Бог в запертой комнате

1

В ночь, когда умер знаменитый детектив, в порту шел дождь.

Поздно вечером 30 октября 1978 года в гостевом доме «Сад у моря», что выходит на залив Исиномаки в префектуре Мияги, раздалось два выстрела. Первый – в 11 часов 15 минут, второй – в 11 часов 17 минут.

Хозяин гостевого дома сразу же проверил, в безопасности ли постояльцы. Гостей в этот день было четверо. В главном доме номер занимала супружеская пара с ребенком, и у них все было в порядке, а вот одинокий мужчина, разместившийся во флигеле, не отвечал ни на звонки по телефону, ни на стук в дверь. Открыв замок флигеля своим ключом, хозяин обнаружил мертвого постояльца с кровавой раной в животе.

В это же время услышавший выстрелы житель соседнего дома позвонил в полицию. Находившийся неподалеку патрульный из полицейского участка Минамимати тут же примчался в «Сад у моря» и обнаружил на дороге рядом с глинобитной оградой лежащего человека. Издали могло показаться, ребенок, дурачась, растянулся на земле, но приблизившись, он увидел маленький труп с огнестрельной раной в груди.

На календаре уже 31 октября, второй час ночи. Третий этаж скромного бетонного здания в токийском районе Накано.

– Оотоя-сан, у нас чрезвычайное происшествие! – услышал в трубку детектив Такаси Оотоя, держа в свободной руке банку с теплым пивом.

Звонил Когота – начальник сыскного отдела центрального полицейского управления префектуры Мияги.

– Двое убитых в результате стрельбы в гостевом доме. Преступник скрылся. Нам очень нужна ваша помощь!

Почему я, детектив Оотоя, считающий холодное пиво после работы главной наградой за прожитый день, пил в тот момент теплое? Все потому, что сломался компрессор моего старого доброго друга-холодильника. И вот завтра во что бы то ни стало надо идти за новым в комиссионку у вокзала. Просьбу я решил отклонить.

– Извини, у меня на завтра серьезные планы.

– Одна из жертв обнаружена в запертой на замок комнате, – не раздумывая ответила трубка.

Когота, еще полгода назад занимавший кресло начальника следственного отдела столичного департамента полиции, отлично знал сферу специализации «Детективного агентства Такаси Оотои».

– Звучит, конечно, заманчиво… Но у меня уже все расписано.

– Одна из жертв преступления – ваш коллега, – вытащил второй козырь Когота. – Это детектив Юсукэ Ёкоябу.

Было бы ложью сказать, что меня этот факт не удивил. Если убитый и вправду Ёкоябу, то-то шумиха начнется. Но все же…

– Не надо меня ставить рядом с этим аферистом!

Оотоя не любил Юсукэ Ёкоябу. СМИ имели наглость превозносить его как величайшего сыщика Японии, но в действительности дело было в простом везении: четыре года назад ему удалось поймать преступника, убившего семью торговца огнетушителями, и других достижений за ним замечено не было. В последнее время он скатился до роли псевдознаменитости и с важным видом разбирал нашумевшие преступления в эфире ТВ-шоу «Поручите это дело знаменитому детективу!», но ни серьезного анализа дел, ни удачных расследований за ним не числилось.

– Ну, это вы напрасно. Я слышал, он назвал в эфире имя виновника четырех нераскрытых преступлений.

– Да это все сплошной обман.

– Вы в этом уверены?

– Допустим с большой натяжкой, что все это правда, но мое агентство за это время успешно посодействовало расследованию аж целых восьми висяков. Выходит, моя взяла.

Оотоя перешел на повышенный тон, но тут Когота удивленно выдохнул:

– Да вы, Оотоя-сан, оказывается, завидовали его популярности…

– Все, я кладу трубку.

– Ладно, это я так. У нас тут не только жертва, но и преступник потрясающий.

Как ни противно, но у Коготы в рукаве был еще один козырь.

