Напиши меня

Глава 1

— И Вы правда думаете, что наше издательство это напечатает ? - смерив меня высокомерным взглядом, говорит редактор очередного издательства, в которое я подала рукопись — Вы хоть сами верите в то, что написали?

С ракрасневшимися от стыда щеками я поспешно хватаю свою рукопись со стола и неаккуратно запихиваю ее в сумочку с единственным желанием,- провалиться сквозь землю. Кто вообще помог мне поверить в себя до такой степени, что я не просто отправила книгу онлайн, но еще и сама притащилась в издательство уточнить причину отказа. Что я еще ожидала?

Втянув шею в плечо, я понуро выходила из редакции под ворчание неприветливой девицы, пытаясь не принимать ее слова близко к сердцу.

— Ну как Читатель может поверить в написанное, если сам автор не верит в придуманную им историю? Вы всех за дураков что ли держите?!

До метро я добиралась практически бегом, мечтая как можно скорее оказаться подальше от здания издательства и своего позора.

Прыгнув в вагон, я заняла одиночное место в конце вагона и вытащила рукопись. Четвертый отказ. Первые три пришли на почту. Пробегаюсь глазами по синопсису: может, что-то упустила, какую-то решающую деталь? Так не хочется верить, что история, которой я жила последние полгода, на выходе оказалась простым бумагомаранием?

Домой идти совершенно не хочется. Решаю выпить кружечку латте в кафе у метро и утешить себя каким-нибудь десертом. Внутри кафе стараниями кондиционера царит приятная прохлада, но внутри немноголюдно. Оно и понятно: будний день, рабочее время. Выбираю уютный столик в конце зала и делаю заказ, пытаясь хоть ненадолго выкинуть из головы мысли о книге, но получается плохо. Слишком много сил в нее было вложено, слишком много надежд возлагалось. Я всегда любила сочинять история, еще со школы. По началу это были какие-то небольшие детективные рассказики, написанные шариковой ручкой на тетрадке из сорока восьми листов, затем произведения побольше уже на компьютере. Моими эталонами были популярные в то время мастера пера: Донцова, Полякова, Литвиновы. Если бы хоть что-то, написанное в школьные годы, сохранилось бы до нашего времени, то можно было бы сразу понять, кем я вдохновлялись при написании, копируя стиль повествования и воруя удачные речевые обороты. С годами выработался собственный стиль, появилось то, что называют «почерком Автора»,- начав читать какую-то историю, можно было сразу понять, кто автор. Моими «метками» было повествование от первого лица, возможность взглянуть на историю глазами каждого персонажа и погрузиться в их психологию. Сейчас я пишу в смешанном жанре: что-то между психологическим триллером и мистикой, но видимо, чего-то мне не хватает, раз везде меня бракуют.

Я достаю злосчастную рукопись и кладу ее перед собой сразу после того, как на моём столике появляются латте и тирамису. «Когда сбываются мечты»,- именно так называется роман, которому дали отворот поворот в пяти издательствах подряд. Может, стоит поискать менее популярные организации, которым нужны авторы? Открываю первую страницу , которая погружает читателя сразу в водоворот событий, происходящий с главной героиней: увлеченная немецким актером женщина решает во что бы то ни стало познакомится с объектом своей симпатии и начинает интернет-авантюру, пытаясь заманить его в свои сети. Мне роман кажется вполне в духе современном, поэтому я решаю дать ему второй шанс, вытаскиваю из сумочки ручку и начинаю редактировать.

«Глава 1» Добиться актера было невероятно сложно в двухтысячных, когда не было ни соц. сетей, ни блоггинга. Сейчас каждый артист довольно активно ведет свои социальные сети, и если у тебя куча свободного времени, то ты можешь «совершенно случайно» оказаться с ним в одном ресторане или спортзале. Опасно это или нет пусть каждый решает сам, но некоторым людям это на руку, например мне. В моем случае сложность заключалась лишь в том, что объект моих сталкерских идей жил в Берлине. Далековато, не правда ли? И даже если бы он каждые пять минут публиковал истории с гео-локацией, я бы вряд ли успела бы добраться до места его нахождения из Москвы.

