Божьи люди. Жизнь и служение митрополита Вениамина (Федченкова)
- -
- 100%
- +
Архиепископ Тихон (Беллавин), Алеутский и Северо-Американский
Постепенно духовенство и некоторые приходы начали присоединяться к митрополиту Вениамину, и паства его стала расти. Некоторых служителей он вызвал к себе из-за границы: иеромонаха Феодора (Текучева) из Франции, иеромонаха Георгия из Сербии. Прибыв в Америку совершенно один, владыка Вениамин ревностными трудами к концу своего служения в Америке в 1947 году собрал 50 приходов. Прибыв в Америку единственным тогда архиереем – сторонником Патриаршей Церкви, митрополит Вениамин оставил после себя здесь трех викариев: архиепископа Филадельфийского и Карпаторусского Адама (Филипповского); епископа Монреальского и Канадского Антония (Васильева); епископа Аргентинского Феодора (Текучева). В связи с хиротонией епископа Феодора Святейший Патриарх Сергий в шутливой форме писал владыке Вениамину: «Теперь Вы можете доставать и до самого сапога Аргентинского, а самому Вам ездить туда не надо из-за дальности расстояния». Как важно и необходимо было там присутствие архиерея Патриаршей Церкви, мы видим из следующего письма, адресованного владыке Феодору (Текучеву).
2 августа 1946 г. Парагвaй.
Высокопреосвященному Епископу Аргентинскому Феодору в Чикаго.
Преосвященный Владыко, уведомляем Вас, что мы, верные чада Православной Церкви, на Колонии «Фрам», узнали, что Ваша Светлость решила выслать нам на Колонию «Фрам» (Парагвай) священника, чем очень утешили нас, и мы с любовью примем его. На Колонии «Фрам» построены 3 православные церкви. Одна на «Катели» улица № 6; другая – на «Операх» улица 2, № 6; а третья – на «Тупасах» улица № 2. Все 3 церкви уже 3 года стоят заперты, потому что нет такого священника, который признавал бы над собой власть Святейшего Патриарха Московского и Всея Руси. А таких священников, которые не признают Московского Патриарха, наш народ не хочет, поэтому все 3 церкви стоят заперты. Как мы только получили такую весть, очень возрадовались такому благословенному делу.
Благодарение Господу Богу и Вам за Ваши любвеобильные труды и за то, что Вы еще не совсем забыли про своих рассеянных овечек, потому что мы уже совсем было утратили надежду, но как чудесно, что не забыл нас Господь в таком далеком углу.
Пусть Господь благословит все Ваши добрые дела! А мы будем ждать исполнения Вашего обещания и надеемся, что оно будет выполнено, как можно скорее.
С любовью о Господе глава Комитета из «Тупаси» Ф. И. Русин. Казначей: И. Е. Панфилович.
Владыка Вениамин при всех скорбях и лишениях, выпавших на долю его самого и его сотрудников, неизменно благодарил Бога и молился за своих гонителей и всех, кто ему чем-либо «досаждал». Свидетельство тому – страницы его дневников и «сорокоустов». Они же свидетельствуют о том, как глубоко и сокрушенно переживал владыка любой конфликт с ближним, как умел просить прощения, как оберегал свой душевный мир, гармонию духа. Поношения владыка сносил с христианской кротостью и смирением. Неутомимая работа по устроению церковных дел требовала от владыки колоссального напряжения душевных и физических сил. Он часто посещал американские и канадские приходы, совершал богослужения и проповедовал. Он вообще был замечательным проповедником, и его проповеди надолго запоминались слушателям. После богослужений митрополит Вениамин за трапезой любил вести назидательные беседы о жизни святых, подвижников, святителей, замечательных людей или рассказывал о поучительных случаях из своей жизни. Эти беседы всегда были увлекательными и интересными, очень объединяли верующих людей.
Сам вел канцелярию Епархиального управления и обширную переписку. Он лично отвечал каждому на его письмо, а также на праздничные приветствия. Митрополит Вениамин очень любил народ, и народ отвечал ему взаимной любовью.
