Ведьма из Подмосковья. «Тридесятая улица, дом 1.» Книга 4. «Ведьмина злоба»

— Ты же говорил, что терпеть его не можешь, — Буся прижалась к его боку, озираясь.

— Ну, не всё же время ворчать. Иногда можно и пошутить.

— Сейчас не время для шуток, — оборвал Сев, доставая из-за пазухи северный амулет. Тот, оказавшись в Нави, засветился ровным, холодным светом, и от него по земле поползли тонкие тени, будто кто-то невидимый отступал. — Здесь всё иначе, чем на севере. Пахнет... чужим.

— Это Марфа, — тихо произнесла Заряна, оглядываясь. — Она напитала это место своей ворожбой. Смотрите: туман не просто лежит — он тянется к нам. Как щупальца.

И правда: от ближайшей полосы тумана отделилась тонкая, почти незаметная нить и, извиваясь, поползла по земле к ногам отряда. Алиса, не раздумывая, взмахнула огарком, и нить, вспыхнув, осыпалась пеплом.

— Не подпускайте их, — велела она. — Это не просто туман. Это её глаза.

Они двинулись вперёд, к лесу. Гребень, который Алиса сжимала в левой руке, был тёплым и слегка вибрировал, как будто внутри него билась живая жилка. Время от времени он вздрагивал, и тогда Алисе казалось, что она слышит далёкий, зовущий голос: «Я здесь... я здесь...». Она шла на этот голос, не разбирая дороги, и вскоре равнина сменилась лесом, где деревья стояли так плотно, что приходилось пробираться боком.

— Здесь тени, — предупредил Мирон, и все замерли.

Из-за деревьев, из клочьев тумана, начали выступать силуэты. Они были полупрозрачные, смазанные, как отражения в мутной воде, и от них пахло сыростью и старой печалью. Одни напоминали людей, другие — зверей, третьи — нечто среднее. Они не нападали, просто стояли и смотрели, и в их взглядах, если можно было, так сказать, было не зло, а бесконечная, застывшая тоска.

— Это те, кого Марфа вытянула раньше, — прошептал Сев. — Они не могут уйти, потому что их держит её воля. Видите, на шее у каждого — серая нить?

Алиса пригляделась. И правда: у каждой тени вокруг шеи была обвита тонкая, едва заметная нить, уходящая куда-то вглубь леса, к одному невидимому центру.

— Если разорвать нити, они освободятся? — спросила Буся, подавшись вперёд.

— Возможно, — Заряна покачала головой. — Но трогать их сейчас нельзя. Нужно найти центр, откуда тянутся нити. Иначе, порвав одну, мы лишь разозлим ту, что их связала.

Алиса, сжав гребень, пошла вперёд, и тени расступались, как высокая трава. Лес становился всё глубже, воздух — всё холоднее, и вскоре они вышли к ложбине, посреди которой, на чёрном, выжженном круге, стоял старый дуб. Он был мёртв, но не упал — его ствол, как скелет, держался на корнях, уходивших глубоко в землю. Вокруг дуба, на сухих ветвях, висели те самые серые нити, и каждая из них, сплетаясь, уходила в глубь, к дуплу.

— Вот оно, — выдохнул Сев. — Древо-ловушка. Такие растут в Нави, когда сюда приходит сильная ведьма. Оно держит души, как паук держит мух.

— И где девочка? — Алиса огляделась.

— Там, — Буся указала лапкой на дупло. — Я слышу её дыхание. Она спит, но сон её тревожный.

— И не только её, — добавила Заряна, прислушиваясь. — Внутри кто-то ещё. Слабее. Тот, кто уже почти растворился.

Алиса, оставив спутников у края ложбины, шагнула к дубу. Огарок в её руке вспыхнул ярче, и нити, как живые, зашевелились, потянулись к ней. Она не остановилась. Подойдя к дуплу, она подняла гребень и вложила его в щель между корнями. Гребень вошёл, как ключ в замок, и дерево вздрогнуло. Из дупла пахнуло тёплым, почти домашним воздухом, и в этом воздухе Алиса услышала два голоса: один — детский, слабый, но живой, второй — едва слышный, как вздох.

— Мы пришли за тобой, — тихо произнесла она, не зная, слышат ли её. — Выходи.

Из дупла, цепляясь за края, выползла девочка. Она была бледной, с растрёпанными косами и в порванном платье. Глаза её, огромные, тёмные, смотрели на Алису со смесью ужаса и надежды. За ней, как тень, скользнуло существо — не то старуха, не то птица, с длинными руками и седыми перьями вместо волос. Оно зашипело, заслонило девочку, но Алиса подняла огарок, и существо отпрянуло.

— Это страж, — быстро проговорил Сев, подбегая. — Оно не нападёт, если не дать ему повода. Просто не отводи свет.

— А девочка? — Алиса не сводила глаз со стража.

— Пусть сама сделает шаг. Её воля сильнее, чем кажется.

И девочка, дрожа, сделала шаг. Потом другой. Страж зашипел громче, но не двинулся. Девочка, пересилив себя, бросилась к Алисе и уткнулась ей в плечо.

— Мама... — прошептала она. — Я хочу к маме.

— Скоро, — Алиса обняла её. — Уже скоро.

Они отошли от дуба. Страж, потоптавшись, скользнул обратно в дупло, и нити на ветвях, как по команде, начали рваться одна за другой. Тени, стоявшие по краям, вздохнули — и начали таять, как туман на рассвете. Одна из них, похожая на старуху в платке, задержалась у кромки леса и, обернувшись, поклонилась Алисе. Потом растаяла.

— Вот и всё, — Заряна выдохнула. — Ловушка распалась. Девочка свободна, и все, кто был привязан, ушли.

— Ушли, — эхом отозвалась Буся, глядя вдаль. — Теперь Марфе будет чем заняться.

Они выбрались из Нави через тот же пень, когда солнце уже клонилось к закату. Лесничий, ждавший у колодца, бросился навстречу, и девочка, увидев отца, заплакала в голос. Он подхватил её на руки, прижал к себе, и в его глазах, красных от бессонницы, тоже стояли слёзы.

— Спасибо, — только и смог выговорить он. — Спасибо вам всем.

— Берегите её, — Алиса улыбнулась. — И не пускайте больше одну к колодцу.