Август Хоффман - довольно-таки знаменитый немецкий актер в возрасте пятидесяти лет, обаятельный мужчин, успевший прославиться своими ролями не только на всю Германию, но и на весь мир. Его фильмография не была очень уж многострочной, однако несколько культовых работ, подаривших ему мировое признание, в ней значилось. За плечами - десятилетний брак и двое детей, разведен с две тысячи шестнадцатого года. Самое интересное, что причина развода не освещена ни в одном СМИ. Что может заставить человека перечекрнуть десять совместных лет жизни? Хотя, если учесть, что они оба были актерами, становится многое понятно. Творческие личности, склонные к полигамии, знаем таких.

Просматриваю ленту ближайших событий, в которых будет задействован Август: какой-то спектакль в Мюнхене, литературный вечер в Берлине и...Что? Не может быть! Не веря своим глазам, с трепетом вчитываюсь в следующие строки: "Август Хоффман подтвердил своё участие в Российском проекте, повествующем о годах Великой Отечественной Войны". Очередная роль немецкого фашиста. И почему он всегда берется играть таких отрицательных персонажей? Надо будет спросить при встрече. Судя по публикации, первые чтения сценария пройдут в Москве уже через две недели, а съемки запланированы на начало июля. Смотрю на дисплей телефона - девятое июня. У меня еще куча времени, чтобы узнать, какая кинокомпания будет производить фильм и в каких локациях заявлена съемка. Раздобыть такую информацию не так - то и просто, но где наша не пропадала?"

Латте заканчивается, а я, увлеченная прочтением собственной книги, замечаю, что даже не притронулась к десерту. Заказываю ещё кружечку и оцениваю написаное: начало довольно - таки динамичное, слог лёгкий, чего еще этим редакторам надо? Скольжу взглядом по лицам в кофейне: две молоденькие девушки пьют какой-то красивый напиток со взбитыми снимками и делают селфи ; напряжённо работающий за компьютером мужчина средних лет, взъерошенный и в очках, похож на програмиста, скучающий за барной стойкой бариста. О чём нужно написать, чтобы они захотели прочитать мою книгу? Что бы их увлекло настолько, что они забыли бы про соц. сети, работу, скучный рабочий день? В эпоху клипового мышления, всеобщего СДВГ и лёгкого дофамина есть ли у книги хоть у один шанс вырвать человека из бесконечной суеты?

— Простите, — меня вырывает из потока мыслей чей-то старческий сиплый голос.

Поворачиваю голову вправо и вижу сухонькую старушку с тощими костлявыми пальцами. Они указывают в сторону не тронутого мною десерта.

— Вы планируете это съесть?

— Нет — честно отвечаю я и бескорыстно протягиваю ей блюдечко с Тирамису — Приятного аппетита!

Её лицо тут же озаряет светлая улыбка. Она быстрым движением руки выхватывает десерт из моих рук, как будто боится, что я передумаю и её не удастся полакомиться.

— Вы голодны? Может, Вам купить что-то более сытное? — предлагаю я — Здесь есть неплохие сэндвичи с ветчиной и сыром.

Старушка с подозрением сверлит меня своим цепким взглядом, словно пытаясь понять, с чего это я так расщедрилась. Она разглядывает меня своими выцветшими светло - серыми потухшими глазами и замечает на столе рукопись.

— К сдаче диплома готовишься? — выдвигает первое предположение, но потом тут же поправляет себя: — Хотя по возрасту не студентка, как я погляжу. Тридцатник точно есть.«Вот уж комплимент», — думаю я, но вслух, конечно же, ничего не говорю и мило улыбаюсь.

— Замужем?

Отрицательно мотаю головой. В мои планы не входило вступать с кем-то в беседу, тем более на столь откровенные темы, и единственное, что я сейчас хотела, так это чтобы меня оставили в покое и дали сосредоточиться на правке рукописи.

Бабуля без спроса усаживается за мой столик и пододвигает себе только что принесённый официантом кофе. Она вопросительно смотрит на листы, которые лежат передо мной, и явно ждёт ответа. В этом сущность всех пожилых людей, они хотят внимания. И именно для того, чтобы получить хоть каплю внимания, они сидят в бесконечной очереди в поликлинике, толкаются с утра в общественном транспорте и не бросают трубку, когда им звонят мошенники. Они просто цепляются за возможность хоть с кем-то поговорить.

— Я пишу книгу. Точнее, уже дописала, и теперь пытаюсь пристроить её в какое-нибудь издательство, но пока что дела идут плохо.

