И грянул гром, услышь крик мой…

Поэтому, вместо того чтобы заплакать, я быстренько вскочила и принялась собирать осколки разбитой формовки.

– Ой, прости, пожалуйста, ма, – сказала я.

– Пустяки, – сказала мама, помогая мне.

Когда мы подмели мелкие осколочки длинным соломенным веником, мама сказала:

– Оставь масло, Кэсси, и ступай в дом к мальчикам.

– Но, мама…

– Я закончу с маслом. А ты иди, делай, что я сказала.

Я вопросительно поглядела на маму, ломая голову: неужели она догадывается, что мы натворили? Потом присоединилась к мальчикам, которые сидели, ничего не делая, у огня и безучастно слушали, что говорит Т. Дж.

– Понимаете, ребята, есть хороший способ, как увильнуть от работы, – разглагольствовал Т. Дж., когда я пришла и села. – Главное – не оказывайтесь под рукой, когда надо что-то сделать. Только учтите, ваши предки не должны знать, чем вы заняты. Берите пример с меня. Вот хотя бы сегодня утром мама говорит, что ей надо вернуть ножницы, которые она одолжила у миссис Логан. Я встаю и предлагаю отнести их, чтобы ей самой не пришлось проделывать этот длинный путь к вам сюда, она же занята и все такое прочее. Само собой, когда я прихожу сюда, вы все просите, чтобы я посидел немножко, поговорил о том о сем. Ну, что я могу поделать? Не могу же я оказаться невежливым, правда? И к тому времени, когда я, наконец, уговорю вас, что мне пора идти, вся работа дома будет сделана. – Т. Дж. захихикал, довольный собой. – Вот так-то, главное, чтобы у вас работали мозги, и тогда порядок.

На миг он замолчал, ожидая откликов на свое выступление, но никто не проронил ни слова.

Т. Дж. обежал глазами всю комнату, потом продолжал увещевать нас:

– Был бы ты неглуп, как я, Стейси, у тебя хватило бы ума раздобыть вопросики к нашей контрольной. Только представь себе, может, они прячутся где-то здесь, в этой комнате, и ждут, чтобы их нашли.

Стейси бросил на Т. Дж. сердитый взгляд, но ничего не сказал.

– Что-то нынче утром вы все не в своей тарелке, – заметил Т. Дж. – Не стоит тратить на вас свой заряд. Учи вас уму-разуму!

– А никто тебя и не просит, – отрезал Стейси.

– Ладно, не кипятись, – высокомерно бросил Т. Дж.

И снова воцарилась тишина, но Т. Дж. это не устраивало.

– Ха, может, смотаем к старику Уоллесу в магазин? Поучимся ихним танцам?

– Мама сказала, чтоб мы туда не ходили, – сказал Стейси.

– Ты что – маменькин сынок и делаешь только то, что мамочка велит, или…

– Приспичило – иди сам, – спокойно ответил Стейси, не уязвляясь насмешками Т. Дж., – а мы останемся дома.

Снова молчание. Потом Т. Дж. сказал:

– Ха, слышали последние новости про этих ночных ездоков?

Сразу все взгляды оторвались от огня и приковались к нему. Наши лица изображали живые вопросительные знаки. Мы оказались целиком во власти Т. Дж.

– А что про них слышать? – спросил Стейси почти равнодушно.

Само собой, Т. Дж. хотелось продлить удовольствие и не сразу отвечать.

– Сам знаешь, когда у парня котелок варит, как у меня например, он всегда что-нибудь такое узнает, что для другого скрыто. Правда, этакие новости не для младенцев, так что я и не знаю, могу ли вам всем выложить их…

– Ну и не выкладывай! – сказал Стейси, спокойно заканчивая разговор и возвращаясь к горящему очагу, сделав вид, что его нисколько не интересуют ночные гости. Угадав его намек, я незаметно толкнула локтем Кристофера-Джона, Кристофер-Джон – Малыша, и мы все трое тоже загляделись на огонь, прикидываясь совершенно незаинтересованными в разговоре.

