- -
- 100%
- +
Я вхожу и за барной стойкой меня сразу встречает улыбкой рыжеволосая девушка.
– Добрый день, определились с заказом? – улыбнулась она.
На ее металлическом бейджике черным переливалось «Кира». Милое имя для милой мордашки. Что ж, я озвучила ей свой заказ, добавив к напитку «улитку» с корицей.
– Ваш заказ будет готов через несколько минут, – она так и светилась.
«Интересно, а это маркетинговый ход или она и правда так мила с людьми. Так или иначе, кафе от этого только лучше».
– Скажите, а объявление…
– О, вчера мы приняли на работу молодого парня. Он должен выйти на работу завтра, вместо меня.
– Вы больше не будете работать здесь?
– Нет, мне пора идти дальше, – она все еще была мила.
– Хм, понятно.
Сказать честно, я была расстроена, хмуро забрала заказ и направилась в парк. Всю дорогу до него я думала отчего мне так не повезло. Я слишком долго думала, нужно было сразу решаться, раз я так хотела этого. А теперь там будет работать какой-то парень, который возможно даже не хотел там работать. А я хотела. В этом кафе часть моей души, а во мне часть кафе, но это, впрочем, уже слишком.
Я села на изогнутую деревянную лавочку и сложила ноги в позе лотоса. Рюкзак лежал рядом со мной, наушники на моей шее, они извлекали нежную мелодию, достаточно громко, чтобы можно было не надевать их. В парке почти не было людей и можно было насладиться пейзажем. Мой город не был маленьким, не был большим, сюда часто съезжались какие-то бизнесмены, которые хотели сохранить в тайне свои проекты, а также множество туристов из Европы и иногда Азии. Тут было очень красиво и были мои воспоминания, но я больше не чувствовала себя здесь на месте.
Посмотрев на небо, я вдруг заметила на стене огромного офисного здания рекламу. Там была надпись: «Проведите это рождество в Америке по национальным традициям! Поблагодарите индейку за день благодарения! Отметьте новый год на Таймс-Сквер! Будьте счастливы!» Никогда не замечала в нашей стране призывов уехать, но…это звучит заманчиво. Может стоит подать документы на визу.
Я спокойно попивала горячий шоколад и уже хотела приступить к булочке, как вдруг в небольшом расстоянии от меня что-то мелькнуло. Я присмотрелась к деревьям. Это же…неужели? Оранжевая куртка, это точно он! Тот мужчина, который так упорно разглядывал меня в книжном, сейчас стоит около большого дерева и точно так же сверлит меня взглядом. Я решила, что могу спокойно доесть булочку дома и, стараясь не привлекать особого внимания, встала и направилась ускоренным шагом к выходу из парка.
«О, моя вселенная, сделай это совпадением, а не преследованием, я еще так молода».
Я повторяла это около десяти минут, пока шла по багровой аллее парка, но обернувшись, в очередной раз убедилась в отсутствии каких-либо высших сил, потому что этот ужасный человек в оранжевом шёл прямо позади меня, в каких-то паре метрах! Моё сердце билось, как бешенное, мне было страшно, но и бежать я не могла, вдруг он побежит за мной и догонит. Как назло, поблизости не было никого, кто мог бы защитить меня.
На часах примерно 7 часов вечера, начинало темнеть. Я обернулась. Исчез. С облегчением я вздохнула и, всё ещё с опаской и сбитым дыханием, буквально понеслась домой.
Я боюсь подъездов, там темно, а проникнуть туда может кто угодно. Но я вошла внутрь, потому что хотела домой. Это логично. Я забежала в квартиру, заперлась на все замки и с облегчением рухнула на пол.
Ну и денёк. Без алкоголя мне не отойти от этого. Я поплелась на кухню, попутно стягивая ботинки и всё остальное, далее полезла в нижние шкафчики и достала темно-зелёную бутылку, в которой, собственно, и было моё спасение. Кажется, это было вино.
Я не пью. Точнее не напиваюсь. Да и эта ситуация могла оказаться простым совпадением, если бы я не вспомнила о том, что уже видела его, мужчину в оранжевом. Вчера, когда возвращалась с прогулки без Марка. Было темно, и я не особенно тогда разглядела его, но он так же шёл за мной около пятнадцати минут, а потом обогнал и толкнул меня, случайно будто задел, но я отлетела и врезалась в стену. Тогда я просто разозлилась и ничего такого не думала, но сейчас, с бокалом в руках, мне открылись глаза на истину – меня определённо преследовали.