— Про что пишешь? — она с усилием нажимает на чайную ложечку, чтобы отломить кусочек десерта, а затем с жадностью запихивает его в рот и в ожидании смотрит на меня. Ей явно хочется с кем-то поболтать, и этим "кем-то" суждено стать мне. Ну, что ж, как минимум один благородный слушатель в её лице мне обеспечен.

— Это история о том, как влюбленная в актера девушка пытается встретиться с ним и познакомиться.

— Ты сама-то веришь в то, что пишешь?Я не ослышалась? Второй раз за сегодняшний день мне задают этот вопрос, но, на мой взгляд, в том, что с любым артистом можно встретиться, нет ничего особенного. Они же не олимпийские боги.

— А что в этом такого? Разве так не бывает? Я знаю кучу историй, когда фанатка не только знакомилась, но и выходила замуж за своего кумира, да и потом...

— Да ты не кипятись, — перебивает она меня, громко прихлёбывая остывший кофе, — всё в нашей жизни бывает, уж кому, как не мне, это знать.

— Ну а что Вы тогда!

— Ты хороший человек. Добрый. Не побрезговала старым человеком, накормила.

— Ой, ну что Вы...

— А ты не перебивай, не перебивай. Я только одно тебе скажу, можешь считать это моим «спасибо» за вкусную еду: самые талантливые писатели пишут про то, что происходило на самом деле. Понимаешь?

— То есть...

Бабуля многозначительно кивает головой, одним глотком допивает кофе и ставит кружку с грязным донышком прямо на первый лист рукописи.

— Твою книгу напечатают тогда, когда ты проживёшь всё то, о чём здесь написано.

— Но это невозможно! Я пишу про достаточно знаменитого актёра, который, ко всему прочему, живет в Германии, так что, увы и ах!

— А кто решает, что возможно, а что нет, — разве не писатели?

Глава 2

Говорят, с проблемой нужно переспать ночь. Возможно, так оно и есть, потому что если вчера я была готова разорвать рукопись на мелкие кусочки, то сегодня решаю довести её до ума и дать второй шанс. Неплохо было бы заручиться поддержкой редактора, но откуда такие деньги? Придётся своими силами.

За неимением кофемашины отправляюсь завтракать в ближайшую кофейню и беру с собой первую главу рукописи в печатном виде: прежде, чем переносить текст на компьютер, мне необходимо внести правки ручкой.

В первой главе героиня моего романа занята сбором информации об Августе Хоффмане. Она изучает все источники, которые только можно найти, чтобы понять, что это за человек и какая девушка могла бы его зацепить. Когда досье собрано, она решается написать ему личное сообщение. На стандартные хвалебные речи пресыщенный похвалой актёр вряд-ли обратить внимание, поэтому нужно было придумать что-то короткое и хлёсткое.

«Я слышала, что в Германии очень большие налоги. Надеюсь, Вы не забываете платить ежемесячный налог на свою сексуальность?».

Надежды на то, что он прочтёт сообщение, мало, но всё же есть. Подумайте сами: разведённый одинокий ( надеюсь, одинокий ) мужчина в возрасте пятидесяти лет коротает вечера дома за бутылочкой чего-нибудь расслабляющего и, лениво листая сообщения, находит то, которое цепляет. Именно поэтому героиня моего романа вечером получает от него ответное сообщение, и они знакомятся.

Перечеркиваю весь абзац. Правильно мне вчера сказали, что я сама не верю в то, что пишу. И никто не поверит, что знаменитый актёр настолько не состоялся в социальной жизни, что ему не с кем скоротать вечер и он от скуки листает соц.сети. У него наверняка есть занятия поинтереснее, например, роль поучить или с друзьями встретиться. Неправдоподобно. Как же они могли познакомиться?

Барабаню ручкой по столику, пытаясь найти реальный способ познакомиться с артистом. Что это может быть:подождала его после спектакля?Ну, ну, конечно, прям взяла и доехала до какого-нибудь театра в Берлине, как будто до соседней станции метро. Сразу и визу одобрили, и деньги нашлись на поездку. Сказка. Сказка, в которую не верю даже я. А во что бы я поверила?