Выпустив из плена слушателей, Т. Дж. решил снова завоевать наш интерес, приступив сразу к изложению главного:

– Так вот, с неделю назад они приехали к мистеру Сэму Тэтаму.

Его земля как раз между Джексон Роуд и Стробери. А знаете, что они с ним сделали?

Стейси, Малыш и я продолжали смотреть на огонь, но Кристофер-Джон не выдержал и выпалил:

– Что?

Я пнула Кристофера-Джона, и он, чувствуя себя виноватым, обернулся, однако Т. Дж., торжествуя, что вернул себе хотя бы одного слушателя, уселся поудобнее, откинувшись на спинку стула, и решил потянуть с ответом:

– Ох, боюсь, мама убьет меня, если узнает, что я рассказываю про это. Я слышал, как она с мисс Клэр Томпсон обсуждала все. Они были так напуганы. Хотя почему, не знаю. Уж меня-то эти ночные гуляки нипочем не испугают. Я еще тогда сказал Клоду…

– Ой, послушайте, – сказал Стейси, вставая и делая нам знак тоже подняться, – мама ведь хотела, чтобы мы отнесли мисс Джексон молоко и масло до полудня. Нам пора идти.

Я кивнула, и мы все – я, Кристофер-Джон и Малыш – встали.

– Вымазали дегтем и вываляли в перьях! – поспешил доложить Т. Дж. – Обмазали всего черным дегтем, а потом облепили петушиными перьями! – И Т. Дж. загоготал. – Нет, вы представляете себе?

– Но за что? – забыв про наши дела, спросил Малыш.

На этот раз Т. Дж. не стал тянуть с ответом.

– Уж и не знаю, следует или не следует слышать все это вашим невинным ушкам, да только говорят, будто за то, что он обозвал мистера Джима Ли Барнета вруном. Это хозяин магазина в Стробери, Ли Барнет. Будто бы мистер Тэтам сказал ему, что он вовсе не заказывал всех продуктов и прочего, что мистер Барнет поставил ему в счет. А мистер Барнет сказал, будто он все записал, что заказывал и брал мистер Тэтам. А когда мистер Тэтам попросил показать этот список, мистер Барнет ему сказал: «Ты что, называешь меня вруном, чурбан?» А мистер Тэтам и скажи ему: «Получается так, сэр!» Вот почему все и вышло.

– Так, значит, все не из-за автобуса? – выпалил Кристофер-Джон.

– Автобуса? Какого такого автобуса? Какое отношение он имеет к этому делу?

– Никакого, – поспешил ответить Стейси. – Просто никакого.

– Ха, наверно, те, кто говорит, будто эти ночные ездоки примчались сюда из-за какого-то дурацкого автобуса, наверно, они того, с приветом, – авторитетно заявил Т. Дж. – Потому как я все это услышал у мисс Клэр Томпсон, а она сама видела мистера Тэтама.

– Ты уверен? – спросил Стейси.

– Уверен? Еще бы не уверен. Я разве когда говорю что, коли не уверен?

Стейси с облегчением вздохнул и улыбнулся.

– Пошли. Теперь надо молоко отнести.

Мы все отправились на кухню, потом в комнаты: взять наши куртки.

Когда мы наконец вышли, Т. Дж. вдруг вспомнил, что забыл у огня свою кепку, и побежал назад за ней. Когда мы остались одни, Малыш спросил:

– Стейси, а ты думаешь, это правда, что ночные люди вымазали мистера Тэтама в дегте и вываляли в перьях?

– Думаю, да, – ответил Стейси.

Малыш нахмурился, а Кристофер-Джон заговорил возбужденно, но шепотом, словно какое-нибудь утреннее привидение могло его случайно подслушать.

– Если они узнают про автобус, нас они тоже вымажут в дегте и вываляют в перьях?

Малыш нахмурился еще больше и мрачно заметил:

– Но ведь тогда мы ж ни за что не отмоемся.

– Кэсси, – спросил Кристофер-Джон, глядя на меня большими глазами, – т-ты очень ис-спугалась, когда увидела их?

Малыш даже задрожал от волнения:

– Я бы тоже очень хотел их увидеть.