X. «Все кончится добром!»
Особая деятельность выпала на долю митрополита Вениамина во время Великой Отечественной войны 1941–1945 годов. Владыка Вениамин был убежденным патриотом. 22 июня 1941 года, в день начала войны, митрополит Вениамин произнес вдохновенную проповедь в церкви Серафимовского подворья Русской Патриаршей Церкви, в которой выразил свое твердое упование на то, что предстоящие тяжелые испытания попущены Промыслом Божиим «ко благу нашей Православной церкви и Родины», а затем отслужил первый молебен Всем Святым Земли Русской о даровании победы православному народу русскому. В первый же день войны он твердо заявил: «Все кончится добром!»
Из письма митрополита Вениамина:
Событие войны – необычайнейшее. Но самое знаменательное то, что война открылась в ночь под память Всех Святых Земли Русской. Значит, они умолили Бога. И Он послал эту войну. Посему верую, что это ко благу.
В воскресение я послал телеграмму М. Сергию: молитвами Богородицы, святых Русских Господь сохранит Церковь и Родину. Знаменательно (день Всех Святых Русских). Стоим твердо на Патриаршей линии (о власти). Все благополучно. Верим, кончится добром.
27 июня 1941 года
Во всех храмах его епархии за каждой литургией возносилась молитва о даровании Родине победы над врагом. Сам митрополит Вениамин выступал с лекциями, речами на разных собраниях в различных городах Америки, где производились денежные сборы в пользу нашей Родины. В то время владыка совсем не жалел себя. Даже будучи очень больным, он говорил: «Сейчас некогда болеть» – и ехал на очередное собрание, чтобы выступить там. Помощь Родине он считал важнейшим делом.
30 июня 1942 г.
Игумену Феодору
Получил Ваши письма и жертвы для R.W.R. [Russian War Relief – Комитет помощи России. – Примеч. сост.] И передал туда 20.06. Спасибо сердечное жертвователям и Вам за хлопоты. Особенно дорого сердечное отношение к Матери-Родине всех усердствующих – Благословение Божие да почиет на них и на Вас за это.
В некрологе, посвященном кончине митрополита Вениамина и напечатанном в «Журнале Московской Патриархии» (№ 11, 1961), также отражен этот период его деятельности:
«В грозный час тяжелых испытаний для нашей Родины, в годы Великой Отечественной войны, митрополит Вениамин проявил себя как достойный иерарх Русской Церкви и верный и любящий сын своего Отечества. В первые дни войны, 2 июля 1941 года, на грандиозном митинге в “Мэдисон-сквер-гардене” в Нью-Йорке, Экзарх Русской Патриаршей Церкви произнес речь, которая, как писала тогда пресса, “произвела огромное впечатление на все многотысячное собрание”. В своей речи митрополит Вениамин отметил, что война началась “в необычайный, знаменательный день”. Именно в том году это был день, в который Русская Православная Церковь празднует память Всех Святых Земли Русской.
Митинг в поддержку СССР в спортивном комплексе «Мэдисон-сквер-гарден» в Нью-Йорке
“Это знаменательное совпадение, – сказал Патриарший экзарх, – несомненно не случайно!.. Мы верим, что это есть знак милости Русских Святых к общей нашей Родине и дает нам великую надежду, что начатая борьба кончится благим для нас концом. Об этой надежде я в тот же день 22 июня телеграфно сообщил своему церковному главе в Москву – митрополиту Сергию. Все сердце мое улетело туда, к любимому народу и Родине! Порыв национальной любви так зажег мою душу, что я с радостью мог бы тогда же отдать за свою Родину и самую жизнь! И как мне радостно и сладостно было, что моя, Русская Патриаршая Церковь, всегда вместе со своим родным народом! Вся Русь встала! Не продадим совесть и Родину!”»
И по распоряжению Экзарха во всех храмах Экзархата во все годы войны возносились молитвы о даровании победы русскому воинству. Митрополит Вениамин обращался с призывами о сочувствии и помощи нашему Отечеству не только к своей пастве и вообще к православным в Америке, но и ко всему американскому народу. Когда в США был организован Русско-Американский комитет помощи России, Экзарх Московской Патриаршей Церкви митрополит Вениамин был избран почетным председателем этого комитета.
