Любовь сквозь века

Пролог

Счастье в пять лет - это подаренная мамой кукла. Счастье в десять лет - не пойти в школу и весь день смотреть мультики. В четырнадцать - прогуляться, держась за руки, с мальчиком из одиннадцатого класса. А потом счастье начинает дорожать. Не в прямом смысле этого слова, конечно. А наоборот: за деньги его больше не купишь. Забавно, ведь когда ты в детстве горько плачешь из-за отказа родителей купить тебе ролики, велосипед, собаку или ещё что-то там, ты мечтаешь скорее стать взрослой и покупать себе всё, что захочешь. А когда вырастаешь, то находишь счастье в том, чего не купить: крепкая дружба, любящий мужчина, самореализация. С возрастом счастье становится сложнее.

Я люблю ходить по музеям - квартирам и усадьбам. Мне нравится представлять, как в этих домах и этой обстановке жили люди, о чем мечтали, что делали, собираясь вечерами в гостиной за большим столом. Но больше всего мой интерес занимают....зеркала. Суеверные нарочно проскальзывают как можно быстрее мимо старинных зеркал в роскошных рамах, я же напротив, смело заглядываю в них в надежде увидеть кого-то по ту сторону амальгамы. Шутка! Конечно, я не столь мистически настроена, но зеркала чем-то меня притягивают, поэтому всегда, оказываясь в доме - усадьбе или музее - квартире, я всегда делаю фото себя в отражении старинного зеркала.

Выйти замуж за богатого - это успех? Родить сыночка и лапочку - дочку к тридцати годам - успех ли? А может, успех - это подняться по карьерной лестнице и в тридцать пять лет сидеть в кресле руководителя известной фирмы? Если всем этим измеряется успех, то перед вами сейчас лежит дневник неудачницы.

Меня зовут Даша, и мне тридцать шесть лет. Я никогда не была замужем, у меня нет детей, и я не восседаю с понедельника по пятницу в кресле руководителя. Хочу ли я что-то поменять в своей жизни? Тоже нет! Я искренне считаю себя абсолютно счастливым человеком, который обладает привлекательной внешностью, отличным здоровьем и зарабатывает на жизнь любимым делом.

Посмотрев пятнадцать лет назад популярный турецкий сериал, который рассказывает зрителям волшебную историю любви султана Сулеймана и Хюррем Султан, я всерьёз заинтересовалась историей Османской Империи, выучила турецкий язык, и теперь преподаю его онлайн всем желающим заговорить на языке любви. Конечно, современный турецкий несколько отличается от языка, на котором говорили османы, но если бы сейчас воскрес кто-то из осман, он бы без проблем смог бы понять любого, кто говорит на турецком языке, не смотря на языковую реформу Ататюрка.

Как и любой уважающий себя преподаватель языка, каждый год я бываю в Турции. Если вы подумали, что это какие-то туристические города, особенно популярные среди русскоязычного населения, то вы крупно ошиблись. Как и любой житель мегаполиса, я предпочитаю уютные крохотные городишки, которые не пользуются у туристов спросом. Место моей силы в Турции,- город Амасья. Уверена, бОльшая половина читателей сейчас впервые слышит название этого города и даже примерно не представляет его местоположение.

Некогда важный санджак могущественной Османской Империи, который уютно расположился у подножия Понтийских гор. Сам город имеет богатейшее многовековое прошлое, ведь он был основан ещё до нашей эры, и успел сменить несколько властелинов. Во времена Османской Империи Амасью называли «город шехзаде», потому что сюда направляли обучаться искусству управления государством сыновей правящего падишаха. Когда-то санджакбеем Амасьи были такие культовые исторические личности как султан Фатих Мехмет Завоеватель ( который славится тем, что завоевал Константинополь и сделал его столицей Османской Империи, перенеся резиденцию султанов во дворец Топкапы ), и султан Селим Грозный ( отец султана Сулеймана ).