«...Она сидела в кафе и читала очередное интервью Августа, пытаясь как можно лучше изучить его личность. На удивление, нашлось много общего: любовь к чтению ( даже несколько любимых авторов совпало ), любовь к водным прогулкам и кулинарии. На секунду ей показалось, что они созданы друг для друга, и для счастья осталось только познакомиться, но в этом-то и была вся сложность. Девушка продолжала листать разные статьи, где хоть как-то фигурировало имя Августа Хоффмана, и снова наткнулась на анонс русско - немецкого фильма. Никакой информации, кроме имени режиссёра и исполнителей главных ролей, не было, однако исходя из прочитанного можно было предположить, что херр Хоффман или уже в Москве, или прилетит со дня на день. «На ловца и зверь бежит»,- подумала девушка и хищно улыбнулась.»

Вроде неплохо. Сейчас Август окажется в Москве и мои персонажи смогут познакомиться между собой. Я сделала глоток кофе и задумалась. А правда, могло ли такое случиться в жизни? Почему бы и нет? Я неоднократно встречала в центре города разных знаменитостей, так что предположить, что гуляя где-нибудь по Красной площади она на него наткнулась вполне можно. Приличных отелей в городе тоже не так много, поэтому если проявить немного фантазии и обзвонить стойку ресепшена под каким-нибудь благовидным предлогом ( представившись, например, журналистом или организатором Августа ) вполне можно узнать где он зарегистрирован. Или это противоречит правилам гостиничного бизнеса относительно конфиденциальности гостя? Надо бы уточнить в интернете эти правила. А что, если... А что, если она составила список ресторанов, где подают немецкую кухню ( а их выйдет намного меньше, чем тех же заведений с японской кухней или итальянских пиццерий ) и стала ходить туда на ланч в надежде встретиться с Хоффманом? Эта линия мне показалось наиболее интересной, и я продолжила вносить правки:

« Вероятность того, что, оказавшись заграницей человек захочет позавтракать или пообедать привычной для него кухней гораздо больше, чем можно себе представить. Сколько мигрантов, работающих в Москве, изо дня в день выбирают ужинать в заведениях, где подают их национальную кухню?

Она никогда раньше не пробовала ничего немецкого, и, если честно, никакого желания есть сырой фарш или свиную рульку не было, поэтому она заказала тонкие копчёные сосиски и картофель-фри. «Более менее приемлемо»,- подумала она и заняла столик в конце зала, с которого открывался хороший обзор на зал ресторана. Стараясь есть как можно медленнее, чтобы растянуть время и просидеть «в засаде» как можно дольше, она не заметила, как пролетело полтора часа. Когда же тарелка оказалось пустой, а пить чай уже не было никаких сил, девушка попросила меню и уже готовилась достать из кошелька банковскую карту, чтобы расплатиться, как тут дверь ресторана открылась и в зал вошёл Он. Не узнать его было бы проще, чем узнать, но за последние месяцы она посмотрела столько фильмов и интервью с его участием, что он ей уже казалось кем-то настолько родным и близким, что она узнала бы его даже если на нём была бы тонна грима.

— Оплата по карте или наличными? - услышана она сбоку голос официанта

— Знаете, я передумала. Принесите, пожалуйста, безалкогольный мохито.

Август устроился неподалёку от входа за двухместным столиком у окна. Может, у него назначена встреча и он кого-то ждёт?- подумала девушка, продолжая наблюдать за происходящим. Несколько минут он с немецким педантизмом изучал меню ( благо, оно тут было написано и на русском, и на английском языках ), а затем жестом руки позвал официанта и сделал заказ. Подойти к человеку, когда тот сидит с набитым ртом, было бы верхом невоспитанности и гарантированным отказом от продолжения знакомства, поэтому действовать нужно было сейчас, пока он скучает в ожидании еды, поглядывая в окно..»

С каждой строчкой мне всё больше и больше нравилось написанное. Теперь я уже даже была согласна с тем, что написанное не дотягивает до уровня издательства, но то, что выходит сейчас из под моего пера просто обречено на успех. У меня получалась гармоничная история в духе времени, которую никак нельзя было сравнить с каким-то дешёвым романом, в котором с самой первой страницы понятно чем закончится книга, или обвинить в чрезмерной наивности сюжета и оторванной от реальности цепочки событий. Встретить в дорогом ресторане в центре города знаменитого человека возможно - это факт. Осталось только придумать, с какой фразой к нему подкатит моя героиня. Это должно быть что-то непредсказуемое и оригинальное, иначе он вежливо отошьёт её. Может, использовать ту первоначальную фразу про налоги? Да нет, звучать будет как-то странно. Такое можно написать, но сказать в лицо - вряд ли. Попросить сделать совместное селфи? Тоже не подходит. Даже если он согласится, после сделанной фотографии он всем своим видом покажет, что разговор окончен. Что же можно сказать Августу Хоффману?