– Нет уж, я вовсе не хотел бы, – заявил честно Кристофер-Джон. – Я бы не хотел даже слышать про этих ночных людей, и про автобусы, и про всякие секреты и ямы на дорогах!

Сделав такое признание, он засунул перепачканные руки в карманы ветхой курточки, поджал губы и больше ни слова не произнес. Спустя несколько минут Стейси выразил недоумение.

– Куда запропастился Ти-Джей?

Мы только пожали плечами и последовали за Стейси назад на крыльцо, а оттуда в мамину комнату. Когда мы вошли, Т. Дж. так и подскочил. Он стоял перед маминым рабочим столом, держа в руках ее контрольные разработки по роману Дю Буа «Негр».

– Что-то не очень это похоже на твою кепку, – заметил Стейси.

– Э-э, подумаешь, Стейси, я ничего не сделал. Просто посмотрел Историю миссис Логан, и всего-то. Мне интересно было то место про Египет, о чем она рассказывала, про черных королей, которые тогда правили там. – Продолжая оправдываться, он небрежно положил учебник на место и подобрал свою кепку.

Мы все вчетвером с укором смотрели на Т. Дж., он даже запнулся.

– Да чего вы? Что вы все за мной вроде шпионите? Вы думаете, я искал эти паршивые контрольные с ответами или еще чего? Плевать на них! Можно подумать, вы мне не доверяете. – И, обняв Стейси за плечи, он упрекнул: – Друзья должны доверять друг другу, Стейси! Если друг настоящий – это первое дело.

И, сделав столь мудрое заключение, он покинул комнату, оставив нас недоумевать, как он сам-то обходится без настоящего друга.

В первый же понедельник после приезда мистер Моррисон переселился в заброшенную хижину, которая стояла на южном выгоне. Это была темная времянка. Дверь еле держалась на сломанной петле; доски в полу крыльца все сгнили; единственную комнату в доме населяли крысы, пауки и прочие полевые твари. Но мистер Моррисон был человеком застенчивым, даже робким, и, хотя мама предложила ему расположиться в нашем доме, он предпочел эту старую развалюху. Мама поняла, что мистер Моррисон любит уединение, и не препятствовала его переселению, только послала меня с мальчиками помочь прибраться в хижине.

Малыш, Кристофер-Джон и я ничего не имели против уборки и тут же отправились туда. Мы принимали всякого, кто был папе другом, а кроме того, когда мистер Моррисон был рядом, ночные гости, поджоги, ночные преследования, деготь и перья казались чем-то далеким и призрачным.

Но Стейси не присоединился к нам и держался от мистера Моррисона на расстоянии.

После того как уборка была сделана, я спросила маму, можем ли мы, то есть я, Малыш и Кристофер-Джон, навестить мистера Моррисона, но мама сказала «нет».

– Ма, ну, пожалуйста, мне бы хотелось поближе познакомиться с ним, – попросила я. – Мне просто необходимо узнать, как это он вырос таким большим.

– Ты и так знаешь вполне достаточно, – отметила мама. – И пока мистер Моррисон живет здесь, это его дом. Если ему захочется с тобой поговорить, он тебя позовет.

– И чего вам неймется, – заметил Стейси, когда мама вышла. – Чего вы там забыли?

– Он нам нравится, вот и все, – ответила я. Мне надоело, что Стейси сторонится мистера Моррисона. И как можно осторожней я спросила его: – Что это с тобой? Неужели мистер Моррисон тебе не нравится?

Стейси пожал плечами:

– Почему? Нравится.

– Что-то непохоже.

Стейси от меня отвернулся:

– А зачем он нам здесь? Я и сам могу сделать всю работу, какую он делает.

– Ого-го, сказал! Можешь, да не все. А потом… – я оглянулась, чтобы убедиться, что Ба или мамы нет поблизости. – А потом, папа привез его сюда вовсе не для того, чтобы он выполнял всякую работу.

Сам знаешь, что случилось и почему он здесь.

Стейси обернулся на меня с высокомерным видом.

– Я бы сам мог обо всем позаботиться.

