Лавандовый латте для тебя

Глава 3. Оранжевая куртка

Я шла по тёмному коридору, увешанному пыльными зеркалами. В каждом из них скрывались звуки: шёпот, шелест, вой, скрежет. Разные голоса звали меня. С каждым робким шагом их зазывания становились всё страшнее.

Впереди густая тьма, и я решаю не идти дальше, а заглянуть в одно из зеркал. Провожу рукой по поверхности, стирая вековую пыль. В зеркале возникает расплывчатое отражение. Моё отражение. Я поднимаю руку вверх – отражение делает то же самое. Вглядываюсь в глаза – оно вглядывается в ответ. А потом улыбается, но я не улыбаюсь. И вдруг понимаю.

– Юта! Это ты?! Как ты здесь оказалась?

Она молча улыбалась в ответ на услышанное. Я решилась на вопрос, что мучал меня столько лет.

– Кто убил тебя? Расскажи!

Какое-то время она молчала, но, заметно погрустнев, всё-таки подала голос:

– Будь осторожна, Валетта. Он следит. Следит за вами. Он смотрит. Не оставит. Просто так не оставит. Не оставит тебя!

Зеркало стало жидким, тягучим, навстречу мне тянулась её ледяная рука.

– Нет! Пусти! – Юта схватила меня за плечо и пыталась мёртвой хваткой втащить к себе в зазеркалье. – Нет! Нет! Пожалуйста, не надо! Пожалуйста! Стоп! Стоп! – продолжала кричать я, вырываясь с новой силой.

Поняв, что будет сложно утащить меня за собой, она начала душить меня. Подключив вторую руку, она смотрела на меня пустым взглядом. Её глаза гипнотизировали меня и стало так жаль её, что тело уже было готово сдаться.

– Прости, Кх-кхм, мен-ня. Я не помню, кха-х, ни-чего, но, хр-р, п-пожалуйста…

Глаза её стали яснее после моих слов. Юта снова обрела себя. Такая, какой моё сознание сохранило её. Что-то задребезжало за её спиной, затем раздался грохот, и мы обе вздрогнули.

– Он близко – прошептала она, озираясь по сторонам, и за этим шёпотом последовал скрежещущий вопль. – Вспоминай, Валетта! Вспоминай! Не дай ему убить! – с этими словами она резко толкнула меня обеими руками в грудь.

– А-а-а! – лечу в бездну.

Я распахнула глаза и упала с кровати, задыхаясь. Больно. Сажусь на пол и пытаюсь поймать хоть каплю воздуха.

«Что это было? Где я? Мама! Мамочка… Я не понимаю, что происходит».

Отдышавшись, выключаю будильник.

Сон. Это был сон.

Снова бросаю взгляд на адское, трезвонящее гадкими звуками устройство.

Теперь понятно почему я услышала вопль во сне. А я уж думала, что умру там. И почему он вообще зазвонил в субботу, не понятно.

Тори пока спала, надеюсь она не слышала этого грохота. Я неуклюже поднялась с пола и посмотрела в окно, часто моргая от яркого света. Открыв окно, дабы впустить немного свежего воздуха, я снова плюхнулась в кровать.

Юта. Почему ты приснилась мне? Спустя столько лет.

Наверное, потому, что я стала часто прокручивать эту историю в голове. Раньше я боялась вспоминать о ней. Поступи я тогда иначе… Но как? Как я поступила? Почему-то в голове крутятся мысли, что это моя вина, но я не могу вспомнить почему.

Разглядывая потолок, я обнимала игрушечного аллигатора. Он достался мне от родителей. Папа подарил его маме, когда они начинали встречаться.

– Если бы не ты, Эдди, я бы точно не выбралась из этого жуткого сна. Спасибо тебе, – прижимаю игрушку крепче. – Может сможешь помочь мне не выходить из комнаты сегодня, как думаешь?

В ответ молчание.

– Понимаю. На сегодня твои силы исчерпаны. Что ж, тогда пора идти готовить завтрак. А ты отдыхай.