Я взяла бутылку с намерением перейти поближе к телевизору, но видно не рассчитала что-то, что должна была и полетела вниз.
– Вот так беда-а, – пропела я, словно Винни, смотря на пролитую красную лужицу моего спасения.
«Я не пью. Точнее не напиваюсь».
Вдруг я услышала, как открывается дверь. Затем глухие шаги, направляющиеся ко мне.
– Тори, ты вернулась! – я всё ещё сидела на полу.
Девушка вошла в комнату, а я начала рыдать.
– Меня никто не лю-юбит! – простонала я.
Вообще-то, это не то, что я хотела сказать, ведь ещё час назад я была жертвой преследования. Но почему-то я сказала именно это.
– Ты что творишь?! – Она смеялась.
Я перестала плакать.
– Почему ты не кричишь?
– Потому что ты никогда не пила. Ты столько вечеринок испортила, когда всем говорила о смысле алкоголя, а сейчас смотрите, любуешься пролитым вином. Убирай это сама.
– Не смейся надо мной!
– Почему? Ты вечно делаешь что-то подобное.
– Но сейчас это крик души.
Она подняла бутылку, осмотрела ее и начала смеяться ещё больше.
– Тори, в чем дело, ты совсем меня не уважаешь?
– Вставай, уважаемая, это не вино! – она смеялась, как могла, а я, недоумевая смотрела на неё.
– То есть как это?
– Эту бутылку прислала моя мама, это сок.
И тут я поняла. Вот почему я не чувствовала чего-то, что не похоже на мое обычное состояние.
Вот тебе и типичная Валетта. Сама себе внушила, что пьяна.
И тут я не выдержала и начала тоже смеяться, истерическим смехом, смешанным со слезами.
– Да не волнуйся, в другой раз обязательно получится пострадать, как в кино, а сейчас слушай.
– Точно, твоё свидание! Вещай! – мой страх, как рукой сняло.
И она рассказала мне, что Алекс встретил её букетом из белых роз – любимые цветы – и сказал, что поведёт её туда, где она забудет о том, кто она такая.
– Если честно, то я испугалась, он таким загадочным голосом это говорил мне. Но я сказала, что согласна.
Оказывается, это был просто парк развлечений, как ни странно, Тори ни разу там не была. Такой счастливой я подругу давно не видела, видно Алекс и правда смог растопить её холодное сердце.
– Ах, Валетта, я такая счастливая! Я давно так не смеялась, это было, как будто…
– Как будто ты вернулась в детство?
– Да! И это было потрясающе!
Потом мы перебрались в комнату, взяв с собой кофе, и ещё долго разговаривали, пока не уснули.
Воскресенье я провела за конспектами и просмотром телевизора. Марк снова не брал трубку, а я не звонила ему больше двух раз в день. Что ж, пора бы это закончить. Как только я подумала, что больше не стану звонить ему, мне пришло СМС. Я включила телефон и прочитала его: «Дорогая Валетта, прости меня, что бросил тебя вчера у кафе. Я хочу всё исправить. Но не сейчас. Как только я всё разрулю, я дам тебе знать».
«Что? Даст мне знать? Какого чёрта? Он думает, что, я вечно его ждать должна? Ну уж нет. С меня хватит», – я швырнула телефон в тумбочку и легла спать.
***
– Встаю, встаю, – стонала я, обращаясь к своему будильнику.
На часах было шесть утра. Как жаль, что выходные закончились, нужно собираться в институт. Помимо того, что я хотела петь, так же я хотела путешествовать и надеялась сделать это удовольствие способом своего дохода. Но все как-то не сейчас и может быть потом. Да и где взять на это денег. Забавно, ведь, чтобы начать зарабатывать тебе уже нужны деньги.
«Жизнь, всё-таки, не сказка, Валетта», – вспомнились мне слова Тори.
Я встала и зашаркала на кухню. Кажется, не было еще ни одного дня, чтобы я проснулась без усталости в глазах, мыслях и теле.
– Ну здравствуй, соня, садись, я уже приготовила завтрак.
Я всегда поражалась как это Тори умудряется радоваться каждое утро. А может, это любовь окрыляет её?
– О, у нас сегодня…эм, жареный хлеб? Что это такое и как этим питаться?..
– Ты что никогда не ела гренки?
– Наверное, нет, раз для меня – это жареный хлеб.
– Не привередничай и ешь. Он сладкий.