XI. Поместный Собор 1945 года
В декабре 1944 года митрополит Вениамин получил из Москвы приглашение прибыть на Поместный Собор. И в начале 1945 года, после 25 лет разлуки с Родиной, он вновь ступил на родную землю. Владыка участвовал в работе Поместного Собора (31 января – 2 февраля 1945 года), в избрании и интронизации Святейшего Патриарха Алексия I (Симанского), совершал богослужения в московских храмах, общался с церковным народом, с духовенством и иерархами. Главное впечатление, которое он увозил с собой в Америку, – уверенность в том, что народ сохранил живую веру в Бога, несмотря на годы жесточайших гонений, и в значительной своей части остался верен Православной Церкви.
Эта поездка дала ему возможность ближе ознакомиться с положением и жизнью Русской Церкви и горячо любимой им Родины; впечатление от нее, по его словам, было огромное.
Выступление митрополита Вениамина на Поместном Соборе. 1945 год
«Он много ходил по Москве и ездил на трамвае, наблюдал за людьми, разговаривал с ними. Навещал своих старых знакомых по Академии, передавал подарки родственникам своих духовных чад из Америки. Встретился митрополит Вениамин в Москве и со своей родной сестрой Надеждой.
“В тот приезд Вениамин и в самом деле много где побывал, – вспоминает в своей автобиографической повести “Верую!” советский писатель Леонид Пантелеев. – В том числе был и на Чкаловской у Маршака. Самуил Яковлевич рассказывал о нем с восторгом: образованный, умница, с юмором… Рассказал Самуил Яковлевич и о том, что, когда он провожал митрополита, во двор изо всех подъездов сбегались женщины, подходили к владыке и просили благословения…”
Митрополит Вениамин (Федченков) и митрополит Григорий (Чуков) в дни проведения Поместного Собора. 1945 год
Под впечатлением от всего увиденного владыка писал митрополиту Сергию (Тихомирову):
“Видите, почти Вселенский Собор. Нечто небывалое в истории вообще, а в Москве – впервые! Разве это не знамение?! Разве это не исполнение уже древнего нашего предсказания: “Москва – третий Рим”? Это мы видели воочию! Москва сделалась центром Православия. А что еще будет дальше?! Я ожидаю великих последствий.
А если бы Вы знали, какое счастье служить Православной Церкви и вообще всему русскому народу в Отечестве!
Конечно, мы и за границей знали, что такое русский народ, о котором мы тоскуем вне Родины. Но когда я лично встретился с ним и по пути через Чукотку – Сибирь и в Москве, и в Ленинграде, то я был умилен до глубины души! Какая вера, какая сердечность, какое смирение, какая ласка, какая простота души!
…я объездил почти весь свет (Англию, Францию, Германию, Австрию, все славянские страны – кроме Польши, Грецию, Турцию, Америку, Канаду и др.) и скажу без колебаний: другого такого народа, как русский, нет на свете! Какая радость иметь общение с ним!
А какая жертвенность в защите Отечества! Только один русский народ мог выдержать эту колоссальную войну и победить врагов! Только один Ленинград мог вынести невероятно тяжелую блокаду от зверей немцев, с голодом, холодом, без света, без воды, при непрестающей бомбардировке”»[17].
«Впечатления от народа – самое сильное, самое важное, что я увожу с собою с Родины за границу. Если обратиться вообще к русской душе – независимо от вопроса веры, – то она захватила мой ум, и еще больше мое сердце, своей духовной красотой… Сердечность, простота, скромность, дружественность светились почти везде… Какая жертвенность в русском народе… какая сила терпения нужна для того, чтобы перенести неимоверные страдания во время войны… Советский народ стоял и стоит мужественно и достоит до конца. Великая сила в нем… В общей работе “на армию”, “на победу” слились и верующие, и маловерующие, и неверующие… Скажу опять, какой прекрасный народ на нашей Родине. Поразительный. А дети, милые дети… это будущее поколение растет не унылым, а радостным… Веселое растет молодое, новое племя… И уезжаю я спокойный и радостный… горячо любящий русский народ…» (ЖМП № 2, 1945).
XII. На Родине. Митрополит Рижский и Латвийский (1948–1951)
Рижский период служения владыки Вениамина подробно рассматривается в статье инокини Евфросинии (Седовой) и Ростислава Просветова «Служение митрополита Вениамина в Латвии 1948–1951 гг.», опубликованной в Вестнике ПСТГУ.
