Криминалистика по пятницам

– Принесли конвертик с постановлением. Сюрпрайз! Открываю – там зуб лежит.

– Ну?

– Что – «ну»? В постановлении вопросы…

– Про то, чей зуб?

– Если бы. Наверное, долго мудрец прокуратурский сидел, формулировал. «Является ли предмет, похожий на зуб, зубом и принадлежит ли он потерпевшему». А? Каково? Они там на месте происшествия нашли зуб, изъяли. Долго думали, кого бы им озадачить, и нашли крайнюю.

– А ты им напиши, что предмет, похожий на зуб, похож на зуб, – с серьезным видом посоветовал мой муж. Марина шлепнула его постановлением по затылку.

– Да что они, сами не видят, что это зуб?! Нет, уволюсь я! – Марина в сердцах нервно хлебнула смородинового вина. По-моему, Юрка его держит в качестве антидепрессанта и потихоньку подсаживает на него особо нервных сотрудников.

– А что там за дело? – заинтересовалась я. – Может, этот зуб имеет ключевое значение. Укажет на преступника.

– Ой! Слова-то какие! «Укажет на преступника»! Да там убийство в пьяной драке. Злодей в признании. Взяли его на месте, сидит и охотно дает показания. Между прочим, говорит, что потерпевший ему зуб выбил. Сто человек свидетелей.

– И что, зуба нету?

– Задов, это ты ведь его смотрел? – повернулась Марина к Леве, меланхолично следившему за нашей беседой.

– Ну, – ответил Задов.

– У него действительно зуб отсутствовал?

– Ну, – словоохотливо пояснил Лева.

– А ты в экспертизе это написал? – не отставала Марина.

Задов огрызнулся:

– А ты что, думаешь, что я скрыл сей грандиозный факт? Написал и отметил наличие во рту злодея кровоточащей ранки на месте правого верхнего резца.

– Ну, и чего им еще, какого рожна? – повернулась она ко мне. – И ведь, заметь, при таких показаниях они не ставят вопрос, а не принадлежит ли этот резец подозреваемому. Это их не интересует!

– А у меня все равно круче, – похвастался Сашка. – Юра, скажи.

– Ты про черепушки? – хмыкнул Юра Щеглов и отодвинул занавеску, открыв нашим взорам широкий подоконник, на котором рядком стояли головы. Ну, не совсем уже головы, а черепа, один другого краше: первый – целехонький, хоть сейчас в музей, отлично вываренный препарат, уж теперь, после стольких лет совместной жизни с экспертом-танатологом, я в этом разбираюсь. Второй поплюгавее, без нижней челюсти и, в отличие от первого, какой-то желтовато-бурый. Рядом – третий, с явным следом анатомического распила. И, наконец, гордость коллекции: покоцанный черепок, украшенный густо наклеенными на поверхность пайетками. Ну и для гармонии – парочка серых трухлявых костей, похоже, берцовых. Дивный натюрморт, отвечающий глубинной этимологической сути данного термина, хоть рисуй. Я не могла отвести глаз от черепа с пайетками.

– Господи, кто это его так?

– Да кто ж его знает! Из подвала какого-то привезли, бомжи где-то раскопали и в подвал натащили. Может, в каком учебном заведении сперли. А может, в ночном клубе, знаешь, как сейчас дизайнеры изощряются? Но дело-то не в этом.

– А в чем?

– Вот. – Юра порылся в бумагах у себя на столе. – Расписал я, Маша, эти кости твоему мужу, а он мне скандал устроил.

– Саша! – Я обернулась к Стеценко. – Почему ты скандал устроил? Видишь, мне твое начальство жалуется.

– А ты постановление почитай, – со смехом ответил мне муж. – Я не знаю, как на эти вопросы отвечать. Пусть мне старшие товарищи расскажут.

– А старшие товарищи тоже не знают, как ответить, чтоб не обидеть, – заметил Щеглов. – Пьяными вы, что ли, нам постановления пишете?

– А ты Машу не обижай, – встряла Маренич, – она ерунду всякую только на первом году писала.

– Уж прямо и ерунду! – обиделась я. – Дай постановление.

Я забрала у Юры постановление по четырем найденным черепам и своими глазами прочитала гениальный вопрос: «Принадлежат ли обнаруженные кости одному лицу (лицам)?»

– Да, – согласилась я, отдавая бумагу мужу, – прямо и не знаю, что сказать. Мне бы до такой ерунды и не додуматься было, даже на первом году работы. Сашка, ты прав, не бери такие экспертизы.

– А то, может, комиссию собрать? – со смехом предложил Стеценко. – Обсудим, могут ли четыре черепа принадлежать одному лицу.

– Лицам! – поправил Щеглов, отобрал постановление и сердито спрятал в стол.

Мы хихикали, и только Синцов был мрачен и погружен в свои мысли. Но вот графинчик с вином опустел, Щеглов повернул ключ в двери, отперев ее, и в кабинет к нему потянулись сотрудники с бумагами, с препаратами, да просто с вопросами и претензиями, и мы поняли, что надо прощаться.

Выйдя из морга вместе с Синцовым и криминалистом, я направилась было к машине ГУВД, но Синцов придержал меня.

Примечания