Она поставила передо мной тарелку, на ней расположились гренки, вареные яйца, порезанные пополам и помидоры. Попробовав кусочек жареного хлеба в молоке, я поняла, что это очень даже съедобно. Доев, я запила всё гранатовым соком и, поблагодарив Тори, скорее побежала на автобус.
Мы с моей подругой учились в одном заведении, но на разных факультетах, она изучала цифры и была в этом довольно хороша. Наверное, поэтому она была рассудительней меня и строже. Я же была серьезной только в моменты чрезвычайной важности или с малознакомыми людьми, в остальное же время я была настолько рассеянной, что, как говорится: «туши свет, бросай гранату».
Я зашла в автобус, заплатила пластиковой картой и уселась около окна. Натянув наушники, я немного задремала и очнулась от того, что кто-то усердно пытается быть мною услышанным, сквозь музыку слышалось чье-то бормотание. Я приоткрыла глаза, подняла голову, сняла наушники и – о вселенная! – рядом со мной сидел тот самый мужчина с длинными спутанными волосами в той самой оранжевой куртке! Я не смогла ничего сказать, просто вжалась в кресло и как ни в чем не бывало начала пялиться в окно, а он пялился на меня.
– Уже поздно, – его хриплый голос донесся до меня.
Решаю молчать.
– Он тебя выбрал, уже недолго осталось.
Я посмотрела на него исступленным взглядом.
– Он заберет тебя! – мужчина начал кричать, смотря на меня со злостью, и схватил меня за рукав куртки.
Теперь и я начала кричать.
– Что происходит, пустите меня, вы, психопат!
Я оглянулась вокруг, людей почти не было, на задних рядах лишь сидела молодая пара и какой-то старик, но им было явно не до этого, они молчали, оставляя меня на произвол судьбы. Помогите…
– Ты убила её, и Доктор заберет тебя!
Я начала вырываться, он лишь схватил меня за второй рукав, моя паника превратилась в безысходность. Автобус остановился, оранжевая куртка всё так же смотрел испепеляющим безумным взглядом. Момент – массивной подошвой ударяю его по ноге, чудом вырываюсь из его лап, хватаюсь за впереди стоявшие кресла и, перелезши их, выбегаю вон из салона. Двери автобуса закрываются, оранжевая куртка начинает долбить в стекло кулаками, а водитель и все остальные, будто зомби никак не реагируют. Вот что наш мир знает о помощи другим. Как только транспорт двинулся с места, мужчина-оранжевая куртка начал зловеще смеяться и показывать на меня пальцем. Моё сердце стучало так сильно, и я думала, что умру.
В автобус я больше не села и пошла до университета пять остановок пешком. Я ничего не чувствовала больше: ни страха, ни боли и уж тем более радости. Я была в ступоре.
«Кто он и зачем это делает? Кто такой этот Доктор и кого я якобы убила?» – мысли роем сгустились надо мной. Не было сил даже плакать, зато было чувство, будто я уже мертва и иду навстречу холодному воздуху вовсе не я, а кто-то другой.
Я опаздываю. Впрочем, плевать. Когда я вошла в двери университета, я уже знала, что первую пару пропустила. Мне звонили, я сбрасывала и на один звонок вроде ответила, чтобы все шли куда подальше. Мне было уже всё равно, я ненавидела это место, мне было плевать на него и на то отчислят меня или нет.
Навстречу мне шёл директор, весь важный, в костюме и лысый. Меня уже знали, как хорошую студентку, сдающую всё вовремя, но я всегда слышала: «Ты умна, но ты будто не хочешь учиться». Это значило, что я учу, но не интересуюсь, на что я отвечала: «Верно». Не знаю на что я рассчитывала. Начать все сначала – вот чего я хотела. Я хорошо училась, мои оценки были безупречными, но я не чувствовала, что хочу этого.
– Остановитесь, мисс Лэвэндер, – он грозно посмотрел на меня. – Это для вас.
Он протянул мне маленький листок, на котором было написано:
«Студент Валетта Лэвэндер, обучающийся по специальности юриспруденция, в связи с пропуском занятий и неприемлемым поведением в стенах учебного заведения, вы отчислены».
– Что? Как вы можете меня отчислить сейчас? Я опоздала лишь сегодня и пропуск был единственный за этот месяц! Это нечестно!
– Прошу прощения, но нам поступил приказ из департамента. Увы, ничем не могу помочь, – он развернулся и направился по своим делам.
