Алмаз Времени. Том I. Скитания

Но небо было высоким и чистым, а с дуба не опало и листика. Очевидно, Сварт задремал на миг. Так он считал. Да, задремал с открытыми глазами. В таком случае бессонница – не такое уж мучение, ведь нет смысла погружаться в сон, чтобы видеть такие наваждения. Он покрылся холодным потом, несмотря на жаркий день конца лета.

Он вернулся к реальности, только когда вид на небо, где все еще неподвижно парила черная птица, загородило разрумяненное лицо Мани, похожее на смешные лица тряпичных кукол, что делают деревенским детям. Девчонка улыбалась, без боязни заглядывая в глаза капитана. Хоть не оставалось сомнений – она прекрасно знает, насколько он страшный человек. Мани глядела так восхищенно и смиренно, с такой неоплатной благодарностью. Она верила, что капитан спас их. По своей воле. Ошибалась.

Сварт по-прежнему считал новую команду бесполезной, что доказывал Скерсмол, который не мог поймать никакой непуганой дичи. Настроение капитана ухудшалось с каждым мигом. Он протирал очки, потом массировал веки – черная птица в небе никуда не девалась. И он снова остервенело протирал стекла очков.

К тому же все еще мерещился тот крестьянин, согнутый сбором урожая. А на небо наползал ярким серпом полумесяц, даже если еще был полдень. Команда растворялась, как и весь мир, все застилали образы ворона и полумесяца. Мир оставался где-то далеко. И сквозь серп луны проглядывали леденящие душу красные глаза, прорывался шипящий голос: «Ты наш, Сварт, ты наш. Мы сделали тебя, мы создали тебя. Принеси нам Алмаз и приведи Стража».

– Наш отважный капитан

Грозен стал, как океан,

Не характерец, а чисто тиран.

От своих унылых дум

Стал он злобен и угрюм,

И залил он кровью палубу и трюм*, – тихонько напевала Мани.

Голос ее отвлек, оборвал связь с воплощенным ужасом, заставил убраться черное небо и полумесяц. Сварт раздраженно вскочил и подошел к Скерсмолу:

– Эй, ты, ничтожество! Сколько до города? И нет ли за нами погони?

Скерсмол с начала путешествия небезосновательно испытывал суеверный страх перед своим новым командиром. Обнажая, как побитый пес, в слабой улыбке бледные десны, он отвечал нетвердым голосом:

– До города около шести часов пути, если с той же скоростью. Стоит торопиться, на остров надвигается холодный фронт, через восемь часов при той же скорости ветра он будет здесь, но ветер усиливается, значит, как раз через шесть часов. Погони нет, они отправились сначала на запад.

Сварт нахмурился, бросил недовольно, но с нотками одобрения:

– Неплохо, ничтожество. Какого змея морского раньше не сказал, что надвигается ливень? И почему все еще не поймал дичь?

– Да я… э… корешки вот… – попятился Скерсмол, нервно наворачивая на руки свой полосатый салатово-белый шарф.

Выглядел он слегка нелепо, и сходство с кем-то давно уже потерялось от его вечной вертлявости, пугливости и неправдивой услужливости. Скерсмолу казалось, что Сварт надвигается на него, как обещанный грозовой фронт.

– Капитан! Я поймала! – вдруг раздался голос из-за спины Сварта.

Скерсмол, стуча зубами, с опаской выглянул за границы узкой тени, которую отбрасывал его новый командир. Мани стояла с двумя тушками кроликов, держа их за уши, гордо показывая добычу. Затем она отвела глаза, печально говоря, хотя продолжала улыбаться:

– Мне их, конечно, жалко было. Но ведь есть что-то надо.

Очевидно, девушка поймала добычу голыми руками, не пытаясь выслужиться или получить особый статус в глазах капитана. Но стараясь изо всех сил. Наконец-то нашлись люди, для которых можно было стараться. И неважно, как оценивались ее усилия. Это в любом случае лучше, чем одиночество в вымершей рыбацкой деревне. Говорили, что эпидемия случилась, когда открылся разрыв в Бездну. Но Мани не знала наверняка, она просто хотела быть полезной.

– Освежевать и на костер их, – кратко мотнул головой Сварт, но вновь поморщился: – Сумеречный? Что это? Идиот! Где твоя магия?

