился из-за того, что его деньги, которые он когда-то заплатил за этот сертификат, больше не вернуть. И был очень благодарен за то, что не потерял еще в несколько раз больше.

Я мог теперь куда-нибудь уйти, не переживая, что останусь на улице, так как можно было некоторое время повисеть на шее у сестры, а значит, было время подыскать себе новую работу. Стартов, наверное, убил бы меня, если бы узнал, что я кому-то рассказал правду. Это категорически запрещалось под страхом расправы. Стартов так ни о чем и не узнал. Я сорвал крупную сделку и был очень рад этому.

Еще не раз я срывал сделки, об этом и не знал никто. Срывал от жалости к людям и когда видел перед собой пожилого человека или просто хорошего, душевного, честного – преднамеренно не доводил сделку до конца. Мне тогда первый раз пришла призрачная мысль, именно в тот период, что зло должно быть наказано и что так обязательно случится. Улучшив удобный момент, я в очередной раз якобы заболел на неделю. После этого больничного я больше на работе так и не появился. Позвонив Курзиной, я сказал, что временно работать не буду. Выслушав все возможные эпитеты в свой адрес, я повесил трубку и испытал огромное облегчение. Позволил себе отдохнуть и поваляться дома еще недельку, а потом неожиданно вспомнил про ту давнюю встречу, когда вместе с Курзиной была ещё и Кармен, она еще тогда звала нас к себе. Мне же ничего не мешало туда пойти. Когда я ей позвонил, она была несказанно рада. Ее отдел работал не очень хорошо, потому что не было старых и хороших менеджеров. Я для нее в этот момент был палочкой-выручалочкой.

К назначенному времени я был в 43-м павильоне. Как странно было вернуться в знакомые места! 43-й павильон располагался в двух шагах от 12-го и 96-го павильонов. Получалось, что я был где-то посередине между моим первым местом работы и последним. В 43-м павильоне я увидел все знакомые лица. Когда-то давно, в конце 90-х годов, после ухода Джона Палмера, отделилась от 12-го павильона инициативная группа менеджеров. Нашли какого-то богатого спонсора и основали компанию – точную копию 12-го павильона. Ну, а так как все общались между собой, то все обиженные руководством 12-го павильона тут же переметнулись в 43-й. Так же, как и сотрудники 43-го перебегали в 12-й, если было что-то не так. Благо бежать было недалеко. Разделяла соседние павильоны только маленькая кафешка под названием «Стекляшка», в которой обедали и те, и другие. Основать компанию-близнеца очень несложно, если знать, как это делается. А делается все просто.

Сертификаты таймшера в России – это не более чем красивая бумага, производство которой совсем недорогое. Это не значит, что клиенты не отдыхали. В каждой компании был свой так называемый трэвел-отдел. Это было обычное турагентство. Клиент, который был уже счастливым обладателем таймшер-сертификата, если хотел поехать на отдых, обращался, конечно, в этот отдел. А трэвел-отдел попросту через туроператора заказывал путевку для клиента на тот или другой курорт. Клиент думал, что он едет по сертификату. А на самом деле он с таким же успехом мог воспользоваться любым турагентством. В трэвеле ему говорили, что отдых он купил, но еще нужно купить транспортный пакет, то есть билеты, трансфер и т. д. Стоимость транспортного пакета и была стоимостью путевки плюс транспортные расходы. Только клиенты этого никогда не знали. Так что менеджеры просто ушли и открыли копию, заказав необходимое количество сертификатов в типографии.

