- -
- 100%
- +
Внезапно где-то позади раздался незнакомый ему раньше звук. Странное хрипение и чавканье, которое не было похоже ни что, с чем он раньше мог сталкиваться в лесу. Корн ускорился. Пар вырывался изо рта, горло саднило от ледяного воздуха. Легкие разрывались от бега. В глазах плясали искры.
Корн слышал, как к нему что-то стремительно приближается. Он не успел обернуться, как нечто силой толкнуло его вперед. Юноша потерял равновесие и упал, ударившись о торчащие корни.
Над ним нависало отвратительное существо с пастью, полной острых зубов. Оно клацало ими у самого лица Корна, стараясь до него достать и брызгая слюной. Существо прижимало Корна к земле огромной когтистой лапой, вдавливая его мягкую рыхлую землю. Всадник едва мог удержать поводья и все время подтягивал их на себя. Буйное создание яростно било хвостом о землю и довольно урчало в предвкушении своей добычи.
— Не сопротивляйся, Корн, — раздался множащийся голос всадника. — Все шло именно к этому. Все происходит так, как должно.
Он немного отпустил поводья, и клацающая зубами пасть стала еще ближе. Корн потянулся к ножу на поясе.
— Рано или поздно тобой будут обладать! — прокричал Эгил, расплываясь в хищной улыбке. — Потому что ты создан для того, чтобы тобой обладали. Ты лишь инструмент, начиненный эмоциями, больше ничего. Думаешь твои воспоминания имеют значение? Все они — пыль. Никому они не нужны, как и твое самоощущение!
— Никто и никогда не будет мной обладать! — закричал Корн.
Сделав усилие, он высвободил оружие из ножен и, перерезал поводья. От сильного натяжения существо на мгновение потеряло равновесие. Воспользовавшись замешательством, Корн перекатился и, вскочив на ноги, бросился в лес. Буйное создание было свободно. Оно яростно бросилось на своего всадника. Лес озарился истошным криком Эгилла и ревом чудовища.
...Горнов часто называли мертвецами. Мои предки ужасались тому, что они делали во время Темной войны, чтобы выбраться за пределы Отшельных земель. Во многом все четыре королевства виноваты в их существовании и все они заплатили свою цену сполна во время тех ужасных военных действий. Годами господа четырех королевств свозили на территорию этих мертвых, поросших горящими деревьями земель преступников, оставляя их на попечение стихии. Те, кто выжил объединились, начали строить свое королевство изучая обратную сторону магии. Черпая ее из Изнанки нашего мира они нашли способ управлять мертвых и давать им другую жизнь. Многие полегли в тех землях, и все они восстали, когда искусство обладания мертвой магией достигло совершенства. Мы присоединились к королю Запада Ниприю после событий Айлерда, чтобы пополнить его ряды после уходя королевы Севера от ее обязательства защищать границы Отшельных земель вместе со своими союзниками. Остается только гадать, что за причина сокрыта за ее отказом. Радагар Эйпруст, «Бестиарий» раздел «Расы»
— Мы упустили его.
— И ты удивлен, Закхал?
Холодный голос госпожи отразился в высоких сводах комнаты эхом. Его отзвук сопровождался ледяным дребезгом стеклянных ловцов света.
— Ты предупреждала, я знаю, — ответил он. — Но мои воины не были уверены, что парнишка окажется тем, кого мы ищем. Им нужно было дождаться, пока он проявит себя. Мы не хотели давать ложных поводов для беспокойства. К тому же мало ли кто мог погибнуть на той дороге.
Она села в постели и тут же почувствовала на своей коже прикосновение. Касание когтей отпечаталось на спине и протянулось дорожкой вдоль позвоночника, оставляя жгучий след. Чувствуя, как Закхал тянет ее назад, госпожа подалась вперед. Она поднялась на ноги и накинула на плечи рубаху.
— Я не мог выдать тебе самозванца, Лира, — произнес Закхал, улыбаясь. — Эгилл проверял его травами, ему пришлось попотеть, чтобы заставить его показать себя. Твой божок очень хорошо над ним поработал, особенно с его головой.
Она не ответила. Король горнов быстро поднялся следом за ней. Он прикрылся халатом и закурил трубку.
— Я знаю, что это моя вина, ты в праве убить меня за то, что утаил мальчишку от тебя, но тогда у тебя и так было много забот, особенно после того, что случилось с твоим ковеном в Айлерде, — продолжил Закхал. — Мой отряд уже ищет его. Он ни за что не успеет добраться до Драулиса. Он слишком слаб.
