Искушение Драконьего престола

Глава 1. Виктория

Боль. Острая, пронзительная, разрывающая сознание на части. Я пытаюсь вдохнуть, но грудь словно сковало железным обручем. Перед глазами мелькают обрывки воспоминаний: визг тормозов, ослепительный свет фар, крик, которого я не успела издать…

А затем – ничего…

И только сейчас я снова могу что-то чувствовать. Прохладная шелковая ткань под пальцами. Тяжелый аромат каких-то незнакомых цветов. Приглушенные голоса.

– Кажется, Леди Аделле́я приходит в себя, – произносит кто-то поблизости.

«Аделле́я? Кто такая Аделле́я?»

Я с трудом поднимаю веки. Высокий потолок с фресками, изображающими мифических существ. Массивные колонны. Полог из тяжелой парчи над кроватью. Ничего похожего на мою квартиру или больничную палату.

Пытаюсь поднять руку, но тело не слушается. Что происходит?

Поворачиваю голову и вижу пожилого мужчину в странной одежде – длинная темная мантия с серебряной вышивкой. Седые волосы собраны в хвост, а в руках он держит влажную салфетку, которой осторожно промакивает мой лоб.

– Яд был довольно сильным, – говорит мужчина, заметив, что я смотрю на него. – Вам повезло, что служанка нашла вас так быстро. Еще немного, и мы бы вас не спасли.

«Яд?»

– Как вы себя чувствуете, леди Дарт? – спрашивает он, внимательно всматриваясь в мои глаза.

Леди Дарт? Кто, черт возьми, такая леди Дарт? Я – Виктория Воронова, и пускай я с детства люблю книги про фантастические миры и различные небывалые приключения, но не настолько, чтобы действительно воображать себя кем-то совершенно иным.

– Где я? – хриплю и замираю.

Голос, вырвавшийся из моего горла, звучит совершенно чужим.

– В вашей комнате, миледи, – отвечает мужчина с явным беспокойством. – Вы помните, что произошло?

Пытаюсь собрать обрывки воспоминаний, но голова словно наполнена ватой, только весом в несколько тонн. Будто кто-то взял все мои мысли и перемешал ложкой, из-за чего ни одной цельной не осталось.

Внезапно чувствую, как к горлу подступает паника. Что-то катастрофически не так. Не знаю, что, но ощущаю это. Кожей. Сердцем. Даже растрепанным на куски сознанием.

Попытаюсь сесть и вдруг вижу свои руки. Или не свои? Тонкие, с длинными изящными пальцами и ухоженными ногтями, украшенные кольцами с драгоценными камнями. Чужие руки. Совершенно точно чужие руки… Что за бред?

И тут дверь с грохотом распахивается, и в комнату врывается высокий широкоплечий мужчина в чёрной, очевидно военной форме с серебряной отделкой.

– Где она? – властный голос полон холодной ярости.

Его лицо, резкое и волевое, с пронзительными серыми глазами, кажется буквально высеченным из камня. Тёмные волосы собраны на затылке, открывая недавний шрам, пересекающий левую бровь. Есть такое выражение – красив как дьявол. Вот оно про него. На все сто процентов. Есть что-то демоническое в его внешности. Что-то пугающее…

– Ваше Высочество, Принц Каэлан, – мужчина, которого я мысленно окрестила врачом, кланяется вошедшему. – Леди Аделле́я только пришла в сознание, ей нужен покой…

– Я не спрашивал о её здоровье, – резко обрывает тот. – Я спросил, где она. Отойди!

Врач пытается возразить, но принц делает решительный жест рукой, и лекарь замолкает, отступая в сторону.

Каэлан стремительно подходит к кровати и грубо хватает меня за плечи, приподнимая. Боль пронзает все тело, и я невольно вскрикиваю.

– Думали, все закончится так легко? – шипит он мне прямо в лицо, его горячее дыхание, словно наполненное ядом ненависти, обжигает кожу. – Слава Великому Дракону, но вам не удастся снова все сорвать! И наказания избежать – тоже не удастся.

Наказания? За что? Я в панике смотрю в его глаза, полные злобы и холодного презрения.

– Я не понимаю, о чем вы, – с трудом выдавливаю из себя. – Что происходит? Где я?

Его пальцы еще сильнее впиваются в мои плечи.

– Прекратите этот спектакль, – голос принца звенит от ярости. – Вы прекрасно знаете, что сегодня должно произойти, и чего вы так отчаянно пытались избежать. Но вам не удалось умереть, как не удастся и расторгнуть эту помолвку.