Сумеречный Эльф сидел возле костра и, точно первобытный человек, тер между ладонями палочку, пытаясь тем самым вызывать огонь. Притом делал это с совершенно серьезным видом. Он издевательски тянул время. Ясное небо уже понемногу затягивало облаками, и встретить бурю в лесу никому не казалось приятной затеей.

Мани уже успела освежевать кроликов, ловко командуя податливым Скерсмолом, у которого оказался при себе нож.

– А в драке ты его почему не использовал, идиот? – поморщился Сварт.

– Да я не умею… драться-то, – поежился Скерсмол, снова накручивая салатовый шарф.

В сочетании с порванным пиджаком его наряд выглядел костюмом сумасшедшего ученого или артиста в запое.

– Зато долги умеешь делать, – хохотнул Сумеречный Эльф.

Мани, звонко смеясь, подскочила к нему, выхватила палочки и, точно всегда только так и добывала огонь, заставила иссохшую древесину воспламениться. Сумеречный Эльф бессильно опустил руки, покачиваясь, точно его камнем по голове ударили. Боль пронзила от висков до кончиков пальцев, чужая боль. Он прошептал, глядя перед собой:

– Вот… Еще одного убили.

– Мало ли кого убивают, – отозвался Сварт, отгоняя спутника от костра: – Пошел прочь!

Сварту нравилось помыкать людьми, а особенно этим надоедливым существом. Но одновременно он боялся этого существа, которое могло уничтожить его в любой момент. Точно персональная смерть.

Но именно постоянный смех над смертью делал жизнь сладкой, пьянящей, опасной, но упоительной. Однажды этот смех надоел ему, больше не приносили упоения морские приключения и погони. Он понял, что не знает точно, живет он или существует, как полая оболочка. Хотелось чего-то нового, подвернулась идея с присвоением поместья Вессонов.

Но теперь возник Тринадцатый Проклятый, и он пугал, говорил «на языке силы», когда того требовала ситуация. Следы от когтей еще не сошли с жилистой шеи капитана, он четко усвоил урок, выстроил для себя границы дозволенного. И последнее время сочинял план, как избавится от этой твари. Сумеречный Эльф мысленно усмехался: конечно, он тварь. Тварь, с которой сотворили… Что сотворилось.

А Сварт не мог придумать, как уничтожить Стража Вселенной, не догадываясь, что никто не знает эту тайну. Капитана манили полученные карты, которые заставили бы забыть все произошедшее. И благодаря им в бесстрастном ледяном сердце разгорался холодный пламень нового азарта. Словно разведенный на поляне костер, который колыхался бликами огня. Ветви, отданные на растерзание оранжевым змеям, бессильно чернели и исчезали.

– Деревья смирились со смертью своей. Их не пугали орды червей, их не пугала участь коряг. Они просто жили. Жизнь им не враг, – проговорил Сумеречный Эльф из тени, из лесной тиши: – Вот еще одного убили здесь, не далеко, не близко. А там, в другом мире… Как много! И каждый раз… Не день ли гнева настает? За все, что мы вершили на земле. На грани. И я там не могу быть, не имею права, иначе… Что тогда? Я… Как много людей…

– Заткнись и не порти аппетит! – хищно вгрызаясь в поджаренную плоть кролика, обернулся Сварт.

Ему мнилось наваждением, пренеприятным совпадением свое видение о черной птице и поведение Сумеречного Эльфа. Казалось, спутник нарочно прочел мысли и играл теперь на нервах, хотя… Вряд ли.

Сварт снова украдкой глянул в небо с усмешкой, точно издеваясь над своими явлениями в полусне, но замер на миг: черная птица все так же неподвижно висела в незатемненной синеве, в просвете сгущающихся туч. Он решил не думать о ней, надеясь, что это уже другая реет на ветру. Он не был уверен, что эту птицу видят Мани и Скерсмол, которые, как по приказу, тоже поглядели в небо и только слегка сощурились на солнце. Оба улыбались, каждый на свой лад.

– Может быть, если я буду просить мира, мир настанет? Что если каждый из нас своими просьбами поддерживает его? Просите мира… – все доносился отрешенный голос Сумеречного Эльфа.

Он видел сквозь миры, он видел сотни судеб. Читал без свитков то, что начертали линии Вселенной. И содрогался от боли.