Как и любой человек, который хорошо знаком с историей Османской Империи, для меня Амасья наравне с Манисой является важным городом, не смотря на то, что в наше время ни один, ни другой не представляют из себя ровным счётом ничего. Амасья была последним пристанищем шехзаде Мустафы,- сына султана Сулеймана, которого тот казнил, поверив наговорам Рустема паши и поддельному письму, в котором якобы Мустафа планировал государственный переворот. Вот уже несколько лет я ищу в архивах хоть какое-то доказательство того, что мой шехзаде был невинноубиенным, для того, чтобы обелить его имя, потому что мнения историков разделилось на две части: одни утверждают. Что Мустафа и правда был мятежным шехзаде и готовился сместить папашу с трона, другие свято верят в то, что казнь Мустафы,- это происки Хюррем Султан и её прихвостней. Как было на самом деле узнать практически невозможно: дело происходило в шестнадцатом веке, и система документооборота не была хорошо отлажена. В средние века историю писали победители, поэтому мы знаем только то, что должны знать.

И вот что я думаю: если цари и султаны сами решали, что будет записано в летописях и передано потомкам, то почему мы не можем сыграть так же, в нечестную? Почему не можем воссоздать цепь событий давно минувших дней и восстановить справедливость? И что бы было, если бы мы все - таки могли?

Глава 1

Даша,2025

Огромный плюс аэрофобии в том, что пока я добираюсь до нужного мне города, я могу попутно посмотреть и другие уголки нашего большого земного шара. Если бы я летала в Турцию, я бы никогда не увидела бы извилистые серпантины Грузии и чудесное Тбилиси, как и, впрочем, невероятные разнообразные регионы Турции.

Эта история началась с моей традиционной ежегодной поездки в Турцию. По началу ничего не предвещало беды: я села в комфортабельный автобус на автовокзале Саларьево и занялась своим любимым делом,- разглядыванием меняющегося пейзажа за окном. Это было своего рода медитацией. В такие моменты, если я не слушала музыку, в моей голове не было ни единой мысли, только наслаждение от созерцания. Если же в наушниках что-то играло, моё воображение тут же рисовало видеоряд из событий, которые происходили в прошлом, или же это были мечты о будущем.

Почти каждый из нас хотя бы раз в жизни отдыхал в Турции. Анталья, Аланья, Бодрум, Мармарис, Кемер...Названия этих городов у всех на устах. Вы наверняка удивитесь, если я скажу вам, что ни в одном из вышеперечисленных городов я не была, и вот почему.

Дело в том, что после прогремевшего на весь мир турецкого сериала про жизнь султана Сулеймана, мой пытливый мозг начал требовать больше информации о событиях и людях, с которыми нас познакомил режиссёр, и я стала бороздить просторы интернета в поисках уже достоверной с точки зрения истории информации. Когда я узнала обо всех неточностях, допущенных создателями сериала, моему разочарованию не было предела. Справедливости ради стоит отметить, что в начале каждой серии создатели сериала заботливо предупреждают нас о том, что исторические события лишь послужили вдохновением к созданию сериала, но сам фильм художественный, и ни коим образом не претендует на звание документального.

И действительно: реальность, в которой жили люди того времени, была совершенно другой.

После того, как были найдены отличия между сериалом и историей, мне захотелось копнуть ещё глубже, и я стала задаваться новыми вопросами: «А кто вообще основал Османскую империю?», «Какие порядки были в султанских гаремах, согласно сохранившимся документам дворца Топкапы?», и самое главное, «Был ли шехзаде Мустафа мятежником?».

На изучение последнего вопроса я убила кучу времени, но однозначного ответа пока не шла. Впрочем, никто не знает правды. Не даром же говорят, что историю пишут победители, а кому из победителей захочется войти в летописи как убийца собственных сыновей? Мнения историков по этому вопросу разделились на два лагеря: одни нашли сотню свидетельств того, что первенец султана Сулейман хана действительно готовился подвинуть папашу с престола, чтобы занять его место, а другие указывают на тысячу фактов, противоречащих этому. Я взяла себе за цель доказать невиновность Мустафы, чтобы он оставался в памяти потомков справедливым, умным и достойным шехзаде с незапятнанной репутацией. Почему-то для меня это важно. Почему-то моё сердце тянулось к памяти об этом, жившем пятьсот с лишним лет назад молодом человеке. Принц на белом коне. Именно так его принято изображать в литературе, потому что согласно рассказам очевидцев, на свою последнюю встречу с отцом, на свою казнь он ехал добровольно, облачившись во всё белое.