Помолвку? Какую помолвку? Чувствую, как к горлу подступает ком. Может, я просто сплю? Может, это какой-то кошмар, бред моего воспаленного сознания?

– Пожалуйста, – в отличие от его мой голос дрожит. – Я правда не понимаю, о чем вы! Я не знаю, кто такая Аделле́я, но это точно не я…

Каэлан отпускает меня так резко, что я падаю обратно на подушки. Его лицо искажается от отвращения.

– Какая бездарная игра! – кривится он. – Даже противно на это смотреть!

– Ваше Высочество, – осторожно вмешивается врач. – Возможно, яд повлиял на разум леди Дарт. Такое случается – временная потеря памяти и даже помутнение рассудка…

– Или очередная ложь, – холодно отрезает Каэлан, обдавая ледяным взором как кнутом. – Ложь у нее в крови. Как и у всех Дартов.

Он смотрит на меня с таким презрением, что хочется провалиться сквозь землю. Что сделала эта Аделле́я, что вызвала такую ненависть?

– Приведите ее в порядок! – строго приказывает Каэлан.

– Но господин! – снова пытается возразить врач. – Леди Дарт еще очень слаба. Она может не выдержать церемонию!

– Так поставь ее на ноги! Для чего мы тебе платим? – огрызается Каэлан. – Она должна выдержать ровно до момента, когда скажет «да» перед алтарем, а дальше пускай катится в загробный мир. Так будет только лучше.

Его слова звучат как приговор. Я чувствую, как холодеет кровь в венах. Он хочет моей смерти? Но за что?

– Привести сюда Беллу как можно скорее, – бросает Каэлан на ходу, обращаясь прислуге. – У нас мало времени.

А затем он выходит, хлопнув дверью, а я остаюсь лежать, пытаясь осознать происходящее.

Мертва ли я? Или это какой-то кошмар? Сердце колотится так сильно, что, кажется, готово выпрыгнуть из груди. Если все-таки это сон, я очень хочу поскорее проснуться!

Глава 2. Виктория

Спустя несколько минут дверь снова открывается, и в комнату входит молодая женщина. Она красива – каштановые волосы уложены в сложную прическу, стройная фигура облачена в темно-синее изящное платье, не сильно скрывающее ее очевидных достоинств. Внешность и стать определенно доказывают, что это не обычная служанка, а явно дворянка, и, похоже, она хорошо знает себе цену.

Девушка делает почтительный реверанс, однако в ее глазах я вижу то же презрение, что и у этого Каэлана. Возможно, не столь очевидное, но вполне похожее.

– Миледи, – произносит она холодным голосом. – Мое имя Беллатрисс Ларбо, и я пришла помочь вам подготовиться к церемонии.

– Что происходит? – спрашиваю я, пытаясь сесть, хотя каждое движение отдается болью во всем теле. – К чему меня готовят?

– К браку с императором Валерианом, разумеется, – отвечает она так, будто это самая очевидная вещь на свете.

– Браку? – повторяю я в замешательстве.

Девушка бросает резкий взгляд на врача, словно пытается понять, издеваюсь я над ней или нет, и тому приходится снова пояснить про то, что, возможно, у меня временная амнезия.

Она недоверчиво кривится, искажая милое лицо гримасой, но ей не остаётся ничего другого, как примериться с этой идеей. Так что Белла снова поворачивается ко мне.

– Сегодня Ваша свадьба, миледи, – покорно отвечает она, хотя в ее голосе все же проскальзывает раздражение. – И от нее зависит благополучие мирного договора между Офреймом и королевством Эльдора.

Офрейм? Эльдора? Названия звучат как из фэнтезийного романа.

– Но я не хочу замуж, – говорю я, осознавая абсурдность ситуации.

Служанка поджимает губы:

– Боюсь, у вас нет выбора. Вы – гарант этого мира. И больше вам не позволят ни единой попытки его сорвать.

– Попытки сорвать? – мой голос дрожит.

– Яд, – поясняет она все еще с легким недоумением, кивая на опрокинутый пузырек, находящийся на комоде. – Вы пытались покончить с собой и лишь чудом выжили. Очевидно, что Великий Дракон желает, чтобы этот брак все-таки был заключен.

Дракон? Мирный договор? Чувствую, что мое сознание отказывается принимать реальность происходящего.

– Вы действительно этого не помните? – спрашивает девушка, внимательно вглядываясь в моё лицо.