«Нет, он не асур, – задумался Сварт, глядя на Сумеречного Эльфа: – В любом случае, он сумасшедший: за чужих сердце рвет, потому что своих нет. А у меня тоже нет, но я же не рву сердце. Вот и живу счастливее намного. Счастливее… В чем это? Не сейчас. А вот когда верну время, тогда заживу! Лишь бы он не солгал. Да, я отправлюсь на край света, чтобы вернуться в тот день. Я не могу простить себе этот проигрыш, этот провал. Я отомщу, прекрасно отомщу. Будет ли потом счастье? Надеюсь? Нет, я привык знать, а не надеяться. Но что остается сейчас? Надежда на этого сумасшедшего? Мне нужно что-то понадежнее».

О ясности своего рассудка Сварт не переживал. Считал его своей главной силой. Рассудок и беспощадность – два столпа, на которых он выстраивал все свои замыслы. Раздражало, что теперь его окружают совсем не злые люди. Он считал их ничтожествами, всех, кто умел испытывать сочувствие и симпатию. Впрочем, озлобленных безмозглых пиратов из прошлой команды он тоже не считал равными себе, ни в коем случае. Он был чудовищем и не страдал от этого.

В отличие от Сумеречного Эльфа, который кривым зеркалом показывал все его пороки, привнося в них свои переживания. Страж Вселенной мысленно прокрутил папирус судьбы, где Сварт почти с наслаждением размышлял о собственной чудовищности.

В какой-то мере капитан считал себя исключительным, не подозревая, какой ценой и почему получил эту «исключительность» хладнокровного монстра. Об этом не догадывался даже мастер Вейяча. И только Сумеречный Эльф знал, но пока не пришло время вмешиваться. Пока линии мира не велели, и узор пробелов в свитке не позволял. Но туманный взгляд Стража Вселенной сквозь миры застила красная пелена.

«Я еще доберусь до тебя! Как видишь, ключ у меня», – внезапно прорычала тень. Всполохнули, как два вулкана, алые глаза. И Страж Вселенной резко захлопнул ментальный канал восприятия. Призрачное сердце бешено подскочило в груди. Этот голос… Король асуров в мире Бенаам. Ради борьбы с ним их всех и создали, всех Тринадцать. И теперь у этой твари находился свиток капитана Сварта, опасного психопата и убийцы. С какой целью? Сумеречный Эльф мог только догадываться, но с каждым днем опасения все больше захватывали его душу. И боялся он не за пирата, а за давнего друга, мастера Вейячу, Грифа Риппера – древнего дракона с тысячей имен. Дракона, который сражался с самим Змеем Хаоса, другим королем асуров. Дракона, в чьих ранах незримо остались отравленные когти…

– Ну, пора собираться, а то до дождя не успеем, – потянулся Сумеречный Эльф.

– Я здесь отдаю команды! – не преминул напомнить Сварт.

Они доели кроликов и коренья, вишни оставили про запас. После наполнили украденные в городе бурдюки водой из мелкой речонки, зеленоватой, лесной, но незамутненной промышленными стоками. Затем сочли, что этот ручей подойдет, чтобы поочередно отмыться от тягот жизни. Сварт наконец решил облачиться в новую одежду. У Мани выбора не было. Она разве что простирнула свои обноски, вытряхивая клопов. Скерсмол же ежился и охал, посчитав воду слишком холодной.

Сумеречный Эльф зашел по пояс и долго глядел в ручей, точно тот обладал символическим значением, то ли сама вода, то ли пребывание в реке. Он боялся увидеть не собственное отражение, а пару красных глаз короля асуров.

Уже давно он видел на небе силуэт каменного ворона, проекцию себя. Из будущего? Из прошлого? Птица предостерегала, обещая великие несчастья. Конец света? Неужели и в мире Большого Дерева линии должны были почернеть? Страж Вселенной боялся, что не успеет спасти еще один сдвинувшийся с оси мир.

Хранители на вершине кроны, эти дети долгого покоя, оказались слепы. Один только мастер Вейяча уловил грядущую опасность.

– Долго ты еще там? – проворчал Сварт, и Сумеречный Эльф встряхнул головой, чтобы отогнать наваждения.

Они отправились дальше, навьючив два кожаных бурдюка на Скерсмола, который немедленно начал отставать, точно не привык к переносу тяжестей. Скорость, с которой он постоянно нервно двигал пальцами, и обстоятельства, при которых его нашли, выдавали в нем не печального философа, а заядлого и неудачливого шулера. Но его способности, хотя Сварт и ненавидел «подарки асуров», действительно могли пригодиться.

– Дождь будет через четыре часа, – как говорящий барометр, отрапортовал Скерсмол, принюхиваясь. – Ожидается порывистый ветер и гроза.