За окном стояла тридцатиградусная жара, а в кафе, в котором я сидела, не было даже кондиционера, поэтому у меня началась мигрень. Ненавижу эти дикие головные боли, которые ставят мою жизнь на вынужденную паузу. Голова раскалывается так, что больно даже моргать и не помогают никакие таблетки, поэтому в такие минуты единственное, что меня спасает, так это прохладное тёмное помещение и тишина. Я сложила исписанные листы в сумочку, стараясь не замечать нарастающей головной боли. Хорошо, что я не поехала работать над книгой в какой-нибудь живописный парк, иначе пришлось бы ещё каким-то неведомым образом трястись в метро минут сорок прежде, чем я доберусь до квартиры.

Аккуратно встаю со стула и пытаюсь оценить своё состояние. Терпимо. Если выпить обезболивающее сейчас, возможно, мне ещё удастся купировать приступ. Ставлю сумочку на стол и начинаю рыться внутри: обычно у меня всегда под рукой есть необходимые таблетки, которые я распихиваю по карманам, а иногда кладу в обложку паспорта, вот и сейчас спасительное блистер с двумя таблетками оказался аккуратно вставлен с обратной стороны паспортной обложки. Воды в сумочке не оказалось, поэтому я пошла в сторону кассы, и чуть не остолбенела, когда увидела, как открылась дверь и на пороге кофейни в оказался....Август Хоффман.

Глава 3

Если бы не не вовремя разыгравшаяся мигрень, я бы наверняка начала наш разговор с чего-нибудь остроумного, чтобы завладеть его вниманием и вызвать интерес к себе, но в том состоянии, в котором я находилась сейчас, я не смогла выдавить ничего, кроме:

— Извините, пожалуйста, у Вас не будет, случайно, воды? Мне нужно запить таблетки.

Август смотрит на таблетку в моей ладони, которую я ему показываю, и произносит:

— Brauchen Sie Hilfe? — а потом мотает головой, опомнившись, что он не в Германии, и повторяет тот же вопрос уже на английском.

— Да, мне нужен стакан воды, чтобы запить таблетку.

Не говоря ничего, он покупает маленькую бутылочку воды и просит у бариста стакан, а затем открывает бутылку, наполняет стакан и протягивает его мне. Я благодарно улыбаюсь и выпиваю таблетку, пытаясь не дать помешать мигрени

Воспользоваться выпавшим мне случаем завести знакомство с героем моего романа. Забавно, он ведь даже и представить не может, что несколько минут назад я писала о нём книгу.

— С Вами всё в порядке? Вам нужен врач?

— Нет, благодарю. Всё хорошо, это просто мигрень. Скорее всего, через несколько часов начнётся дождь, благодаря этим приступам я могу предсказывать погоду.

Он улыбается, значит, шутку явно оценил, а я тем временем продолжаю «брать быка за рога»:

— Не хочу чувствовать себя обязанной, поэтому разрешите угостить Вас ужином сегодня?

Не зря я столько статей прочитала про немецкий менталитет: забота об экологии, фанатичное соблюдение правил и высокая ценность денег. Немцы экономны до скупости, редко одалживают деньги и стараются не брать взаймы, а так же ненавидят чувствовать себя обязанными, поэтому ему должно показаться приемлемым моё предложение.

— Не стоит благодарности, это всего лишь бутылка воды - небрежно бросает он, демонстрируя блестящее воспитание, а затем добавляет — Пару хот-догов и прохладительного напитка будет более, чем достаточно.

Показать ему сейчас, что я его узнала, было бы ошибкой. Он тут же бы спрятался за личину своей публичной маски и не смог бы чувствовать себя со мной расковано, а взвешивал бы каждое слово и опасался, что я веду тайную съёмку или разговариваю с ним с включённым на телефоне диктофоном. Напряжённый Август мне точно был не нужен, поэтому я выбираю играть дурочку:

— Могу я узнать как зовут моего спасителя?