Лира молчала. Обнаженное тело мерцало сквозь тонкую ткань рубахи в полумраке. Госпожа прошла через комнату и села напротив зеркала. Она не видела ни своего отражения, ни того, что было вокруг нее. Она могла лишь ощущать, как нервно за ее спиной Закхал затягивается табаком. Невольно Лира улыбнулась.
— Он много месяцев пил настой бриллинеля. Мальчишка рухнет в первый же овраг. Эгилл быстро его отыщет, тебе не стоит думать об этом…
— Твои мертвецы должны вернуться в Рантродон, — холодно отрезала Лира. — Моя дочь уже в Драулисе, и я все сделаю сама. Мальчишка скорее попадет в руки стражам Драулиса, чем кто-то из ваших доберется до него.
— Заодно пора посетить старого коллекционера.
Она одевалась. Поверх рубахи легла плотная ткань черного платья, украшенного кольчужными чешуйками. Тонкие сплетения мерцали в лунном свете, создавая ощущение, будто королева Севера носит на себе звездное небо.
— Эгилл не лгал, парень и вправду силен, но совершенно не поддается контролю. Его сила - его же уязвимость.
Лира закрепила на запястье несколько звенящих серебряных браслетов и обернулась.
Закхал сделал шаг назад.
Королева сделала шаг вперед и, улыбнувшись наклонила голову набок.— Знаешь, почему я не убила тебя за то, что ты начал воплощать свой план без моего согласия? Знаешь, почему позволила вам пичкать его травами?
— Я знала, что ничего не выйдет, если дать мальчишке восстановиться. Он всегда будет желать вернуться к своему хозяину. И чем больше времени проходит, тем сильнее его связь с богом.
Лира подошла к Закхалу почти вплотную. Она поправила ткань у его шеи и тут же сжала руку в кулак. Ее глаза вспыхнули белым светом. Закхал тут же согнулся пополам, держась за шею. Сквозь его пальцы просвечивала ее печать с изображением четырехконечной звезды.
— Я посчитала, что это сможет стать тебе уроком, Закхал, — произнесла она равнодушным голосом, наблюдая, как король корчится от боли.
Он вытянулся на полу. Его ноги сковывало судорогой, руки, словно пораженные током, беспомощно бились о мраморную плитку. Узкие темные глаза Закхала вспыхнули белым светом. Вены начали просвечивать сквозь кожу. Дыхание прекратилось, и лицо начало приобретать синий оттенок. В этот момент королева ослабила хватку, и Закхал смог сделать вдох. Он жадно глотал воздух и кашлял, стоя на коленях перед королевой.
— Наш маленький договор не предполагает бездумных действий и ошибок, — произнесла она. — Я не стала убивать тебя тогда, потому что смерть для тебя — слишком легкая участь.
Она замолчала и направилась к выходу.
— Ты забываешь…, — хрипло произнес он.
Лира обернулась к нему и застыла в ожидании. Она знала, что он скажет и ей хотелось ощутить ярость от этого. Ей нужно было больше поводов его ненавидеть.
— Сдержанность сейчас не уместна, — ответила она и вышла из комнаты.— Ты забываешь, что магия изнанки всегда берет свое и проникает в тело. Айлерд и то, что случилось с твоими солдатами из ковена Слепцов не научили тебя сдержанности?
1Эринг - серебрянные круглые монеты королевства Севера с изображением башни Силы и Ума. Распространенная валюта, в которой исчисляется зарплата на Севере. Пятьдесят эргов причисляется к одному ратту - золотой монете.
Глава 4
Морои испокон веков обитали в лесах секвой. В спячку не впадают, обитают ближе к открытой местности (опушки, поляны) и недалеко от водоемов. Питаются преимущественно мясом. Быстры и изворотливы, отлично ориентируются в лесах секвой, преодолевая с большой скоростью буреломы. Имеют происхождение лавы реки, легко воспламеняются, буйные и очень опасные. Имеют открытую костную брюшную полость, в которой бьется сердце, защищенное прочным слоем толстой роговидной кожи. Обладают чутким слухом и сильным зрением. Впервые были приручены морфами. Именно наши союзники обнаружили в морях возможность делиться силой, слившись магически. Всадники на морях пополнили ряды ковена воинов и стали большой поддержкой во всех военных действиях. Несмотря на это морои все еще остаются буйными и необузданными существами, которые не воспринимают никого, кроме хозяина. Однако бывали и случаи, когда неопытных всадников съедали заживо.