– Но…Как…Я, – он не слушал меня.
Вот и всё. Я, наверное, должна была радоваться, ведь я ненавидела этот факультет, но что мне теперь делать? С бумагой об отчислении в престижный ВУЗ мне путь заказан. Кто я теперь? Раньше я была студенткой, получала стипендию и мне полагалось думать о будущем. Но я ничего не решила. Я ещё не успела понять, чем хочу заниматься. Как же так?
Я бы хотела, чтобы существовал такой вот человек, который сам за меня всё решит. И да, кажется это моё официальное признание в том, что я некомпетентна для современного мира. Раньше я, кажется, писала тексты, но снова не могу вспомнить куда делась та записная книжка 8 лет назад. Почему-то последнее время я пытаюсь вспомнить то лето, но ничего не выходит.
Глава 4. Прийти в себя
Проходят часы, дни, недели, а я сижу у телевизора с кучей вредной еды и смотрю разного рода сериалы. Каждый день повторяю только: «я так устала» или «Тори, укрой меня?». Она вроде как понимала меня, не задавала лишних вопросов по типу «почему так внезапно?», но это было лишь снаружи. Что она чувствовала по этому поводу на самом деле, я не знала. У меня ничего не получалось на личном фронте, на работу я так и не устроилась – даже не пыталась, и с университета меня отчислили. Я не видела ни единого лучика света во всей этой тьме. А может не хотела видеть. Иногда намного легче сделать так – закрыть глаза и позволить шансам пройти мимо. Просто потому, что хочется. Просто потому, что уже устала бороться.
Тори ещё какое-то время молчала. Но её терпение лопнуло, когда в начале ноября она, споткнувшись о гору тарелок, закричала сорвавшимся голосом:
– С меня хватит, мисс! Немедленно поднимай свою пятую точку от нашего, между прочим, общего дивана и иди ищи работу! Хватит! Тебя отчислили, бросили, предали – да какая разница?! Если ты ещё и сама себя бросишь, то что это будет?! Коллапс, а не жизнь!
Я устало взглянула на неё и мне стало её жаль. Я потрепала ей нервы. Мне не стало легче от её слов, но не хотелось более её обременять и я встала с дивана, молча собрала тарелки в мойку, затем взяла пылесос. Тори уселась на диван и грозно наблюдала за мной, сложив руки на груди.
Когда закончила, я села рядом с ней. Вздохнув, Тори снова заговорила.
– Если ты не выбьешь из себя свою так называемую депрессию, то я сама это сделаю. Я сейчас словно в больных романтических отношениях, где взяла на себя все человеческие роли в мире, оставив одну, роль убитого жизнью подростка, своему мужу.
– Прости меня, – это всё, что я могла сказать. Она не знала про «оранжевую куртку», не знала, как страшно мне было и есть, но она всё равно, не опираясь на причины, пыталась понять меня. Но прошёл месяц такого моего состояния. Любой бы сдался.
Тори была старше меня на 2 года, но было чувство, будто это разница недосягаема. Я ощущала себя глупым ребёнком, которому всё ещё нужен совет взрослого.
– Ладно, приводи себя в порядок и пошли.
– Куда?
– Хочу помочь тебе. Ведь ты этого сделать не в состоянии сейчас.
– Я думала, ты зла на меня…
– Зла, но твою хандру нужно прогнать.
– А Алекс? Разве у вас не должно быть свидание сегодня?
– Он меня поймет. А если нет, значит он не тот, кто мне нужен, потому что, какая бы ты не была, ты мне дороже. На данном этапе.
Она обняла меня, и я впервые за эти недели заплакала. Так тепло, но так больно мне было сейчас. Кое как поборов лень, ставшую мне за этот месяц лучшей подругой, я приняла душ, сделала какой-никакой макияж, заплела волосы в хвост и надела свое любимое синее платье.
Куда мы идём Тори так и не сказала, но что бы это ни было, я была не готова. Я слишком долгое время была дома.
На улице пасмурно и холодно. Зима уже скоро раскинет здесь свои пожитки в виде белого покрывала, а я всё ещё живу осенью и в моей душе бушует ураган пожухлых листьев.
– Куда мы всё-таки идём, Тори?
– Туда, где твой потускневший голос надеюсь станет хоть немного более живым.
