Алмаз Времени. Том I. Скитания
- -
- 100%
- +
Он знал, что, если озвучить мысли, которые бродят в голове будущего собеседника, скорее всего, получишь ответ. На новую информацию рассчитывать не приходилось, но завязать диалог стоило. Впрочем, старуха сначала пару секунд недоуменно рассматривала Сварта, а потом недовольно и подозрительно отвернулась, зашагав прочь. Зато подошедший мужчина, мелкий торговец в строгом костюме, услышал подчеркнуто патетическую реплику и задумчиво отозвался, точно давно хотел с кем-то обсудить тему:
– Не думаю, что это пираты. Поговаривают, что кто-то из местных. Мол, видели какого-то хромого в ночи. Вернее, слышали шаги неровные и тень видели. Это мои сыновья приемные рассказали вчера, слышали от стражников, а стражники от свидетелей вроде как… Я тут вот подумал, господин, жертва была задушена струной. Ну, явно же! Местные мне не верят. Но недавно в кабачке возле ратуши пианино стало хромать на несколько клавиш. Оно, конечно, всегда дрянное было… Ой, ладно, разболтался я. Это все слухи.
Торговец нервно осекся, точно опасаясь выдать некую тайну. Похоже, в городе боялись разговоров об убийствах, как новостей об эпидемии или стихийном бедствии. И потому старательно не замечали того, что случилось накануне.
– Кто знает, кто знает… Все может быть взаимосвязано, – развел руками Сварт и отошел от доски объявлений, довольно сощурившись.
Во-первых, он не нашел среди опасных преступников ни себя, ни Мани, ни Скерсмола, удивившись, что и Сумеречный там не значится. Во-вторых, он получил обрывок интересных сведений о преступлениях, все еще раздумывая, стоит ли пытаться раскрыть это дело. Улики казались достаточно очевидными, однако что-то подсказывало, что не все так уж просто. Зато подробности гибели первой жертвы знал только он. Но для принятия окончательного решения следовало еще осмотреться.
Сварт дошел до главной площади, где столпилось немало людей вокруг высокой деревянной трибуны, на которой в окружении нескольких телохранителей ораторствовал грузный человек в дорогом малиновом камзоле из бархата. В целом неприятный тип. Сварта вообще всегда такие раздражали: слишком громкий, слишком красный от жары, слишком жирный. Пират догадался – это мэр города. Мэр… как же много значило для капитана это слово, сколько в нем слилось неосуществленных планов! Это он должен был стоять на таком же помосте! И вновь хотелось вернуть время. Но сосредоточиться на этой мысли мешало недоверие, испытываемое к Сумеречному Эльфу.
Тем временем с трибуны доносились громкие заявления:
– Властью, данной мне народом, я…
«О, у них здесь демократия такая. Неплохо», – скептически ухмыльнулся Сварт.
Капитан, скользя незаметной гадюкой между людьми, послушал, что говорит народ в толпе. Из разговоров выяснилось, что речь мэра последовала за его победой на недавних городских выборах и что этому человеку удалось всего на несколько голосов обойти другого фаворита. Оба были из крупных торговцев и, кажется, бизнес бросать не собирались, так как запрещающего закона относительно политиков и бизнеса на острове не было.
Официальная часть речи мэра подходила к концу, завершаясь переходом к недавним событиям:
– Выражаю огромную благодарность самоотверженным жителям и гостям нашего славного города за то, что они помогали тушить вспыхнувший вчера пожар.
«Благодарность! Как же! Лучше бы денег дал… Кого я на благодарность найму?» – усмехнулся саркастично Сварт. Но тут прозвучало нечто, чего так долго ждал капитан от этой бесполезной и долгой речи несбыточных обещаний:
– И последнее: в нашем городе за неделю было совершено три убийства. Убиты сыновья крупных торговцев. Сначала выразим им свои соболезнования! Минута молчания.
Толпа подавленно затихла. Очевидно, случаи с убийством богатых наследников сеяли в душах нешуточную тревогу. Люди изображали скорбь, но выходила скорее подавленность, тревога за себя. Кому есть дело до чужих, кем бы они ни были? Чужая боль – страшноватый фон, ширма, за которую лучше не проникать. Своего рода развлечение, оживление текучей повседневности. Если же что-то касалось непосредственно, слишком близко, возможно, стоило тревожиться. А так… кому дело до убитых «чужих»? Сварту уж точно не было. Своих-то никогда не существовало – не за кого переживать. Чужих, далеких никто не жалеет. И он всегда оказывался этим самым ненужным «чужим».
