Книга притч. Семейное чтение

Притча. Четыре свечи

В час, когда тишина обретает голос, а тени сгущаются в ожидании чуда, четыре свечи зажглись в полумраке. И был меж ними разговор — тихий, как вздох, и глубокий, как вечность.

Первая свеча, чьё пламя трепетало ровно и спокойно, промолвила:

— Я — Колыбель спокойствия. Но люди расточают себя в суете, стираются как мел на доске. Они не желают покоя. Зачем же мне гореть для тех, кто бежит от меня?

И, произнеся это, она покачалась и угасла.

Вторая свеча, чей свет был подобен тихому обещанию, сказала:

— Я — Стержень веры. Обо мне вспоминают лишь когда ураган разносит всех по разным краям света. А ведь нужно было просто держаться за меня. Нет смысла ждать.

И, не дождавшись ответа, она расплавилась.

Третья свеча, чьё пламя пылало ярче всех, но трепетало, словно от боли, возвестила:

— Я — Факел любви. Люди несут меня в руках, но готовы тут же обменять на холодное лезвие ненависти. Зачем гореть, если люди не ощущают моего тепла.

И тогда налетел лёгкий ветер и затушил её огонь, словно не желая видеть, как прекрасное умирает в муках.

Три свечи умолкли. Три печальных воска застыли в молчании. И только четвёртая, самая скромная, ещё не раскрыла своих уст.

В этот миг дверь отворилась, и на пороге возник Ребёнок. Он вошёл неслышно, но сердцем почуял тьму. Взглянул на три безжизненных огня — и страх сжал его маленькое сердце. Темнота обступила его со всех сторон, и он заплакал.

Тогда четвёртая свеча, чей огонь был не самым ярким, но самым стойким, тихо шагнула навстречу его слезам и промолвила голосом, в котором звучало всё мужество мира:

— Не бойся! Я же дарю тебе свет — значит, ничего не потеряно. Мы зажжем все три погасших огня. Ибо я — Звезда надежды.

Откуда-то подул ветерок, от него свеча загорелась ярче прежнего, и зажгла другие свечи.

Да будет так: пока в сердце теплится Надежда, ни одна свеча не погаснет, и свет никогда не покинет ваш дом.

Притча. Напутствие

Зимой зашли в лес трое братьев — отец отправил. Напутствие его было таким: в деревне голод, а в лесу выживет каждый, если поймёт, что надо делать, а вернётесь летом, — я буду за вас, сыновья, молиться.

Старший брат стал рубить лес и продавать дрова, средний — грабил путников на лесной дороге, а младший выкопал землянку и проводил время в молитвах.

Весной люди перестали топить печи, и у старшего брата перестали покупать дрова. Дороги размыло, и средний брат уже не дождался ни одного путника. А младший всё продолжал молиться.

Пришли братья к младшему, попросили еды.

— Молитесь, молитва и есть еда.

Они не послушались младшего брата и умерли.

Пришло лето, и отец увидел в дверях дома лишь одного сына из троих.

— Как выжил ты, сынок?

— Я выжил, потому что делал то, что делал ты.

Притча. Ученик и учитель

Как-то после лекции по философии ученик спросил учителя:

— Как относиться к смерти?

— Ты сам можешь задать себе вопрос, который станет ответом.

— Это как же? — не понял ученик.

Учитель вместо ответа предложил выйти на улицу.

Они пошли. Ученик повторил свой вопрос.

Но Учитель предложил посмотреть на небо, где они увидели парящих птиц, заглянуть под ноги, где в траве прыгали кузнечики и кружили комары, и наконец, обратить внимание на рукав ученика, где приземлилась божья коровка.

— Что с ними происходит, птицами и насекомыми? — спросил Учитель.

— Они так существуют в жизни, — начал рассуждать ученик.

— Раз существуют, значит, утверждают себя в жизни? — снова спросил Учитель.

— Так-так, утверждают себя в жизни, значит, утверждают жизнь, — сделал вывод ученик.

— Да, пока живём, утверждаем жизнь, — резюмировал Учитель.