Кажется, она только сейчас начала понимать, что перед ней вовсе не разыгрывают дешевую постановку.

– Ничего… – выдыхаю я скорее себе, чем ей. – Совершенно ничего…

Вариантов происходящего только два: или я не в своём теле, или я не в своём уме. И пока что мой достаточно рациональный мозг больше склоняется к последнему.

– Зеркало, – требую я. – Дайте мне зеркало!

Белла медлит, кажется ей претит выполнять мои приказы, но, похоже, у нее нет выбора, так что она все же подает небольшое серебряное зеркало в изящной раме.

Смотрю на своё отражение и едва сдерживаю крик.

Из отражения на меня смотрит незнакомка. Бледная, но невероятно красивая, словно сошедшая с картины какого-нибудь художника. С изящными чертами, большими миндалевидными глазами удивительного бирюзового цвета, пухлыми губами и копной почти платиновых волос. Это не мое лицо, это лицо Аделле́и Дарт – принцессы, пытавшейся покончить с собой, чтобы избежать нежелательного брака.

Так я все-таки каким-то образом умудрилась оказаться на ее месте? Но что произошло с моим телом? Или… погодите! В голове проносятся смутные воспоминания: авария! Точно! Я попала в аварию. Так я умерла? Стоп. Что-то это все совершенно не похоже на загробную жизнь. Хотя, кто может с точностью уверять, что знает, какова она?

И все-таки я бы предпочла увидеть пухленьких ангелочков или просто умиротворяющий целительный свет, чем этого Каэлана и Беллу с их недовольными лицами.

Кстати, о Белле, краем глаза замечаю ее взгляд. Кроме очевидного недовольства от того, что ей приходится прислуживать мне, в нем промелькивает что-то еще. Но что именно я не успеваю понять, так как она гордо вздымает подбородок и отправляется к шкафу, доставая из него роскошное белое платье, расшитое серебром и жемчугом.

Свадебное платье. Мое свадебное платье.

Сглатываю. Не скажу, что никогда не мечтала о свадьбе, но уж лучше и вовсе никак, чем подобным образом.

– Я могу поговорить с императором? – сухо спрашиваю. – Как-то решить эту ситуацию? Наверняка, мы можем найти другой выход…

Беллатрисс хмыкает и смотрит на меня с холодной жалостью:

– Другого выхода нет, миледи. Этот союз был предрешен уже достаточно давно, если верить воспоминаниям старого Карго, то он планировался задолго до вашего рождения.

Задолго до моего рождения? Что это за средневековое варварство?

– А можно немного поточнее? – неуверенно спрашиваю я.

Белла снова окидывает меня взглядом, в котором мелькает лёгкая тень презрения, и произносит с некоторой долей садистского удовольствия.

– Ваш отец отдал вас Офрейму как дань, и теперь вы принадлежите ему и императору Валериану безраздельно.

Отчего эта девушка так ненавидит меня? Кажется, мы с ней незнакомы, так почему ей очевидно нравится мысль о том, что я здесь скорее безвольная пленница, чем полноценная супруга?

Ответа этому я пока не знаю, но то, что это так, не оставляет никаких сомнений. Ведь буквально через мгновение, она добавляет.

– Так что на вашем месте я бы молилась, чтобы после свадьбы император не пожелал выполнить вашу просьбу и не лишил вас жизни…

Эти слова повисают в воздухе, наполняя комнату тяжелым, гнетущим молчанием. Нет, так не пойдет. Я не собираюсь умирать. Точнее… возможно, я уже умерла, но во второй раз не собираюсь, это точно.

Я закрываю глаза, пытаясь справиться с нахлынувшим отчаянием. Кто бы ты ни была, Аделле́я Дарт, сейчас ты – это я. И, похоже, нам обеим грозит смертельная опасность.

Глава 3. Виктория

Беллатрисс кладет платье на кровать рядом со мной, а затем уверенными шагами отправляется к двери, окликая стражу. Через пару секунд в комнате появляются еще две женщины, на сей раз уже более похожие на служанок. Они безмолвны, послушны и торопливы, словно боятся, что даже за малую провинность их может ожидать какая-то кара.

Наблюдаю за тем, как Белла руководит ими, словно дирижер оркестром. Каждый ее жест точен, четок и не терпит возражений. Служанки кружат вокруг меня, как пчелы вокруг цветка, готовые в любую секунду исполнить приказ госпожи. Их движения отработаны до автоматизма – видимо, ритуал одевания знатных дам здесь священен и неизменен.