Минута тянулась слишком долго. Он ждал, когда последует дальнейшее сообщение. Но вот мэр продолжил, переходя непосредственно к важной для Сварт сути дела, заставляя последнего заметно оживиться:
– Зло должно быть наказано! Жители и гости города, будьте бдительны! Если вы что-то узнаете об убийце, немедленно передайте в отделение городской стражи. И не забывайте об осторожности. Но тот, кто сумеет раскрыть это дело, получит щедрую награду от меня лично. Листовки с подробностями преступления уже расклеены на досках объявлений.
– Да куда уж нам, – послышались негромкие вздохи в толпе, пока мэр завершал напутствиями и обещаниями свое долгое выступление.
Вскоре все начали мало-помалу расходиться. Мэра спустили с трибуны два телохранителя, следя за тем, чтобы он не споткнулся на лестнице. Немолодой и грузный, он достаточно сильно хромал. То ли сказывалась давняя травма, то ли разыгралась подагра. Сварт немедленно сопоставил факты: отрывки слов горожан и найденные следы. Очевидные совпадения. Даже слишком очевидные.
Вскоре мэр удалился в свой дом, который, как и прочие особнячки богачей, находился недалеко от главной площади. Успешные торговцы предпочитали селиться недалеко от места, где лучше всего процветало их дело.
Сварт пошел вдоль площади, вслушиваясь в повседневные разговоры людей, с недоверием рассматривая патрули стражи в зеленых кителях. Но никто не узнавал его, не кидал подозрительных взглядов. Похоже, его мнимая смерть делала его незаметным, почти невидимым.
Внезапно Сварт краем глаза увидел группу людей из морской стражи. На кителях светились погоны с отличительными золотыми полосами. Судя по всему, это были следователи. Они с недоверием глядели на всех, особенно бдительным выглядел их капитан, крепкий молодой человек с суровым лицом. На вид ему сравнялось не больше двадцати-двадцати пяти, но подчиненные явно уважали его.
Он заметил Сварта и, кажется, счел его подозрительной персоной, начал приглядываться, точно сопоставляя его с каким-то изображением в своем мозгу. Следователи поинтересовались:
– Капитан Даркси, вы кого-то заметили?
«Даркси… знакомая фамилия. Вроде бы. Кажется, что-то незначительное из прошлого. Незначительное ли? Как будто я убивал какого-то Даркси из морских стражей. Но очень давно, лет в семнадцать. Лучше исчезнуть», – догадался Сварт и, несмотря на свой высокий рост, сумел слиться с толпой, метнувшись за проезжавшую телегу с длинными ящиками.
Он скрылся от капитана Даркси, оказавшись на грязноватых задворках, прилегавших к площади. И среди сомнительных личностей, толпящихся возле кабаков, мелькнул тип в щегольском салатовом шарфе.
Сварт обернулся и уже через миг тащил по улице за шиворот Скерсмола.
– Ты что, сволочь, делаешь?
– Да мы… да я, – бессвязно мямлил Скерсмол.
Сварт вытащил его из компании пропащих картежников, к которым игрок уже успел прибиться, расположившись со всеми атрибутами на старых бочках.
– Что ты?
– Да я вот долг пытался отыграть, чтобы вам деньги вернуть, – оправдывался Скерсмол.
Но судя по его жалкому виду и отсутствию денег, он ничего не выиграл, а только записал в свой постылый блокнотик новые имена.
– Узнал что-нибудь полезное? – прошипел Сварт.
Скерсмол внятно не ответил, на что капитан сдержанно и лаконично пообещал убить. Кажется, на Скерсмола угрозы Сварта действовали неслабо, потому что неудачливый шулер побелел и поклялся больше не брать в руки карты.
– Не добудешь к вечеру полезной информации или денег, наведу на тебя твоих кредиторов. И выпутывайся, как умеешь, – напутствовал Сварт, затем они разошлись.
Сварт миновал засыпанные рыбьей чешуей проулки и вышел на центральную улицу, сразу же заметив качающуюся на легком ветру кованую вывеску: «Краеведческий музей города Свифтфиш». Наконец-то удалось прочитать название, а то во время бури не нашлось указателей.
