- -
- 100%
- +
Группа разработчиков забуксовала, но вскоре Интеллект предложил собственное решение. Оно было дерзким, но интересным. Получив добро на тесты, Спираль генерировала результат двое суток, после чего пригласила первого тестера посмотреть, что получилось.
Результат ошеломил всех. Спираль сделала посреди океана маленький остров с обширной тропической растительностью. Пляж был щедро усыпан песком. Волны во всей красе накатывались на берег. Со стороны океана дул освежающий ветер. По пальмам то тут, то там порхали попугаи и прыгали обезьяны.
Спираль продемонстрировала параметры загрузки системы и вызвала бурные овации. На текущих мощностях удалось держать на острове четверых пользователей одновременно при идеальной симуляции локации.
Интеллект сообщил, что изначально, следуя техническому заданию разработчиков, система держала в памяти индивидуальные правила для обработки каждого объекта и всех его свойств. Придуманное новшество заключалось в функционировании единой системы правил, а исключения применялись локально для нужных объектов. Если исключение нужно было распространить более чем на половину объектов виртуальной реальности, оно дополняло систему правил, если меньше – оставалось исключением…
– Я запутался, подожди, – остановил Мауса Стам, отпивая чай из чашки.
– Говоря про интеллект, ты имеешь в виду искусственный? В Сети часто упоминается именно искусственный интеллект – ИИ.
– Терминология меняется со временем, – пожал плечами Маус. – Да и что только не упоминается в Сети! Когда я разговаривал с руководителем проекта перед входом, я тоже ляпнул про ИИ. Мне кажется, ему это не понравилось.
– А что здесь такого?
– Четырнадцать лет, Стам. Фактически, уже семнадцать, если считать до текущего момента. Интеллект (или Спираль, хотя часто под этим словом подразумевают вообще весь Проект целиком) развился в какую-то мегамощную штуку. Это успешно скрывают, но стоит побывать там, чтобы понять очевидность подобного вывода. Описать я это затруднюсь, но смысл в том, что весь Проект держится на нём. А вовсе не на технологии виртуальной реальности. Что касается поднятого вопроса, то определение термина «интеллект» в одном из вариантов звучит так: это способность обрабатывать получаемую информацию особым образом, а также на её основе формировать принципиально новую. Он не может быть искусственным или не искусственным. Он либо есть, либо нет.
– Но я читал в Сети…
– Давай лучше я расскажу, как всё было на самом деле. Мне был интересен этот вопрос, и я тоже много чего накопал.
Изначально нынешняя корпорация была небольшой компанией по производству компьютерных игр, а лаборатория – отделом из трех человек, которые занимались вопросами создания того самого ИИ. Хотя это громко сказано! На старте это были работы над совершенствованием поведения враждебных игроку персонажей – мобов – в компьютерных играх жанра «шутер». Но, благодаря неординарным результатам, исследования очень быстро вышли за исходные рамки, а персонал увеличился до тридцати человек. Что уж такого они там напридумывали – не знаю. За девять лет им удалось получить многообещающий прототип ИИ, хотя и державшийся на костылях. Затем задача расширилась, и последние пять лет еще не доработанный до конца, но постоянно совершенствующийся и уже успешно выполняющий различные задачи ИИ был подключен к проектированию механизма виртуальной реальности. Сперва персонал составляли одни программисты, но руководитель отдела быстро смекнул, что настоящую всесторонность мыслей можно обеспечить, только собрав вместе людей разных характеров, образов мышления и профессий. На поздних этапах разработки ИИ в лаборатории соседствовали программисты, математики, кибернетики, физики, химики, нейробиологи, психологи и даже медики.
В итоге пятьдесят два человека в сотрудничестве с ИИ собственной разработки, потратив четырнадцать лет, горы корпоративных денег и выпив тонны кофе, произвели на свет настоящее чудо, причем даже не одно, а сразу два: сам искусственный интеллект, и чуть позднее – технологию «EvRea» – от сокращенного названия последнего прототипа. Сразу за этим с пугающей оперативностью была создана технология искусственного сна «EverDream» – с таким названием зарегистрирован ряд патентов, но все подробности являются корпоративной тайной.