Радагар Эйпруст, "Бестиарий" раздел "Фауна"Корн мчался вперед, не жалея ног. Волосы цеплялись за ветки, зыбкая земля, покрытая мхом, проваливалась под ногами. Дождь усиливался. Мокрая и тяжелая одежда прилипала к телу, заставляя Корна дрожать от каждого дуновения ветра. Он бежал, забыв о дыхании, боли в груди и страхе, пока истошные крики Эгилла не стихли вдалеке. Ветер трепал серебристые волосы, выбивая их из косы. Ветви больно хлестали по лицу, оставляя обжигающие линии на коже.
Вокруг него была густая непроглядная темнота, в которой можно было ориентироваться лишь наощупь. Корн прислушивался к каждому шороху и движению. Лес был наполнен звуками: пением птиц, шелестом листьев, и скрипом массивных стволов секвой.
Корн то и дело оборачивался. Он чувствовал, будто кто-то все время за ним наблюдает. Каждый скрип и звук раскрывались эхом в темноте. От этого было сложно понять, где находится источник звука. Корн был на пределе, он боялся представить себе, что произошло с Ниа, и мысли о том, что это он виноват в ее смерти, сводили его с ума.
Внезапно Корн споткнулся о торчащую из листьев корягу. Ногу прошило острой болью. Юноша попытался удержать равновесие, но не нашел опоры. Он покатился вниз, в жидкую темноту. Сдирая руки в кровь, Корн отчаянно пытался ухватиться хоть за что-нибудь, но он продолжал катиться вниз, глотая прелый запах земли и грибов.
Его окутала темнота, и ему казалось, что земля вот-вот проглотит его. Корн боялся остаться без дыхания в объятьях корней и в вечном холоде. Он пытался защищать лицо, цеплялся за ветви, которые выдирали волосы клочьями. Во рту ощущался вкус земли и песка.
Глухой удар. Корн налетел на толстую ветку. Основной удар пришелся по шее. Юноша сполз в самую низину и остался лежать. Он смотрел перед собой и видел, как в его сторону движутся огни. Корн попытался пошевелиться, хотел встать, но темнота начала подступать со всех сторон. Холодный обруч сдавил голову. Мысли спутывались в бреду. Глаза юноши закатывались назад, как бы он ни старался держаться в сознании. Чьи-то голоса начали теряться в оглушительном писке.
…
Алые, как капли крови на белой рубашке, лучи солнца, проходя сквозь решетку ласково касались перьев. Спазмы стягивали мышцы после принятия настоя из алакутника, и Элеврим старался чем-то отвлечь мысли, но он смотрел как свет просвечивает рыжие перья и вспоминал благодарное выражение лица своего брата, перед тем, как он рухнул на землю без дыхания с темными следами обращения на теле.
— Лучше умереть так, — сказал он и добавил, повторяя интонацию брата. — Спасибо, Элеврим.
— Всегда пожалуйста, Леццо, — угрюмо и язвительно ответил он, мысленно обращаясь к нему. — Скоро встретимся, придурок.
— И что, и это все? — спросил он себя, ковыряя ногтем каменную трещину. — Если все так, то эта жизнь ничего не стоит.Крылья под действием микстуры ерошились и щетинились, как перед битвой. Они то самопроизвольно поднимались, то опускались, подметая грязь и пыль старой темницы. По коже побежали мурашки. Сердце гулко забилось в груди, кровь застучала в ушах. На лбу выступила испарина. Элеврим перевернулся на другой бок и принялся смотреть в стену.
Элеврим усмехнулся и тут же скорчился от сильного спазма в крыльях. Он пролежал до тех пор, пока алые пятна заката не поднялись под самый потолок. Лежать было уже невозможно, так он понял, что когда ложишься, все ощущения в теле множатся и становятся все более яркими.
Элеврим поднялся и тут же увидел кого-то в тени коридора через решетку камеры.
— Ничего лучше не придумал? — прозвучал грубый низкий и хрипловатый женский голос.
В нем Элевриму показалась знакомой неестественная холодность.
Элеврим вслушивался в ее голос и все не мог вспомнить, где уже ее слышал.— А тебе какое дело? — Кража со взломом и убийство. Что вы пытались найти в доме Рэдхорсов? — Какое это имеет значение? Меня все равно сбросят со стены, — произнес Элеврим, поднимая крылья и рассматривая пестрый узор на рыжих перьях. — Какой мне прок?