Я вылупила на него глаза, но сдержалась. Мне не хотелось ссориться и, пока мистер Моррисон жил в пределах досягаемости позади дома, мне собственно, было все равно, что думает Стейси и что может или не может сам сделать.

…– Уж я бы никак не хотел, чтобы в моем доме жил такой великан, – сказал Т. Дж. по дороге в школу. – Вот увидите, на него что-нибудь накатит, он ка-ак возьмет да и забросит Малыша выше дерева, словно Малыш не человек, а так, пушинка. – И он загоготал, увидев, как Малыш прикусил губу и сердито посмотрел на него. – А впрочем, я бы тоже так мог. Подумаешь!

– Вот и не мог бы! – не поверил Малыш.

– Хватит, Малыш, – остановил его Стейси. – А ты, Ти-Джей, оставь Малыша в покое.

– Ох-ох, да не трогаю я его. Мы с Малышом друзья-приятели, правда, Малыш?

Малыш насупился и не ответил. Т. Дж. снова обратился к Стейси:

– Ты готов к контрольной по истории?

– Надеюсь, да, – ответил Стейси. – Вот только даты всегда забываю.

– Могу тебя выручить, если будешь хорошо вести себя.

– Это как это? Ты же хуже меня знаешь даты.

Т. Дж. осклабился, потом с хитрым видом вытянул из кармана сложенный листок бумаги и протянул его Стейси. Стейси развернул листок, с любопытством заглянул в него, но потом нахмурил брови:

– Собираешься пользоваться шпаргалкой?

– Ничего не собираюсь, вот еще! – уныло отвечал Т. Дж. – Только если придется.

– Да уж конечно, не собираешься, – сказал Стейси и разорвал пополам листок.

– Эй, какая муха тебя укусила! – воскликнул Т. Дж., хватая бумажку.

Но Стейси повернулся к нему спиной, порвал листок на мелкие кусочки и бросил их в канаву с водой.

– Ну, знаешь, парень, так не делают! Я бы с тобой так не поступил!

– Может, и не делают! – заметил Стейси. – По крайней мере, теперь ты не влипнешь в неприятность.

– Провалиться – это не неприятность? – пробурчал Т. Дж. – Что же тогда по-твоему неприятность?

Малыш, Кристофер-Джон, Клод и я сидели после занятий на нижней ступеньке корпуса для семиклассников и ждали Стейси и Т. Дж., как вдруг входная дверь распахнулась, из нее вылетел Т. Дж. и бросился во всю прыть через школьный двор.

– Что это с ним? – удивился Кристофер-Джон. – Он что, даже не собирается дождаться Стейси?

Остальные семиклассники во главе с Крошкой Уилли Уиггинсом и Мо Тёрнером кинулись врассыпную от здания школы.

– Вон! Вон он бежит! – крикнул Крошка Уилли, когда Т. Дж. скрылся на лесной дороге.

Мо Тёрнер завопил:

– Давайте проследим, куда он бежит!

И еще трое учеников помчались вместе с ним вдогонку Т. Дж.

Остальные в волнении застыли на ступеньках школы, словно занятия еще не кончились.

– Эй, что происходит? – спросила я Крошку Уилли. – Чего все ждут?

– А где Стейси? – задал вопрос Малыш.

Крошка Уилли ухмыльнулся.

– Стейси остался с миссис Логан. Его сегодня выпороли.

– Выпороли? – вскричала я. – Еще что, никто не имеет права пороть Стейси. Кто мог это сделать?

– Ваша мама, – засмеялся Крошка Уилли.

– Мама?! – воскликнули Кристофер-Джон, Малыш и я одновременно.

Крошка Уилли кивнул.

– Да. Перед всем классом.

Я сглотнула, чуть не поперхнувшись, очень огорченная за Стейси.

Если тебя на глазах у тридцати одноклассников выпорет учитель, это ужасно, но если это сделала твоя собственная мама – это что-то просто уму непостижимое.

– Почему мама так сделала? – спросил Кристофер-Джон.

– Она поймала его со шпаргалками на экзамене по истории.