«Митрополит Вениамин (Федченков) получил назначение на Рижскую и Латвийскую кафедру 21 августа 1947 года, но он был вынужден задержаться в Америке вначале по делам экзархата, а затем и по болезни, и прибыл на кафедру в Латвию лишь 19 февраля 1948 года. “Радуйтеся! всегда радуйтеся, даже в скорбях, радуйтеся!” – с этими словами апостола Павла к Филиппийцам (Флп. 4. 4) митрополит Вениамин обратился к рижской пастве на первом богослужении во вверенной ему Латвийской епархии. Для верующих людей обращение архипастыря явилось не только духовным утешением, но и поддержкой в довольно сложные времена. Атеистические власти ломали привычный уклад жизни людей, решительно проводили так называемую советизацию – “встраивание” Прибалтики в советскую систему ценностей. Граждане бывшей Латвийской Республики должны были либо принять модель коммунистического режима, либо подвергнуться репрессиям и депортации.
В этот период митрополит Вениамин старался больше общаться с прихожанами, принимая их по любому вопросу. Так, настоятель Дзинтарской церкви свидетельствовал: “Как только митрополит приехал в Ригу, он принимал всех и всем сочувствовал. Доходило до того, что какой-нибудь старушке стоило увидеть плохой сон, и она спешила к митрополиту за советом”.
Владыка очень близко принимал к сердцу нужды простого духовенства. Он интересовался положением семей священников, которые находились в заключении, и оказывал им помощь. “Бесконечно радуюсь и благодарю Бога, что Он послал вам Своего вестника и молитвенника за нас, в утешение нам – владыку Вениамина, – писал из заключения зять соборного протоиерея Иоанна Янсона священник Николай Трубецкой. – Ведь он мой бывший духовник, хотя и кратковременный. Я никогда не забывал и не забываю его в своих молитвах, памятуя слова: “Поминайте наставников ваших…” Передайте ему мой сыновний привет с просьбой молиться обо мне”. Эти теплые слова отца Николая были вызваны весточкой от его маленькой дочери, которая сообщала: “Митрополит у нас был два раза, и мы его угощали…”
Священник Николай Трубецкой
Владыка продолжал вести обширную переписку с многочисленными корреспондентами как в Советском Союзе, так и за рубежом. По свидетельству уполномоченного, в течение года митрополит Вениамин ответил более чем на 1500 писем. В конце 1948 – начале 1949 года митрополит Вениамин написал письмо архиепископу Луке (Войно-Ясенецкому) о намерении лично погостить у него летом в Крыму и попросил подыскать ему квартиру на берегу моря. В своей докладной записке по этому поводу начальник Управления МГБ СССР по Крымской области генерал-майор Кондаков сообщал: “Вследствие того, что митрополит Вениамин во время пребывания белых в Крыму служил в крымских церквах, выступал с контрреволюционными проповедями, имел большие связи с антисоветским элементом, с которым он снова может восстановить связи, нам крайне нежелателен его приезд в Крым на отдых”. Таким образом, владыке в приезде в Крым было отказано.
Для Латвийской епархии время с 1948 по 1951 год оставалось крайне тяжелым, так как сотрудники МГБ по Латвийской ССР продолжали санкционировать аресты клириков и сотрудников епархии. За этот период были арестованы 16 человек, в том числе и личный шофер митрополита Вениамина Сергей Шенрок.
“Шенрок Сергей Николаевич. Русский, родился в 1925 году ст. Сиверская Красногвардейского района г. Ленинграда, в семье священника Николая Шенрока. В 1941 году окончил среднюю школу в Сиверской, где в церкви Свв. Петра и Павла настоятелем служил его отец священник Николай. Летом, по переезде семьи в Псков, где отец Николай Шенрок получает должность замначальника Миссии, работал курьером Миссии.
В 1943 году работает экспедитором в экзаршем управлении в Риге. В 1944 году был мобилизован в Советскую Армию и служил в ней до 1948 года, участвовал в боях. Получил ранение, две награды. В последний год службы в армии приобрел профессию шофера и после демобилизации сначала работал шофером в Латпотребсоюзе в Риге, а потом у митрополита Вениамина (Федченкова) до самого ареста.