– Судя по баллистическим следам на гильзах, преступник, убивший Юсукэ Ёкоябу, – это сам Марухати[2].

Вот теперь я удивился по-настоящему: неужели вернулся этот серийный убийца?

– Приготовь мне в номере бутылочное пиво. И не забудь его охладить!

Не дожидаясь возмущенных возражений Коготы, я повесил трубку.

31 октября, на часах 13:30, лужи в городе уже подсохли и стали похожи на черные кляксы.

Едва мы с моей помощницей Ририко Аримори прошли через деревянные крытые ворота гостевого дома «Сад у моря», как сверху что-то зловеще заскрежетало.

– Что за чертовщина?

Черепичную крышу венчала вывеска в виде крыльев ветряной мельницы; на ней округлыми буквами было выведено название UMINONIWА[3]. С каждым порывом ветра вывеска делала оборот, издавая при этом совсем не подходящий для гостевого дома ужасный скрежет.

– Какая прелесть! – прошептала в восхищении Ририко и щелкнула затвором фотоаппарата. В этот момент подошел размахивающий блокнотом Когота и проводил нас на территорию.

– Ого, нас сам начальник сыскного отдела встречает!

– Тут у нас Марухати объявился, так что не время пить кофе в отделе.

Пройдя через сад, мы вошли в главный дом.

– Надеюсь, полиция не ошиблась, иначе вам это обойдется в копеечку!

– Результат баллистической экспертизы показал, что следы от нарезного канала на пулях совпадают со следами на пулях, выпущенных из револьвера, который использовал десять лет назад преступник Марухати. Значит, Юсукэ Ёкоябу убил именно он. Ошибки тут быть не может.

Подросток, известный под именем Марухати, объявленный Национальным полицейским агентством Японии в региональный розыск в качестве подозреваемого по делу о серийных убийствах под номером 108, в октябре 43 года эпохи Сёва[4] похитил с американской военной базы в г. Йокосука револьвер немецкого производства и в течение месяца застрелил в Токио, Киото, Хакодатэ и Сэндае одиннадцать человек подряд: охранника, водителя такси и других. Ловкость, с которой преступник ухитрялся не оставлять абсолютно никаких улик на месте преступления, позволила полиции предположить, что это взрослый (от 30 до 40 лет) преступник-рецидивист или член мафиозной группировки. Однако по мере сбора показаний свидетелей выяснилось, что это предположение было ошибочным. Окончательный портрет подозреваемого выглядел так: непрофессионал, без судимостей, при этом сравнительно юного (не старше 14–15 лет) возраста.

Япония содрогнулась от череды бесхитростно-жестоких, но в то же время виртуозных преступлений, однако после ноябрьского убийства в Сэндае преступник бесследно исчез. Новых зацепок так и не появилось, и расследование за десять лет не продвинулось ни на шаг.

– Юному чудовищу сейчас уже должно быть за двадцать.

– Да, уже совсем взрослый. Вероятно, новое убийство после десятилетнего перерыва было спровоцировано нападками детектива Ёкоябу.

Оотоя тоже три дня назад смотрел двухчасовой специальный выпуск шоу «Поручите это дело знаменитому детективу!», посвященный делу Марухати, в котором Ёкоябу громко разглагольствовал о том, что «подобные мерзавцы, угрожающие общественному спокойствию, подлежат скорейшему уничтожению».

– А как преступник узнал, что детектив Ёкоябу остановился именно в этом гостевом доме? – спросила Ририко, наведя объектив на прихожую, где на земляном полу рядком стояли уличные сандалии.

– Похоже, он прочитал колонку «Выходные знаменитого детектива Ёкоябу» в еженедельном журнале Domus. Ёкоябу жил в Uminoniwa с двадцатого октября и писал эссе о своем отпуске.