– Но мама же знает, что Стейси никогда не пользуется шпаргалками! – возмутилась я.

Крошка Уилли пожал плечами:

– Знает или не знает, но что она выпорола его – это факт. Потом она, конечно, дала ему возможность выпутаться, потому что он заявил, что не смотрел в шпаргалки. Она спросила его, откуда же тогда они у него, а Стейси не захотел показать на Ти-Джея. А Ти-Джей сам вовсе не собирался признаться, что это его шпаргалки.

– Шпаргалки? Да откуда у Ти-Джея шпаргалки? Стейси сам выкинул их сегодня утром!

– А обеденная перемена? – сказал Крошка Уилли. – Ти-Джей всю перемену сидел в лесу и писал их. Я и Мо сами видели.

– Тьфу, зачем же они Стейси понадобились?

– Понимаешь, полконтрольной уже прошло, и тут наш распрекрасный Ти-Джей вытаскивает эти самые шпаргалки. Мы с Клэренсом как раз позади них сидели, позади Стейси и Ти-Джея, и все видели. Стейси сидел справа от Ти-Джея и как увидел их, шпаргалки то есть, сделал знак – мол, убери их. Ти-Джей сперва не хотел, потом заметил, что к ним направляется миссис Логан, тут он и подсунул их Стейси. Вот. А Стейси не видел, что миссис Логан подходит, и вытащил их, а когда увидел ее, было уж поздно куда-нибудь их девать. И миссис Логан ничего не оставалось, как только выпороть его, Стейси. И контрольную он, стало быть, тоже провалил.

– А наш прекрасный Ти-Джей сидел себе да помалкивал, – вставил, смеясь, Клэренс.

– Да, только мы знаем Стейси, поклясться могу, вонючка Ти-Джей далеко от него не уйдет, – потирая руки и улыбаясь, сказал Крошка Уилли. – Ти-Джей и сам это знает. Потому и вылетел пулей. Клянусь…

Эй, Стейси!

Все повернулись к Стейси, спускавшемуся по лестнице. На его открытом лице не было улыбки, но в голосе не слышалось гнева, когда он спросил:

– Кто-нибудь видел Ти-Джея?

Все закричали одновременно, что Т. Дж. побежал на запад, к своему дому. Тогда Стейси направился прямиком через лужайку. Ребята догнали его, Кристофер-Джон, Малыш, Клод и я последовали за ними.

На перекрестке дорог нас дожидался Мо Тёрнер.

– Ти-Джей пошел в магазин Уоллесов, – доложил он.

Стейси остановился, и все тоже остановились. Стейси проследил глазами путь до школы Джефферсона Дэвиса и дальше, потом назад, к нашей Грэйт Фейс. Обернувшись, увидел меня и отдал приказание:

– Кэсси, иди с Кристофером-Джоном и Малышом домой.

– И ты с нами, – испугалась я, так как поняла, куда он собрался идти.

– Сперва отдам один должок, – бросил он, удаляясь.

– Вот мама вернет тебе этот должок! – пригрозила я ему. – Ты что, забыл, она же не велела туда ходить. Если узнает, получишь опять на орехи! И от папы тоже!

Но Стейси не вернулся. Какой-то миг мы стояли и смотрели – Малыш, Кристофер-Джон, Клод и я, – как Стейси и другие ребята шагают быстро на север. Потом Малыш сказал:

– Я хочу посмотреть, что он сделает.

– А я не хочу, – возразил Кристофер-Джон.

– Пошли! – сказала я, устремляясь вслед за Стейси; Малыш и Клод рядом со мной.

– Не хочу, чтоб меня пороли! – восстал Кристофер-Джон, оставшись один на перекрестке дорог. Однако увидев, что назад возвращаться мы не намерены, припустил за нами, не переставая ворчать.