Я натянула носки, состав которых – стопроцентный подшерсток белой козы, он же кашемир, надела свои мягкие тапочки и в розовой мятой пижаме, поплелась умываться, широко зевая по пути.

Зайдя в ванную, я с опаской взглянула в зеркало: нужно было убедиться, что я была мной.

– Ты могла бы и получше выглядеть сегодня, Валетта – сказала я, похлопывая себя по щекам, и потянулась за зубной пастой и щеткой.

«Бум! Хрусь! Звяк! Блысь!»

Ну вот, все шампуни, маски, паста и моя любимая зубная щетка рухнули на дно ванны и оглушили мои уши звуками разрушения. Что ж, надеюсь, Тори и этого не слышала.

Как же так, я едва задела этот стакан с щётками, но он упал, потянув за собой всё, что было разложено по краям ванны. К тому же этот подлец разбился…

– Если я так чищу зубы, то каким опасным для меня станет приготовление завтрака…

Может сегодня просто неудачный день? Хотя, я каждое утро так думаю. Пора признать, что это всего лишь моя неуклюжесть.

Я с трудом наклонилась, чтобы собрать все упавшие вещи, пытаясь не затронуть осколки – позже их соберу. Без особого ожидания на этот уже испорченный день, я почистила зубы, умылась и, шаркая ногами по полу, зашла, наконец, на кухню.

Так как работала из нас двоих только Тори, мы договаривались, что готовка и уборка в выходные – моя обязанность. Обычно я завтракала простым бутербродом с сыром, предварительно сунув его в компактную духовку, и запивала всё кофе. Этого было достаточно для меня одной и только тогда, когда я опаздывала. Но теперь мы живем с Тори вдвоем и на выходных я всегда стараюсь готовить что-то более сытное.

Я взяла колонку и включила музыку, чтобы было не так скучно. Далее открыла холодильник, с большим усилием – как он умудряется так захлопнуться? Взяла оттуда пару яиц, молоко, немного масла, и бедром толкнула дверцу – она закрылась, издав глухой хлопок. Выложив все на стол, я полезла в шкаф за мукой и, естественно, просыпала немного себе на голову – шкаф был довольно высоко, а я была мной. Иногда мне кажется, что скоро люди, сделав что-то неуклюжее, будут говорить: «Слушай, я сегодня чувствую себя Валеттой, всё из рук валится!». Подумав об этом, я невольно в голос засмеялась.

Пришло время все смешать. Тори скоро проснётся, а у меня ничего не готово. Всё-таки это тяжело не отвлекаться на свои же мысли. Особенно, если тебе интересна беседа, что происходит в голове. Всё же голова моя и дельные разговоры без моего ведома происходить не должны. Что ж, лучше никому об этом не рассказывать. Да будут пышные оладьи!

Сковорода, которую я поставила на плитку, уже нагрелась, а потому я принялась аккуратно выливать тягучую смесь на ее дно. Ложка за ложкой. Тесто соприкасалось с раскаленным маслом и шипение, и треск не заставили себя долго ждать. Комнату наполнил запах ванили и кокоса, они были добавлены в тесто. Пританцовывая под музыку, я дожидалась момента, когда всё нужно будет перевернуть.

Закончив, я достала две лиловые фарфоровые тарелки, стараясь их не разбить и красиво выложила на них оладьи. Сверху я полила их жидким шоколадом из пачки – что-то вроде шоколадного сгущенного молока – и украсила все консервированными персиками. Также я запихнула грязную посуду в посудомоечную машину и побежала будить Тори.

Но делать этого мне не пришлось, я столкнулась с ней прямо на пороге:

– Ай, Валетта, куда ты так несешься, у нас ведь не коттедж, в конце концов, – девушка сердито растирала ладонь, которую ушибла при столкновении.

– Разве допустимая скорость зависит от размеров пространства? – хитро улыбнулась я.

– Прекрати нести чушь.

– У меня просто хорошее настроение, разве плохо?

– Вовсе нет, просто это было больно. И я плохо спала. Пойду приму душ.

Тут я вспомнила про осколки.

