Мишень на все времена
- -
- 100%
- +
– А я погляжу, вы вольнодумец!
– И что из того? Арестуете меня? Так не тридцать седьмой. Другое время, и мысли у народа другие.
– Жестко вы, товарищ Семченко, – отреагировал Константин на пламенную речь егеря. – Видать, Павловского вы не жаловали.
– А за что его жаловать? – Егерь воткнул колун в огромное корявое полено, снял шапку и сел на бревно. Провел сухой ладонью по небритому подбородку. Посмотрел в небо, а потом перевел взгляд на стоящего рядом Немировича. Костя не торопил, ждал. – Не знаю, что вам там говорили в городе, а скажу так: плохой он был человек. Нечестный.
– Обоснуйте.
– Ничего обосновывать не буду. Это вы человек государственный, вы за каждое слово отвечаете. А я так, деревня. Я вам сказал то, что думаю, а вы сами решайте, верить или нет.
– А Павловский знал, что вы к нему не питаете нежных чувств?
Егерь усмехнулся уголком губ.
– А то не знал? Приходил сюда, – Семченко указал на свой домик, – воспитывать меня пробовал. Если он людей не любил, так люди его не жаловали… Знал, конечно. Но ему-то что? Где он, а где мы.
– Спасибо и на этом.
Все же что-то важное Семченко не сказал. Немирович чувствовал это, но давить на этого сильного и смелого мужчину было бессмысленно. Не скажет.
Возвращаясь в управление, глядя в окно на украшенные красными праздничными флажками и бравурными транспарантами улицы Семигорска, Константин подводил итоги последних двух дней. Сомнений никаких не осталось. Судья ушел в мир иной по собственной воле. И, как бы к нему ни относились обычные жители города, это не повод убивать человека и заметать следы. Немирович посмотрел на часы. В это время Савельев еще у себя в кабинете, и самое время ему позвонить.
Проходя мимо мудрых лиц членов Политбюро к кабинету Карнаухова, Костя увидел напротив двери молодого человека, среднего роста, в толстом вязаном свитере и с портфелем в руках. «Наверное, Карнаухов вызвал мужчину на допрос», – мелькнула первая мысль у Немировича. Однако капитан ошибся.
– Вы капитан Немирович? – тихо спросил подошедшего к двери Константина молодой человек.
– Да, а вы кто?
– Я эксперт-криминалист Ольгин, – представился мужчина, – лейтенант Ольгин.
– Очень приятно, – Немирович пожал руку лейтенанту. – Зовут как?
– Андрей.
– Меня Константин Сергеевич. Можно без Сергеевича. Зачем я вам?
Ольгин посмотрел по разным сторонам длинного коридора и предложил:
– Давайте отойдем. У меня к вам разговор.
Ольгин отвел Немировича к лестничной клетке и тихо сказал:
– Я думаю, Павловского убили.
Неожиданный поворот. Константин даже немного растерялся.
– Я докладывал начальству, – продолжал тихо говорить эксперт, – но меня никто слушать не хочет.
– А я, значит, по-вашему, вас послушаю?
– Вы послушаете, – уверенно ответил Ольгин.
– Какая уверенность. Хорошо, ваши аргументы.
– Смотрите. – Ольгин открыл портфель и достал оттуда несколько листов бумаги с плотно напечатанным текстом. – Выстрел произведен прямо вот сюда, – Ольгин показал на рисунке, куда вошла пуля, – пять сантиметров влево от грудной кости.
– Я это видел, – парировал Немирович, – и что?
– А то, что Павловский не мог выстрелить сюда. Он не мог так расположить ружье. Он бы не достал до спускового крючка. А на спуск он нажал большим пальцем левой руки.
– Почему? Поясните. ТОЗ-34 не такое длинное. Я примерял. Очень даже мог выстрелить так Павловский.
– Это вы смогли бы, – повысил голос Ольгин и тут же осекся: – Простите! Просто есть нюанс. У Павловского, – Ольгин протянул капитану следующий листок, – была застарелая травма локтя. Левого локтя. Он не мог выпрямлять руку полностью. Вот, смотрите, тут написано в заключении. Я настоял, чтобы это записали.