– Ваши услуги больше не требуются, – обращается Белла к седовласому врачу, который до этого момента тихо стоял в углу. – Вы можете быть свободны.

Он хмурится, и я замечаю, как его пальцы нервно сжимаются на ручке обширной темной сумки.

– Но, леди Ларбо, состояние леди Дарт требует наблюдения. Яд мог…

– Я сказала, – в ее голосе появляются стальные нотки. – Ваши услуги сейчас не требуются. Леди Дарт в порядке и тут ей ничего не угрожает. А вы должны будете находиться на церемонии, если вдруг миледи почувствует себя дурно.

Интересно. Это юное создание практически выставляет за дверь пожилого уважаемого человека, а тот подчиняется без дальнейших возражений. Мне кажется, или он боится ее? И кто здесь на самом деле обладает властью?

Одна из служанок бережно помогает мне подняться. Мое тело – нет, тело Аделлеи – отзывается глухой болью в каждой мышце.

– Ох, – невольно вырывается у меня.

Ощущение странное, словно пытаюсь управлять марионеткой, натянув ее нити на собственные пальцы. Мысль посылается, но выполняется с задержкой, неуклюже, не так, как ожидаешь. Это последствия отравления или моего… переселения? Может, душе требуется время, чтобы настроиться на новое пристанище, как музыканту нужно приспособиться к незнакомому инструменту?

Не успеваю развить эту мысль – служанки приступают к делу.

С меня стягивают тонкую сорочку, оставляя в центре комнаты полностью обнаженной. Неожиданная нагота заставляет съежиться. Инстинктивно прикрываюсь руками и пытаюсь спрятаться за завесой длинных волос, которые каскадом спадают почти до самых бедер.

Беллатрисс наблюдает за моими неловкими попытками сохранить достоинство. На ее лице застыло выражение холодного безразличия, но в глубине глаз мелькает что-то непонятное… Зависть? Странно. Она обладает утонченной, почти хищной красотой. Чему тут завидовать?

Мой взгляд невольно ищет отражающую поверхность и натыкается на старинное трюмо с немного потускневшим зеркалом. То, что я вижу, заставляет меня забыть о стыде. Тело Аделлеи совершенно, словно его создавал художник, а не природа: изящные изгибы, тонкая талия, молочно-белая кожа без единого изъяна. Эта красота почти неземная, почти…

– Миледи, позвольте вас обтереть, – голос служанки возвращает меня к реальности.

Они проходятся влажными тряпицами по каждому сантиметру моего тела, включая самые интимные места. Никогда не была слишком стыдлива, но сейчас снова съеживаюсь от смущения. Эй, тут кто-нибудь вообще слышал о личном пространстве?

– Что-то не так, миледи? – с едва заметной насмешкой интересуется Беллатрисс.

– Все в порядке, – сухо выдавливаю я, понимая, что она ждет противоположный ответ.

Когда омовение наконец заканчивается, начинается процесс облачения. Сначала на меня надевают тонкую нижнюю сорочку из материала, напоминающего шелк. Затем наступает очередь корсета. Служанки затягивают шнуровку с силой, от которой у меня перехватывает дыхание.

– Туже, – командует Беллатрисс, придирчиво наблюдая за процессом.

Стискиваю зубы, чтобы не вскрикнуть. Кажется, мои ребра вот-вот затрещат под этой пыткой. Белла стоит так, чтобы видеть мое лицо, и я почти уверена – она наслаждается моими страданиями. Но все-таки что я ей сделала? Вернее, что ей сделала Аделлея?

– Еще туже, – ее голос сочится сладким ядом. – Талия леди Дарт должна быть безупречной на этой церемонии.

Наконец, поверх корсета надевают само платье. Оно прекрасно – ярко-белого цвета, словно крыло лебедя, расшитое серебряной нитью и усыпанное жемчужинами и крошечными кристаллами, которые переливаются при каждом движении. А юбка настолько пышная, что мне кажется, будто я плыву по воздуху. В другой ситуации я бы, наверное, почувствовала себя принцессой из сказки… но сейчас я в… клетке. В клетке, в которой едва могу дышать.

Пока одна служанка занимается моим лицом, нанося какие-то притирания и пудру, Белла приступает к моим волосам. Каждую прядь она оттягивает с такой силой, словно хочет вырвать ее с корнем, а шпильки, которыми она закрепляет локоны, впиваются в кожу головы, вызывая острую боль.

