- -
- 100%
- +
Вся эта информация сама собой появилась в моей голове, нагло и без приглашения зашла в черепную коробку и развела там полный бардак в виде нескольких сотен ненужных сведений. За несколько секунд я узнал всю её биографию, привычки, совершённые хорошие и плохие поступки, предпочтения в фильмах и даже такие незначительные вещи, как предпочтения в алкоголе.
– В чём смысл твоей жизни? – спросил я, задушив в себе назойливую отдышку, как у сонной нянечки в известном рассказе Чехова7.
– Что, простите?
– Я просто хочу узнать: что такая красивая девушка считает самым важным в этом мире?
Лиза очаровательно улыбнулась, а на её бледных щеках показался робкий румянец. Но спустя секунду он вновь спрятался от безжалостного холода, стегающего тело ледяной плетью.
– Да много чего, если честно… Конечно, жить довольно трудно, но я уверена: в конце концов добьюсь в этой жизни всего сама.
– Но всё же, что может сделать тебя счастливой? Может быть, любовь?
– Пытаешься подкатить ко мне? – в воздухе зазвенел её замороженный смех. – Не стоит, ты не похож на человека с квартирой в центре города и дорогим автомобилем.
– Это правда. Такого у меня действительно нет. Так в чём же для тебя заключается счастье?
– В деньгах, наверное… Придёт богатство – будет и всё остальное.
– Ты уверена в этом?
– По крайней мере, я точно знаю: если бы нашла на дороге чемодан с двадцатью миллионами долларов, то точно не стояла на остановке в ожидании автобуса!
Лиза съёжилась, пытаясь согреть замёрзшие руки почти холодным дыханием. Я понимающе кивнул на её слова, пронзил указательным пальцем воздух, вытащил оттуда новенькие шерстяные перчатки и протянул их девушке, дабы она не обморозила нежные женские пальчики. Глаза Лизы загорелись от восторга.
– Что это было? – с недоумением спросила она.
– Самый обычный фокус… Не бери в голову.
– Кто вы? Фокусник? – с удивлением спросила она.
– Нет. Я – Возлюбленный Вселенной. Вернее, пытаюсь им стать. Видишь ли, когда я в первый раз признался ей в любви, то мне жестоко отказали. Оставив человеческое тело, словно старую одежду, вот уже второе тысячелетие я пытаюсь добиться взаимности от всего Мироздания. Несколько лет назад в галактике «NGC 2525» в семидесяти миллионах световых лет от Земли взорвалась звезда, превратившись в сверхновую. Она была так похожа на румянец на щеках Вселенной после моего удачного комплимента!
– О чём вы говорите?
– О вечном… – Я снова посмотрел на холодное небо, попробовал его на вкус глазами и счёл: оно было прекрасным. – Во мне проснулся забытый восторг и я вышел из тела, дабы стать поглощённым глубиной огромного небосвода, являвшего собой беспросветный чёрный океан. Но стоит мне пройти сквозь пару сотен километров, как моя душа вновь окажется в объятиях Вселенной, к которой я испытываю невинную и чистую любовь. Как долго она будет отказывать моим бесчисленным признаниям, продолжающимся уже долгие века?..
– Что с вами?! – растерялась девушка.
Я вновь взглянул на испуганную Лизу, наслаждаясь её учащённым сердцебиением. Мои человеческие глаза распались: сетчатка растворилась и превратилась в космос, а вместо зрачков на неё смотрели две маленькие голубые звёзды. Мучительно-долгие мгновения падали, как капли слёз рыдающего от горя времени. Но, наконец, я отвернулся от Вселенной. Мне слишком сладостно и горько на неё смотреть…
– Я исполню твоё желание. – прошептал я Лизе.
Когда подошёл автобус под номером «410», моё тело обратилось в пар и растворилось в пространстве – теперь я мог наблюдать за Лизой практически отовсюду. Девушка этого не заметила, ведь я легко испаряюсь из памяти людей.
Поругавшись с наглой старушкой, Лиза победоносно заняла единственное оставшееся свободное место под громогласные аплодисменты алкоголиков и наркоманов, сидящих на задних сидениях автобуса. По приезду ей пришлось ещё пятнадцать минут добираться пешком, дабы очутиться в отвратительно крошечной квартирке.