Немирович читал заключение и понимал, что этот парень в свитере может быть прав.
– Если бы, – не останавливался Ольгин, – судья стрелялся сам, то входное отверстие было бы вот тут, – лейтенант указал на место, куда должна была войти пуля. – То есть с левой стороны груди.
– На себе не показывай, – предостерег Константин. – Логика есть. Непонятно, почему твои доводы не слушают.
– Ясно почему. Кому охота искать неизвестно кого и неизвестно где. Застрелился. Письмо есть, болезнь тоже. А то, что на ружье один отпечаток и тот только на спусковом крючке, нас не трогает. Вам не кажется странным? Человек охотился, заряжал ружье, разряжал, а отпечатки только на спусковом крючке.
– Да, это странно. Но об этом нигде не написано. Я читал заключение. Там написано: отпечатки на ружье, а не на спусковом крючке.
– Это вот здесь я написал, – Ольгин показал очередной листок. – Но этот протокол к делу не пришили. Не укладывается в версию. Катков так и сказал: не путай нам карты.
– А кто такой Катков?
– Районный прокурор. Владимир Иванович.
Немирович смотрел на Ольгина и видел в глазах парня досаду. Он всего лишь хотел добиться правды, но еще не знал, что правда часто бывает лишним элементом в некоторых делах. Она временами колючая и неудобная. Многие стараются сделать так, чтобы это понятие не мешало жить и работать. Костя через все это много раз проходил. Может случиться такое, что придется еще раз.
– А почему вы так были уверены, что я приму ваши доводы?
– Вы приехали из Москвы и три дня копаетесь во всех мелочах. Борисенко весь на психи изошел. Вот я и подумал: в Москве не сильно верят в самоубийство, иначе зачем вам в это дело вникать?
– Логика. Не поспоришь. Хотя дело не совсем так обстоит. Давайте эти ваши доказательства.
– Вы мне поверили? – не скрывая улыбки, спросил Ольгин.
– Вам – да. А в то, что Павловского убили, пока нет. Но то, что я завтра не уеду в Москву, это точно.
Спустя несколько минут Константин уже звонил генералу Савельеву.
– Ну что, опять будешь проситься домой, – с ходу спросил Савельев.
– Не угадали, Борис Захарович. Есть подозрение, что нашему ненародному судье помогли.
– Вот как? А почему ненародному? Кого-то незаслуженно осудил?
– Вот с этим я собираюсь разобраться. Мне нужна ваша поддержка.
– Работай. Все, что надо, у тебя будет.
Глава вторая. Отрезанное прошлое
Катков сидел за рабочим столом и, сдвинув густые брови, читал новое заключение экспертов по делу Павловского. Рыжий Борисенко стоял навытяжку и старался лишний раз о себе не напоминать. Районный прокурор Катков Владимир Иванович был человеком резким, а порой даже грубым. Тем более в том случае, когда следователь допускал оплошность, грубость начальника возводилась в квадрат. А Борисенко, по убеждению Каткова, был лично виноват в том, что московский гость за три неполных дня разрушил стройную версию самоубийства судьи и доложил об этом в Москву. В Белокаменной решили, что подчиненные Каткова работают плохо, и велели передать дело новому следователю из областной прокуратуры. И это еще не все. Того самого резвого московского сыщика оставляют в Семигорске, да еще и с самыми широкими полномочиями. Он-то теперь и будет искать убийцу Павловского.
В момент, когда Катков закончил читать документ, отворилась дверь, и в проеме появился высокий, подтянутый мужчина лет сорока, в идеально сидящей на нем прокурорской форме. Холеное лицо и взгляд немного прищуренных серых глаз намекали на то, что человек этот властный, самодостаточный и уверенный в себе. Собственно, не вникая в сложности криминальной антропологии, Катков прекрасно знал, что собой представляет утренний гость. Старший следователь областной прокуратуры Белоконь. Среди следователей в области Иван Белоконь считался одним из лучших. Все самые сложные дела поручались Ивану Михайловичу. Катков не мог припомнить, когда бы Белоконь не размотал клубок преступления и не довел дело до суда. Не надо быть провидцем, чтобы понять, зачем высокий блондин в форме здесь.