Я никогда не верила в принцев, и никогда о них не мечтала, но Мустафа не смог оставить меня равнодушной. Судьба? Кто знает. Но что-то точно в этом есть, иначе с какой стати дух этого шехзаде помог мне осуществить мою самую заветную мечту? Но об этом расскажу потом, не все сразу.

Тем временем мой путь в Амасью продолжался, а ехала я именно туда. Город шехзаде, ранее - важный санджак, а сейчас об этом городе далеко не все турки знают, не то, чтобы туристы из-за границы. Забавно наблюдать как меняются ценности. Места, которые во времена Османской Империи имели большое значение, в наши дни превратились в Богом забытые городишки с плохой экономикой и мизерными зарплатами. Маниса,- лакомый кусочек для всех сыновей падишаха. Город, о котором грезили ночами и за назначение в который боролись не на жизнь, а на смерть, сейчас ни для кого не представляет ни малейшего интереса. Там нечего смотреть, кроме малюсенького парка Шехзаде, в котором стоит несколько скульптур правящих здесь принцев и миниатюра дворцового комплекса, от которого камня на камне не осталось. Кютахья, Конья, Алеппо, Амасья...Кто сейчас знает названия этих городов? Для меня же Амасья - место моей силы. Почему-то в этом городе я чувствую себя как дома. До сих пор помню нашу первую, судьбоносную встреча. Я плыла на круизном лайнере по городам Турции. Стамбул, Амасра, Чешме, Трабзон. Во время нашего маршрута возникли какие-то проблемы, и город Чешме нам заменили на Самсун, объявив о том, что для всех желающих будет проведена экскурсия по Амасье с посещением музея Любви. Я не могла проигнорировать это приглашение, ведь Амасья была последним городом, последним пристанищем моего шехзаде, шехзаде Мустафы.

Так совершенно случайно случай показал мне Амасью, в которую я влюбилась в первого взгляда. До сих пор мой мистически настроенный ум видит в это некое предзнаменование чего-то особенного, словно сам шехзаде направил наш корабль к берегам Самсуна, чтобы показать мне свои владения в Амасье.

С тех пор поездки в Амасью стали для меня ритуалом. Каждый год, куда бы я не ехала отдыхать, я приезжаю сюда и провожу несколько дней, набираясь сил, энергии и умиротворения. На вопрос удивлённых местны жителей отвечаю. Что в прошлой жизни была санджак беем Амасьи и скорее всего имею славу городской сумасшедшей.

Привычный путь от Москвы до Тбилиси, ночь в гостинице, утренний автобус до Самсуна, ещё три с половиной часа езды, и вот я уже приветливо улыбаюсь девушке на ресепшене и регистрируюсь в одноместном номере своей любимой гостиницы.

В этом году я приехала почти осенью, последнюю неделю августа. Те крупицы туристов, которых неведомым образом могло сюда занести, уже давно разъехались по домам, так что мой номер был единственным заселённым на все два этажа.

— В Вашем отеле нет приведений? - в шутливой форме спросила я девушку, которая сидела за стойкой ресепшена.

— Простите? - она слегка удивлённо выгнула бровь, явно не выкупая шутку.

— Ну как же - продолжала я свой розыгрыш - Отель расположен в старой части города, в двухэтажном домике Османского типа практически на том самом месте, где всего пару сотен лет назад располагались владения шехзаде, которые приезжали сюда учиться управлять городом, и без приведений? Простите, но я в это не поверю. Здесь каждый уголок, каждый камешек пропитан дворцовыми интригами, сплетнями и борьбой за власть, а Вы говорите! У меня прямо сейчас перед глазами стоит силуэт Ташлыджалы Яхья бея, который сидит на берегу реки и пишет стихи о своей неразделенной любви.

Девушка уставилась на меня как на выпускницу психиатрической клиники, и только хлопала нарощенными ресницами, не зная, что сказать в ответ.