Магазин Уоллесов стоял примерно в полумиле от школы Джефферсона Дэвиса на треугольном участке земли, лицом к перекрестку, у моста Солджерс Бридж. Когда-то магазин этот принадлежал плантации Грэйнджера, но, сколько я помню, там всегда хозяйничали Уоллесы, и почти все, кто жил на расстоянии сорока миль между Смеллингс Криком и Стробери, покупали, что надо, у них. Три угла этого перекрестка тонули в лесу, густом и мрачном. Магазин состоял из небольшого строения, перед ним – бензоколонка, позади – складское помещение. За магазином, на лесной опушке, стояло два серых, обшитых кленовой доской дома, рядом палисадник. Возделанных полей не было, Уоллесы не были фермерами.

Когда мы – Малыш, Кристофер-Джон, Клод и я – прибежали, Стейси со своими ребятами стоял в дверях магазина. Мы проникли внутрь, чтобы посмотреть, что там делается. У печки сидели несколько человек, они играли в шахматы. Старшие братья Джереми – Р. В. и Мелвин, окончившие школу уже давным-давно, облокотились о прилавок и осоловелыми глазами уставились на нас.

– Проходите лучше в заднее помещение, – сказал нам Калеб Уоллес, – ежели не собираетесь ничего покупать. Мистер Дьюберри уже запустил свою музыку.

Когда мы очистили вход, Мелвин Симмз сказал другим мужчинам:

– Гляньте-ка на этих недоростков-ниггеров! Они тоже пришли танцевать, ха, ха, ха! – Мужской смех оглушил всех.

Кристофер-Джон дернул меня за руку:

– Кэсси, мне здесь не нравится. Пойдем домой.

– Не можем мы уйти без Стейси, – ответила я.

Музыка доносилась из склада, где Дьюберри Уоллес расставлял кругом на маленьком столике коричневые бутылки, как раз когда мы вошли. Кроме этого столика, другой мебели в комнате не было. Вдоль стен стояли ящики, центр был очищен для танцев: несколько пар из старших классов нашей Грэйт Фейс уже выделывали там какие-то па, каких я раньше не видела.

– Что они делают? – спросил Малыш.

Я пожала плечами:

– Кажется, они называют это танцами.

– Вот он! – крикнул кто-то, когда с шумом захлопнулась задняя дверь склада.

Стейси быстро обернулся и побежал к этой задней части склада.

Т. Дж. мчался прямиком к дороге Солджерс Роуд. Стейси рванул через двор Уоллесов и большими скачками, словно лиса на охоте, догнал Т. Дж. и повалил на землю. Оба покатились в сторону дороги, каждый старался пригвоздить другого к земле; наконец Стейси – он был сильнее – это удалось, и Т. Дж., поняв, что ему не скинуть Стейси, закричал:

– Эй, подожди! Ты что, парень, сейчас я объясню…

Но Стейси не дал ему договорить. Он вскочил на ноги, заставил подняться Т. Дж. и ударил его прямо в лицо. Т. Дж. попятился и прикрыл рукой глаза, делая вид, что ему здорово попало, и Стейси тут же потерял бдительность. Не теряя ни секунды, Т. Дж. ринулся на Стейси, и борьба снова продолжалась на земле.

Малыш, Кристофер-Джон и я, а также еще кое-кто из ребят окружили дерущихся и громко орали, глядя, как они катаются по земле и тузят друг дружку. Мы все были так поглощены сражением, что никто не заметил, как на дороге остановился фургон с мулом и с него спрыгнул человек огромного роста. Только когда до меня дошло, что позади нас крики уже смолкли и ребята, стоявшие рядом со мной, отброшены назад, я подняла глаза.

Над нами возвышался мистер Моррисон.

Он не взглянул ни на меня, ни на Кристофера-Джона или Малыша, хотя я прекрасно знала, что он видел нас, но подошел прямо к дерущимся и оторвал продолжающего размахивать кулаками Стейси от Т.

Дж. Спустя несколько долгих, напряженных секунд он сказал Стейси:

– Ты, твоя сестра и братья, все в фургон, живо!

Мы прошли сквозь смолкшую толпу. Когда мы проходили, Калеб и Дьюберри Уоллесы, стоявшие на крыльце у входа в магазин вместе с братьями Симмз, уставились на мистера Моррисона, но мистер Моррисон смотрел мимо них, словно их не видел. Стейси с мистером Моррисоном сели впереди, мы влезли внутрь фургона.