Небо все больше хмурилось, как и предсказывал их сухопутный навигатор. Сумерки тянулись с запада. Тучи клубились и набухали грядущим ливнем.

Сварт шел быстро, для него это не составляло труда. Остальные еле поспевали. Мани не жаловалась, шла рядом с Сумеречным Эльфом, как будто ощущая себя в безопасности в его присутствии. Но больше они не перемигивались и не корчили рожи. Скерсмол сильно отставал, бормоча себе под нос жалобы на судьбу, на тяжелые бурдюки, на порванный пиджак – на все-все-все. Он вообще любил поныть. Но все-таки двигался вперед, потому что выбора у него не оставалось. Как у всей компании.

Они двигались в обход небольших деревень, разбросанных в отдалении от дороги, среди полей, над которым ныне в свете закатывавшегося солнца клубились мрачные тучи. И становилось тускло и бесприютно. Казалось, в мире нет ничего, кроме этой дороги и вечного пути по ней.

Наконец показались окрестности города. Скерсмол недовольно потянул длинным носом воздух:

– Ветер усиливается.

– Так не плетись, как старая кобыла! – немедленно нашел «теплые» слова Сварт, не оборачиваясь.

Тогда Мани, тихо фыркнув, забрала у Скерсмола один из бурдюков, Сумеречный Эльф встрепенулся и перехватил тяжесть. Мани запротестовала. Пока команда выясняла, кто и как понесет воду, Сварт заметил людей, рассыпавшихся возле дороги.

Что-то привлекало их внимание, и, заметив несколько стражников, Сварт догадался, что именно. Он понимал, что это не по его душу их прислали. Мани же, напротив, испугалась, прижалась к Сумеречному Эльфу, выхватила у Скерсмола шарф и замоталась в него, чтобы ее сложнее было узнать. Скерсмол только обиженно замычал:

– Э… Это матушка подарила…

Но Мани его не слушала, вообще Скерсмола мало кто воспринимал, а ему как будто нравилось, чтобы им помыкали.

– Да вернет она тебе шарф, – шепнул Сумеречный Эльф. – Мани, а ты не бойся. Не такая ты известная личность.

– Заткнитесь все, – шикнул Сварт, настороженно прислушиваясь. Его живо заинтересовала находка стражников. Они рассматривали что-то в зарослях и бранились с жителями пригорода:

– Расходитесь! Не на что здесь смотреть!

Сварт спокойно подошел ближе, пригляделся, насколько позволял небольшой кордон стражников. Как он и думал, в зарослях лежал труп с почти перерезанной шеей.

Мгновенно в голове капитана сложилась некоторая картинка. Он понял, во-первых, что Город Острых Камней находится от побережья дальше, чем город, в который они направлялись. Так как первый труп с такой же характерной раной был найден, очевидно, не слишком далеко от нового места преступления. Во-вторых, прослеживалась очевидная связь этих двух смертей. В-третьих, Сварт заметил, что и вторая жертва оказалась хорошо одетым молодым человеком. Очевидно, вновь сыном богатых купцов, путешествовавшим в дилижансе.

– Уходите, здесь не на что смотреть! – понукали стражники в форменных зеленых куртках.

Сварт отошел, довольно ухмыльнувшись. Дело все больше интересовало его, несмотря на личные беды. На уровне подсознания он уже улавливал выгоду от раскрытия этого преступления, даже если тупоголовые стражники не начинали расследования.

Сварт нетерпеливо ждал, когда подойдет повозка, увозящая труп. Он надеялся увидеть следы до дождя и спросил у Скерсмола, сколько времени до начала бури. Навигатор немедленно объявил с несвойственной уверенностью:

– Меньше получаса.

– Вот тварь!

Ответ не понравился капитану, попало Скерсмолу, как будто это он делал погоду. Времени было мало, небо все темнело. Сварт злился, извиваясь вокруг стражников подколодным змеем. Разумеется, в пределах разумного, избрав для себя роль суетливого наблюдателя.

Наконец стражи порядка погрузили труп. Сварт успел заметить украдкой, что орудие убийства, несомненно, то же, что и в прошлый раз. И социальную принадлежность жертвы он угадал правильно. Да еще тот факт, что перед убийством не было особой борьбы.

Больше всего интересовали следы, Сварт надеялся, что осталось хоть что-то, так как дозорные немало потоптались на месте преступления, как будто и не думая делать попытки раскрыть это дело, кто-то только отдал приказ вполголоса:

– Немедленно доложите Капитану Даркси.