Мне были очень рады. Каждого перебежчика встречали с распростертыми объятиями, так как постоянно не хватало сотрудников. Работал я там на дисконте, как и в 12-м. Весь отдел состоял из пяти человек. Света Кармен ими руководила. Там же я познакомился еще с одной женщиной, которая была тем еще экземпляром редкостной формы. Откровенно говоря, я считал ее немного того. Ее звали Наташа Бель. Одинокая женщина высокого роста и уже довольно немолодая. Она упорно распространяла о себе слухи, что она графиня, вызывая смех у окружающих. Это ей потом и аукнулось. Ее неожиданно окрестили Графиней Де-Бель, что вызывало просто истерический смех у всех, кто это слышал. Разговоры она вела в основном только о двух вещах, причем с завидным упорством, – о сексе и о том, какой она отличный менеджер. И о том, что вся жизнь – это таймшер, а все разговоры с кем бы то ни было в жизни – это пич. Ну, было достаточно смешно. Всерьез ее, конечно же, никто не воспринимал, и иногда разыгрывали. Я, как и все, слушал совершенно умопомрачительные бредни с серьезным видом, будто это действительно важно. Однажды в конце дня был небольшой сабантуйчик, на котором она сообщила всем:

– Вы знаете, что Вовик Путин орал у меня под окнами, причем абсолютно пьяный, и кричал при этом не что иное, как: «Бель, выходи!»?

Ну, как же в такое было не поверить? Мы, конечно, все дружно оценили пристрастие Вовика к нашей мадам Де-Бель. Но самой смешной была наша предводитель дворянства, она же руководитель нашего дисконтного отдела – Света. Она рассказывала простые, но душещипательные истории про своего бедного несчастного сына, который в детстве кидал камешки с крыши девяти этажного дома и упал оттуда на асфальт, пробив голову, после чего как ни в чем не бывало побежал домой. При его рождении она отдала ему свою почку, и каждые полгода ему делают какое-то странное переливание прямо в глаза. Одним словом, ребенок был явно не жилец. Потом совершенно неожиданно ее сын пришел к маме на работу, и долго не мог понять, почему люди, которые видят его в первый раз, так на него смотрят. В общем, это не компания была, а какой-то зверинец. Работать было просто крайне весело, даже денег не надо было.

В один из дней в нашем отделе появилась женщина. На вид лет тридцати пяти. Она сразу же, с первых минут своего появления, обратила на себя мое внимание. Меня всегда привлекали люди яркие и необычные. Волосы у нее были выкрашены в ярко-рыжий цвет, который можно увидеть, наверное, только у Романа Трахтенберга в его шоу. На ней не было ни одной золотой вещи, как это любят женщины, только лишь серебро, причем в больших количествах. Одевалась она в косые сорочки и косые юбки. Вся одежда была диспропорциональной. Она была совсем некрасива внешне. Невысокого, даже маленького росточка и чрезмерно худенькая для ее лет. Все лицо было усыпано веснушками, а на голове на огненно-рыжих волосах была мокрая укладка, причем настолько мокрая, что казалось – вот-вот вода закапает. Как потом выяснилось, ее тут давно знали, она была старым сотрудником, неожиданно вернувшимся. При всей нелепости ее вида что-то в ней было. Что-то такое, мимо чего, действительно, трудно было пройти. Должна же быть в женщине какая-нибудь изюминка! Это был эдакий пример современной эмансипированной особы с огромными претензиями к обществу.

Буквально с первых минут ее появления мы начали дружить. Я открыл для себя еще, что она удивительно умна и очень красива внутренне. Людей, которые способны создать внутреннюю красоту, яркий мир, насыщенный красками, крайне мало, их почти нет в нашем современном мире.

Это знакомство было мне очень интересно. Это как новое ощущение какое-то. Среди массы глупых и серых безмозглых таймшерщиков она была как маленький бриллиант. Это было очень важно, так как на такой работе просто как воздух необходимо было за кого-то держаться. Потому что все кругом были продажными, только одни сплетни и злые языки, один негатив от клиентов и еще больше от руководства.

Как-то мы сидели на дисконте, как обычно, каждый за своим столом. Клиентов что-то не было, почти пустой зал, и работы не было. А значит, было свободное время поболтать. Я подсел за стол к Татьяне.

– Слушай, Алён, а почему мы раньше с тобой не пересекались, ведь в нашей работе все друг друга знают?

– Да, действительно, интересно. А ты давно здесь работаешь?