– Ой, пока не входи туда! Я сейчас всё уберу.

– Что там случилось, Валетта?

– Всего лишь разбитый стакан, ничего серьёзного.

Тори вздохнула и в её вздохе снова слышались нотки раздражения. Я поспешила всё убрать.

Взяв половую тряпку и притащив с собой мусорное ведро, я принялась убирать осколки. Для гарантии безопасности, решила помыть ванну чистящим средством и смыла всё горячей водой из душа.

Тори шутливо закатила глаза и зашла в ванную. Я тем временем отправилась заваривать кофе. Сегодня без особых усилий с моей стороны, ведь день и так кажется небезопасным. Я достала дрип-пакеты и натянув их на кружки, принялась медленно проливать кофе кипятком. Должно получиться неплохо.

Добавив себе молока и корицы, я приступила к кружке подруги. Она в свою очередь предпочитала добавленные молоко, сахар и зефирки.

Наконец, Тори вышла из душа, заметно подобрев. Мы еще немного посмеялись над моей неловкостью и сели за стол. Я решила выключить музыку и рассказать Тори о важном для меня решении.

– Тори…

– Мм, да? – отозвалась она, смакуя сдобное тесто. – Ты знаешь, это так вкусно, я не могу оторваться!

– Спасибо, я старалась, – я улыбнулась.

– Это мука у тебя в волосах?

– Что? Где? Я думала, что все убрала… – я ринулась к зеркалу.

– Типичная Валетта. Но за это я тебя и люблю! – она натянуто улыбнулась, крикнув мне в след.

– Да уж, конечно. Всё время подкалываешь меня. Но я не могу ничего с собой поделать. Уж какая есть.

– Я вполне серьезно, не обижайся. Ты же знаешь, я не привыкла болтать нежности.

Вытащив на этот раз всю муку, я вернулась в кухню, и мы продолжили есть. Солнце лучами дотрагивалось до моего лица и бликами играло на моих волосах. Я не люблю его, солнце, оно для меня слишком жаркое и от него мне душно, но осенью солнце светит слабее, а морозный воздух добавляясь к этому создает идеальную атмосферу для меня. Я привередлива, знаю, но такова я.

– Да, Валетта, ты хотела что-то сказать мне, – опомнилась Тори.

– О, верно. Помнишь кафе, в которое мы ходим с самого детства?

– Конечно, только…мы ведь там сто лет не были.

– Да, и я об этом думала. В детстве все крутилось вокруг этого кафе, оно согревало меня. А сейчас в моей жизни происходит нечто странное и мне так не хватает тех дней. Тогда всё было куда проще.

– Согласна с тобой, но детство не вечно, оно уже ушло и его не вернуть, – эта фраза далась ей так легко.

Эти слова, словно лезвие по моему сердцу. Я знала, в глубине души, знала, что ничего не вернуть, но думать об этом я себе не позволяла. И то, что моей подруге взросление дало новых сил, а у меня лишь забрало оставшиеся, меня огорчало.

Я помню, как мы с Тори познакомились. Это было как раз около кафе «Петрикор». Ничто не предвещало беды, и я крутила педали на своем новом бирюзовом велосипеде. Я была так счастлива, что не заметила перед собой девочку с белой кошкой на руках. Она как раз шла по узкому тротуару, по которому я неумело колесила. В тот момент я забыла, что такое тормоза и где они находятся, меня накрыла паника и я начала лихорадочно трясти руль из стороны в сторону. В итоге, я врезалась в большой почтовый ящик, разбила коленку, а та девочка подбежала ко мне, назвалась «Тори», и предложила погладить кошку, чтобы мне было не больно. Но я сказала, что помочь мне может только большой круассан с шоколадом и пригласила ее зайти в это кафе. С тех пор мы ходили туда постоянно, было ли нам весело или грустно, были ли мы влюблены или отвергнуты. «Петрикор» стал спасательным кругом для двух одиноких девчонок.