— Скажем так, мне интересно, как мальчишка, который пытался выжить на улицах Рантродона и сколько я его помню воровал еду, дошел до кражи ценных сведений у члена совета госпожи и притом сведений направленных на разрушение королевской власти?
Элеврим тут же вспомнил в холодном голосе девчонку в серой шинели. Он вспомнил ее крепкую солдатскую ругань, когда она оттаскивала его за шиворот от края крыши с ворованной курицей в руках. Тогда его крылья только-только прорезались, и упади он с той высоты, не успел бы даже закричать.
По полу скользнула старая карта для игры в бадж. Элеврим поднял ее и перевернул. На ней был изображен злой бог с широко разинутой пастью, которая источала пламя.
— Злой бог и здесь тебя поимел, не так ли?
— Покажись, выйди на свет, — дрожащим голосом произнес Элеврим.
Она выждала паузу и оглянулась по сторонам. Затем сделала шаг вперед, и свет заходящего солнца подсветил избитое лицо. Алые лучи отразились в ее янтарных глазах, усиливая их мерцание. Она уперлась руками в решетку и улыбнулась уголками тонких израненных губ. Выражение лица оставалось все таким же холодным и равнодушным, но на щеках проявились слабые ямочки. В руках девушка покачивала знакомую и потертую от времени остроугольную шляпу.
— Нора? — спросил Элеврим, крепче сжимая карту со злым богом в руке.
Она кивнула.
Невольно Элеврим почувствовал, как в горле начал собираться горький ком. Он коснулся лба, утирая проступивший пот.— Тебе придется рассказать мне, что вы искали, иначе ты никогда не расплатишься со своим долгом передо мной.
— Зачтешь мне это за победу в бадж? — спросил он и подтолкнул к ней карту.— Как тебя это вообще касается? — Скажем так, это дело Дома Света только из-за убийства твоего обратившегося брата. Но это касается меня, поскольку ты посягнул на семейные тайны моего друга и мне нужно знать, в чьих руках то, что вы украли и как это навредит Рэдхорсам. Элеврим усмехнулся.
Нора проследила за ней взглядом.
— Нет.
Ее голос прозвучал холодно и резко. Улыбка исчезла, и Элеврим увидел, что теперь она не шутила. С детства ничего не изменилось, она только стала старше и черствее. Если тогда Нора поддавалась уговорам, то теперь казалось, будто она умело выстраивала перед собой нерушимые стены.
На лестнице раздались шаги. Два рыцаря света с закрытыми масками лицами вошли в камеру. Его прижали к стене, облили водой с ног до головы. Элеврим не сопротивлялся. Он все смотрел на Нору, которая стояла в проходе. Она молча наблюдала, как его готовят к последнему путешествию по замку.
Следом рыцарями вошла жрица из святилища. Пока рыцари света осматривали крылья, щупали мышцы, хвостатая лунарка, слишком чистая для этого подземелья, коротко остригла его.
— Кольцо силы, — потребовала она, протягивая ему свою белую ладонь.
Элеврим тихо рассмеялся. Он стянул с пальца тонкое колечко и отдал жрице. Без кольца юноша почувствовал себя нагим и пустым. Он ощущал себя растерянно, будто внутри, в сердце оборвали связь с реальностью. Жрица, увидев его реакцию слабо и снисходительно улыбнулась.
— Непокорность всегда наказывается, — благоговейно произнесла она. — Будьте благодарны, ведь госпожа к вам милостива и дает быстрое избавление. Помните, вы лишь оболочка. Ваша настоящая суть вращается среди звезд.
Элеврим ее не слушал. Только в тот момент, когда его повели по лестнице наверх, до него дошло, что скоро он перестанет дышать. Что его мысли обратятся в ничто.
— Какого это перестать мыслить? Просто перестать быть в одно мгновение?
Элеврим обернулся и увидел Нору, следующую за их процессией. Она шла поодаль и смотрела на него спокойным и серьезным взглядом. Несмотря на возраст, она все еще была девочкой, с которой он играл в бадж на закате на той же самой крыше много лет напролет, пока жизнь Рантродона не затянули его с головой.
— За свое спасение, ты должен победить меня, — твердила она.