Сварт счел полезным узнать подробнее, что из себя представляет Свифтфиш, и зашел внутрь, попросив у дряхлого иссушенного хранителя музея карту и краткую справку. Но, что важнее, капитан расспросил, как ныне обстоят дела, кто главный, между кем разделены сферы влияния в городе и вообще на архипелаге.
Свифтфиш находился на побережье и поэтому жил торговлей и рыбными промыслами. А рыбы в этом море пока водилось предостаточно, притом редких видов. Не всю еще уничтожили пароходы джиннов, как опасались защитники природы.
Город Острых Камней находился в глубине острова и, как понял Сварт, торговал со Свифтфишем углем, единственным, зато очень важным ископаемым сырьем, которое добывалось на архипелаге.
О сферах влияния из музейных карт узнать Сварт не рассчитывал, зато подробно изучил и запомнил те места, в которых были найдены трупы, и понял, что в обоих случаях жертвы выходили из дилижансов, чьи маршруты были отмечены на карте. Снова он возвращался мыслями к загадочным убийствам.
Капитан твердо решил, что найдет разгадку и получит награду. В его сознании ни на минуту не отпечатался факт, что все это были живые люди. Он стремился раскрыть тайну, взломать шифр. Это казалось интересным. Хотя, конечно, деньги играли не последнюю роль, в сложившихся условиях он не стал бы браться за дело из чистого любопытства.
Что его больше воодушевляло, процесс разгадывания или обещанная награда – он и сам не знал. Но вечная гнетущая усталость и скука незаметно улетучились.
Сварт ходил по городу, вычитывал листовки, слушал, что говорят люди, узнавал у торговцев, кто их партнеры, и все больше убеждался – в этой опасной игре кто-то сделал крупные ставки.
Жертвами были, как он изначально определил по внешнему виду, сыновья крупных торговцев. Но, что интереснее, эти торговцы поддерживали избирательную компанию второго фаворита, некоего господина Нилса, очевидно, всеобщего любимца горожан.
На почте Сварту удалось добыть старые газеты, приготовленные для пересылки мореплавателям магией джиннов. Обычно собирали целую подшивку, чтобы не тратить заряды из специальных капсул, в которые помещалась бумага.
На серых листах пропечатались многочисленные фотографии господина Нилса – невысокий коротко стриженный человек с быстрыми глазами и в черном деловом костюме. Противоположность избранному мэру с его дешевой вычурностью.
Сварт просмотрел статьи об избирательной компании. И не нашел ничего примечательного. Ничего подозрительного. Но чутье уже подсказывало, что дело обещает быть запутанным.
Глава 21.
Сварт покинул почту, где воочию узрел, как целая кипа бумаг вылетает в специальную трубу, окутанную лиловым сиянием магии джиннов. Так и разносились новости по миру. Так и узнал однажды экипаж затерянной бригантины, что Маиму-Длинноногий сдает властям пиратов.
Одного Сварт не понимал: как мальчишка теперь попал в ряды революционеров. Зачем? Особенно если для него нашлось теплое местечко в рядах наемников джиннов. Но он пошел против них. Или никогда и не был наемником? В последнее время приходилось все чаще переосмыслять причины своего поражения. Сварт не мог представить, что Маиму помог жителям из искреннего человеколюбия без обещания награды или намерения завоевать уважение.
Его способность «подарка асуров» позволяла быстро бегать, за что проклятый мальчишка и получил свое прозвище. В поединке он обогнал Сварта, его, «быстрейшего из быстрейших». Они сражались, пока команда отбивалась от нагрянувших морских стражей, отступая к бригантине. Кровь пиратов все же пролилась в тот день, но совсем не по плану. Маиму считал, что никого не убил. Так уж никого? Нечестно. Все нечестно… Даже если мальчишка не использовал хитрых приемов, борьба изначально оказалась неравной. Просто из-за наличия «подарка асуров». Так и распределялась удача в их мире паровых машин и магии.
Сварт с кривой ухмылкой вышел на площадь. Собрание по случаю избрания мэра уже завершилось. Капитан Даркси нигде не маячил своей благородной рожей – и хорошо. Сварт беспрепятственно прошел через торговые ряды к трехэтажному зданию салуна. Такие заведения открывались на всем западном материке. И особо ничем не отличались, хоть в Круне, хоть в Увии. Разве что где-то стены украшали безвкусные обои, выпивка не отдавала самогоном, и таперы не фальшивили. Тогда заведение нарекали условно приличным.