Шенрок Сергей Николаевич
Следователи предлагали Сергею Шенроку вести слежку за митрополитом, приехавшим из Америки, как они утверждали, с целью шпионства. Об этом он рассказал в жалобе на следователей, поданной им в “органы”.
Из жалобы, написанной Шенроком Сергеем 23 мая 1954 года.
– Знаешь ли ты, что твой митрополит приехал из Америки?
– Знаю.
– Знаешь ли ты, что из Америки к нам приезжают только шпионы?
– Об этом не осведомлен.
– Так вот, мы тебя об этом осведомляем. И если ты не будешь следить за ним и доносить нам, мы тебя загоним туда, куда “Макар телят не гонял!”
– Но если вы знаете, что он шпион, почему не арестуете? Мне известно, что он за границей много помогал Советской стране в материальной помощи.
На эти слова последовала угроза… Возможно, и посадили его за то, что он не давал сведений. Арестован 16 октября 1950 года. Осужден ОСО по ст. 58–1 а на десять лет. Находился в заключении в Коми АССР в лагере Инта. Освобожден по амнистии 10 октября 1955 года. После освобождения работал водителем в Епархиальном Управлении и Троице-Сергиевом женском монастыре. Умер 12 марта 1993 года”[18].
Несмотря на все трудности, митрополит Вениамин постоянно работал над вопросом пополнения кадров, советовался с более опытными и старейшими клириками. По его настоянию в приходах готовились достойные кандидаты: только с 1948 по 1950 г. владыка посвятил в сан 13 человек.
Владыка Вениамин старался чаще выезжать на приходы. Вот что писал он в своем дневнике: “Из этой поездки я впервые сделал для себя ясный вывод: поездки архиерея имеют большое значение! Они поднимают веру в народе, утешают их в скорбях (у всех почти есть жертвы в войне); разъясняют недоуменные вопросы; радуются архиерейской службе, располагают любить, уважать власть”.
Везде в этих посещениях приходов Рижской епархии митрополит Вениамин придавал большое значение встречам и беседам с прихожанами после служб: “В церкви наши богомольцы обычно являются пассивными, молчаливыми слушателями: это – хорошо. Но еще лучше, если они к этому могут иметь время и возможность высказать и свои мысли, поговорить о своих нуждах, поделиться своими чувствами любви. Все это можно сделать за трапезой”.
В Латвии митрополит Вениамин арендовал дачу в Дзинтари. Можно сказать, что в этот период владыке было где уединиться для отдыха и молитв, вдали от городской суеты. Сюда же, на Рижское взморье, он приглашал своих духовных гостей. В мае 1950 года у митрополита гостил иеромонах Псково-Печерского монастыря Киприан (Новиков), а летом того же года – епископ Гавриил (Огородников) и профессор Московской духовной академии протоиерей Тихон Попов. С 19 по 23 октября 1950 года Ригу посетил епископ Таллинский Роман (Танг). Как сообщал уполномоченный, целью визита епископа Романа было получение совета у митрополита Вениамина в ведении епархиальных дел. Вместе с владыкой Романом прибыл и наместник Псково-Печерского монастыря архимандрит Пимен (Извеков), будущий Патриарх, а также некий священник Александр.
Архимандрит Пимен (Извеков), будущий Патриарх
А ранее, в 1949 году, владыка Вениамин посетил Псково-Печерский монастырь. Вот как об этом вспоминал митрофорный протоиерей Евгений Пелешев: “Митрополит Вениамин был каким-то особенно благодатным владыкой; таких я прежде, пожалуй, и не встречал: кроткий, смиренный, милостивый, терпеливый и ко всем без исключения ласковый… Владыка в каждом своем движении был так благообразен, что, глядя на него, действительно можно было вспомнить, что в человеке присутствует образ Божий”[19].
Непростые отношения сложились у митрополита Вениамина с уполномоченным Совета по делам религий. Больше всего его смущало нежелание митрополита участвовать в “борьбе за мир”. В конце 1950 г. уполномоченный сообщал в Совет: “При одном из визитов в ноябре 1950 года, касаясь этого вопроса, митрополит Вениамин высказался, что состояние мира не зависит от воли людей, за мир нельзя бороться, за него только можно молиться”.