– Получается, он сам раскрыл свое место пребывания? Как опрометчиво…

– Можно предположить, что вчера после двадцати трех часов Марухати, воспользовавшись возникшей в результате дождя плохой видимостью, пробрался во флигель и застрелил детектива Ёкоябу. Затем он попытался скрыться, но, перебираясь через глинобитную ограду, случайно встретил мальчика-подростка и застрелил его как ненужного свидетеля.

Пойдя по коридору главного дома, мы оказались во внутреннем дворике. Рядом с глинобитной оградой, куда взобрался преступник, щелкает фотоаппаратом эксперт из судебно-медицинского отдела. На переднем плане расположен маленький, заросший лотосами пруд. Небольшая табличка с названием: «Божественное озеро». Прудик-то весьма честолюбивый, оказывается.

– Почему убитый Марухати подросток шел ночью в таком глухом месте? – спросила Ририко.

Вместо ответа детектив Когота достал из кармана две полароидные фотографии и протянул одну из них нам: на дороге лежит труп в великоватой по размеру поношенной куртке, на голове – сильно потрепанная бейсбольная кепка. Очень худой, возраст определить трудно, но, судя по чертам лица, ему не более 12–13 лет. Двумя руками он зажимает огнестрельную рану на груди, лицо искажено болью. Рот весь в крови.

– Так это маленький бродяга!

Куртка явно не по размеру, но, думаю, отлично защищала от холода.

– Наверное, он искал, где укрыться от дождя, но, на свое несчастье, увидел, как преступник спрыгивает с ограды. – С этими словами Когота открыл стальную дверь. – Здесь находился флигель, где убили Ёкоябу.

Черный вход главного дома. Отсюда вела лестница наверх. Преодолев двадцать ступенек, мы оказались перед простой раздвижной дверью флигеля.

– Вот тут-то начинается самое странное. Именно поэтому я обратился за помощью к вам, Оотоя-сан.

– Запертая комната, не так ли?

Ририко подняла лицо от видоискателя, и Когота в знак согласия кивнул. Сняв обувь на площадке перед входной дверью, мы прошли через прихожую и вошли в комнату.

Это был гостевой номер в 15 татами[5]. Тело уже увезли, но на татами тут и там виднелись пятна крови, как будто кто-то бегал по комнате, истекая кровью. Судя по всему, Ёкоябу сильно помучился перед тем, как испустить дух.

Когота дал нам вторую фотографию: Ёкоябу, одетый в тонкую рубашку и джинсы, лежит на татами на правом боку. Его круглый живот выглядит опавшим: не то кровь из него вся вытекла, не то содержимое желудка.

– Все, кроме трупа, оставлено так, как было в момент обнаружения. Вещей, принадлежащих преступнику, обнаружено не было.

С разрешения Коготы я осмотрел комнату. Справа от входа находится ниша токонома[6], прямо – широкая дощатая веранда, слева расположено большое окно. Комната эта ничем не отличается от обычного гостевого номера, разве что вид из окна прекрасный.

Спальные принадлежности и юката[7] аккуратно сложены, никаких признаков подготовки ко сну нет. В нише токонома висит свиток с непонятной надписью и стоит керамическая ваза с Y-образной веткой, чуть ближе – телевизор и телефон, поднос с чайником и чашками, электрическая печка с вынутым из розетки штепселем. Веранда выходит на море, и через ее стеклянную дверь видны рыболовецкие суда с поднятыми в честь богатого улова флагами да кружащиеся морские птицы. На спинке плетеного кресла висит аккуратно сложенный плащ. В окне слева – панорама окруженного горами города.

– Предположим, преступник проник в комнату, где отдыхал детектив Ёкоябу, и выстрелил ему в живот. Однако дверь и окна заперты, следов взлома не обнаружено. Каким образом преступник смог выбраться наружу?

– Может быть, Ёкоябу ранили на улице, затем он вбежал в комнату и сам запер двери и окно? – сказал я первое, что пришло мне в голову.

– Мы только что осмотрели все, но следов крови нет нигде, кроме комнаты.