Но победить ее он, конечно, так и не смог, потому что сражался с девчонкой, которая резалась в карты с гарнизоном солдат между сражениями. Играла она агрессивно, а холодность и проклятье, которое все время отбирало ее эмоции работали на нее, не выдавая ее намерений и секретов.
Элеврим не помнил, как они оказались на крыше. Он помнил госпожу, которая даже не обратила на него никакого внимания. Она стояла с закрытым маской лицом, как каменное изваяние.
Элеврим был одним из многих, кого привели на эту крышу вечером. Он помнил пустоту внутри, с которой шел, помнил свое жалкое самоощущение, когда у него забрали кольцо силы и связь с его народом. Элеврим смотрел перед собой и видел отрубленные крылья в луже крови, видел огни Рантродона, напоминающие ему отражение звездного неба, чувствовал, как спазмы напоминают ему о том, что он все еще чувствует каждое перышко.
Рыцари Света вытянули его крылья назад, заставив прогнуться и увидеть луну с ее четырьмя спутниками. Затем его накрыла волна оглушительной боли и в ней появился яркий янтарный свет. Кто-то силой навалился на него. Перед собой Элеврим увидел Нору. Она крепко держала его за шею, прижимая к ледяном камню под крики рыцарей свет. Элеврим смотрел ей в глаза и видел только решимость. Ее ладонь источала обжигающий холод. Взгляд застлала алая пелена боли.
Когда Элеврим открыл глаза, других осужденных больше не было. Госпожа и рыцари света исчезли. Он лежал у края и смотрел вдаль. Ветер обдувал открытые раны на спине, заставляя его вздрагивать. Все вокруг было нереальным, будто его только что окунули в воду с ледяной водой. Элеврим почувствовал запах табака и приподнялся. На руке он вновь обнаружил свое кольцо силы, испачканное в крови.
Рядом сидела Нора и курила трубку.
— Тебе все же придется еще пожить, — произнесла она.
Элеврим ощущал сильное жжение на шее. В темной луже собственной крови он увидел отражение печати с почтовой стрелой. Он коснулся очертаний на коже, шероховатые линии были подобны коре дерева.
— Ты проклят, но не считай это проклятьем, — сказала она, смотря вдаль. — Я не стану делать того, чего ты мне не позволишь.
Ее мысли были далеко, однако Элеврим их тихий шелест. Она думала о многом, беспокоилась, но все, чего касались чувства тут же куда-то исчезало. Превозмогая боль, он подполз ближе и сел рядом.
Невольно Элеврим заглянул вниз. Белокаменная стена корпуса Дома Света тянулась вниз в глубину гор и терялась в темноте. От осознания, что все, кто стоял рядом с ним, уже исчезли в черной тягучей пучине, сердце пропустило удар.
— Почему? — спросил он. — Неужели братья Рэдхорсы на столько для тебя важны, что ты решила отдать свою печать такому отбросу, как я?
Нора затянулась протянула ему трубку.
— Да ладно, как их там… Декарис и Мириэль. Что ты в них нашла? Они ведь сидели целыми днями только книжки умные читали и били с остальными благородными мальчишками мешок деревянными палками.
На щеках Норы появились едва заметные ямочки.
— Теперь они уже давно не бьют палками мешок. Один сегодня распоряжался этой казнью, а второй узнал о том, что твой брат обращается еще до того, как ты убил его.
— Важные господа, выходит, — Элеврим посильнее затянулся, наполняя легкие дымом, и продолжил.
— Я пытался вынести дневник Айриха Рандомаллы. Кто мой заказчик не знаю, она была готова много заплатить и предлагала помочь Леццо, говорила, что уже давно пора начать сопротивляться. Я предлагал брату отсидеться, но он не послушал. Дневник я не нашел, потому что когда он начал обращаться я… в общем сделка сорвалась. Хозяин дома хорошо спрятал дневник.
Нависла пауза. Они слушали, как ветер гулял в арочных переходах, завывая в трубах и выемках.
— И что теперь? — спросил он.
Нора забрала у него трубку и, затянувшись, выпустила кольцо дыма.
— Будешь моим напарником, пока не отработаешь долг, — она протянула ему карту злого бога. — Ну а потом посмотрим, как будешь себя вести.
Элеврим принял карту. Бог на ней потерял читаемые черты и больше был похож на бесформенную огненную сущность, которая вот-вот поглотит игрока.