— Завтраки у нас проходят с восьми до десяти, и они включены в стоимость проживания. Пароль от вай фая Вы найдёте на письменном столе в Вашем номере, а если Вас интересует история правящих здесь шехзаде, то в двухстах метрах от отеля находятся музей шехзаде. Там Вы сможете не только увидеть восковую фигуру всех правящих здесь шехзаде, но также узнать мельчайшие подробности их жизни. Вот их визитка с адресом.С минуту мы друг на друга смотрели, а потом она кое-как выдавила из себя улыбку гостеприимства и сказала:

— Благодарю, если у меня возникнут какие-либо вопросы я обращусь напрямую к шехзаде - я взяла карточку от номера и услышала только, как она пробормотала что-то вроде «Не шутили бы Вы так», и уставилась в свой ноутбук, вбивать какую-то информацию ( видимо, обо мне ). Осталось надеяться, что она не посчитает меня наркоманкой и не вызовет полицию: как выпутываться из таких историй заграницей я понятия не имею.

Номер был небольшим, зато выполнен в османском стиле: арочную дверь, украшенная резьбой с османскими орнаментами; над дверью керамическая табличка с надписью на османском языке, возможно, какая-то сунна из Корана. На стенах — ковры с османским геометрическим узором или цветами тюльпанов, а сами стены украшены каллиграфией и миниатюрами в стиле левантийских мастеров. Мебель в номере была выполнена из тёмного дерева: низкие столики с мозаикой, кресла с вышивкой, сундук у стены, как будто с приданым наложницы. Отдельного внимания заслуживают лампы, которые стоят на прикроватной тумбочке и письменном столе, — резные фонари из бронзы и цветного стекла, из которых льётся мягкий янтарный свет. Большую часть номера занимала кровать — широкая, как у султана, с резным деревянным изголовьем, инкрустированным перламутром. На ней — куча разнокалиберных шелковых подушек, бархатное покрывало бордового цвета с золотым узором. Над кроватью — полупрозрачный балдахин, совсем как в восточных сказках, придающий номеру свою изюминку и делающий его не похожий ни на одну гостиницу мира. Я рухнула в огромную кровать. Наконец-то я дома!! На пять дней я вдали от обязанностей, бытовых забот и привычного мне мира. Только уединение, молчаливое созерцание живописной природы и дзен. В этой комнате всё располагало к тому, чтобы почувствовать себя если не могущественной султаншей, то хотя бы фавориткой одного из престолонаследников.

Дорожная усталость давала о себе знать гудящими ногами, тяжёлой головой и слипающимися глазами. Ну как же так, ведь сейчас всего лишь семь вечера, я столько всего планировала сделать, и в итоге завалюсь спать?? А как же взять сочный сэндвич со свежесваренным латте и устроить ужин на берегу Йешильырмак? А мой план прогуляться на закате по набережной, наблюдая за тем, как солнце ложиться спать где-то за высокими горами? Да ещё и в музей шехзаде надо заскочить. Нет, я не от девушки с ресепшена узнала о существовании этого музей. Как настоящая фанатка шехзаде Мустафы, я была во всех местах, которые так или иначе связаны с моим Львом: дворец Топкапы, парк шехзаде в Манисе, и конечно же его гробница в Бурсе. Каждый раз, приезжая в Амасью, я заходила в этот музей поприветствовать Мустафу. Интересно, до которого часа работает музей? Может, он уже закрыт...

Я зевнула, перевернулась на правый бок и буквально на секундочку прикрыла глаза, мысленно переносясь в далёкое, неведомое мне прошлое. Как жили люди того времени? Что они ели и пили? Что делали, о чем мечтали, к чему стремились? Чем развлекали себя без интернета и почему ни у кого не возникало желания как-то запечатлеть события своей жизни? В Европе хотя бы были художники и портретисты, османы же не оставили нам никакого визуального наследия, только книги на мёртвом языке, роскошную каллиграфию, витиеватые обороты в диванной поэзии и поражающие воображения традиции.

Как жилось девушкам в гареме? Неужто и правда пределом мечтаний для каждой было попасть на хальвет и родить сына для шехзаде? А что, если шехзаде был не в твоём вкусе? Как поступали в такой ситуации? Да и какими они были, эти хвалёные наследные принцы самой могущественной Империи шестнадцатого века? Какого это - быть шехзаде?

Мустафа,1545

Какого это - быть шехзаде?

Если бы вы задали мне этот вопрос, когда мне было семнадцать лет, я бы ответил, что быть шехзаде - это управлять санджаком, проводить еженедельные заседания совета дивана и присутствовать на судах, пару раз в месяц выезжать на охоту и периодически проводить романтические вечера с красавицами из гарема.