– Ну, тогда его подстрелили, когда он открыл окно, чтобы подышать свежим воздухом. Опасаясь второго выстрела, он закрыл все и оказался в запертом помещении.

– Флигель расположен на полтора метра выше, чем главный дом. Согласно вашей версии, преступник должен был выстрелить в Ёкоябу откуда-то снизу. Однако пуля вошла в тело под прямым углом.

Он хочет сказать, что преступник сам явился во флигель и выстрелил в Ёкоябу в упор? Однако улетучиться с места преступления, как дым, он не мог, а значит, покинул флигель через окно или дверь, а затем каким-то образом запер их.

– Думаю, не так просто было закрыть снаружи цилиндровый замок раздвижной двери. А что там у нас с окном?

Я подошел к расположенному слева окну. Но обычную ручку в форме полумесяца обнаружить не удалось. Предположив, что окно не запирается, я дернул створку алюминиевой рамы, но она даже не дрогнула. Я застыл в недоумении, и тогда Когота просунул палец в углубление между рамой и стеклом и сдвинул вбок маленький рычажок.

– На первый взгляд кажется, что окно закрыто наглухо, но вот так его можно открыть. Отсюда, кстати, видно место, где был убит подросток. – С этими словами Когота сдвинул оконную раму влево.

Внизу, совсем рядом с флигелем, тянулась зажатая между оградой и внутренним двором тропинка, а на ней стоял полицейский с красным фонарем в руках.

– Отсюда вид помощнее будет!

С этими словами Ририко точно таким же способом отворила стеклянную дверь веранды. Сразу под балконом располагалась причальная стена. Высотой она была где-то с десятиэтажный дом. Снизу доносился шум разбивающихся о стену волн.

– Ой!

Внезапно появилась морская птица и вцепилась острыми когтями в фотоаппарат Ририко. Спикировала откуда-то сверху. Ририко смогла удержать сам фотоаппарат в руках, но дорогой объектив полетел вниз и беззвучно скрылся в набежавшей пенной волне.

– Вы в порядке? – подбежал к Ририко Когота. – В этой комнате происходят одни неприятности. Кажется, тут требуется не детектив, а священник. – Натянуто пошутив, он закрыл стеклянную дверь. В небе с безразличным видом парила та самая птица.

Меня внезапно осенило.

Я еще раз обвел глазами комнату. Сложенные постельные принадлежности. Отключенная от сети электрическая печка. Плащ, висящий на спинке плетеного кресла. Телефон в нише токонома. Все правильно.

– Кстати, вчера ночью после выстрела никто не слышал всплеска воды? – спросил я. У Коготы глаза на лоб полезли от удивления.

– Один из постояльцев из главного дома дал такое показание. Откуда вам это известно?

Вот оно! У меня от возбуждения аж кровь закипела.

В это трудно поверить, но все улики свидетельствуют об одном.

– Я понял, где находится Марухати.

2

Лицо Коготы выглядело одновременно удивленным и растерянным: как будто ему дали пощечину.

– Вообще-то, я просил вас разгадать тайну запертой комнаты.

– Я знаю. Так вот, она разгадана.

– Но как вы смогли понять, куда подевался преступник?

– Разве тебе не показалось, что труп Ёкоябу выглядит несколько странно?

С этими словами я сунул фотографию прямо под нос Коготы.

– Здесь у нас портовый город региона Тохоку. Убили человека поздней осенней ночью. Сегодня солнечно, но вчера шел дождь. Так что и в этой комнате наверняка была та еще холодрыга.

Когота бросил взгляд на электрическую печку. Она так и стояла с выдернутым штепселем.

– Труп одет в тонкую рубашку и джинсы. Плащ висит на спинке кресла. Похоже, печку никто не включал. Постель не тронута, одеялом он не укрывался. Как ни верти, но ему наверняка было холодно.

– И, – потер руки Когота, – что из этого следует?