До этого ученые по всему миру всё интенсивнее и интенсивнее синтезировали ответы на вопрос «каким критериям должен соответствовать ИИ». Звучали тезисы наподобие «моделирование интеллектуальной человеческой деятельности» или «способность создавать собственные программы для решения поставленных задач». Большинство прототипов заваливали тесты Тьюринга не с первого, так со второго-третьего раза, при условии, что оба человека, участвовавших в тесте, имели интеллект выше среднего. А даже те, которые били планку в 33 %, поднимаясь над требуемыми 30 %, пасовали перед более серьезной и пристальной аудиторией. Их можно было использовать с хорошей эффективностью для широкого спектра задач, начиная от развода доверчивых юзеров в Сети на бабло, но… Спираль сумела стать чем-то совершенно иным. Максимум, чего удалось добиться конкурентам в технологическом разрезе – закачать в память компьютера петабайты данных и заложить в него большое количество различных алгоритмов интерпретации этой информации. Нейронные сети, нейрокомпьютерные интерфейсы, вся фигня… Звучало внушительно, но на практике система не уходила дальше обработки и сбора данных – она почти идеально выполняла функции поисковой машины, умела делать какие-то обобщения, но не могла думать вне заложенного в неё кода или создать что-то новое. Прорыв прорыву рознь!
Авторы Спирали подошли к постановке проблемы шире. Было выделено два важнейших критерия, которым должен был соответствовать разрабатываемый ИИ:
Первый – способность самостоятельно ставить задачи и цели.
Второй – способность развивать себя в качественном плане, то есть, например, помимо способности к сбору информации, совершенствовать и сами алгоритмы ее обработки.
Разработчики хотели, чтобы ИИ был подобен подброшенной птице – первичное ускорение ей придает человек, а дальше птица начинает махать крыльями и поднимается на высоту, человеку недоступную. Именно в этом принципе создателям грезилось истинное величие и смысл их изобретения.
– Какая-то у тебя слишком точная информация для человека, копающего в Сети, – прищурился Стам, – я не смог найти ничего подобного.
Маус хмыкнул и продолжил.
– Первое время информация о существовании ИИ была засекречена, а когда секрет все-таки просочился наружу, не была воспринята на должном уровне – к тому времени все слишком сконцентрировались на виртуальной реальности невиданного качества, воспринимая искусственный интеллект как некую вспомогательную сверхпроизводительную приблуду. На самом же деле технология «EvRea» (как и «EverDream», подозреваю) была бесполезна без Спирали, потому что оперировать таким огромным количеством информации в режиме реального времени не мог больше никто и ничто.
Маус перевел дух и продолжил:
– И если раньше сама компания называла интеллект искусственным, то теперь это одно слово с большой буквы. И, должен признаться тебе, побывав там, я понял, почему. Так вот, – подытожил Маус, – текущая ситуация такова, что сейчас в онлайне Спирали тусуется около тысячи поклонников компьютерных игр и любителей острых ощущений. Потребитель получил то самое «Вау!», которое так жаждал, и даже больше – в Спираль уже стоят очереди из тысяч игроков, при том, что участие в играх стоит отнюдь не дешево.
– Расскажи лучше про собственные ощущения.
Маус на миг погрузился в воспоминания, затем улыбнулся краешком рта:
– Это выжимка из самых классных компьютерных игр, но еще на несколько порядков круче. Представь себе полное погружение в игровой мир – настолько, насколько оно вообще может быть полным. Допустим, мог бы ты представить, что сейчас мы находимся в игре?
Маус обвел рукой зал кафе. Стам оглянулся. За барной стойкой стоял бармен и разговаривал с официанткой. За столиком в углу оживленно общались две девушки, сидя с бокалами шампанского и десертами. Свет из окон пятнами поджигал яркие детали мебели, а также подчеркивал красивые формы диванчиков и остального интерьера. Воздух был свежим, прохладным и вкусным.
– Вряд ли такое возможно, – убежденно ответил Стам.
– А что ты скажешь, если я заявлю тебе, что виртуальный мир Спирали неотличим от настоящего?
– Маус, это хорошая реклама, я даже повелся на мгновение. Но помимо визуального восприятия у нас есть еще слух, обоняние, осязание. Я чувствую фактуру обивки дивана, на котором сижу, вкус сока, который пью, запах чая и сигаретного дыма в воздухе. Ты хочешь сказать, что Спираль имитирует всё это с безукоризненной точностью? Как такое возможно? Ты понимаешь, что если бы это было правдой, проект мгновенно был бы закрыт, засекречен, национализирован и перешел бы под контроль военных и государства?