Но мы выросли. Особенно Тори. Стала настоящей красоткой. Умная, длинные русые волосы, карие глаза. Все парни без ума от неё. Все преподаватели уважают её мнение. И ей это нравится – жить во взрослости. Ну а я, кажется, осталась там, в прошлом, около своего поцарапанного велосипеда.

Но как же так, ведь я до сих пор помню, что мыслила, думала о разных вещах, мечтала и верила в то, что человек может отрастить крылья, я помню. Куда ушло детство?

С возрастом мы забываем, что в детстве понимали весь окружающий мир. По-своему, но мы его понимали и потом, когда у нас появляются дети, мы считаем, что они ничего не смыслят и не ведают что говорят, но они видят гораздо больше, чем взрослые, чья жизнь напичкана проблемами социума, чувствами, сексом, деньгами. Поэтому я не хочу взрослеть. Потому что не желаю, чтобы обыденные вещи становились моими смыслами. Не хочу, чтобы моей мечтой стало заработать кучу денег, сфотографироваться с кумиром, переспать с тем парнем или получить повышение. Потому что счастье в тех моментах, когда мы не думаем о выгоде, спонтанно, без долгих раздумий мы делаем себя счастливее и стараемся сделать счастливее другого.

– Так вот я думала, было бы хорошо мне работать там. Я бы тогда могла вспомнить…

– О, точно, звучит отлично, – Тори перебила меня. – Лишний заработок нам не помешает, наконец то ты станешь вносить вклад в эту квартиру.

– Да, верно. Кстати, ты не опоздаешь на свою работу?

– Ох, нет, сегодня не моя смена и, кстати, уже через 2 часа я отправляюсь на свидание!

– Что!? – я чуть не упала со стула от неожиданности. – Тори, ты ведь ненавидишь всех знакомых тебе парней. Или это кто-то незнакомый?

– Нет. На самом деле, это мой одногруппник. Его зовут Алекс.

– Это тот блондинчик, которого ты называла смазливым и, дайка вспомнить, «его манеры никак не сочетаются с его внешностью, а его волосы, увы, длиннее его интеллекта», верно? – я громко рассмеялась.

– Ну, я ближе его узнала, наверное, – она тоже засмеялась и покраснела.

– Тори влюбилась, ну и чудеса! Чего еще мне ждать от этого дня?

– Позвала бы Марка в парк или в то самое кафе.

Ой, он снова скажет нет. Ничем не занят, но вечно твердит: «Прости, именно сейчас у меня появилось очень важное дело». Ага, дело, которое он только что придумал. Да и мне не особенно хочется куда-то идти. Хотя может я одна пойду на прогулку.

Я так и не рассказала Тори о том, что стала сомневаться в любви к Марку, и о том, что, возможно, пытаясь вернуться к прошлому, в лагере, я невольно сама заставила себя влюбиться в него.

Решаю сменить тему. Интересно узнать о её новом бойфренде.

– Как так случилось, что он смог растопить твое сердце?

– Я всё расскажу тебе, только вечером, я сначала должна разобраться во всем. Что он за фрукт, этот Алекс. А сейчас я иду краситься.

Я улыбнулась Тори и сказала, что сама уберу тарелки. Сделав это и протерев стол от крошек, я плюхнулась на диван с целью посмотреть какой-нибудь сериал. Но так и не включила телевизор, погрузившись в своё сознание.

Обманом в голову пробрались самые печальные мысли. Об университете. Мне совершенно не хотелось туда возвращаться. Понедельник был совсем близко и предстояло сделать колоссальное усилие над собой, чтобы войти в этот так называемый храм знаний. Юрист из меня, честно, ужасный. И если однажды я всё-таки смогу им стать, то заранее сочувствую всем своим клиентам. Они проиграют своё дело!

Я никогда не хотела сюда поступать. Струсив перед прослушиванием в колледж искусств, я убедила себя, что более приземлённая профессия будет лучшим вариантом. Кто знает, может меня бы взяли, и я бы сейчас училась пению, но выбор прошлого уже не изменить, а потому нужно было смириться.