…
Корн смотрел на небо и бледное солнце, пробивающееся сквозь тучи. Редкие лучи проходили через плотную пелену облаков и касались пышных вершин секвой. Старая сухая трава, выглядывающая из-под снега, щекотала кожу, давая понять, что он может чувствовать. Он видел темный размывающийся образ кого-то, кто был с ним рядом. Казалось, этот образ раньше был неразделим с ним и был его частью, но теперь он оставил его одного. Корн всегда знал его, как того, кто был ему роднее всех на свете и, казалось, он знал всех его предков, их горячие ладони, их необузданный нрав. Они были разными и Он ощущал, как пространство вибрирует вокруг мутного силуэта. Как магия, исходящая от него, напитывает тело, давая силы дышать и чувствовать.
— Теперь ты снова сможешь шагать по земле, Корн, — послышался теплый и обволакивающий голос. — Ты должен беречь себя, а когда придет время, мы воссоединимся вновь.
— Снова? Я мог шагать по земле прежде?
Ответа не было. Незнакомец приблизился, и от него запахло кожами и лошадьми.
— Кто ты такой? — спросил Корн.
— Я тот, кто будет следовать за тобой всюду, — ответил голос. — Память обо мне в тебе останется на все последующие века. Ты знал всех нас, всех, кто творил и был нам добрым союзником в каждой жизни этого мира. Для тебя быть живым – это не впервые, ты вскоре освоишься и почувствуешь себя лучше.
— Я не понимаю, — прошептал Корн.
Этот голос ласкал слух, раскрывая притупленные чувства. Воздух наполнял легкие, каждая клеточка тела напитывалась кислородом. Корн ощущал прикосновение горячей ладони на своем лице. Он попытался открыть глаза, и увидел лишь мутную картинку, расплывающийся образ в алых одеждах. Образ, напоминающий ему о чем-то великом, божественном и недосягаемом. Корн боялся, что он покинет его, оставив в лесу одного.
«Ты будешь моим богом», — подумалось ему.
В сером дневном мареве возник маленький янтарный огонек. Мутным зрением Корн различил маленький медальон, который опустился ему на грудь.
— Ты не должен понимать… по крайней мере сейчас, — произнес бог. — В этом медальоне вся твоя жизнь. Он раскроет тебе истину в нужный момент.
— Время, — прошептал Корн, пытаясь дотянуться до своего бога. — Когда придет время?
— Когда слепец прозреет под сводами расколотых небес, — ответил голос.
Прикосновение обратилось теплом солнечных лучей. Он перестал чувствовать мощь, исходящую бога, и ощутил лишь холод и пустоту. Корну казалось, будто с его исчезновением, он утратил часть своей души.
— Кто я? — прошептал он.
— Найди того, к кому тебя влечет сердце. В нем буду я, и в нем будешь весь ты! — звучал голос незнакомца в голове.
…
Корн очнулся, словно от сильного толчка. Изо рта текла окровавленная слюна, которая медленно капала на траву. Арбалета и ножа не было, карманы были грубо вывернуты наружу.
Корн сидел неподвижно. Зрение не фокусировалось, все вокруг расплывалось рыжими бликами костра. Пахло хвоей, жженым деревом и кровью. Эти запахи смешивались со множеством других: полевые цветы, цитрусовые, пряности. Корну показалось, словно от каждого солдата пахло по-разному. Все эти запахи смешивались, создавая едкий сладковато-фужерный аромат, в котором чувствовалось, что солдаты все одной крови.
Руки были стянуты сзади. Веревка сильно врезалась в кожу, стесняя движения. Корн пошевелился и понял, что связаны лишь кисти руки. Он облокотился о дерево и медленно начал подниматься, оглядываясь по сторонам.
Замутненным взглядом парень различил в темноте фигуры в форме. Горел небольшой костерок, который подсвечивал острые уши, бледные лица и черную кожаную защиту. Многие из них кутались в длинные мантии с расшитым на спине алым треугольником, в котором сверкали скалы и несколько волн. Корна успокаивало лишь то, что на коже этих солдат не было трупных пятен.
Юноша слышал их говор. По началу ему казалось, словно они говорят на неизвестном ему языке. Но чем дольше он слушал, тем больше начинал их понимать. Корн почувствовал в мыслях странное прозрение, словно он открыл в себе что-то давно забытое.
Послышались мерзкие чавкающие звуки. Корн различил несколько десятков отвратительных созданий, похожих на то, которое только что чуть не съело его заживо. Они с жадностью поедали мясо с рук солдат. Чудовища переминались с ноги на ногу, нетерпеливо ударяя хвостами о землю.