– Только месяц, но половину я тут давно знаю еще по 12-му павильону.

– Я тут когда-то работала, а потом уходила и долго не могла вернуться. Тут раньше начальником Киреев Владик был, так он меня просто ненавидел и не разрешал меня на дисконт обратно брать, сколько Светка его не просила. А про 12-й я много слышала, но никогда там не работала. Вот потому и не пересекались. Вы же все бегаете туда-сюда, а я только здесь. А кстати, ты почему с 12-го сбежал?

– А я год назад ушёл на вторичку в 96-й павильон, на РТК, знаешь?

– Да ты что, серьезно?!

– Да, серьезно, я там почти год отработал. А что такое?

– Да ничего, я просто тоже на вторичке работала все это время. И, кстати, о вашей вторичке мы были очень наслышаны. Только наша вторичка паленая, не то, что ваша.

– Что значит паленая, это как?

– А ты разве не знаешь?

– Нет, понятия не имею, я же других компаний и не знал никогда. Ну, от клиентов слышал, что они продавались где-то и в основном безуспешно, что компании по Москве разные есть.

– Я тебе объясню. РТК работает уже несколько лет. Структура давно существует, крыша хорошая и высокая. Это профессиональный лохотрон, юридически грамотный, в огромных масштабах и рассчитанный на постоянную работу. Я работала в компаниях, которые так же, как и вы, денег соберут, а клиент приходит через месяц или к назначенному сроку – а на двери огромный замок и нет ничего.

– Какой ужас. И как же ты там работала? Ты не боялась?

– Боялась, конечно. Представляешь, мы там без ничего – без крыши. Придут завтра органы, и все – тюрьма. Но было все нормально. Страшно, конечно, но платили хорошо. Мне же чем-то семью кормить надо. Десять процентов плюс премии, спифы.

– У нас в 96-м на РТК только семь с половиной процентов, и то только тогда, когда норма дневная есть, а если нет, то пять процентов от сделки.

– Правильно, а что ты хотел, у вас там хоть пять процентов, но постоянно, а у нас было десять, но палево.

– Алён, а почему ты тогда ушла? Наверное, не выдержала, страшно?

– Да нет, просто компания в очередной раз закрылась и больше не смогла открыться. Сейчас уже опасно стало. Откроется через время, может, опять пойду. Кушать-то что-то надо, вот я сюда и вернулась временно, пересидеть. Только ты никому не рассказывай, что я на палёной вторичке работала, а то сам понимаешь…

– Да, конечно.

Вот, действительно, как бывает, деятельность наша предыдущая была совсем рядом, а познакомились мы только тут. И как жизнь может заставить одинокую беззащитную женщину с ребенком пойти отважно на риск. Насколько жесток наш мир! Я думал о нашем разговоре с Алёной и понимал, что она не так проста, как кажется сначала. В очередной раз я подумал, что надо быть осторожнее, внешность, действительно, часто обманчива. И я не ошибся. На следующий день, уже после обеда, она подсела за мой столик.

– А скажи, вот ты работал в 96-м, и как у вас клиенты приходили, по базе, наверное?

– Нет, телефонисты вызванивают. Они рядом, во второй комнатке, сидят и вызванивают.

– По базе?

– Наверное, им Славик дает списки какие-то, и они вызванивают.

– Это называется «база». Ты знаешь, что такое база? Ее же продать можно, и она, кстати, стоит достаточно дорого.

– Да? А как это происходит, интересно?

– Кто-то сливает базу с первичного рынка, одним словом, крадет, а кто-то покупает. Вот у тебя случайно нет возможности достать там базу? Мы бы могли с тобой неплохо на этом заработать. Ты знаешь, сколько это стоит?

– Нет, понятия не имею.

– Каждое имя в базе в среднем стоит пять долларов, а у меня есть покупатели. Это хозяева того ресейла, где я работала.