Маус усмехнулся и отпил чай из чашки.
– Может ты и прав… Но наши чиновники весьма хреново разбираются в высоких технологиях. Впрочем, оставим эту тему – как я уже говорил, у меня к тебе есть разговор, а точнее – предложение.
– Тогда рассказывай.
– Как ты уже слышал, сейчас Спираль контролирует виртуальный мир и игровой процесс чуть менее чем полностью. Она делает это лучше модераторов, быстрее модераторов и, в конечном счете – дешевле модераторов. Мой визит в Проект совпал с рядом нововведений, привнесенных Спиралью в игровой процесс. Если раньше все шло по простому принципу – выбрал понравившуюся игру, посмотрел игровой процесс со стороны, понравилось – пошел играть, то сейчас всё стало интереснее.
– В каком смысле?
– Насколько я понял, Спираль добавила в игровое пространство кое-что «от себя». Должен заметить, игры стали в разы необычнее и…
Маус замолчал, подбирая слова.
– Что «и»? – не вытерпел Стам.
– Короче, им нужен бета-тестер. Из-за одного или нескольких человек делать публичные анонсы – это пушкой по воробьям. Поэтому они решили действовать методом сарафанного радио, и первый, к кому они обратились, был я. Я же вспомнил про тебя. Говоря другими словами, они не только готовы бесплатно пустить тебя в Спираль, но и заплатят тебе за участие в Проекте.
Стам нахмурился.
– Если у них нестыковки в игровых процессах, почему этим не займется их команда?
– Спираль знает всех сотрудников Проекта: от операторов, модераторов и разработчиков, до владельцев компании. Более того, она знает большинство их знакомых, а эти знакомые знают Спираль как минимум из ознакомительных сеансов. Эксперимент не будет чистым.
– Все так серьезно? С ума сойти! А разве это нельзя проверить как-то по-другому?
– Можно. Об этом я с тобой и разговариваю. Дело в том, что с точки зрения игровых процессов технология виртуальной реальности составляет неразделимый симбиоз с Интеллектом, а технология искусственного сна – это вообще авторская разработка последнего.
– То есть, если я правильно понял, речь идет об определенном риске и вероятности выхода Интеллекта из-под контроля, – задумчиво произнес Стам.
– Нет, – возразил Маус. – Ты перегнул палку. Естественно, я подозреваю, что мне рассказали не всё. Спираль активно общается с сотрудниками Проекта, но эти диалоги мне неизвестны, поэтому я буду опираться на собственные ощущения. Спираль улучшила игровой процесс, сделав его индивидуальным. Официальный сценарий один, а по факту – их бесчисленное множество. Сюжет игры перестал быть глобальным и разбился на множество частных. В лучших традициях квестов.
– Так что требуется от меня?
– Мне не сообщили деталей задания, – пожал плечами Маус. – Но мне сообщили кое-что другое. Подожди. Я сделаю это красиво.
Маус включил планшетник, потыкал в него пальцем и развернул экран к Стаму.
– Это в долларах, – серьезно сказал он.
– Ты серьезно?! – воскликнул Стам. Сумма для него была космической. С такими деньгами открывались невиданные доселе перспективы. Что ремонт в квартире, что отдых, показались уже не стоящими внимания.
– Само собой, есть и нюансы.
– Слушаю, – кивнул Стам, с трудом оторвавшись от цифр.
– Во-первых, конфиденциальность происходящего – но про это тебе еще наверняка расскажут. Я же хочу, чтобы этот разговор не ушел дальше нас с тобой. Во-вторых, я хочу знать всё, что будет в твоей игре. И, в-третьих, я хочу половину указанной суммы.
Повисло молчание. Стам думал. Маус пристально смотрел на него поверх чашки с чаем и ждал ответа.