– Я думаю, на Ёкоябу в момент убийства было надето что-то из верхней одежды, та же куртка. Застрелив детектива, преступник снял с него верхнюю одежду. Но тащить с собой лишний груз было хлопотно, поэтому он взял и выбросил куртку в море.

– И зачем он это сделал?

– Ему не нужно было, чтобы одежду нашли. Поскольку на ней остались некие следы.

– Некие следы. – Когота скрестил руки на груди. – Имеются в виду капли пота или слюны преступника?

– Да нет. Если бы преступник и пострадавший вошли в столь близкий контакт, то следы, вероятно, остались бы и на джинсах, и на рубашке Ёкоябу. Тогда не было смысла стягивать с него верхнюю одежду, было бы проще сбросить в море сам труп.

– Пожалуй, вы правы. А какие еще следы могли остаться?

– Орудие убийства у нас револьвер. При выстреле из револьвера на руках и груди стрелявшего остаются следы порохового дыма и крупицы пороха. Такие же следы остались на верхней одежде Ёкоябу.

– Ну уж нет, – с этими словами Когота помахал рукой перед глазами, как будто отгоняя насекомых, – ведь Ёкоябу-сан у нас тот, в кого стреляли. Как могли следы порохового дыма оказаться на его одежде?

– Он сам выстрелил себе в живот. А куртку выбросил в море просто потому, что не хватило смелости самому туда прыгнуть.

На лице Коготы читалось уже не удивление, а изумление.

– Вы хотите сказать, что Ёкоябу-сан покончил жизнь самоубийством? Считаете только потому, что на нем не было верхней одежды? Ну, это уж слишком!

Я сухо откашлялся, строго посмотрел на Коготу и повернулся в сторону ниши токонома.

– Представим, что я – Ёкоябу и мне кто-то выстрелил в живот. Здесь повсюду следы крови, значит, я оставался некоторое время в сознании и мог передвигаться по комнате. Вряд ли у меня был шанс выжить, но меня совсем не радует, что мой убийца может спокойно смыться с места преступления. К счастью, в номере есть телефон. Я бы на месте Ёкоябу позвонил по внутренней линии и сообщил хозяину дома, кто и откуда этот преступник. Но почему этого не сделал сам Ёкоябу? Да потому что не о ком было сообщать. Ёкоябу не застрелили, он сам в себя выстрелил. Это факт.

– Как-то странно получается. Насечки на пуле, извлеченной из тела Ёкоябу-сан, совпадают с насечками на пулях, выпущенных из револьвера Марухати десять лет назад. Так почему же револьвер преступника Марухати оказался в руках детектива Ёкоябу?

– С этим все ясно. Марухати и Юсукэ Ёкоябу – это одно и то же лицо.

Глаза Коготы полезли на лоб.

– Вполне вероятно, что десять лет назад после убийства таксиста в префектуре Мияги он спрятал револьвер где-то поблизости от места преступления, да хотя бы под половицами заброшенного храма. И вот спустя десять лет он приезжает сюда на отдых и достает из тайника сей сувенир. Но когда он внимательно рассматривал его у себя в номере, то чисто случайно нажал на спуск. Осознав, что жить ему осталось считаные минуты, Ёкоябу стал думать, как бы спрятать концы в воду. К счастью, под окном номера – крутой обрыв. Достаточно выбросить револьвер в окно, открыть входную дверь, и все будет выглядеть так, как будто в него стрелял некий проникший в комнату злоумышленник. Даже если следы на пуле будут идентифицированы, вероятность разоблачения невелика. Ёкоябу открыл окно и попытался выбросить револьвер. Но тут возникли непредвиденные обстоятельства. Его увидел проходивший по тропинке бродяжка. Ёкоябу, не задумываясь ни на секунду, делает выстрел и убивает подростка. Понимая, что следы пороха на его куртке могут указать на истинного убийцу, он выбрасывает ее вместе с револьвером в окно.