Секундная пауза и едва заметное удивление в его глазах. Он пока не понял, шучу я или говорю серьёзно. Взвешивает, может ли быть это правдой,- то, что в нём не узнали исполнителя главной роли одного из блокбастеров, который до сих пор пользуется популярностью среди коротких видео во всех социальных сетях.

— Меня зовут Август - намеренно не добавляет свою фамилию, значит, либо проверяет меня, либо хочет остаться инкогнито. Что ж, будем играть по его правилам. Как настоящая эмансипированная немка протягиваю руку:

— Елена.

Жмём друг другу руки и обмениваемся улыбками, а хотелось бы уже номерами, но напирать не рискую. Во-первых, потому что он мужчина, во-вторых, потому что сотню раз читала о том, насколько немцы ценят приватность и личные границы, ну, и в-третьих, зная что он актёр, и может побояться такого натиска или засомневаться в том, что я правда не знаю, кто это.

— Рад знакомству!

— У Вас блестящий английский, но по произношению слышно, что он второй для Вас язык. А первый какой?

— Немецкий. Я немец.

— Какое интересное совпадение! Я как раз начала учить немецкий пару месяцев назад. Иностранные языки - это моё хобби. Так интересно через язык познавать культуру и менталитет.

— И что же говорит немецкий язык о нашем менталитете?

— Логика, порядок и дисциплина. Как в грамматике, так и в людях. Признаться честно, мне этих качеств очень не хватает.

Польщённо улыбается. Я сумела его умаслить и расположить к себе, пора красиво попрощаться:

– Позволю себе завершить наш разговор цитатой моего любимого Ремарка:

«Некоторые люди уходят слишком поздно, а некоторые – слишком рано. Уходить надо вовремя».

— Я не знаю что должно произойти, чтобы немец встретил в Москве девушку, которая учит немецкий и цитирует Ремарка, но я рад нашей встрече. С удовольствием продолжим этот интересный разговор о литературе и менталитетах вечером. С Вас напитки и снеки - он весело подмигивает и достаёт из кармана джинс смартфон. Ну наконец-то! — Я готов записать Ваш номер телефона, фрау.

Диктую свой номер и прошу его сделать мне прозвон, сославшись на то, что устала от бесконечных звонков с рекламой и специальными предложениями от разных банков. Через пару минут выхожу из кафе в приподнятом настроении, без головной боли и с номером Августа Хоффмана в списке контактов, в который раз убеждаясь, что самый лучший сценарист,- это Господь Бог.

До вечера остаётся достаточно много времени, так что не теряя ни минуты сажусь за правки: жизнь сама подсказала, как они могли бы познакомиться. Написав всё, произошедшее с нами на самом деле, перечитываю и остаюсь довольной. Получилось достаточно убедительно даже для самого скептически настроенного читателя. То, что в Москве можно встретить кучу знаменитостей ни для кого не секрет, а уж тем более если ты намеренно ходишь в популярные заведения с высоким средним чеком. Довольная собой, откладываю работу над книгой до завтра и иду собираться на встречу с Августом. Поверить не могу, что всё это происходит со мной!

Подобрать одежду для первого свидания всегда проблематично. Оденешься слишком откровенно,- посчитают доступной и легкомысленной; слишком строго - сочтут «синим чулком». В повседневной одежда идти тоже как-то не хочется. Нужна золотая середина, только где её искать?

Прокручиваю в голове ещё раз всё то, что когда-либо читала, слышала или смотрела про немцев. Насколько мне известно, женщины там не делают акцент на своей внешности, стараясь делать упор на внутренний мир, независимость и интеллект, но прийти в джинсах и футболке с пучком на голове я тоже не хотела. Мой выбор упал на скромное летнее платьишко нежно-голубого цвета с открытыми плечами. Добавлю к нему ещё босоножки, маленькую сумочку и образ готов. Удовлетворённая получившимся образом, стою напротив зеркала и придирчиво изучаю себя, пытаясь взглянуть на себя глазами Августа. Он всю жизнь проработал актёром и рядом с ним постоянно крутились роскошные дамочки с идеальной внешностью, которую они добились не без помощи пластической хирургии. Я уже была не в том юном возрасте, когда могла похвастаться упругостью своего тела или безупречной кожей, но ведь и он уже давно не мальчик. В целом, для своих тридцати семи лет я выглядела ещё очень даже ничего.