– Ты поставил противоречащие условия, – произнес, наконец, Стам. – Если я пообещаю тебе, что расскажу, как я могу потом пообещать администрации Проекта, что сохраню всё в тайне? Давая обещание тебе, я тем же самым закрываю себе вход в Проект. Не пойми меня неправильно, но что знают двое – знает и свинья. Я не знаю, что там произойдет, и какова будет ценность полученной информации. Если учесть, что ты сам хочешь часть вознаграждения, дополнительные требования, противоречащие условиям, при которых это вознаграждение выплачивается, слышать от тебя мне крайне странно.
Маус отпил чай из чашки и промолчал.
«Сейчас он меня пошлёт», – подумал Стам и пожалел, что использовал в рассуждении одну только логику.
Внезапно Маус расхохотался.
– Ты прав! Ты чертовски прав, дружище! Этот пункт вычеркиваем!
Маус подскочил на диванчике и наклонился к Стаму.
– Но каково! Я ожидал, что твои размышления связаны с финансовой стороной вопроса. А они оказались связаны с моральной! Я в тебе не ошибся!
– Рад стараться, – усмехнулся Стам.
– А стараться в таких вопросах не надо, – внезапно серьезно ответил Маус. – Не надо стараться. Надо просто быть собой.
Он покопался в кармане, вытащил оттуда белый прямоугольник и положил его на стол.
– Это визитка той самой важной шишки из руководства. Его зовут Алекс. Хороший и адекватный мужик, надо сказать.
– Маус, – сказал Стам. Вертевшийся в голове вопрос был признан наивным, но он не удержался от того, чтобы задать его, дабы оценить ответ собеседника:
– Скажи мне такую вещь. Если бы я был твоим самым близким другом, и фактор денег отсутствовал, ты бы рекомендовал мне туда лезть?
Маус внимательно посмотрел на Стама и кивнул:
– Да. Это уникальная возможность и многие её пока лишены. И ещё: серьезность намерений компании подразумевает, что твой звонок Алексу означает потенциальное согласие на выполнение их задания и участие в Проекте. Поэтому, если решил точно, набирай им прямо сейчас, если нет – мне придется попросить тебя забыть наш разговор.
Стам еще не успел собраться с мыслями, как Маус схватил со стола планшетник, положил под чашку сложенную вдвое купюру, вскочил с дивана и направился к выходу из кафе.
– Последняя просьба, – крикнул он от двери, – позвони мне сразу же, как выйдешь. Сразу же, как в твоих руках окажется телефон, договорились?
Стам медленно кивнул. Маус махнул рукой и скрылся за дверью. На столе остался лежать белый прямоугольник с несколькими строчками текста и логотипом Спирали в углу. Стам вздохнул, подвинул его ближе и набрал на своём мобильнике номер. Трубку долго не брали. Стам вздохнул еще раз и убрал визитку в карман.
– Слушаю, – вдруг ответил приятный мужской голос.
– Здравствуйте, ээ… Алекс. – Стам проклял себя, что зачем-то убрал визитку с полным именем собеседника, но времени доставать её уже не было.
– Кто это? – осведомился мужчина.
– Меня зовут Стам, я от Мауса, я хотел…
– Ясно. Приветствую! Вы сможете к нам подъехать сейчас? Я могу прислать машину, если нужно.
Стам опешил. Похоже, Маус неполно описал ему срочность вопроса. Впрочем, Стам не счёл допустимым врать, что он сейчас дико занят.
– Ничего, я доберусь. В главное здание?
– Да. Скажите на рецепшен, что вы ко мне.
Через полчаса Стам стоял у рецепшена на первом этаже зиккурата компании «Helix Inc». Услышав имя, девушка вежливо улыбнулась и протянула Стаму пластиковую карту.
– Второй лифт слева, двадцатый этаж – кивнула она в сторону лифтов.
Сначала Стам провел картой по считывателю в стойке турникета, сбоку от рецепшен, затем, дождавшись нужного лифта, нажал на кнопку с надписью «20». Слева от панели с кнопками зажглась красная полоска. Стам снова использовал карту, полоска считывателя покрасилась в зеленый, двери закрылись, и лифт стал плавно набирать скорость.