В Свифтфише салун беспардонно примостился рядом с массивной ратушей и, похоже, сделался любимым местом мелких бюрократов. Наверное, только благодаря этому в его стенах поддерживалась относительная чистота, а на балконах не маячили полуголые девицы. Стало быть, салун не включал услуги публичного дома. И хорошо.
Впрочем, публика внутри собралась разношерстная: бедные и богатые торговцы, крестьяне из ближайших деревень, ремесленники с фабрик, рабочие из доков и субъекты неопределенного рода занятий.
К таким темным личностям относился и Сварт, но хозяин документов не спрашивал. Приличная одежда и прямая осанка вкупе с очками всегда создавали нужное ложное впечатление. Капитан не интересовался, за кого его приняли на этот раз, а просто сел возле стойки и заказал дешевое и, несомненное, дрянное пойло.
За время ожидания заказа Сварт успел присмотреться к собравшейся публике. После выступления мэра народу толклось достаточно. Кто-то пил, кто-то перекидывался в карты, но все вели себя тихо. Это в Круне за шулерство могли и пристрелить. На архипелаге же не шло вечной войны, эти жалкие людишки привыкли прогибаться под джиннов и наслаждаться благами их цивилизации. И многие из них почти наверняка даже не нюхали пороха и не покидали Свифтфиша, разве что наведывались в Город Острых Камней. Конечно, для таких бесхребетных ленивых медуз убийства оказались жутким потрясением и новостью последних дней.
Посетители обсуждали речь мэра под звуки разбитого фортепиано. Вскоре Сварт определил, что на несчастном инструменте западают, как минимум, три клавиши. Мгновенно он вспомнил, что говорил человек у доски объявлений. И еще больше задумался. Он уже обрисовал в мыслях картину преступления, но для получения награды требовались улики, а не предположения.
– Сыграй нам что-нибудь веселое, Ко! – крикнул таперу один из сидящих вместе молодых людей в унылых бежевых пиджаках, видимо, клерков, вышедших на перерыв из душных рабочих комнат ратуши.
За инструментом все старался разгульный музыкант, играл-наяривал, что в голову лезло. А публика радовалась, стуча увесистыми кружками с пивом по деревянным столам так, что пыль со стропил сыпалась.
«Просто так струны не пропадают», – ухмыльнулся Сварт, пристальным взглядом словно ощупывая таверну, разбитое желтоватое фортепиано и тапера, который невольно ежился. Затем пират, входя в новую роль, с несвойственной щедростью громогласно воскликнул:
– Браво музыканту! Браво! Эй, хозяин, что же ты не дашь артисту отдохнуть? Налей ему выпить за мой счет! Посетители пока послушают свою болтовню.
Музыкант – нелепый тип лет тридцати – недоверчиво обернулся, отвлекаясь от измученного инструмента, поскреб в редкой светлой бороденке, неуверенно спрашивая:
– Это… это вы мне? Хе-хе…
– Тебе-тебе!
Дважды артиста приглашать не пришлось. Он сполз со своего места и, изгибая излишне худые кривоватые ноги, подплясал к стойке, как будто все еще двигаясь в такт своей сбивчивой мелодии.
«Ну и идиотов я умею играть. Самому противно. Развесистых увальней… Но не будет же умный человек просто так общаться с такими идиотами, как это тапер», – внутренне поморщился Сварт, но цель была достигнута.
– Давно здесь работаешь? – вскоре спрашивал подвыпившего музыканта Сварт.
Тапер опрокинул в себя два стаканчика виски и довольно утирал рукавом яркой рубахи кривящиеся в улыбке губы.
– Да так… – махнул он рукой, очевидно, порядком уставший от работы, все еще покачиваясь под свою музыку в голове.
– Да еще инструмент дрянной, – наводил на нужные мысли Сварт.
– Да не то слово! Клавиши западают, – вздыхал, протирая зеленые глаза, музыкант.
Выглядел он чудаковато: на нем красовался старый вельветовый костюм темно-вишневого оттенка, под ним маячила канареечно-желтая рубашка, довершали образ широкий малиновый галстук с крупными крапинками и желтые ботинки на босу ногу. Безвкусно и весело. То, что нужно для музыканта маленького городка, хотя Свифтфиш оказался не таким уж маленьким.
