365-й час по Гринвичу

Тяжёлый разговор закончился, опустившись в беспросветную бездну апатии и усталости – где больше нет ни сил, ни желания жить... Эросфена вытерла слёзы рукой, и снова присела напротив Роберта с пустым взглядом, устремлённым на поверхность деревянного стола. Она была совершенно выжата. Вытащенные из души эмоции опустошили всю кладовую, где хранилась её энергия.

– Наверное, ты права, хоть мне и не хочется пока принимать твою горькую правду... – промолвил Роберт усталым голосом, расчесав волосы пальцами.

Глава VI:

Цена множественности

Вслед за прошедшим днём пролетел ещё один, а за ним проследовали и другие. Ушедшая неделя растворилась в наваристом бульоне Бытия, а чрево мира насытилось впустую потерянным временем.

Роберт возвратился домой с пакетами, полными питательных смесей.

– Есть что-нибудь вкусненькое? – спросила Эросфена, ожидая его у двери.

– Да, я кое-что принёс.

– У меня шампунь закончился. Купи, пожалуйста, в следующий раз, – невзначай бросила проходящая по коридору в одном лишь полотенце вторая Эросфена.

– Потрясающе! Это просто великолепно! – восхищалась лежащая на диване третья девушка, читая учебник по основам ядерной физики. – Смотри: здесь столько любительских ошибок в процессе протекания первичного нуклеосинтеза, что и всех звёзд не хватит на видимом небе, чтобы их сосчитать! Надо потом на досуге обязательно посмотреть индекс цитирования этого умственно-отсталого автора...

Морально выжатый Роберт с тяжёлыми пакетами в руках, медленно разрывающими волокна в его напряжённых мышцах, стоял на пороге и с зарождающимся отчаянием смотрел на кучку нахлебниц, проедающих с таким трудом заработанные им деньги.

Вся его комната была заполнена недописанными картинами, на которые не хватило вдохновения, а на балкон нельзя было выйти из-за обилия мрамора, глины и инструментов для создания скульптур.

– Что-то не так? – незаинтересованно спросила одна из девушек, приблизившись к Роберту с листком в руке и спрятанной за ушком ручкой. – Кстати, я написала новую поэму, и тебе придётся стать её первым слушателем. Мужайся, слушать мою двадцатичасовую «Похвальную оду ножке от стула» придётся долго...

– С меня хватит! – воскликнул Роберт, швырнув пакеты в центр комнаты, из-за чего синтетические пудинги посыпались градом на ничего не подозревающую Эросфену с книгой в руках. – Тебя стало слишком много! Я этого больше не вынесу...

Стоило Роберту взбунтоваться, как все лишние Эросфены взорвались с громким хлопком, и осталась только одна с самыми невинными бегающими глазами, будто бы ничего страшного и не случилось.

– Так, срочное семейное собрание! – взревел взбешённый Роберт, посадив девушку за кухонный стол и с хмурым взглядом сложив руки в замок на груди. – У нас больше нет денег...

– Ты звучишь, как нестабильная экономика... Просто заработай ещё... – пожала плечами Эросфена, окинув Роберта скучающим взглядом.

– Не хочу снова идти на работу... – признался он со страдальческим видом. – С меня довольно! Я и так уже отдал пять лет моей жизни ради огромной суммы! Думал растянуть её до смерти, стараясь жить по средствам и отказывая себе даже в необходимом! Не могу понять, каким образом за три недели совместной жизни ты умудрилась потратить 80% моих сбережений?

– Действительно, какой интересный и сложный вопрос... – нервно кивнула Эросфена, внимательно уставившись в ближайшую стену. – Я не думаю, что смогу ответить на него так быстро. Дай мне хотя бы пару дней на раздумья...

– В глаза мне смотри! – пригрозил Роберт с видимым раздражением, положив руки ей на плечи.

– По-моему, ты напрасно об этом беспокоишься, – девушка покачала указательным пальцем перед лицом Роберта с хитрой ухмылкой. – Я уверена, ты обязательно что-нибудь придумаешь!

– Если так пойдёт и дальше, то мне придётся продать все твои любимые картины...

– Прекрасная идея! Продай их все! И тогда проблема с деньгами будет решена! – довольная Эросфена улыбнулась, пока он уставился на неё удивлёнными глазами.

– Неужели ты не против? Это ведь твои шедевры!

– Моя страсть – выращивать плоды, а не вкушать их. Может ли мать рассчитывать на то, чтобы её ребёнок жил по заранее составленному ею плану? Она может лишь пожелать своим детям удачи на их тяжёлом пути, позволив самим пробиваться через все трудности и невзгоды... Это и означает – верить во что-то, пусть даже это – созревший плод труда, невидимый для всех, кроме тебя...

– Значит...

– Продай мои картины. Все до единой, – в светло-фиолетовых зрачках девушки мелькнул жадный блеск. – И пусть мой восторг хоть раз станет твоим...

На следующий день, впервые за пять долгих лет, со стенаниями закованного в цепи Сизифа, Роберт начал обзванивать сокурсников бывшего университета. Спустя несколько часов вынужденных приветствий и неловких прощаний, что по ощущениям были для Роберта ничуть не лучше виселицы, он кое-как выведал телефон секретаря директора частной картинной галереи на окраине города.

Через пару дней с высохшим холстом в обнимку Роберт отправился на

встречу, предчувствуя на вкус свой первый неминуемый провал.

Директором галереи оказался неказистый мужичок в очках со вторым подбородком и пробивающейся сквозь кудряшки лысиной. Поодаль от него стояла молодая женщина в костюме с излишне строгим видом, сканирующая молодого человека пустым механическим взглядом.

Поначалу Роберт чувствовал себя неуютно в столь непривычном месте, но стоило ему раскрыть уста, как смущение уменьшилось до размеров носового платка и мигом спряталось в его карман.

– Уважаемый Эдвард Дэдвуд, прошу вас обратить внимание на шедевр, созданный молодым творцом, чьё имя вскоре обязательно прозвучит во всех галереях нашей великой страны... – глаза Роберта сверкнули блеском фальшивой уверенности, а язык наполнился всеми необходимыми соками для ведения предпринимательского дела. – Представляю вам «Сотворение искусственного Солнца» за авторством потрясающей художницы Эросфены!

Если сначала влиятельный Эдвард Дэдвуд намеривался оборвать на полуслове никому неизвестного горе-продавца и бросить его «в кишащую яму с червями», выгнав с порога своей престижной картинной галереи, то теперь уже директор галереи в смущении слушал всё до последнего слога. Дэдвуд попытался сдвинуться с места, но Роберт ловко связал его ноги силком податливой цены, а парочка льстивых слов и щепотка искромётного юмора стальным тараном пробили железные ворота, ведущие к задворкам его цельнометаллического сердца.

На безжизненную просьбу секретаря мистера Блэка рассказать больше об этом загадочном авторе, Роберт чуть не выпалил, что она из Сверхновых людей, но вовремя остановил свой длинный язык и не без доли элегантности перевёл разговор на низкую стоимость работы при её выдающихся личностных качествах.

– Что ж... довольно достойно... – промямлил директор, внимательно вглядываясь в картину, изображавшую лабораторию будущего, где умнейшие учёные со всего мира вели кропотливую работу по созданию ядра искусственной звезды.