– Доброе утро, коллеги, – приятным тенором поздоровался следователь. – С чего это, Владимир Иванович, ты такой хмурый с утра?
– Здравствуй, Иван! – Катков постучал пальцем по папке с делом судьи. – Вот из-за этого, – Катков перевел злой взгляд на Борисенко. – Не хотят у нас некоторые молодые кадры добросовестно отрабатывать зарплату.
– Но-но. – Белоконь закрыл за собой дверь и положил портфель на стол. – Не кипятись, Владимир Иванович. Я в курсе происходящего. Как-никак с Сережей Павловским мы много лет дружим… то есть дружили. Внешне там все выглядело как самоубийство. Ты же сам так считал. Если бы не этот капитан из Москвы, так и ходил бы убийца на свободе. И смеялся бы над нами.
Катков махнул от досады рукой и отодвинул от себя папку. Белоконь обратился к Борисенко:
– Как зовут?
– Аркадий.
– Не унывай, Аркадий. Промах – это часть учебного процесса. И у меня бывало. – Белоконь наклонился к уху Аркадия и шепнул: – И не один раз. – Иван Михайлович хлопнул Борисенко по плечу и засмеялся красивым театральным голосом. – Владимир Иванович, а назначь ко мне помощником Аркадия. Я его подучу. А?
Катков смотрел на Борисенко исподлобья и думал, что ответить. Выдержав паузу, сказал:
– Тебя, Аркадий Валентинович, надо бы наказать да премии лишить. Но везет тебе. Сам Белоконь за тебя просит. Научи его, Иван, как надо в деталях разбираться. Честное слово, стыдно. Полночи не спал. Меня вчера как последнего участкового отчитывали оттуда, – Катков поднял палец вверх. – Этот московский к половине девятого будет здесь. Похоже, сыскарь он толковый, хотя и из министерства присланный.
– Кто бы сомневался, – согласился Белоконь. – Там дурачков и блатных не держат.
Немирович появился в кабинете районного прокурора ровно за минуту до назначенного времени. Белоконь краем глаза взглянул на часы. Пунктуальный. Костя быстро оценил обстановку в кабинете и сразу понял, что к чему. Катков явно был недоволен всем происходящим и не скрывал этого. Аркадий только что получил порцию оплеух, но, видимо, уже прощен. Видный мужчина с петлицами младшего советника юстиции – новый следователь и, скорее всего, один из лучших в Семигорске. Этот подтянутый прокурорский поднялся и, выйдя из-за стола, протянул Немировичу руку.
– Старший следователь Белоконь Иван Михайлович.
– Очень приятно, – вежливо ответил Константин. – Капитан Немирович Константин, можно без отчества.
– А я о вас уже много знаю, – хитро прищурив один глаз, сказал Белоконь.
– Много плохого или много хорошего? – парировал Немирович.
– Ха-ха-ха! Чувство юмора в нашем деле – очень нужная штука. Конечно, хорошего. Это же вы летом вычислили маньяка в городке на юге?
– Было дело.
– Ну если такой сыщик с нами работает, то убийца Сережи скоро будет за решеткой. – Белоконь перестал трясти руку Немировича и указал на стул, предлагая присесть. – Давайте начнем.
Опыт сразу сказывается на решениях и действиях. Белоконь очень быстро и грамотно изложил план. И в целом идеи следователя совпадали с идеями Немировича. Это хорошо. Значит, за дело берется профессионал. Одно только настораживало Константина – претензия Белоконя на безупречное лидерство. Это значит – попытается контролировать каждый шаг.
– А вы как думаете, Константин? – задал вопрос следователь, закончив свою речь.
– Так же, как и вы. Убийство судьи – месть за приговор. Это на поверхности. Хотя бытовую версию – семью и друзей – сразу отметать не стоит, – Немирович повернулся к Каткову. – Я бы хотел посмотреть дела, которые рассматривал Павловский.