– Вот уж не представляю, где это место может быть…
После я поняла, что она говорила о боулинге. Меня это не очень вдохновило. Признаться, я не воспылала энтузиазмом, но начав играть и представляя, что кегли – это мои проблемы, мне становилось легче и каждый раз сбивая их, я ликовала. С каждой упавшей кеглей душа потихоньку оживала. А потом оплаченное время закончилось.
– У-у, Тори, я только вошла во вкус! – начала канючить я.
– У меня есть еще кое-что для тебя, поэтому, пожалуйста, пошли.
Мы подошли к зданию, которое напоминало мне старый амбар. По его стенам вился зелёный плющ, от чего постройка выглядела одновременно и красиво, и жутко. И я понятия не имела что это место таит внутри себя, ведь снаружи доверия оно не внушало. Но когда мы вошли, всё стразу встало на свои места.
– Это…Вау! Это же то место, где нужно разбивать тарелки! Как здорово! Пошли скорее!
– Место называется «комната ярости». Тут можно снять стресс, думаю, должно помочь.
– Спасибо тебе, Тори! Ты лучшая подруга на всём свете!
– Ты тоже ничего, – улыбнулась она. – Рада, что хоть смогла тебя заинтересовать, а то совсем из дома не вытащить было.
Работники коротко рассказали о способах снятия стресса, о том, как создавались первые пространства гнева и тому подобные интересные вещи. Затем проводили по очереди в уединённые комнаты.
Я вошла в маленькую комнатёнку, стены были белыми и обшарпанными, в углу стоял серый диван времен перестройки, ободранный и в каких-то пятнах. Перед диваном кофейный столик, на нём пузатый телевизор. «SONY», вроде как. У стены справа я обнаружила шкаф с посудой, на комоде с зеркалом нашлись черные маркеры, бита и очки, чтобы осколки чего бы то ни было не попали в глаза.
Осмотревшись, я думала с чего начать. Во мне не было злости, только страх. Решила открыть шкаф и достать пару тарелок. Взяла маркер. Что я хочу написать? «Страх», «Преследователь», «Оранжевый». Я хотела, чтобы он, тот человек, как и тарелка, разбился вдребезги.
Я била разного рода посуду о бетонную стену и кричала, просто кричала, будто кто-то стоял передо мной. Но с удивлением вдруг осознала, что этот кто-то – я. Это я получала свои же ругательства и унижения. «У тебя нет работы! Ты не знаешь, кем хочешь стать! Твои родители не гордятся тобой! Ты посредственность! Глупая! Наивная! Дура! Ты плохая подруга! Ты много ешь! Твоя фигура – отстой! Я ненавижу тебя! Ненавижу, ненавижу, НЕНАВИЖУ!»
И вот я сидела на полу и рыдала. Слёзы, сопли, размазанная тушь. Усталость сковала мой разум. Мне просто хотелось спать. Но нужно было закончить начатое. Я взяла биту и принялась что есть мочи дубасить ни в чём неповинный «SONY». Из ниоткуда ко мне пришли силы и с каждым ударом я всё яростнее лупила пластик. Становилось легче, незначительно, но тело будто освобождалось от невидимых оков.
Выйдя из здания, я чувствовала что-то странное. Я разбила столько тарелок, сломала столько вещей, мне было невероятно здорово на душе, но для меня это не было стимулом, я не готова была отказаться от всего, что со мной произошло, не могла просто выкинуть это из головы, будто этого и не было, а значит план Тори не сработал. Но ради её стараний я должна взять себя в руки. Мне нужна работа, нужно расставить все точки над «ё» с Марком и нужно что-нибудь съесть. Я сума сойду от голода…
– Тори, это было замечательно! Какая следующая остановка? – я улыбалась во все 32 в преддверии нового развлечения.
– Вот как! Значит твоя тяга к жизни усилилась, и ты решила эксплуатировать меня?
– Не-ет, что ты! Я бы никогда, – я состроила щенячьи глазки и надула губы.
– Хей, не честно. Даже не думай, я не растаю, – но она не могла сдержать улыбку.
Мы обе шутили и смеялись, шутливо пихали друг друга, и мне было весело в тот момент. Но как только он заканчивался, я вспоминала те глаза, что обжигали мою плоть и душу. Мне нельзя было грустить при Тори. Она так старается. Я не могу так поступить с ней…
Подруга снова не сказала куда мы идём, но вид у неё был хитрый. Когда мы наконец подошли, я не была уверена, что это именно то место.
– Думаешь, мне нужно что-то изменить?