– Потерпите, миледи, – шепчет она мне на ухо, и в этом шепоте слышится что-то действительно зловещее. – Красота требует жертв.

Я терплю. Уверена, что это не просто неумелость. Это намеренная жестокость. Это месть. Но за что? Я хотела бы знать, с чем именно мне пришлось столкнуться.

Когда мучительная подготовка наконец заканчивается, Беллатрисс закалывает на вороте моего платья брошь с головой дракона, будто помечает специальной меткой. Я – дань. Дань дракону. Аллегорично, но весьма точно отражает суть происходящего.

Затем она отступает на шаг и окидывает меня оценивающим взглядом. На губах девушки играет холодная улыбка.

– Что ж, миледи, – говорит она. – Теперь вы готовы к самому важному дню вашей жизни.

Глава 4. Виктория.

После всех приготовлений до церемонии еще остается время.

Беллатрисс, закончившая свои дела, удаляется, оставив меня наедине с собственными мыслями в этой роскошной тюрьме. Комната погружается в тишину, нарушаемую лишь шелестом тяжелого платья и тревожным биением моего сердца.

Я судорожно пытаюсь придумать план. Нет, безропотно отдавать себя императору Валериану я не собираюсь. Мало того, что я ровным счетом ничего не знаю о нем, так еще и Аделлея, похоже, знала что-то такое, из-за чего предпочла умереть, чем стать его женой. Женщина, тело которой я теперь занимаю, выбрала смертельный яд вместо свадебного вина. Это о многом говорит.

Подхожу к окну и смотрю на ночное небо. Где-то там, среди звёзд, должен быть мой мир. Мой дом. Моя настоящая жизнь. Но сейчас я здесь, окружена какими-то первобытными законами и мифическими драконами. Бред. Дикий бред!

Вглядываюсь в незнакомый пейзаж: крепостные стены, стража… внизу, наверное, собираются гости. Ясно, что избежать церемонии не удастся – все-таки на кону мир между двумя странами, а значит, вряд ли можно просто всё отменить и разбежаться в разные стороны. Дипломатия – жестокая игра, а принцессы – лишь фигуры на доске. Иногда… слишком беспомощные.

Однако, я далеко не безропотная лань, и на заклание не согласна. К тому же уверена, император – человек деловой. Наверняка я смогу с ним договориться. В любом случае попробовать стоит. Предложу ему сделку – я не лезу в его дела, он не трогает меня. Пусть отправит куда глаза глядят, в любую тьмутаракань, даже в монастырь. Мне нужно время, чтобы разобраться во всем, понять, с чем я имею дело. А там, гляди, можно будет и попробовать получить развод.

Но сначала нужно с ним поговорить. До свадьбы. Пока мы не связаны узами брака, и пока я могу говорить с ним как равная.

Я осторожно подхожу к двери и нажимаю на ручку. Заперта, конечно же. Стучу, требуя кого-то из стражи срочно отвести меня к императору.

– Не положено, миледи, – получаю строгий ответ.

Закусываю губу от досады. Как же мне заполучить аудиенцию у будущего мужа? Может, написать записку? Но кто ее передаст? И дойдет ли она до адресата?

Смятенно расхаживаю взад-вперед по комнате, моя тяжелая юбка шуршит по мраморному полу. Корсет сдавливает ребра, затрудняя дыхание, но я едва замечаю эту боль, поглощенная лихорадочными мыслями. Внезапно в голову приходит идея – простая, но, возможно, действенная.

– Мне дурно! – громко восклицаю я, обращаясь к охраннику за дверью, а затем специально с шумом падаю на пол, чтобы это падение было слышно даже за стеной.

Секунда тишины, затем лязг ключа в замке. Дверь распахивается, и я слышу, как стражник тихо ругается, оглядывая госпожу, раскинувшуюся на полу.

Лежу неподвижно, стараясь дышать как можно незаметнее. Приоткрываю глаза ровно настолько, чтобы видеть, что происходит. Мужчина в панике: одно дело – охранять принцессу, и совсем другое – если с ней что-то случится перед самой свадьбой.

– Святое пламя! – шепчет он и, поднявшись на ноги, стремительно удаляется, очевидно, за врачом.

Кажется, сработало. Я быстро встаю и выглядываю в коридор – никого. Дорога свободна, но лишь на несколько минут. Не раздумывая, выскальзываю из комнаты, хотя, конечно, стоило бы все-таки лучше продумать детали своего побега.