Мои мысли прервала Тори, вышедшая из ванной комнаты:

– Валетта, помоги мне. Прошу, – впервые она глядела щенячьими глазками в надежде на спасение.

– Что случилось?

– Я не могу придумать что надеть.

– Проще простого: джинсы, джемпер и ботинки. Да, не празднично, зато ты сможешь ходить как нормальный человек.

– Верно, но ты в этом уверена?

– Конечно нет. Кто знает, может ему нравятся те, кто боятся, что юбка взлетит и ходят на каблуках, как на костылях, а к концу дня завывают от усталости.

– Не смешно.

– Так странно видеть, что ты волнуешься, – я улыбнулась.

– Когда насмотришься, дай мне знать, я бы хотела услышать от тебя совет, – Тори и правда было не по себе, а потому я решила взять себя в руки.

– Эх, ладно, ну, посмотрим…

Мы около часа выбирали наряд и, наконец, я наблюдала результат. Всё же Тори больше любила образ леди, а потому решила отправиться на свидание в красной трикотажной юбке и черной водолазке.

– Правда хорошо выглядит? – видно было, как она волновалась.

– Выглядишь элегантной! Думаю, если накинешь пальто и наденешь ту массивную цепь из псевдо-золота, будешь ещё более несравненной красоткой.

Наконец мы попрощались, и Тори ушла.

Сев на подоконник, я посмотрела в окно. Листья падают. Как красиво. Солнце светит уже с девяти часов и люди кажутся более оживленными, чем вчера. Интересно, а о чем они думают? Ведь у каждого из нас свои мысли и первый раз, когда я осознала это в детстве, я заплакала. Не знаю от чего, для меня это казалось необъяснимым феноменом. Представляете, все точно так же, как и я, говорят сами с собой порой и это не может меня не удивлять. Глупость, а я ревела, когда думала, что столько всего еще остается для меня загадкой и столько всего я еще не смогу узнать, потому что никто не знает. А когда карты раскроются, буду ли я еще жива?

Солнце сквозь стеклопакет обжигало правую часть моего лица и мне стало дурно. Я решила открыть окно. Холодный воздух вмиг сковал все мое тело.

– Брр!! Холодно!

Я поспешно вернула все так, как было секунду назад. Все-таки конец сентября выдался на удивление холодным. Я заметила это еще вчера, когда решила выйти на улицу в платье и джемпере. Возвращаясь домой, я едва не упала от того, что не чувствовала ног.

Так или иначе, мне пора встать и навести в квартире небольшую революцию. Под этим я имела ввиду уборку. Посудомойку я уже включила, а потому принялась собирать вещи, дабы засунуть их в стиральную машину. Следом шло мытье полов. Я включила музыку, сейчас это был рок-н-ролл, и принялась в такт аккордам пританцовывать вместе со шваброй. Я пела, представляя, что швабра – стойка с микрофоном, а мокрый пол отлично подходил в качестве сцены, потому что придавал моим движениям хоть какой-то грациозности.

Покончив со всем этим, я взглянула на часы. Было почти 3 часа дня. Суббота скоро закончится, а все из-за потраченного мной времени в шкафу. Ну, зато я помогла Тори, надеюсь, ее свидание пройдет лучше всех моих.

Итак, если я хочу пройтись по вечернему городу, мне стоит привести себя в порядок. Я отправилась в душ. На самом деле мне страшно оставаться дома одной. Все шумы и скрипы я воспринимаю слишком близко к сердцу. От того все мои проблемы.

Я закрыла дверь на замок и принялась стягивать с себя пижаму. Тапочки были отброшены в сторону, рубашка и шорты так же лежали на холодном кафеле. А я стояла под горячим душем и водяные капли плавно стекали по изгибам моего тела.

– Мм, как прекрасно…

Я опустила кран и взяла небольшую красную бутылочку, выдавила на ладонь немного шампуня и принялась намыливать им голову. Душевую кабинку окутал запах магнолии. Я не знала, как она пахнет на самом деле, но судя по этикетке этот тонкий и нежный аромат принадлежал именно магнолии и ничему иному.