– Вы представляете себе, какой это объем? – спросил Катков.
– Представляю! – спокойно ответил Немирович. – Так я же не один. Думаю, пару толковых оперативников из УГРО мне помогут?
Катков и Белоконь переглянулись. Похоже, эта просьба капитана их смутила. Заметив это, Немирович добавил:
– За неделю управимся.
– Знаете, Константин, – произнес Белоконь, – давайте делами Павловского займусь я. Кое-что мне уже известно. Несколько дел, которые рассматривал Сергей Алексеевич, расследовал я. Ну и помощников у меня больше. А вы займитесь семьей, свидетелями и, самое главное, пройдите еще раз весь путь Павловского от охотхозяйства до Жуковки. А лучше до трассы. Не может преступник не оставить никаких следов.
– Да, – согласился Немирович, – вы правы.
– Что касается помощника, – сказал Белоконь, – то с Карнауховым я уже говорил. Он должен прислать человека. Я просил толкового инспектора с опытом.
– Спасибо! Вы сэкономили мое время. Тогда я работаю.
Костя встал, но не успел сделать и шага к двери, как раздался стук, дверь открылась и в кабинет вошел невзрачный человек. Небольшого роста, полноватый. Круглый живот напрягал пуговицы серого, изрядно поношенного пиджака. В выражении лица гостя читалась неуверенность и даже растерянность.
– Инспектор уголовного розыска капитан Хромов, – представился мужчина.
– Ну вот и ваш помощник, – оживился Белоконь, обращаясь к Немировичу.
Признаться, Костя не обрадовался. Внешний вид и бегающие глаза этого инспектора вызывали у капитана некую брезгливость. На тебе, Боже, что нам негоже. По-другому не скажешь. Но Немирович тут же поругал себя и заставил отбросить скверные мысли. Далеко не всегда внешний вид соответствует внутреннему содержанию. Хотя часто.
– Вы из отдела Карнаухова? – спросил Катков.
– Да.
– Что-то я вас не припоминаю. – Прокурор зафиксировал на лице недовольную гримасу.
– Не довелось, наверное, встречаться, – пояснил Хромов. – Я давно в отделе. Еще со старым начальником работал.
– В общем, так, – видимо, удовлетворился ответом прокурор и кивнул в сторону Константина, – вот капитан Немирович. Прибыл к нам по распоряжению министерства. С этой минуты работаете с ним. С утра до вечера.
– С утра до утра, – поправил Белоконь и довольно улыбнулся.
– Ну да, – поддакнул Катков. – Он для вас теперь начальник номер один. Все понятно?
Хромов сразу не ответил. Он оценил взглядом московского щеголя, сжал очень смешно губы, подкинул брови и вяло кивнул.
– Что-то не так? – строго спросил Катков.
– Нет, Владимир Иванович, все понятно. Только мне отпуск обещали после Дня милиции, а теперь…
– День милиции через неделю, – опять вмешался Белоконь. – А за неделю и не такие дела раскрывали.
– Да, конечно, – покачал головой Хромов. – Работа есть работа. Но хотя бы седьмого ноября на полдня отпустите?
– А что, так не терпится пройти в колонне демонстрантов? – с намеком на шутку спросил Белоконь.
– Нет, что вы! – засмущался Хромов. – У моих близняшек день рождения. Пять лет. Юбилей как-никак.
– Дети – это святое, – перехватил инициативу Немирович. – Седьмого отпущу отца двоих детей.
– Почему же двоих? – скромно улыбнулся Хромов. – Близнецы – это младшенькие, а еще две старших дочки.
Капитан Хромов с таким умилением говорил о детях, что Немирович подумал, не в милиции надо ему работать, а в каком-нибудь детском учреждении. Там бы этот добряк был на своем месте, а он жуликов и убийц ловит, странно как-то. Костя по-другому посмотрел на этого не очень опрятного человека. Посмотрим, каков Хромов в деле.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.