Алекс оказался приветливым подтянутым мужчиной лет тридцати пяти в светлом пиджаке поверх рубашки и джинсах. Он встретил Стама у лифта и провел его в свой кабинет. Через панорамное стекло, служившее дальней стеной кабинета, открывался внушительный вид на город. Хороший обзор обеспечивался не только благодаря высоте, но и по причине изрядной кривизны стены, поскольку каждый последующий этаж имел радиус меньше предудыщего. Сплошная зеркальная спираль начинала свой путь с самого низа и витками, огибая каждый этаж, взбиралась ввысь до самой верхушки. Само здание напоминало формой ленту праздничного серпантина, которую взяли за самый маленький виток и потянули вверх. Кабинет не изобилировал мебелью. Возле левой стены располагался низкий стеклянный столик с четырьмя массивными мягкими креслами вокруг него. У правой стены стояло несколько стеллажей, разделенных длинным приземистым бежевым диваном. В глубине кабинета прямо по центру на фоне стеклянной стены стоял рабочий стол Алекса, на котором лежали какие-то бумаги, а также располагалась клавиатура, три монитора и несколько непонятных устройств. За столом виднелось навороченное дизайнерское офисное кресло из черной кожи. По боковым стенам было развешано несколько картин (или фотографий?) в рамках.
Указав Стаму на одно из четырех мест возле низкого стеклянного столика, Алекс подошел к своему столу, и прислонился к нему.
– Спасибо, что прибыл так оперативно. Давай на ты, если не возражаешь?
Стам не возражал. И даже согласился выпить какого-то качественного коньяка. Не то чтобы он сильно любил коньяк, но обстановка располагала.
Алекс отпил из своего бокала, на секунду закрыл глаза, затем поставил стакан на стол сбоку от себя, потянулся к стоящему тут же устройству с кнопками и набрал короткий номер. Пока шёл набор, он рассеянно поискал на столе беспроводную гарнитуру, нашёл её и нацепил на ухо. Разговор состоял из одной короткой фразы:
– Зайдите ко мне, клиент уже здесь.
Буквально через десять секунд дверь открылась и на пороге появился мужчина в белом халате. На вид он был чуть постарше Алекса. Тот кивнул вошедшему, и обратился к Стаму:
– Это наш медик, Эд. Эд, это Стам.
Новоиспеченные знакомые пожали друг другу руки.
– Я вверяю тебя Эду на ближайший час. Нам необходимо выяснить, нет ли у тебя противопоказаний. Особенно по сердцу и голове. Если какие-то жалобы на здоровье – обязательно рассказывай. Не беспокойся – в девяноста процентах случаев это влияет не на то, пускать ли тебя на Проект, а на соотношение компонентов, используемых в системах жизнеобеспечения.
Уже третий час Эд водил Стама по коридорам здания Проекта. Они побывали у десятка медиков, каждый из которых проводил свой собственный осмотр с использованием своей собственной аппаратуры. Последним они посетили большое помещение, в центре которого стоял массивный магнитно-резонансный томограф, а за небольшой перегородкой – электроэнцефалограф. Хотя, если судить по количеству шкафов с оборудованием, установленных вокруг кресла, электроэнцефалограф был очень необычным.
– Это последняя комната, – заверил Эд. – Всю информацию, которая может нам понадобиться, мы получили.
После заключительного обследования Эд проводил Стама обратно к Алексу. Алекс сидел в рабочем кресле, уткнувшись в монитор. При виде Стама он оживился.
– Могу тебя обрадовать: сердце в порядке, голова на первый взгляд тоже. Данные обследования сейчас изучает Интеллект, всё остальное Спираль узнает о тебе сама – она сделает это гораздо лучше нас.
– А ничего, что перед обследованием я пил коньяк? – спросил Стам.
– Он безалкогольный, – ухмыльнулся Алекс. – По спецрецепту, на острых травах. Но ты ведь не почувствовал разницы, не так ли?
– Безалкогольный коньяк! С ума сойти… – в мыслях ужаснулся Стам, но ничего не ответил – он действительно подумал, что коньяк имеет немного необычный вкус исключительно ввиду своей высокой выдержки и качества.
Алекс поднялся из-за стола и налил им обоим еще коньяка. Поставив бокал перед Стамом, он вернулся к своему столу и прислонился к нему.
– Скажи, какое изобретение человечества ты считаешь самым великим?
– Ну не знаю, – хмыкнул Стам. – Колесо?
И тут же увидел на лице Алекса разочарование.