– Алёна, это почти невозможно. Комната, где сидят телефонисты, проходная. Она между комнатой менеджеров и Славкиным кабинетом находится. Славик постоянно видит эту комнату. В конце дня телефонисты ему списки сдают. Кроме того, Стартов очень опасный человек, а еще опаснее те, кто за ним стоит. Это самая настоящая мафия, которая тянется высоко наверх. Это опасно для жизни. Потом найдут и все, тю-тю.

– Все понятно, очень жаль. Тем не менее ты подумай. Если что, то имей в виду – покупатели у меня есть.

«Да-а-а, эта мадам, точно, с секретом, – подумал я. – Надо держаться подальше. Это уже не шутки. Это, действительно, опасно». Естественно, про базы и про цены я все знал, но подумал, пусть считает меня дурачком. Когда тебя держат за дурака, то тебе тогда становится все видно, как на ладони. Очень выгодная позиция. Я, конечно, не сразу, но еще в разговоре подсчитал, сколько это денег. В базе в среднем около трех тысяч человек, это в среднем. Если база большая, то в ней от пяти до десяти тысяч человек. Умножим на пять, как мне рассказала Кузина, и получаются большущие деньжищи. Вот только одна деталь: база стоила за имя – семь – десять долларов, а пять долларов за имя – это себестоимость. Да-а-а… ну и работка. Таймшер, одним словом.

Алёна больше к разговору о базе не возвращалась. Наверное, мой ответ был достаточно исчерпывающим. Кроме того, она понимала, чем грозит кража базы, а тем более у Стартова.

Долго поработать мне в 43-м павильоне не удалось, компания медленно начинала умирать, мне пришлось вернуться в 96-й павильон, на РТК. Жизнь заставила вернуться туда, откуда я сбежал.

Я позвонил Алексею Алексеевичу, которого когда-то привел на работу в РТК. Тем более он был теперь директором «Островка» и имел вес, вырвался, так сказать, в передовики. Я был уверен, что он мне поможет вернуться. Я когда-то вытащил его из нищеты, теперь он поможет мне.

Те, кто уходил, для Стартова были врагами. Они объявлялись «вне закона», и вернуться было очень трудно. Кроме того, Стартов всегда и постоянно менял свои телефоны, и я не знал, куда мне звонить. Алексей был рад, что я позвонил. Оказывается, все знали, что я работаю на первичке в 43-м павильоне. Сплетни в мире таймшера распространялись быстро по всей Москве. Почта тут работала отлично, как часы. Это единственное, что работало здесь четко. Алексей мне назначил встречу у главного входа на Экспоцентре. В этот день он по каким-то делам был у Стартова, а я еще работал в умирающем 43-м павильоне, и потому встретиться там удобно было обоим.

Прошел ровно год, вернее пролетел незаметно, с тех пор, как мы с Алексеем Алексеевичем ушли из 12-го в 96-й. Тогда мы не знали, куда идем. Дул сильный промозглый ветер, и от этого ветра жить не хотелось. Тем более на душе было очень плохо. Настроение было ниже нуля. Алексей немного опоздал на встречу. Я обратил внимание, что он очень изменился. Стал гораздо серьезнее и солиднее.

– Ну, привет! – начал он с улыбочкой.

– Привет! Очень рад тебя видеть. Я смотрю, солидный весь стал, костюмчик прикупил.

– Ну, а что? Конечно. А как ты хотел?

– Все правильно, дела, значит, хорошо идут, как я понимаю.

– А как же? Конечно. Ну, что ты? Чем занимаешься?

Я рассказал. И попросил походатайствовать перед Вячеславом.

– А почему ты ушел? – укоризненно спросил Алексей.

– Да засомневался я немного в безопасности этого предприятия.

– Ну, что-о-о ты? – он, как всегда, любил тянуть слова. Это ему прибавляло солидности. – Ты же знаешь, какие люди стоят за Славиком. Все, как часы, работает.

– Ну, так что, поможешь вернуться? Попросишь Стартова?

– А ты позвони ему сам. Давай я сейчас его номер наберу со своего мобильника, а потом тебе трубку дам, ты и поговоришь?