26 декабря 1950 года уполномоченный Сахаров, согласно указаниям Совета по делам Русской Православной Церкви, при встрече с митрополитом Вениамином передал ему “просьбу” Совета написать для выступления по радио две статьи, в том числе и статью “Православная церковь Латвии в борьбе за мир”. Со слов уполномоченного, митрополит Вениамин “без колебаний” обещал исполнить эту просьбу. И действительно, в начале нового, 1951 года, в канун Рождества Христова, владыка распространил по епархии письменное приветствие с заглавием “Вместо поздравления”, в котором довольно подробно остановился на вопросе “мира”.
Отталкиваясь от слов Евангельского благовестия: “Слава в вышних Богу и на земле мир, в человецех благоволение”, он обращал внимание на то, что мир на земле уже наступил. И этот мир есть “мир Божий, мир Христов”. “Мир Христов – совсем не земной мир, – писал он в приветствии, – а Божий, Христов, благодатный, мир от Духа Святого, Который и назван Господом Духом Утешителем. И если и проповедники христианские доселе говорят, что мира на земле нет, то это явный признак, что и они “не знают” по опыту своему мира от Утешителя Духа; и путают мир земного мира с миром Христовым, Утешителевым: “а если же кто Духа Христова не имеет, то [тот] и не Его”, не Христов (Рим. 8, 9). …И в наши времена потрясаются общества; продолжаются международные и междоусобные разногласия и войны, ереси и расколы… Где же мир на земле, возвещенный ангелами? Где же мир, принесенный Богочеловеком на землю? Где же мир, который возвещает Евангелие и проповедь апостолов?..”
Митрополит Вениамин подчеркивал, что есть мир внешний и есть мир внутренний, духовный. И далее заключал: “И поэтому всякий истинно верующий и исполняющий заповеди Христовы, всякий истинно кающийся грешник имеет внутри себя мир Христов, которого никакие внешние треволнения мира сего нарушить не могут, если он сам своею волею не вступит снова на путь беззаконий и греха, коими отгоняется от нас Благодать Утешителя. Это “Царство – не от мира сего”, а от Христа Самого. “Христос есть МИР наш”.
Рождественское послание владыки было расценено уполномоченным как “прямое выступление против дела мира”. Он докладывал в Совет: “Считаю необходимым, учитывая активизацию антисоветской проповеднической деятельности митрополита Вениамина, вылившуюся в прямое выступление против дела мира, – митрополита Вениамина из Латвийской ССР – удалить. Митрополит Вениамин продолжает поддерживать активную переписку как с адресами в Советском Союзе, так и за границей. Поддерживает переписку с духовенством, репрессированным органами Советской власти, находящимся в заключении, и оказывает ему материальную помощь. При возвращении из ссылки духовенства, отбывшего срок наказания, – оказывает ему материальную помощь и назначает на доходные приходы. <…> По непроверенным данным, Епархиальный Совет с ведома митрополита Вениамина оказывает материальную помощь семьям священнослужителей, репрессированных органами государственной безопасности Республики за антисоветскую деятельность”.
Вскоре было принято и решение: “…учитывая особенности Латвийской ССР как сравнительно молодой советской республики, расположенной в пограничном районе, Центральный Комитет КП(б) Латвии считает дальнейшее пребывание митрополита Вениамина во главе Православной Церкви Латвии нежелательным…”
Вскоре владыка Вениамин со смирением принял известие о своем переводе на Ростовскую кафедру, которое было озвучено на заседании Священного Синода Русской Православной Церкви 27 марта 1951 г.
8 апреля 1951 г. в Рижском кафедральном соборе состоялось торжественное прощальное богослужение в присутствии духовенства города Риги. По окончании богослужения митрополит Вениамин произнес проповедь и простился с присутствующими, высказав сожаление, что не сумел выполнить своих обширных планов. Собор был полон народа. Сам владыка и некоторые прихожане плакали. Говоря об отъезде из Риги, митрополит сожалел о духовенстве, к которому он привык, сожалел о ските-даче на Рижском взморье и высказывал опасения, что ему будет трудно в новой епархии. На следующий день, 9 апреля, митрополит Вениамин вылетел утренним самолетом из Риги в Ростов через Москву»[20].