Фамилия показалась знакомой, но Сварт не счел необходимым вспоминать, в связи с чем он может ее знать. Хотя, видимо, мог бы: память его хранила множество фамилий, шифров, цифр. Но, когда что-то становилось бесполезным, оно легко отодвигалось в дальний ящик сознания, освобождая пространство для более важных размышлений.

Когда стражники и телега, подняв пыль, унеслись по направлению к городу, уже ударялись о землю первые капли дождя. Сварт торопился, ища следы убийцы, лихорадочно высматривая их среди всех прочих. Лишних и ненужных.

Никто из команды, включая Сумеречного Эльфа, не мог понять, чем его так интересуют эти улики. Дождь уже начинал размывать песок, но Сварт в последний момент нашел то, что было бы потеряно навсегда: следы. Да, те самые следы…

Капитан довольно выпрямился, внутренний голос подсказывал ему, что это дело может принести выгоду. О более великих вещах, например, о смысле сущего и жизни, этот голос не считал нужным давать подсказки, зато о выгоде не упускал возможности. Да еще помогал в сборе улик.

А пока стоило поспешить в город. Буря шутить не собиралась.

Глава 19.

Ураган налетел с моря внезапно несмотря на все прогнозы Скерсмола. И вскоре уже гнулись деревья. Учащались, как дыхание астматика, порывы ветра, раскачивая и срывая ставни на домах нового незнакомого города, который высился трехэтажными строениями.

Ливень все не начинался, только о землю ударялись крупные разлапистые капли. В мире становилось бесприютно и жутко. Ураган вырывал корзины у горожан из рук, взвивал солому, насыпал пыль в глаза. Стоило поторопиться.

Сварт пересчитал монеты в кошельке, осмотрительно вывернутом наизнанку, чтобы стражники не могли узнать в нем, возможно, герб или вышивку торговцев этого города. Здешние порядки только предстояло узнать.

Монет хватило бы еще на пару дней проживания в самой дешевой гостинице на окраине. Они дошли до какой-то таверны, вывеска которой почти оборачивалась вокруг своей оси, оглушительно дребезжа. Но с началом урагана никто не собирался пускать уставшую сомнительную компанию. Никто не слышал стука в дверь. Все звуки тонули в реве накрывшего остров шторма. Наконец хлынул ливень, небо разорвалось всполохом молнии.

Город оказался большим, вдали в синем зареве вырисовывались очертания доков и верфи, но их закрыла стена дождя. Даже вблизи вскоре стало сложно различать контуры беленых трехэтажных домов с деревянными крышами.

Сварт стучал в дверь таверны, задыхаясь от порывов урагана, и ожесточенно придерживал очки, чтобы их не унесло напрочь ветром.

Мани, чтобы не унесло ветром ее саму, схватилась за Сумеречного и Скерсмола, выставивших руки перед лицами.

Ноги скользили на мокрых булыжниках добротной мостовой. А хозяин все не открывал, видимо, не слышал, хотя они уже яростно барабанили в дверь все вместе. Шторм – обычное дело. Но кому от этого легче?

– Кто там в такое время? – наконец послышался недовольный сонный голос.

Показалось красное усатое лицо полноватого лысоватого трактирщика, носившего белый фартук поверх зеленых шаровар. Тусклый жадноватый взгляд скользнул по странникам. Этот невысокий человек мог бы быть услужливым, но не перед такими гостями. К счастью, внутрь он пустил без разговоров.

В таверне, обшитой светлыми досками, оказалось много народу, очевидно, все путешественники. По большей части торговцы из соседнего города, которые пережидали ураган, не имея возможности отправиться ночью.

Компания поймала неодобрительные взгляды. Но трактирщик милостиво впустил, дал погреться у камина, над которым висела голова оленя с витыми широкими рогами. Но потом начал торг.

– Нет у меня мест. Вообще нет! Совсем нет! Никаких нет! Нет! – разводил руками хозяин.

– Я заплачу! Деньги не видите? – Сварт тряс кошельком, поражаясь упорству хозяина, уже представляя, как с наслаждением уничтожает этого жадного тупого скота. Потрошит, как свинью.

– Деньги деньгами. Само собой, вы заплатите! Но разместить я вас могу только в хлеву.

– За четверть цены одной комнаты, – настаивал Сварт.

– Нет! За полную!

– Четверть.