– Колесо? Возможно… Действительно, очень быстро колесо стало достоянием всего человечества. Оно уникально тем, что не требовало сложных технологий для изготовления и являлось очень универсальным в плане применения. Но всё это было очень давно…
Алекс помолчал, затем продолжил.
– На всех этапах развития общества политическая элита, как правило, получает новые технологии первой. Поэтому в первую очередь они начинают использоваться в её интересах. Но в современном мире новые технологии возникают повсюду и каждый день. За всем не уследишь. На определенном витке развития общества, коммуникации становятся настолько совершенными, что информация распространяется практически мгновенно. И в этом плане величайшим и важнейшим изобретением человечества можно считать Всемирную Глобальную Сеть – Интернет. Отчасти, потому что элита допустила промашку на ранних этапах – Сеть не проектировали так, чтобы обеспечить тотальный контроль. Вторым камнем преткновения стала массовость. Помножив первое на второе, получаем новый уровень информационной свободы. Именно поэтому это изобретение я и считаю очень важным – оно порождает новые тенденции и течения, позволяет людям воплощать свои идеи и зарабатывать состояния, повышать уровень организации информации и её доступности. Это мир возможностей и роста. Наши дети давно уже начинают виртуальную жизнь быстрее, чем реальную.
– Что ты имеешь в виду? – не понял Стам.
– Фотографию ребенка в профиле мамы или папы зачастую видит больше знакомых, чем в реальном мире. Сколько в среднем народу находится в друзьях у человека, сидящего в соцсети с института или тем более школы? Уверен, что в среднем никак не меньше ста. Сколько человек родственников и знакомых приедут в гости и посмотрят на ребенка, скажем, до трех месяцев? Десять? Двадцать? Тридцать? Когда ребенок приходит в детсад, никто о нем ничего не знает. Когда он или его родители регистрируют новый аккаунт в соцсети – его уже ждут.
Интернет заново поставил перед людьми существовавшую проблему выбора, но сделал её трудноразличимее и обыденнее. Развитие и деградация в наше время находятся совсем рядом – на расстоянии одного клика на соседних сайтах. Для того, чтобы сделать выбор, достаточно ввести адрес или запрос в поисковике. Образовательные ресурсы соседствуют с игровыми, фильмы по произведениям классиков – с архивами бесплатного порно. Раньше приходилось куда-то ехать, тратить много денег или много времени, чтобы получить желаемое. Сейчас вся эта шелуха второстепенных факторов отброшена. Что бы там ни творилось за окном, сколько бы денег не имелось у нас в кармане, в какой физической форме бы ни были, мы имеем доступ к грандиозному спектру информации. Эксперимент оказался приближен к идеальному. Каждый из нас живёт тем, чем хочет.
Но однажды мы создали Спираль. Точнее, мы только зачали Спираль, а дальше она росла и развивалась сама. И, как ни смешно это звучит, но мы допустили похожую ошибку: избыток мощности, помноженный на массовость, привел к противоречиям. И теперь мы хотим выяснить: или мы столкнулись с большой проблемой, или к нам пришёл большой успех.
Алекс взял бокал и сделал еще один глоток.
– Мне доставило большое удовольствие пообщаться с Маусом Зед. На редкость адекватный клиент. Сумел войти в наше положение и предложил свою помощь.
Стам подумал, что свою помощь Маус предложил не просто так, но промолчал.
– Я правильно понял, что ты согласен на наши условия?
Стам заёрзал в кресле.
– Признаться, условий у вас кот наплакал. Про вознаграждение всё понятно. Про задание я не знаю ровном счётом ничего. Про риск, которому я буду подвергнут – а мне кажется, что он здесь будет иметь место – так же ни слова.
Алекс кивнул.
– Значит, я объясню. Твоя задача – зайти в Спираль и выйти. На выходе рассказываешь нам процесс игры в деталях, получаешь обозначенную сумму, после чего обязуешься забыть всё, что было.
– Как я смогу забыть? – удивился Стам.
– Ты понял, о чём я. Если хочешь, я расскажу тебе, как важна для нас конфиденциальность происходящего.
– Не нужно.
– Есть ещё один нюанс. По бумагам ты – бета-тестер, производящий тестирование новых возможностей виртуального пространства. Другими словами, если вдруг происходит форс-мажор, мы говорим, что это эксперимент, и предъявляем твою подпись под нашим отказом от ответственности.