– Помалкивай тут об инструменте! До тебя ничего не западало. Допивай и возвращайся к работе, клиенты скучают, – вдруг рявкнул из-за стойки оскорбленный хозяин и ушел на кухню вымещать свой гнев на поварах.
Музыкант притих, но Сварт начал разговаривать с ним обо всем подряд, поражаясь, насколько легко в очередной роли находит необходимые темы, чтобы подвести к главному вопросу. Музыкант, который оказался сбит с толку, отвечал, подхватывал, кивал, неуверенно что-то мычал в ответ. А Сварт точно считывал его мысли, во всем соглашался, все больше располагая к себе недалекого тапера. И, разумеется, не забывал обновлять содержимое кружки собеседника. Все за счет отобранного у трупа кошелька, который и так худел день ото дня. Но Сварт был уверен в себе и предполагал, что при верном расчете получит в сто раз больше, чем эти мелкие расходы.
Он не боялся рисковать, когда будущее зависело непосредственно от него, от его разума, от его способностей. И вот наконец Сварт счел собеседника достаточно размягченным и доверчивым, чтобы спросить:
– Послушай, любезнейший, а что тебе известно об избирательной кампании вашего мэра?
– Не знаю. Сильный он, влиятельный… Ну… Зачем спрашиваешь-то? – вдруг протрезвел музыкант и начал складно и четко, как по сценарию: – Мэр наш сильный. Был всегда в борьбе с конкурентами по рыбному бизнесу и торговле углем. Их там несколько человек. И представляешь: убили сыновей его конкурентов! Странно, не, ну, правда странно! Вот он только после выборов, победил, а тут бац… Народ вообще разное болтает.
«Как я и думал: подходящий человек попался. Все верно», – уже проанализировал немало версий Сварт, ухмыляясь.
Он проводил музыканта до старенького фортепиано и как будто невзначай глянул на крышку инструмента, рассмотрев все пазы на нем: «Пыль, везде пыль, но вот здесь… Хм… Если струны лопнули, и кто-то снимал крышку, чтобы их заменить, то почему они до сих пор не заменены?»
Сварт отошел и разузнал у хозяина о положении дел в городе. Конечно, Свифтфиш гудел от новостей об убийстве, но это не мешало посетителям салуна отмечать победу мэра и просто заказывать дешевое пиво, наслаждаясь дурной игрой чудаковатого тапера. Больше хозяина особо ничего не занимало. Семейный бизнес процветал – а за пределами салуна хоть бы и весь мир сгорел. Сварт разделял такое отношение к жизни: просто и логично. Он бы уж точно не пошел революционером, как Маиму. Хотя теперь его занимали больше не мысли о враге, а раздумья о пропавших струнах. Крышку фортепиано явно снимали. Но инструмент все равно хромал. Значит, никто его не чинил.
Вскоре музыкант куда-то бесследно исчез. Сварт, выглянув украдкой в окно, вроде бы заметил его на одной из улиц, которая прилегала к площади. Тапер страшно спешил, нервно вскидывая длинные тощие ноги.
Сварт заподозрил, что все не так просто. Сомнительный музыкант начал догадываться: нашелся человек, который взялся за расследование. Сварт задумался. Струны. На вид все очевидно, вот только доказательств причастности музыканта не находилось. Причастности к чему? Что если он и убивал? Но тапер не хромал. Доказательств и фактов все еще было мало.
Сварт задумчиво вышел из салуна, с удивлением заметив, что уже вечереет. Он бродил по городу, как по неизведанному морю, до наступления кромешной темноты. Когда он двинулся в обратный путь, на небе уже не осталось ни единого просвета, а на улицах было совершенно темно: масляные фонари встречались редко.
Все добрые граждане разошлись по домам, торговцы закрыли лавки. Только подгулявшие завсегдатаи трактиров да замешкавшиеся дельцы из соседних городов еще мелькали на разных улицах бледными силуэтами.