Сейчас мне тридцать лет, и я уже смотрю на свой статус в обществе иначе. С одной стороны, ничего не изменилось: я всё так же управляю санджаком, выезжаю на охоту и провожу советы дивана. Только теперь всё это воспринимается совершенно по-другому. В юности статус шехзаде означал вседозволенность, теперь же от этого слова разит ответственностью за версту.

Что происходит с человеком после тридцати лет? Куда исчезает способность любить искренне и пылко? Что стирает из наших сердце отчаянные надежды и мечты? А может, после тридцати лет нет никаких нас? Остаётся лишь бренное тело, которое ходит мрачной тенью, совершая ежедневно одни и те же действия, как хорошо выдрессированная собака?

Когда я в последний раз улыбался или влюблялся? Кто смотрит на меня из отражения в зеркале? Почему я не узнаю в нем себя? Кто опечалили эти карие глаза так, что те потухли навсегда?

От меня не осталось ничего, кроме должностных обязанностей, которые я исполняю. Ради чего я живу? Чтобы стать следующим султаном? Ну стану, а дальше что? Новый груз ответственности, который как непосильная ноша ляжет на мои плечи? Неужели я мало пережил? Мало вытерпел? Неужели я не заслуживаю простого человеческого счастья?

Мои размышления прервал стук в дверь. Это оказался мой верный помощник, Ташлыджалы Яхья Бей.

— В такой час? К добру ли?

— Шехзаде Хазретлери - Яхья поклонился и подошёл ко мне - В городе беспорядки. Пьяные солдаты ходят по рынку и громят палатки не заплатившим им вовремя торговцев.

— Только этого не хватало - я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Раньше они бунтовали только при отсутствии походов, что сейчас им нужно ума не приложу. В апреле мы одержали победу в битве при Сохоисте, все янычары вернулись домой не с пустыми мешками.

— Значит, чем-то недовольны...

— Война с сефевидами не прекращается. Может, мне отправить самых энергичных вояк на разведку в те земли?

— Это ничего не даст. Отправим одних, взбеленятся другие.

— В Манисе такого бардака не было.

— Маниса сейчас от нас в 987 километрах. Вся погрязла в долгах под управлением шехзаде Селима.

— Неудивительно, ведь... - начал было Яхья бей, но вовремя осёкся. Какой бы ни был шехзаде, а говорить о нем в таком тоне не позволялось никому.

Я не обратил на это внимание. В конце концов, Ташлыджалы был прав. Селим был отвратительным санджак беем. Для него титул «шехзаде» так и остался приравнен к словам «вседозволенность», «гарем», «пьянство». Матушка говорит, что от таких, как Хюррем султан, не могло получится хороших детей. Мне сложно с этим согласиться, ведь они не только дети Хюррем, но и мои младшие братья. Однако не согласиться с этим тоже не могу. Первый сын Хюррем умер, второй слишком увлекается вином, третий слишком увлекается войной, а четвёртый и вовсе с горбом родился. Что это, как не кара Аллаха за то, что она причина столько боли мне и моей Матушке?

— Отправь отряд солдат утихомирить этих выпивох. Тех, кто будет сопротивляться, пусть бросят в темницу и продержат там до утра. На днях я загляну в корпус янычар, переговорю с их агой. Посмотрим, как направить их энергию в нужное нам русло.

— Велите позвать кого-то на ночь? - услужливо спросил бей

— Не стоит. Мои мысли все равно не позволят мне забыться и получить удовольствие от общения с рабыней. Ступай, Яхья.

Ташлыджалы поклонился и вышел из покоев. Я остался один. Голова немилосердно раскалывалась. Новости, одна хуже другой, сыпались на меня как из рога изобилия, но помощи ждать было не от куда. Противоречия раздирали меня изнутри. Многие янычары тайно присягнули мне в верности и ждали. Когда я дам знак, чтобы взять Константинополь нахрапом и посадить меня на трон. Но разве я могу поднять меч на собственного отца? Разве так меня воспитывали? Разве этому учили?

От гнетущих мыслей бросило в жар. Я вышел на балкон. Передо мной раскинулась ночная Амасья. С балкона моих покоев она была передо мной как на ладони. Почти нигде не горели огни. Город спал.