На старой скрипучей кровати со старым матрацем, из которого торчали ржавые пружины, покоился дорогой кожаный чемодан. «Это не мой!» – с тревогой подумала Лиза. Она не ошиблась: этот чемодан резко отличался от остальных вещей, купленных ею по скидке или найденных на ближайшей мусорке.
Любопытство схватило девушку за руку и увлекло за собой к загадочной находке. Замерев от предвкушения, Лиза нажала на защёлки и осторожно его приоткрыла.
Бесчисленное количество зелёных купюр, выпущенных Федеральной резервной системой США, вырвались из сковывавшего их свободу чемодана и разлетелись по всей комнате. Лиза даже не поняла, что произошло, пока по квартире не расползся давно забытый аромат.
Его ни с чем нельзя было спутать: лёгкий аромат целлюлозы, пропитанный чёрными и зелёными чернилами, вобравший в себя запахи людей, сжимавших от радости эти купюры в руках, и прощавшихся с ними со слезами на глазах.
– «Деньги! Настоящие деньги!» – заплакала от радости Лиза, прижавшая к себе кучу купюр, словно родных детей.
Всего за один вечер она стала счастливой обладательницей целого миллиона долларов! Разумеется, не без моей помощи… Как вы думаете: кто сначала отправился в Милан за чемоданом «Dolce & Gabbana», а затем в главное хранилище Федерального резервного банка Соединенных Штатов Америки?
Оправившись от нахлынувшего на неё счастья, Лиза начала запихивать банкноты в карманы, как бы боясь, будто сейчас в её комнату заявится владелец этих денег и потребует вернуть их обратно.
Когда Лизе стало некуда девать десять тысяч стодолларовых купюр, она стала запихивать их в кладовку, под кровать, даже в шкафчики для обуви – настолько велико было свалившееся на девушку богатство. Справившись с этим нелёгким делом, Лиза села на кровать и впервые за несколько лет активировала мыслительные процессы – до этого момента её мозги, в общем-то, пылились без дела от просмотра клипов и бездарных телесериалов.
«Нет ничего проще, чем разбить собственное счастье из-за глупости или жадности», – совершенно точно заметила девушка, нервно расчёсывая волосы пальцами.
Лиза представила несколько ситуаций: пойти и приумножить найденные деньги в казино или закупиться брендовой одеждой на годы вперёд. Но эти заведомо проигрышные мысли сразу же отправились в топку подсознания, освободив жизненное пространство для более разумных идей.
Покупка престижного автомобиля или более просторной квартиры звучала куда лучше, но Лиза мечтала о гораздо более высокой цели, можно сказать, заветной недостижимой мечте – целый день валяться на диване и не работать, посвящая всё свободное время так называемому «саморазвитию» в виде просмотра романтических кинофильмов и поеданию вкусных роллов.
В следующее мгновение кто-то позвонил в дверной звонок. Раздражённая Лиза выглянула сквозь щёлку входной двери через цепочку. За дверью стояли двое малышей пяти лет в оборванной одежде и старой, изношенной обуви.
– Тётенька, у вас есть что-нибудь покушать? – спросили дети, чуть ли не плача от голода, разрывающего их пустые животики на части.
– Сейчас час ночи, а ночью есть вредно. Нужно внимательнее следить за здоровьем. А интервальное голодание не только модно, но и полезно… – с фальшивой заботой ответила девушка, заперев дверь на несколько замков.
«Так, на чём я остановилась?.. Сейчас мне двадцать три года. Значит, до смерти я проживу ещё семьдесят семь лет. Если посчитать на калькуляторе, то выйдет один миллион рублей в год. То есть, около сотни тысяч в месяц. На золотой унитаз, как у начальника ГИБДД Ставропольского края, мне, конечно же, не хватит, зато я смогу обеспечить себе финансово стабильное будущее на всю оставшуюся жизнь! Но как бы мне хотелось иметь чуть большую сумму…» – мечтательно произнесла Лиза, укутавшись в постели с пачкой стодолларовых банкнот под подушкой.