Приезжавшие на переговоры с партнерами торговцы ждали ночных дилижансов, которые уходили из города и в темное время суток. Вскоре разъехались и они. То ли на острове не было достаточного количества лошадей, то ли торговцы отличались повышенной жадностью, но собственных экипажей почти ни у кого не оказалось. Разве только у некоторых были свои лошади, большинство из которых дождались своих наездников, не побоявшихся ночных переездов. Видимо, торговые договоры были важнее здорового сна. Тем более только недавно состоялось избрание нового мэра, изменилась ситуация на местном рынке, его выгоды и предложения.
Внезапно одна из лошадей пронеслась мимо Сварта. А за ней с призывами остановиться пробежал матрос морских стражей. Похоже, как вспомнил Сварт, из группы следователей, которые выстроились на площади. Капитан не хотел с ними снова встречаться, но что-то подсказывало ему, что именно сейчас это необходимо. В конце концов, терять ему все еще было нечего… Разумеется, кроме своей жизни. Но раз уж никто не узнал его за день, значит, за три года народная память притупилась. Никто уже не вздрагивал, глядя на доски с портретами опасных преступников и обнаруживая там пирата с двумя саблями и в очках. Да, таким он когда-то был, самым разыскиваемым пиратом в акватории западного материка. Обычный человек, не ифрит и не избранник «подарка асуров». Он почти достиг совершенства в своем зле. А что осталось от него теперь? Теперь он двигался навстречу морским стражам, почти не опасаясь, что его узнают. Быть официально мертвым по-своему удобная стратегия. Особенно в сложившихся обстоятельствах.
Сварт зашел за угол освещенной улицы, где размещались дома всех богачей, в том числе мэра, и попал на какой-то совершенно темный проулок между двумя особняками, огороженными глухими каменными заборами.
В этой подворотне даже не сделали мостовую. После недавнего дождя земля раскисла, и подошвы новых ботинок вязли в грязи. Но, что важнее всего, в проулке снова столпились поздние зеваки, и их отгонял патруль следователей. Между двумя дорогими особняками в луже лежал ничком еще один труп.
Не оставалось сомнений, что лошадь выбежала именно из этого закоулка. Видимо, она была привязана неподалеку. Стало быть, наездник не пробыл долго в городе. Хозяин, убитый молодой человек в недешевом костюме, как раз собирался оседлать ее, но не успел. А при приближении следователей животное, очевидно, испугалось.
Морские стражи окружили труп, рассматривали его со всех сторон. Сварт задрожал от гнева: «Олухи! Вы же опять затопчете все улики! Как же хорошо, что первый труп я обнаружил до вас!»
– Расходитесь! – скандировали бесполезные следователи, размахивая масляными лампами.
– Но как же заявление мэра? – говорили подвыпившие зеваки, которым понравилось обещание награды, а тут как раз случай подвернулся.
Половина этих «сыщиков» так набралась, что едва ли нашла бы дорогу домой, не говоря об уликах. Кажется, мало кого интересовала судьба убитого, наверное, вообще никого. Зато обещанная награда будоражила воображение. Но ума, к сожалению, никому не прибавила. Или к счастью, для Сварта.
– Вы все равно ничего не понимаете! – бранились следователи с зеваками, рассматривая страшную находку в тусклом свете ламп, трепыхавшихся неярким светом в стеклянных колбах железной клетки с ручкой.
– Ужас какой! Он ведь приехал из Города Острых Камней… Сын конкурентов, – слышался разговор слуг, вышедших из дома мэра.
Особняк оказался совсем недалеко от места преступления. Его хозяин не появлялся, но в окне второго этажа маячила грузная тень. Значит, наблюдал. И нервничал.
Слуги говорили про ужас, но испытывали скорее недоумение и любопытство. Может быть, еще бессмысленный животный страх перед видом трупа.
– Да-да… Ведь они заключали договор с господином Нилсом. А договор-то где? – отвечали слуги из другого дома, вышедшие на улицу, не поленившиеся прийти из другого конца небольшого квартала.
Очевидно, это были слуги мистера Нилса. Того самого конкурента мэра.
– При нем должен был быть договор, – сказал кто-то следователям.
– Пропал! – обыскал труп следователь, похоже, как раз капитан Даркси, нахмурив брови, спросил: – Точно был при нем? Будете свидетелем!
– Не… Не надо… Я не уверен… – пробормотал слуга и поспешил удалиться.
Сварт слушал всю эту болтовню, из которой часто всплывали важные факты, и одновременно пытался найти следы, предполагая, что в грязи их должно быть лучше видно.