— Раз я утверждаю жизнь, стало быть, отрицаю смерть?

— Верно. Ты способный ученик. Умеешь задавать вопросы и отвечать на них.

Притча. Путь слонов

Ученики спросили мудреца, может ли одно большое поле стать домом для человека? Ведь там можно и жить, и выращивать урожай.

И тогда он рассказал о слонах.

Однажды семья слонов, совершающая своё великое странствие, пришла на зелёное поле, пахнущее травой и покоем. Путь был долог, ноги устали, а солнце склонялось к зениту. И решили они: «Здесь мы отдохнём». Они опустились на землю, могучие и тяжёлые, всей большой семьёй легли на поле, как одеяло. Поле под таким одеялом успокоилось и тоже уснуло. Слоны знали древний закон своей природы: отдых — это и милость, и испытание. Пролежать больше трёх часов — значит позволить тяжести своего тела пережать живительные реки внутри, остановить ток жизни в той стороне, что прижата к земле. И потому у них нет нужды в будильнике или уговорах. В них живёт тиканье внутренних часов, слитых с ритмом крови. Когда приходит время, они поднимаются — не с сожалением, а с точностью — и отряхивают с боков прилипшую землю.

И снова в путь. Они не спрашивают: «Зачем идти? Можно ли остаться и полежать?» Они знают, что это поле — лишь место для передышки, а не цель. Их спасение — в движении. Их гибель — в неподвижности, в соблазне продлить сладкий покой сверх отмеренного природой срока.

И мудрец, глядя на уходящих гигантов, закончил свою мысль:

«Горе тому, кто, найдя своё поле, принял его за дом. Горе тому, кто поверил, что отдыхать можно сколько угодно, и забыл подняться вовремя. И благо тому, кто носит в себе часы своей судьбы и помнит: путь, даже трудный, — это спасение».

Притча. Концерт в метро

Один знаменитый музыкант, концерты которого в зале стоил 100 долларов, решил порадовать своих почитателей, спустился к ним в метро и стал играть на скрипке, недалеко от музыканта-любителя, который играл гораздо хуже.

Но все проходили мимо, и в его бейсболке набралось лишь несколько долларов. Зато его неумехе-конкуренту кидали намного чаще.

— Вы не узнаёте меня? — обратился к ним музыкант.

— Узнаём, — ответили пассажиры метро.

— Я плохо играю?

— Нет, Вы играете очень хорошо.

— А почему не остановитесь послушать?

— Спешим по делам.

— Зато Вы слушаете того парня и кидаете ему деньги?

— Его мы услышим только здесь, как бы он ни играл, хорошо или плохо, а Вас мы придём слушать с удовольствием в концертный зал.

Притча. Скат и акула

В глубоких водах, где свет едва касается дна, жила старая Акула. Много лет она бороздила океан, не зная устали, — бросалась на косяки рыб, рвала плоть и глотала. Но силы её иссякли. Наступил день, когда она впустую металась за проворной ставридой, пока та не скрылась в расщелине рифа. Голодная и злая, Акула поплыла по дну и увидела Ската.

Скат лежал на песке, лениво присыпав себя серой взвесью, и даже не шевелился. Акула удивилась:

— Как ты можешь быть сыт, если ты всё время лежишь? Я ношусь как угорелая, и остаюсь голодной. Скажи свою тайну!

Скат медленно повёл глазом и ответил:

— Хочешь узнать? Плыви за мной. Я покажу тебе свою охоту.

Акула хмыкнула, но согласилась: голод сильнее гордости.

Скат двинулся. Он плыл медленно, как во сне, — его тело лишь слегка струилось в воде, поднимая со дна лёгкую муть. Акула кружила рядом, нервно подёргивая хвостом. Время тянулось целую вечность. Они проплыли мимо стаи кефали. Акула дёрнулась:

— Вот же они! Хватай!

— Рано, — ответил Скат и направился дальше.

Они проплыли мимо двух жирных групперов, застывших у коралла. Акула зашипела от нетерпения: