Наследники под прикрытием. Ненавистный брак

Покои Архангелиона в этот час напоминали декорации к какой-нибудь пафосной исторической драме, где всё залито золотистым светом, а герои обязаны говорить исключительно мудростями. Мои родители, Аля и Риан, сидели в креслах с такой благостью на лицах, будто они только что изобрели бесконечный источник маны, а не просто решили помучить своего десятилетнего сына ностальгическими байками. Мама, с её неизменными следами магических ожогов на ладонях — символом её героического прошлого, — сжимала руку отца так крепко, словно он мог раствориться в воздухе, если она ослабит хватку. Риан же, задумчиво покусывая губу, смотрел куда-то сквозь пространство, явно видя там не наши шикарные гобелены, а те пыльные коридоры академии, где всё начиналось. Для них это была священная история, для меня — очередной вечер, когда хочется провалиться сквозь землю от скуки и родительского умиления.

— Ты должен понимать, Адриан, — начала мама, и её голос стал таким тягучим, что у меня свело челюсть. — Наша клятва дружбы была не просто словами. Это был якорь в мире, который пытался нас уничтожить. Мы верили друг другу больше, чем самим себе.

Я только вздохнул.

— И это было безумно романтично, мам, я помню, — пробормотал я, не отрываясь от своего занятия. — Примерно так же романтично, как застрять в лифте с голодным мантикором. Можно мне уже пойти?

— Терпение — добродетель будущего правителя, — наставительно заметил отец, хотя в его глазах промелькнула искра сочувствия. Он-то знал, что сидеть на месте для меня — пытка похуже всех проклятий Старой гвардии.

Пока они предавались воспоминаниям о том, как «магия текла в их жилах единым потоком», я занимался делом государственной важности. У меня в руках был «Глаз Эфира» — древний артефакт, который, по легенде, должен был предсказывать бури, но на деле только противно дребезжал по четвергам. Я аккуратно, стараясь не привлекать внимания, откручивал заднюю крышку украденной у садовника отверткой. Мне было плевать на его пророческие свойства; меня интересовало, почему внутри что-то так заманчиво щелкает. Если добавить туда пару медных жил и немного кристаллической пыли, эта штуковина могла бы транслировать сигналы на дальние расстояния. Или взорваться. Оба варианта казались мне куда более захватывающими, чем рассказы о том, как мама спасла мир от ректора Невельса и старейшины Радиоса.

Однако у моего триумфа был свидетель. Дарина.

Эта девчонка, дочь маминых друзей, сидела в углу на жестком стуле, прямая как палка, и не сводила с меня своих ледяных глаз. В её руках был блокнот, в который она что-то строчила с такой скоростью, будто от этого зависела судьба империи. Каждое моё движение, каждый скрип отвертки фиксировались этим ходячим воплощением дисциплины. Она была младше меня, но вела себя так, словно уже сдала экзамен на пост верховного инквизитора. Её идеальное платье, ни единой выбившейся пряди волос — она бесила меня одним своим существованием.

— Опять портишь фамильное наследие? — подала она голос, не поднимая головы от записей. — В пункте 4.12 Устава благородных сословий четко сказано, что несанкционированный демонтаж реликвий карается лишением десерта на неделю.

Я закатил глаза так сильно, что едва не увидел собственный мозг.

— Слышишь, канцелярия ходячая? Это не порча, а модернизация, — огрызнулся я, выуживая из недр артефакта крошечную шестеренку. — Тебе бы тоже не помешало «модернизировать» свое выражение лица. А то выглядишь так, будто проглотила лимон вместе с корзиной.

— Я фиксирую факты, Адриан. Факт первый: ты нарушитель. Факт второй: ты не умеешь пользоваться отверткой, — ледяным тоном ответила она.

Родители, слава богам, были слишком заняты друг другом, чтобы слышать наш обмен любезностями. Риан как раз дошел до момента, когда Аля впервые использовала свою ментальную связь с драконихой. Они улыбались, а я чувствовал, как в комнате становится слишком тесно от этой патоки. Мне нужно было пространство. И мне нужно было испытать моё новое изобретение в деле, подальше от этих душных стен и слишком бдительных девчонок с блокнотами.

— Мы пойдем погуляем в саду? — выпалил я, вскакивая и едва не рассыпав запчасти артефакта. — Свежий воздух, единение с природой и всё такое. Дарина, ты ведь хочешь посмотреть на кусты?

Она смерила меня подозрительным взглядом, захлопнула блокнот и встала.

— Мама говорит, что я должна присматривать за тобой, чтобы ты не сжег замок, — отчеканила она.

— Прекрасная идея! — обрадовалась Аля, возвращаясь в реальность. — Идите, дети. Посмотрите на розы, Риан как раз обновил систему полива с помощью техномагических датчиков.

Мы вышли в сад. Воздух здесь был влажным и тяжелым, пахнущим озоном и цветущим жасмином. Но я не собирался любоваться розами. В моем кармане лежал «улучшатель пламени» — маленькая коробочка с нестабильным мана-кристаллом, которую я собрал вчера ночью. Я был уверен, что за нами кто-то следит. Эти шорохи в кустах, тени у забора — Старая гвардия не дремлет, так я себе это объяснял. На самом деле мне просто очень хотелось что-нибудь поджечь и посмотреть, как оно будет гореть синим пламенем.

Дарина шла за мной по пятам, то и дело делая пометки в своем бесконечном списке моих грехов.

— Твоя походка лишена грации, — заметила она, когда я перепрыгнул через декоративный бордюр. — И ты ведешь себя крайне подозрительно. Что у тебя в кармане? Опять какая-то запрещенная железка?

— Это прибор для выявления шпионов, — соврал я, резко остановившись у густых зарослей жимолости. — Я чувствую здесь чужое присутствие. Там точно кто-то прячется. Видишь, как ветки качаются? Это не ветер, Дарина. Это заговор.

Я достал «улучшатель» и нажал на кнопку. Прибор издал тонкий, неприятный писк.

— Ты просто параноик, — фыркнула она, подходя ближе. — Там никого нет, кроме садовых гномов. Перестань позориться и вернись на дорожку.

— А вот сейчас и проверим! — крикнул я.

Я направил коробочку в сторону кустов и выплеснул в неё крошечную искру своей магии. Моя магия всегда была дерзкой, неспокойной, она только и ждала повода, чтобы вырваться наружу. В сочетании с техномагическим ускорителем искра превратилась в ревущий поток бирюзового огня. Но я не рассчитал мощность. Вместо того чтобы просто припугнуть воображаемого шпиона в кустах, пламя срикошетило от защитного поля сада и, сделав крутую дугу, устремилось прямо к Дарине.

Всё произошло за доли секунды. Жар обдал моё лицо, я в ужасе замер, понимая, что сейчас натворю дел, за которые меня точно запрут в башне до совершеннолетия.

— Осторожно! — только и успел выкрикнуть я.

Дарина даже не вскрикнула. Она лишь вскинула руку, и время вокруг неё будто загустело. Её магия порядка, холодная и ослепительно белая, вырвалась навстречу огню. Это не было похоже на обычную борьбу стихий. Это было похоже на то, как суровый учитель захлопывает книгу перед носом шумного ученика. Пламя, столкнувшись с её волей, мгновенно застыло, превращаясь в причудливые ледяные кристаллы прямо в воздухе. Через мгновение на месте бушующего огня стояла изящная, пугающе холодная ледяная скульптура, изображающая замерший взрыв.

Она стояла посреди этого ледяного великолепия, тяжело дыша, а на её щеке расплывалось красное пятно от жара.

— Ты… ты чуть не убил меня, — прошептала она, и её голос дрожал не от страха, а от ярости. — Ты абсолютный, неисправимый хаос, Адриан. Ты опасен для общества.

— Да ладно тебе, зато смотри, какая красота получилась! — я попытался перевести всё в шутку, хотя сердце колотилось где-то в районе горла. — Искусство требует жертв, разве нет? И вообще, ты сама подставилась.

— Подставилась?! — она шагнула ко мне, и под её ногами захрустела трава, мгновенно покрываясь инеем. — Я зафиксирую это как покушение. Твои родители узнают, что ты используешь нестабильные устройства против мирных граждан!

В этот момент из-за деревьев вылетела Ари. Маленькая зеленая дракониха, вечный спутник моей семьи, явно почувствовала магический всплеск и решила, что мы тут играем. Она спикировала вниз, радостно кувыркаясь в воздухе, и, увидев ледяную статую, решила внести свою лепту в «примирение». Ари всегда была слишком эмоциональной: если она видела лед, она считала своим долгом его растопить.

— Ари, нет! Назад! — крикнул я, но было поздно.

Дракониха широко пахнула пастью и выпустила струю чистого пламени. Но, как и я минуту назад, она промахнулась. Огонь прошел мимо ледяной скульптуры и лизнул подол накрахмаленного, безупречного платья Дарины. Ткань мгновенно вспыхнула.

— А-а-а! — вот теперь она закричала.

Дарина быстро сбила пламя магией, но ущерб был непоправим. Половина её юбки превратилась в обгоревшие лохмотья, а по саду разнесся запах паленой дорогой шерсти. Она посмотрела на свое испорченное платье, потом на виновато прижавшую уши Ари, и, наконец, на меня. Её взгляд в этот момент мог бы заморозить целое море.

— Ты и твоя ящерица… — начала она, и её голос стал пугающе тихим. — Вы оба — одно сплошное недоразумение.

— Эй, Ари просто хотела помочь! — я встал на защиту драконихи, которая уже спряталась за мою ногу. — И вообще, это платье всё равно было уродливым. Слишком много рюшек, Дарина. Теперь оно выглядит… по-бунтарски. Можешь сказать, что это новый тренд.

— Я ненавижу тебя, Адриан, — отчетливо произнесла она, чеканя каждое слово. — И я сделаю всё, чтобы каждый твой день в будущем стал таким же «ярким», как этот вечер. Мы никогда не будем друзьями. И мне плевать на то, что нас заставляют вместе проводить время. Клятва наших родителей — это их ошибка. Я её исправлю.

Она развернулась и, гордо вскинув голову, зашагала к замку, волоча за собой обгоревший подол. Я смотрел ей вслед, чувствуя странную смесь вины и азарта. Эта девчонка была невыносимой, но она была достойным противником.

— Ну что, подруга, кажется, мы только что объявили войну, — сказал я Ари, почесывая её за светящимся ушком.

Дракониха тихонько курлыкнула, явно не осознавая масштабов катастрофы. А я понял одну вещь: скучно мне точно больше не будет. Если Дарина хотела войны, она её получит. И никакие ностальгические рассказы родителей о «вечной дружбе» не заставят меня помириться с этой ледяной принцессой. Впереди были годы учебы, и я уже предвкушал, сколько еще «улучшателей» мне предстоит испытать на её безупречной репутации.

***

Одиннадцать лет — это возраст, когда нормальные дети мечтают о собственных драконах или, на худой конец, о возможности не чистить зубы перед сном. Но в покоях Архангелиона нормальность была таким же дефицитом, как мана-кристаллы в пустыне. Адриан, чувствуя себя заложником в собственной парадной куртке, с тоской смотрел на бесконечный стол. Мама, та самая Аля, которую все считали образцом скромности, сейчас с каким-то пугающим азартом обсуждала меню его будущей свадьбы с тетей Меланьей.

— Никаких мана-грибов, Аля! Они слишком… демократичны, — Мел махнула рукой, едва не задев кубок. — Только паштет из феникса. Это подчеркнет статус союза.

Это было невыносимо.

Адриан поморщился, чувствуя, как под воротником зудит кожа. По правде говоря, идея женитьбы на Дарине в этом возрасте казалась ему более серьезным преступлением, чем кража артефактов из кабинета отца.

— Но паштет из феникса отдает гарью, Мел, — возразила Аля, поправляя выбившуюся прядь темных волос. — Давай остановимся на морепродуктах из Бездонного залива. Они так изысканно светятся в темноте!

— Если вы планируете свадьбу в подвале, то свечение будет кстати, — буркнул Адриан, не поднимая глаз от своей тарелки.

— Тише, Адри, взрослые разговаривают о твоем будущем, — мягко, но твердо осадил его Риан.

Отец, как всегда, сохранял спокойствие, хотя его блокнот, лежавший рядом с приборами, был испещрен какими-то расчетами. Он явно был не здесь, а где-то в чертогах своей магии, но за сыном приглядывал.

Адриан покосился на Дарину. Сидевшая напротив него «будущая невеста» была воплощением тошнотворного порядка. Волосы — волосок к волоску, спина прямая, как будто ей вставили арматуру вместо позвоночника. Она не ела, она совершала ритуал поглощения калорий, идеально орудуя ножом и вилкой.

— Твои манеры оставляют желать лучшего, Адриан, — произнесла Дарина, даже не глядя на него. — Ты держишь вилку так, будто это рычаг от твоей очередной разваливающейся платформы.

— А ты сидишь так, будто проглотила шест для прыжков, — парировал он.

— Это называется осанка, — холодно заметила девочка.

Его это взбесило. В голове Адриана мгновенно созрел план, который требовал точности и отсутствия свидетелей. Под столом, скрытый тяжелой скатертью, он нащупал в кармане свое последнее изобретение — миниатюрную техномагическую сварку.

— Посмотрим, как ты заговоришь об осанке, когда не сможешь встать, — прошептал он себе под нос.

Он осторожно сполз чуть ниже, делая вид, что уронил салфетку. Рука с устройством метнулась к изящным туфелькам Дарины, которые едва касались роскошного ковра.

Легкий щелчок, едва заметная искра.

Адриан с упоением приваривал магическую застежку ее обуви к зачарованным нитям ворса. Это была ювелирная работа. Металл сплавлялся с тканью под воздействием направленного эфирного луча, обещая Дарине незабываемый конфуз при попытке выйти из-за стола.

— Адриан, что ты там делаешь? — подозрительно спросила Аля.

— Ищу смысл жизни, мам! — отозвался он из-под скатерти. — Кажется, он застрял где-то между твоими туфлями и ножкой стола!

— Вылезай немедленно, — Дарина прищурилась, и в ее серых глазах мелькнула опасная искра.

Она почувствовала. Магия порядка в ее крови была слишком чуткой к любым искажениям пространства. Пока Адриан злорадно улыбался, застегивая последнюю «клемму», Дарина сделала легкое движение пальцами под столом.

Он почувствовал это слишком поздно.

Холод. Пронзительный, абсолютный мороз, который мгновенно сковал дерево его стула. Ножки мебели обросли льдом, намертво прирастая к полу, а сиденье превратилось в скользкую ловушку.

— Ой, — выдохнул Адриан, попытавшись выпрямиться.

Стул не шелохнулся. Он оказался в ледяном плену, зажатый между столом и собственной гордыней.

— Кажется, кто-то переоценил свои технические навыки, — Дарина изящно отпила сок, глядя прямо перед собой.

— Ты… ты превратила мой стул в айсберг! — прошипел Адриан, дергаясь всем телом.

— Я просто навела порядок, — она улыбнулась уголками губ. — Хаос должен быть локализован и заморожен.

Аля и Меланья, увлеченные спором о том, стоит ли приглашать на церемонию троллей-барабанщиков, ничего не заметили. Риан лишь многозначительно приподнял бровь, но промолчал.

— Ладно, дети, идите погуляйте в саду, — скомандовала Аля, наконец прервав обсуждение. — Нам нужно обсудить бюджет без лишних ушей.

Это был момент истины.

Дарина попыталась встать первой. Она грациозно отодвинула тарелку, выпрямилась и… осталась на месте. Ее туфли держали ковер крепче, чем клятва верности. Она дернула ногой, но только услышала жалобный треск ткани.

— Что за… — она осеклась, осознав масштаб пакости.

Адриан, в свою очередь, попытался соскользнуть со стула, но его штаны буквально примерзли к сиденью. Любое резкое движение грозило оставить его в одних подштанниках перед всей семьей.

— Ничья? — предложил он, сквозь зубы.

— Мечтай, — Дарина резко выдохнула, и волна магии порядка сокрушила его сварку, превратив ее в бесполезный кусок пластика.

Она рванулась вверх, вырывая куски ковра вместе с подошвами, и гордо зашагала к выходу, хотя каждый шаг теперь сопровождался странным чавкающим звуком. Адриан, не желая уступать, нажал на кнопку экстренного нагрева на своем поясе. Лед под ним испарился облаком пара, и он, пошатываясь, бросился вдогонку.

Сад Архангелиона встретил их запахом цветущих магнолий и тяжелым ароматом магии. Здесь было красиво, но Адриан видел в этих кустах только одно — идеальный полигон для испытаний.

— Слушай, Снежная Королева, — он догнал Дарину возле живой изгороди. — У меня есть предчувствие.

— Твои предчувствия обычно заканчиваются визитом к целителю, — отрезала она.

— Нет, серьезно. Я видел там движение, — он указал на густые заросли. — Кто-то шпионит. Старая гвардия не дремлет, понимаешь?

— Это просто ветер, параноик, — она сложила руки на груди.

— Ветер не носит плащи! — Адриан выхватил из-за спины «улучшатель пламени».

Это устройство выглядело как помесь пылесоса и драконьего горла. Мальчик был уверен, что шпион прячется именно там, за раскидистыми ветками редкого «огненного жасмина».

— Сейчас мы его выкурим, — азартно прошептал он.

— Адриан, опять? Не смей! — Дарина попыталась схватить его за руку.

Поздно.

Он нажал на спусковой крючок. Вместо ожидаемой тонкой струи дыма из раструба вырвался ревущий столб оранжевого пламени, усиленный техномагическим ускорителем.

Огненный жасмин оправдал свое название — он вспыхнул мгновенно.

— А-а-а! — закричала Дарина, когда пламя лизнуло ее безупречные белые пряди и подол платья.

— Ой, мамочки… — Адриан выронил устройство.

Он не целился в нее, честное слово. Но «улучшатель» сработал слишком хорошо, и теперь Дарина стояла в кольце огня, выглядя как разъяренный демон в миниатюре.

Она не запаниковала.

С ее ладоней сорвались потоки чистого холода. Магия порядка была безжалостной: она не просто тушила огонь, она перекраивала реальность.

В одно мгновение бушующее пламя замерло, превращаясь в сверкающий кристаллический лед. Обугленные ветки куста застыли в изящных изгибах, формируя прозрачную ледяную скульптуру, изображающую не то птицу, не то монстра.

— Ты… ты чуть не превратил меня в факел! — голос Дарины дрожал от ярости — Снова!

— Зато смотри, какая красота получилась! — Адриан попытался перевести все в шутку. — Настоящее искусство!

— Я ненавижу тебя, Адриан, — она шагнула к нему, и иней начал покрывать траву под ее ногами.

— Абсолютно солидарен! А ты — ходячая морозилка! — выкрикнул он, чувствуя, как внутри закипает ответная магия. — И если ты думаешь, что я когда-нибудь на тебе женюсь, то лучше сразу прыгай в Бездонный залив!

— Свадьба? — она горько усмехнулась. — После этого дня я скорее выйду замуж за болотного огра.

Они стояли друг напротив друга — взъерошенный мальчик с разными глазами и искрами энергии вокруг пальцев и девочка, окруженная ледяным вихрем.

Между ними лежала тлеющая скульптура из жасмина и разрушенные надежды родителей на мирный союз.

— Война? — спросил Адриан, прищурив зеленый глаз.

— До самого конца, — отрезала Дарина.

Они развернулись и пошли в разные стороны, не подозревая, что этот детский конфликт станет фундаментом для истории, которая однажды поставит их мир на грань уничтожения — но это уже будет совсем другая история.

А пока Адриан думал о том, как бы незаметно стащить из мастерской мамы еще пару деталей для «улучшателя пламени». В конце концов, война требовала хорошего вооружения.

Дарина же, сжимая кулаки, клялась себе, что ее первый указ на посту императрицы будет касаться полного запрета на техномагические сварки в радиусе мили от ее покоев.

Мир вокруг них продолжал вращаться, империи готовились к потрясениям, а в архивах Архангелиона уже начали сохнуть чернила на первых страницах их общей, пока еще только ненавистной истории.

***

Мастерская Адриана напоминала место преступления, где в роли жертвы выступал здравый смысл, а уликами служили горы шестеренок и обрывки чертежей. В воздухе витал густой аромат озона, жженого масла и дешевого кофе, который мог бы прожечь дыру в обшивке грави-платформы. Парень склонился над верстаком, щуря свой ярко-зеленый глаз, пока серый косил в сторону вибрирующего мана-резонатора. В его руках рождалось нечто прекрасное и ужасное одновременно — портативный «Эфирный растворитель». Это маленькое чудо техники было откалибровано специально под структуру ткани, которую так любила эта ледяная зануда Дарина.

План мести был безупречен.

Он аккуратно впаивал микроскопический кристалл в медную оправу, стараясь не дышать. Одно неверное движение — и мастерская взлетит на воздух, а его родители, Аля и Риан, в очередной раз начнут читать лекции о «правильном использовании таланта». Но риск того стоил. Сегодняшний визит в поместье Дарины не был просто вежливым чаепитием. Это была полноценная боевая операция, вылазка в тыл врага, замаскированная под светский раут.

— Еще пара штрихов, и твои белые пряди станут цветом спелой тыквы, — прошептал он, злорадно ухмыляясь.

Адриан выпрямился и бросил взгляд на стену. Там, прямо над грудой сломанных стабилизаторов, был выцарапан счет их многолетней войны: 14:15. Цифры были жирными, грубыми и до боли честными. Он проигрывал. Всего на одно очко, но для самолюбия наследника Архангелиона это было сравнимо с публичной поркой на главной площади Гномити. И виной тому был прошлогодний инцидент, который он до сих пор не мог вспоминать без содрогания.

Дарина тогда превзошла саму себя.

На приеме в честь Дня Единения он должен был произнести торжественную речь перед старейшинами. Адриан подготовил серьезный доклад о внедрении техномагических фильтров в очистные системы. Он вышел к трибуне, расправил плечи, открыл рот и… запел. Вместо слов о фильтрах из его горла полились оперные арии на забытом эльфийском наречии. Он пел о любви к пастушку и одиночестве луны, не в силах остановиться, пока Дарина в первом ряду с вежливым интересом поправляла перчатки.

— Это было низко даже для тебя, Ваше Высочество Порядок, — буркнул он, пряча «растворитель» в потайной карман камзола.

Вспомнились и их одиннадцать лет, когда он пытался накормить ее пирожными с «сюрпризом». Адриан тогда засунул внутрь каждого эклера по крошечному заряду нестабильной маны. Идея была в том, чтобы пирожные просто эффектно лопнули в ее руках, обдав сливками. Но Дарина каким-то чудом почувствовала магию и перенаправила импульс. В итоге взорвался весь десертный стол, и Адриан неделю отмывал шоколадную глазурь со сводов парадного зала под присмотром сурового отца.

Уже пять лет скрытой войны превратили их в мастеров маскировки.

Теперь же, стоя перед зеркалом и поправляя воротник, он видел в отражении идеального молодого аристократа. Никто бы не догадался, что в его рукаве спрятан техномагический дестабилизатор, а в пуговицах — датчики давления. Он был готов. Если мир требует от него быть послушным сыном и будущим союзником Империи Порядка, он им побудет. Ровно до того момента, пока не представится случай сравнять счет и поставить эту гордячку на место.

— Адриан, мы уходим! — донесся снизу звонкий голос матери.

— Уже иду, мам! — отозвался он, натягивая на лицо маску обаятельного разгильдяя.

Поместье Дарины встретило их пугающей чистотой и геометрической выверенностью каждой травинки на газоне. Здесь даже воздух, казалось, был отфильтрован и разложен по полочкам согласно уставу. Родители Адриана и Дарины уже обменивались любезностями в тенистой беседке, делая вид, что прошлогодний фиолетовый суп был досадным недоразумением, а не актом агрессии. Адриан увидел Дарину — она стояла рядом с матерью, выглядя как фарфоровая кукла, которую забыли вынуть из холодильника.

— О, Адриан, как я рада тебя видеть! — Дарина шагнула навстречу, раскрыв объятия.

— Взаимно, дорогая. Я так скучал по твоим ледяным взглядам, — прошептал он ей на ухо, когда они соприкоснулись щеками в фальшивом приветствии.