Леша достал свой телефон, который мы ему когда-то подарили на день рождения, и стал набирать Стартова. Сердце у меня заколотилось. Все зависело от того, какое у Стартова сейчас настроение. Если плохое, почти стопроцентная вероятность, что обложит сейчас трехэтажным матом, а потом еще и Алексею достанется, что врагам телефон дает, думал я. Тут Алексей передал мне трубку.

– Алло. Привет, Слав, – сказал я. Я всегда в наглую, в отличие от многих, называл его просто по имени.

– Привет, – как всегда, как гавкнул, ответил он.

– Славик, я здесь с Алексей Алексеевичем разговариваю, и у меня к тебе такой вопрос: есть возможность мне вернуться к тебе на работу?

Ха-ха-ха, – в трубке послышался смех. – Что, плохо вам там живется, в 43-м? Да?

– Ну, скажем, не очень хорошо.

– Ладно, приходи, посмотрим, поговорим.

Так под хорошее настроение Стартова, можно сказать, я вернулся. Я действительно был удивлен. Потому что Славик панически боялся того, что его менеджеров переманят в другие конторы. Бизнес-то собачий. Многие компании пытались сманить менеджеров, например из 12-го в 43-й и наоборот. Существовали и другие, такие, как «Тропики маркетинг» например. Люди, которые ушли, а потом возвращаются, вполне могли оказаться чьими-то лазутчиками. Вероятно, большую роль сыграло то, что я все это время работал в 43-м павильоне. Как известно, Экспоцентр – это государство в государстве. Там все про всех и про всё знают.

На следующий день, когда я пришел, разговор был достаточно короткий. Мое возвращение было уже принято. Единственное условие, которое поставил мне Стартов, – это перетащить из 43-го павильона парочку хороших, сильных рэпов, согласных у него работать. На что я ответил, что старые оттуда не уйдут, а если уйдут, то, в крайнем случае в 12-й.

– А ты не волнуйся, на деньги все пойдут, – уверенно сказал он.

Вернулся я, как сказал Славик, очень даже вовремя. Сотрудники ему нужны для расширения. А Стартов задумал большое расширение.

– С возвращением, – сказала Курзина утром следующего дня.

Когда она говорила эту фразу, казалось, она готова была меня убить.

– Да, спасибо, – ответил я улыбаясь.

На этом торжественный прием был закончен.

Произошли некоторые изменения в работе. Стартов затеял очень интересную программу. Она заключалась в том, что некоторым клиентам, у кого были плохие справки из Ассоциации или плохая экспертная оценка, предлагали переоформить их сертификаты на сертификаты «Олд-клуба». Выпускала эти сертификаты компания «Аква-Ленд». Я обалдел: клиенты, которые заплатили десятки тысяч долларов на протяжении года, вынуждены были переоформлять свои сертификаты и начинать все сначала. Это было как «наша песня хороша – начинай сначала».

Заключалось сразу два договора, один фактически на покупку нового сертификата, а по сути – на переоформление, а другой – тут же на его продажу. Причем даже не дожидаясь нового сертификата. Красиво, не правда ли? Полностью уже наладилась цепочка из компаний. Договора по-прежнему заключались от трех компаний – ТБМ, «Аква Ленд», «Грин Тур». Сначала клиенты заключали договор здесь, потом шли за справкой в Ассоциацию, затем за экспертной оценкой в «Островок», а потом возвращались в РТК. В РТК их тут же отправляли в ту компанию, от которой у клиента договор. Там их ставили в очередь на выплату. Потом заключали новые договора, и опять – за справкой и за экспертизой, потом снова на РТК, где договор перезаключали от новой компании, переоформляли и опять по кругу. Вот так до бесконечности! Потом переброска «геморроя» между брокерскими компаниями. Обмен, так сказать. Я все думал, как Стартову это удается? Не может же быть все так просто, так не бывает. Сколько людей каждый день проходит по этим кругам ада?