Куда я иду? Я ведь даже не представляю, где искать покои Валериана! А если меня обнаружат? После всего, что произошло, меня вряд ли будет кто-то слушать.

И все же, я всегда была такой – импульсивной, быстрой на поступки. Мой девиз – не раздумывай, а делай. Возможно, это не самый мудрый девиз на свете, но зато я не терзаюсь в сомнениях, когда нужно действовать. В прошлой жизни это иногда играло против меня, но иногда и спасало.

Стремительно несусь по коридору, хотя в этом платье такое передвижение практически невозможно. Юбка путается в ногах, корсет не дает нормально дышать. Воздуха критически не хватает, и я даже горько усмехаюсь мысли, что в таком наряде мне и вовсе не требуется никакая охрана. Все равно сбежать в этом одеянии, явно придуманном для пыток, нереально.

Задыхаясь от быстрой ходьбы, я облокачиваюсь на стену, пытаясь перевести дух, и тут из-за приоткрытой двери до меня доносятся чьи-то голоса. Замираю, прислушиваясь.

– Неужели нашей королевой станет эльдорская шлюха? – произносит женский голос, преисполненный презрения.

Слова режут, будто ножи. Кажется, в этом замке нет ни единого человека, который бы относился к бедняжке Аделлее с теплом. Что же она сделала, чтобы заслужить такую ненависть? Или дело просто в ее происхождении?

– Не волнуйся, – отвечает другой голос, более низкий, явно принадлежащий мужчине. – Как только брак будет заключен, и она понесет, Валериан тут же избавится от нее.

«Понесет». Слово пронзает, будто лезвие. Холодный пот выступает на спине, и, несмотря на тяжесть платья мне становится зябко. Похоже, я не учла очень важный аспект. Политическому браку нужен наследник. А значит, мне не удастся просто спокойно отсидеться на задворках страны. И, кажется, император не собирается оставлять меня в живых после того, как я исполню свою функцию.

Бежать! Мне нужно бежать. Иного выхода просто нет! Но куда? В чужом мире, без денег, без знаний о местности, без союзников? С таким же успехом я могу броситься с крепостной стены – результат будет похожим.

Я растерянно отступаю назад, смятенная и не представляющая, что же мне делать дальше. Голоса приближаются, и я понимаю, что сейчас меня обнаружат. Поворачиваюсь, чтобы мчаться в другую сторону, и вдруг на мой рот ложится чья-то ладонь, предотвращая, рвущийся изнутри крик.

– Тише, принцесса, – шепчет голос, обжигая мочку уха. – Идите за мной, если хотите жить…

Глава 5. Виктория.

Сердце подпрыгивает к горлу, и, если бы не чужая рука, сковывающая мой голос, замок, наверное, содрогнулся от душераздирающего вопля.

Пытаюсь вырваться, но незнакомец не позволяет мне отстраниться.

– Успокойся, Лея! Это я, я – Элдрик! – голос звучит твердо, но без угрозы.

Я сглатываю, но останавливаюсь, хотя меня по-прежнему трясет, и тогда ладонь на моих губах расслабляется.

Поворачиваю голову и вижу мужчину. Его лицо частично скрыто капюшоном плаща, но я могу разглядеть суровую линию подбородка, покрытого легкой щетиной.

– Элдрик? – повторяю едва слышно.

– Шшшш, – отвечает тот, прикладывая палец к губам.

А затем приподнимает край капюшона, и я утыкаюсь в красивые глубокие глаза цвета морской волны, глядящие на меня внимательно и нежно.

– Скорее! – человек протягивает руку, закованную в грубую кожаную перчатку, потрескавшуюся от времени.

Тысяча вопросов вертится у меня на языке, но голоса, приближающиеся к нам, становятся все громче. Времени на раздумья нет и, повинуясь странному чутью, я киваю, позволяя незнакомцу увлечь меня в темный боковой коридор.

Кто он? Друг или враг? Союзник Аделлеи или еще один, кто желает ей – мне – смерти? Не знаю. Но сейчас у меня нет выбора, кроме как довериться этому человеку, появившемуся из ниоткуда. Только бы не из огня да в полымя!

Послушно иду за ним, чувствуя, как его пальцы крепко сжимают мою ладонь. Возможно, это глупо. Возможно, именно так и попадают в еще большую беду. Но сейчас он – моя единственная надежда. А надежда всегда слегка отдает безумием.