Интересно, как живут другие люди? Нормальные люди, которым не написано на судьбе стать братоубийцей или быть убитым своим же братом. Как проходят их дни? Какого это,- чувствовать себя в безопасности, любить и быть любимым?

Я задумался. Когда я в последний раз проводил ночь с женщиной? И кто это была? Что я знал о ней, и почему она дарила мне свои ласки? Способен ли кто-то полюбить меня за то, что я - это я? Любила ли моя мать отца? Счастлив ли хоть один человек в моей семье, или на нашу долю счастья не досталось?

Я вернулся в покои и приказал привести мне кого-нибудь на ночь. На самом деле мне ничего не хотелось. Абсолютно. Но и быть один я сегодня не хотел. Покупать счастья противно, но и от одиночества может спасти только человек, который просто помолчит рядом.

Через некоторое время в мои покои вошла рабыня. Возможно, я её раньше видел. Да, кажется она уде бывала в моих покоях, но, как и многие до неё, не смогла забеременеть. Неужели даже эта малость недоступна мне? Неужели я никогда не испытаю отцовского счастья?

Очередной поток мыслей штурмовал мою голову, и чтобы от него убежать, я схватил за запястье вошедшую и молча притянул к себе.

Утро в Амасье всегда тихое. Не то, что в Константинополе или той же Манисе. Здесь, в горах, нет ничего, кроме пения птиц и лёгкого шёпота ветра.

— Можешь идти - велел я рабыне - Да передай калфе, чтобы мне завтрак несли.

После дождя всегда появляется радуга. Вот и я, не смотря на довольно-таки меланхоличный характер, проснулся сегодня в приподнятом настроении. Энергия била через край. Казалось, что всё ещё можно наладить. Не бывает же так, что в тридцать лет всё кончено?

После завтрака отправился в корпус янычар. Что там у них происходит, куда смотрит главный ага? Ташлыджалы и Атмаджа, два моих верных соратника, отправились со мной. Они всегда были рядом, что бы ни случалось. Готов дать голову на отсечение, если бы меня изгнали из Империи и лишили всех привилегий, эти двоя пошли бы со мной в бедность так же гордо, как скачут сейчас на своих лошадях рядом со мной.

— Опять всю ночь не спал? - спросил Атмаджа Яхью - Глаза у тебя красные. Смотри, а ну как выпадешь из седла, и тю-тю.

— Ночью были погромы в городе. Несколько пьяных янычар вспомнили, что им задолжали кое-какие торговцы, и решили долго не мешкая восстановить правосудия - ответил бей

— А знают они только один способ - весело добавил я и все троя расхохотались.

Корпус янычар находился в самом центре города, и совсем не был похож на главное здание корпуса в Константинополе. В Амасье корпус представлял из себя продолговатое прямоугольное двухэтажное кирпичное здание, крыша которого была украшена знамёнами с изображениями полумесяца. Высокие, крепкие стены, сделанные из камня, отгораживали корпус от глаз любопытных зевак, не позволяя пленникам сбежать из темниц, которые находились в подвалах. На воротах в любое время дня и очи всегда дежурил часовой, в обязанности которого вести учёт всех, кто заходит и кто покидает территорию корпуса. Заприметив нас ещё издалека, он едва мог сдерживать свою добродушную улыбку.

Среди янычар я пользовался большим уважением. Они знали меня как смелого человека, опытного воина и справедливого санджак бея. Этого было достаточно, чтобы заслужить любовь этих бесстрашных мужчин, которые бросались в бой, не раздумывая ни минуты, отдавая свои жизни во имя Империи и Аллаха.

— Шехзаде, какая честь для нас. Я, я сейчас же доложу старику Фатиху, чтобы он принимал вас. Вы, Вы больно сильно то не торопитесь, пущай Фатих ага хоть самовар поставить успеет, а то, ну это самое, как-то неудобно. А нам ведь и невдомёк было, что Вы да к нам - часовой тараторил так, что его было сложно понять. Я добродушно расхохотался и обещал дать время Фатиху аге, который вот уже пятнадцать лет командовал корпусом янычар в Амасье, время на подготовку угощений.

На территории корпуса находились просторный двор, с местом для построения, полем для тренировок и местом для намаза.