– Ну вот, теперь нам попадет. – Кристофера-Джона даже била дрожь. – Говорил я вам, надо было идти домой.

Прежде чем взяться за вожжи, мистер Моррисон протянул Стейси свой носовой платок, чтобы Стейси перевязал кровоточащую ссадину на правой руке, но ни слова не сказал. Молчание было прервано, только когда мы миновали перекресток дорог и поехали в сторону Грэйт Фейс.

– Мистер Моррисон, вы… вы скажете маме? – хрипло спросил Стейси.

Мистер Моррисон продолжал хранить молчание, а наш мул Джек громко стучал копытами по сухой дороге.

– Кажется, ваша мама говорила вам не ходить в магазин к Уоллесам? – наконец произнес он.

– Д-да, сэр, – согласился Стейси, с беспокойством глядя на мистера Моррисона. Потом выпалил: – Но у меня была серьезная причина!

– Не может быть достаточно серьезной причины, чтобы ослушаться вашу маму.

Мальчики и я горестно переглянулись, у меня даже спина заболела при одном воспоминании о маминой кожаной плетке.

– Понимаете, мистер Моррисон, – закричала я, волнуясь, – там прятался Ти-Джей. Он никак не думал, что Стейси придет туда за ним. А Стейси должен был пойти туда, потому что Ти-Джей списывал, а…

– Замолчи, Кэсси, – приказал Стейси, быстро обернувшись ко мне.

Я прикусила язык лишь на мгновение, потому что решила, что мой зад важнее Стейсиного закона чести:

– …а за это наказали вовсе Стейси. Мама выпорола его перед всем классом, вот!

Выпалив всю правду, я с пересохшим горлом и подступившей тошнотой ждала, когда мистер Моррисон что-нибудь скажет. И, когда он заговорил, мы в волнении нагнулись вперед.

– Я не собираюсь ничего говорить ей, – сказал он спокойно.

Кристофер-Джон вздохнул с облегчением.

– Я больше никогда туда не пойду, – пообещал он.

Малыш и я присоединились к нему.

Но Стейси поглядел на мистера Моррисона долгим и внимательным взглядом.

– Как это так, мистер Моррисон? – удивился он. – Как это вы ничего не собираетесь говорить маме?

Мы уже свернули на дорогу, ведущую к дому, только тогда мистер Моррисон попридержал Джека:

– А так, что думаю предоставить это сделать вам самим.

– Что? – воскликнули мы все вместе.

– В жизни случается, что надо подраться, – медленно произнес он. – Но магазин Уоллесов не место для этого. Как я слышал, такие люди, как Уоллесы, недолюбливают цветных, и они всегда потешаются над нами, когда мы деремся между собой. Ваша мама знает, что Уоллесы нехорошие люди, поэтому и не разрешает вам ходить туда. Вот почему ваш долг перед ней и перед собой рассказать ей все. Я так думаю. Но решайте сами.

Стейси, задумавшись, кивнул и покрепче затянул платком пораненную руку. На лице его ссадин не было, и, если бы он сумел придумать для мамы без лишнего вранья подходящее объяснение, откуда у него кровоподтек на локте, он бы выкрутился, так как мистер Моррисон вовсе не сказал, что он должен признаться во всем маме. Поэтому для меня прозвучало загадкой, когда он ответил:

– Хорошо, мистер Моррисон, я сам расскажу ей.

– Ты спятил! – закричала я.

Кристофер-Джон и Малыш со мной согласились. Если его не беспокоила своя судьба, подумал бы о нас!

Но, казалось, он нас просто не слышит, и, встретившись глазами с мистером Моррисоном, он обменялся с ним мимолетной улыбкой, и это объединило их.

Когда мы приблизились к дому, с пропыленной подъездной дорожки выкатил «пакард» мистера Грэйнджера. Мистер Моррисон осадил Джека в сторону, чтобы машина могла проехать, потом вернул фургон на середину дороги и тронул вожжи. У ворот во двор, открывающих подъездную дорогу, стояла Ба и смотрела поверх дороги на лес.