Подняв ручку крана вновь, я снова растаяла под уютной струей воды, мои руки скользили по плечам, спускаясь к талии и бедрам и белая пена стекала прямо в сток.

Я посмотрела в маленькое зеркало, что находилось прямо в душевой кабине. Сейчас, без макияжа, я выгляжу ничуть не хуже обычного, но стоит мне выйти на улицу, как с моим милым выражением лица начинают происходить некие метаморфозы, не позволяющие мне ловить на себе восхищенные взгляды парней.

Еще какое-то время понежившись в тёплой воде, я вышла, завёрнутая в полотенце.

Нужно одеться.

Чёрные джинсы, свитер, куртка, ботинки на ноги и перчатки на руки. Я готова. Захватив рюкзак и положив в него наушники, вышла из квартиры и закрыла на ключ дверь. Вприпрыжку, я одну за одной преодолевала ступеньки и, наконец, оказалась на улице. Воздух морозный и чистый. Я впустила его в свои легкие, наполнив их до предела, а после выпустила обратно, но уже белый пар. Но так или иначе на улице было довольно тепло, и я сняла перчатки и расстегнула куртку. Постояв еще немного, проверяя нет ли ветра и не станет ли мне холодно, я грациозными шагами направилась вверх по улице.

Идя по скучно серому асфальту, я подумала о собеседовании. Мне было интересно, как оно будет проходить, какие вопросы мне будут заданы и смогу ли я на них ответить. Казалось бы, что это обычная забегаловка, но на самом деле это было не так. Это был шанс почувствовать хоть что-то, что я когда-то давно так ценила в себе. Доброту, любовь и какой-то особенный огонек внутри меня. Сейчас этого нет, я просто стала рассеянной, неуклюжей и отчасти беспечной. Любовь… хм, ее что-то убило во мне, а огонек и того больше – погас. Кажется, будто его уголек все еще тлеет у меня в душе, но где же тот, кто его разожжет?

Пока я предавалась ненужным мыслям, ноги уже привели меня к самому концу улицы, и я увидела на ее углу небольшой магазинчик книг. Я тотчас вошла туда. Не собираясь ничего покупать, я просто гуляла, рассматривая стеллажи. Все вокруг было таким красочным и так здорово здесь пахло бумагой. Я взяла в руки какую-то черную книжку с золотыми узорами и принялась ее разглядывать. Потом поставила ее на место и подняла глаза, заглядывая за пределы полки с книгами, куда-то вглубь магазина. Странно, с противоположной стороны на меня открыто пялился мужчина лет 40–ка, с длинными спутанными волосами, неопрятной щетиной и пугающе оранжевой куртке. Я не стала обращать внимание. Опустив голову, я продолжила просмотр книг. Но вдруг я столкнулась с кем-то, и он выронил какую-то книгу. Это был тот самый мужчина.

– Ой, простите! – я наклонилась, чтобы поднять книгу. «Достопримечательности Нью-Йорка». Хм.

Он молча взял книгу и кивнул. Своим холодным чёрным взглядом он пронзал меня до дрожи в теле. Я тут же отвела взгляд. Мне было до жути неловко и, признаться, немного боязно, что я решила уйти.

Я распахнула пластиковую дверь, и решила пойти в «Петрикор». Если решусь, то пройду собеседование сегодня же, если нет, то куплю себе горячий шоколад.

Я достала из рюкзака наушники, включила «Runaway» Джона Бон Джови и направилась угощать себя. Пока я шагала по вымощенной брусчаткой дороге, я мысленно благодарила людей за то, что они изобрели музыку. Особенно, я была благодарна миру за классику и рок. Кто бы что сейчас не сказал о том, что слушать и то, и другое один человек не может, мне будет все равно. Потому что гитара и, к примеру, скрипка, вопреки правилам совместимы.

И вот ноги привели меня к зданию, окрашенному в цвет карамели. Я взглянула на дверь. Листок, он исчез! Видно, не мне одной кажется хорошей идеей работать здесь. Что ж, горячий шоколад я все еще способна здесь купить.