– Нет! Да вас и в хлев страшно пускать! – протестовал трактирщик.

– Тогда половину цены. И точка.

– Полную стоимость! И точка. Это за то, что я вообще пустил на порог таких голодранцев, как вы. Полная цена, а то стражу позову!

«Дожили! Голодранцев», – с горечью подумал Сварт. Так его не называли уже лет тридцать.

От упоминания стражи Мани побледнела, прячась за спину Сумеречного Эльфа, который наблюдал за торгом с отсутствующим видом. Опять витал где-то, к неудовольствию Сварта.

В итоге пришлось соглашаться на хлев по цене комнаты. Трактирщик провел гостей через черный ход в узкий коридорчик, который соединял таверну и хлев. Хотя бы не пришлось выходить на улицу.

В лицо ударил тяжелый влажный запах животных, спокойный запах. В хлеву стояла корова с теленком и медленно жевала сено. Оба животных, пугаясь грозы, иногда жалобно мычали.

С крыши текла вода. К счастью, только в одном месте, куда было немедленно подставлено ведро. Видимо, ливень случился настолько сильный, что крыша не выдержала, иначе бы хозяин все исправил. Судя по состоянию животных, он заботился о них.

– Все, до утра можете быть здесь. А потом убирайтесь.

Хозяин позволил разместиться на сене и забрал деньги. К счастью, еще немного осталось, несмотря на оплату полной цены.

«Грабитель», – подумал с кислой миной на лице Сварт. Их «хоромы» уж точно не стоили как комната.

В хлеву все скрипело и шуршало, вспышки молний, проникавшие через узкое окошко под потолком, мистически озаряли собравшихся. Они расселись на сене, стараясь осмыслить события дня. Все происходило как-то слишком быстро и само по себе, вовлекая в бесконечный хоровод.

Буря не унималась, Скерсмол говорил, что она только еще нарастает, и, как гонец с плохими новостями, снова получал «комплименты» от капитана.

Сумеречный Эльф понемногу возвращался к реальности. Он сел, скрестив ноги, упираясь ладонями в расставленные колени, и решительно сказал:

– Так, команда у нас есть. Но без корабля мы не пираты, а сухопутные крысы-разбойники. Как достать корабль без денег?

– Ограбить какого-нибудь жлоба, которому без меры много, – улыбнулась Мани, приподнимая указательным пальцем кончик носа, точно паяц.

Тут ударил гром, да так, что все едва не оглохли. Сварт озлобленно скрестил руки, ссутулившись. Он злился, даже не пытаясь отвлечься от своего гнева. Впрочем, кое-что его все-таки отвлекало от созерцания прошлого, своего поражения и всего, что случилось после.

Кое-что возвращало к реальности: «Ограбить жлоба? Неплохая идея, в городе вроде банк есть. Но мне не дают покоя эти преступления. Хотел бы я докопаться до истины, здесь что-то очень интересное, именно здесь. Если не узнаю, всю жизнь буду вспоминать, как недочитанную книгу, и гадать… Такая уж привычка».

Мысли о реальности немного успокоили его, погрузили в рассудочную паутину измышлений, очень четких, не абстрактных. Но разумом владел зыбкий туман… И красные глаза-факелы мерещились во вспышках молний.

Грозовая ночь, тянущаяся в хлеву в компании коровы и теленка, медленно и тревожно отсчитывала минуты. Никто не спал, слушая раскаты грома.

Сварт пытался зарыться в сено. Он уже забыл, когда последний раз доходил до такой нищеты, что его не пускали даже на порог гостиницы. Видимо, еще в ранней юности, давно-давно. В Круне, когда кибитки циркачей бороздили изнывающую от бедности страну. И чудилось ему, что он идет по канату, медленно, неуверенно, как будто разучился. А внизу бушует то ли толпа, то ли море.

И снова оттуда, из бездны, смотрели рубиновые глаза, и снова чей-то голос твердил: «Ты наш, мы создали тебя. Принеси нам Алмаз». И он хотел добраться до Алмаза Времени, чтобы вернуться в прошлое. Но для этого ли? Не вел ли его этот голос?

Сварт вздрогнул и разогнал тягучие видения наяву. Команда тоже тревожилась.

Мани о чем-то беседовала с теленком, естественно, не получая ответа, успокаивая скорее себя, чем его. Скерсмол тревожно шевелил ноздрями, резкий запах озона, пропитавший воздух от разрядов электричества, вызывал в нем все больше опасений.