– Это ты должна ответить на этот вопрос. Самой себе. Хочешь ли ты изменить что-то, чтобы почувствовать себя по-другому? Если да, то дерзай, а я заплачу. Так уж и быть, побуду крёстной феей для тебя, – она взмахнула рукой, указывая на салон красоты.
Я решительно кивнула и сделала шаг навстречу новой себе. Это действительно то, что может мне помочь. Так я думала.
Меня встретили улыбчивые администраторы, готовые заполучить мои деньги, и провели по коридору прямо к высокому светловолосому парикмахеру. Он взглянул на меня и протянул палитру.
– Здравствуй! Меня зовут Евгений. Твой природный цвет довольно неплох, ты действительно хочешь что-то изменить? Я могу просто сделать тебе уход и укладку, будешь великолепна!
– Нет, – я помотала головой. – Хочу это, – и ткнула пальцем в понравившийся цвет.
– Для первого раза это очень смело. Но раз таково твоё желание… Что ж, выход в этот цвет займёт время. Вполне вероятно, что ты уйдёшь отсюда поздно вечером.
– Хорошо. Но я должна предупредить подругу.
Я сказала Тори о своём решении, и она согласилась подождать.
Через несколько часов я вышла к ней. Её реакцию было несложно предугадать.
– Что ты сделала…Это просто…Воу!.. – она выдала сдавленный смешок.
Я стояла перед ней, девушка с лиловыми волосами, и думала: «Как я рада, что сделала это!»
– Ты потрясающая! Немного странная, но потрясающая!
– Спасибо, Тори! Евгений сказал, что мне очень идёт, как думаешь?
– Определённо! Кто бы ни был этот Евгений, он прав.
– Спасибо тебе, что вытащила меня сегодня. Я никогда этого не забуду.
– Конечно нет, я ведь столько денег за тебя отдала! – она шутливо подмигнула.
– Ха-Ха, теперь будешь припоминать мне это вечно?
– Да! – она добродушно смеялась.
Мы попрощались со всеми, кто получил наши деньги, и отправились домой с двумя коробками пиццы.
Путь до дома нужно было целый час отсидеть в электричке. Раньше я их жутко боялась. Не столько сидеть внутри, как мыслей о рельсах. Выглядели они очень страшно. И колёса, которые скользили по ним, тоже так выглядели. Но страхи нужно преодолевать, поэтому, когда двери вагона открылись, я храбро вбежала внутрь.
– Я посплю, если ты не против, – Тори облокотилась на стекло и закрыла глаза.
Перон за окном начал прерывисто двигаться – электричка тронулась. Я провожала людей, их чемоданы и кислые лица взглядом, в то же время послышался звук мобильного. Посмотрев на экран, я поняла, что это моя мама.
«Ого, они с папой нечасто мне звонят».
– Алло, мам, всё в порядке?
– Привет, доченька! Всё хорошо, а как ты поживаешь? – голос у неё был счастливый и моё напряжение спало.
– Я.…я в порядке. В полном, – не считая всего, я в порядке, да.
– Как учёба? У тебя всё получается?
Я немного помедлила с ответом. Почему все всегда спрашивают о том, в чём у тебя полная…
– Да, конечно. Никаких проблем.
– Рада слышать. Последний курс должно быть сложный. Но не буду утомлять тебя рутинными вопросами. Самое главное, как ты себя чувствуешь?
– Недомоганий нет. Мам. Вы нечасто звоните мне. О чём ты хочешь мне сказать?
– И ничего от тебя не скроется, – она тяжело вздохнула, – Я передам трубку папе, хорошо?
– Что же это такое, что может сказать только папа? В телефонной трубке слышались перешёптывания моих родителей, что насторожило меня ещё больше.
Раньше мы с ними были очень дружны. Я была очень стеснительным и нерешительным ребёнком, но они никогда не критиковали меня за это. Всегда были на моей стороне. Ну, чаще всего. Оба они были великолепной командой и однажды эта команда уговорила меня уехать в лагерь. Папа уверял меня, что будет весело. Так и было. И я бы с удовольствием вернулась бы в то время, когда мы втроём были вместе, но произошедшее отделило меня от них.
– Алло? Меня слышно? Принцесса, ты как? – папа всегда кричал в трубку, будто его не слышно, а слышно было прекрасно.
– Да, пап. Привет. Как вы?
– Мы в порядке, даже очень хорошо. Мы перевели деньги на твой счёт. За последний год учёбы, этот месяц аренды и немного на личные расходы. На пару месяцев должно хватить.