На следующее утро девушка закричала от восторга и тут же набрала номер начальника на купленном в кредит дешёвом смартфоне – рядом со столиком лежал второй, точно такой же чемодан.
– Здравствуйте, я не выхожу сегодня на работу. Кстати, я увольняюсь. Желаю вам поскорее облысеть и стать активным членом союза импотентов! – взорвала словесную атомную бомбу Лиза и мгновенно сбросила звонок, не дождавшись ответа от разъярённого начальника. – Я всегда хотела это сделать!
Налюбовавшись содержимым второго чемодана, Лиза вышла из квартиры, захватив с собой тысячу долларов. Противно смердящие долги, вызывавшие омерзение, тут же скрылись с лестничной клетки, почуяв чудесный запах денег.
Лиза хорошо помнила, как настойчиво в её дверь стучались коллекторы, а на телефон приходили угрозы: «Я плесну тебе в лицо кислотой, если не заплатишь долг» и «Завтра я приду к твоим родителям вместе с коктейлем Молотова».
Всего десять стодолларовых купюр из чемодана, накачанного десятью тысячами банкнот, избавили Лизу от этого кошмара. Впервые за несколько лет она вышла на улицу с гордо поднятой головой – ей хотелось подойти к первому встречному, счастливо засмеяться и произнести заветные слова: «Я избавилась от долгов!»
Возвращаясь домой, Лиза наткнулась на старушку с цветной брошюрой в руках.
– Простите за беспокойство, но не могли бы вы внести пожертвование в «Фонд защиты инвалидов»? – умоляла пожилая женщина. – Даже сумма в десять рублей была бы для нас ценна!
– Извините, но я неверующая… – незаинтересованно ответила Лиза, не слушая расстроенную старушку. – Как-нибудь потом запишусь в вашу дурацкую секту, просто сейчас я занята.
С этими словами девушка юркнула во входную дверь, разделась и запрыгнула на кровать с твёрдым решением подыскать себе квартиру в более престижном районе. «А то ходят тут всякие, мелочь выпрашивают…» – думала в полудрёме Лиза, прижимая к себе наполненный деньгами кожаный чемодан.
Решив помочь ей с исполнением желания, я просунул под входную дверь чек на ещё один миллион долларов, заодно оставив записку со словами: «Примите эту скромную сумму, но пожертвуйте хотя бы десять процентов на благотворительность!» К моему сожалению, Лиза отбросила листок в сторону, потратив весь день на обналичивание чека в ближайшем банке.
На следующий день она вновь получила очередной миллион, после чего переселилась в шикарные апартаменты, наняла служанку для работы по дому и весь день с блестящими от удовольствия глазами смотрела на то, как та убирается вместо неё. Мысль не тратить деньги попусту испарилась вместе с чувством меры – теперь балом правили жадность, гордыня и лень, хотя последняя на пышное торжество так и не явилась, пожелав вместо этого остаться дома.
Целых двадцать дней Лиза получала по миллиону долларов в день: то деньги окажутся в кровати под одеялом, то в шкафу или же в багажнике её нового спорткара. С деньгами росли и аппетиты моей ненаглядной транжирки: всего за каких-то семь дней Лиза умудрилась купить пять квартир и три дома в России и ещё один за рубежом – в Италии, в том самом Милане.
Через несколько дней я не узнал Лизу: настолько почернела её душа, обвиваемая цепкими лозами богатства. Как будто бы она никогда не жила от одной зарплаты до другой и не обедала у подруг в гостях, спасаясь от пустоты своего холодильника…
Утром следующего дня девушка приказала построить в центре города новую парковку лично для себя и любоваться купленными накануне десятью шикарными автомобилями. Делов-то: снести несколько кривых домов каких-то бедняков, предложив им мизерную сумму на переезд, дать «на лапу» начальнику полиции, дабы все недовольные заткнули рты, и поужинать с мэром города в недавно открытом ею шикарном ресторане…
Я начал уставать от этой рутины, сводящей у меня скулы в ежедневной агонии. Оставив очередной миллион у неё в квартире, я ещё раз позвонил ей по телефону голосом пожилой женщины и слёзно попросил перечислить хотя бы тысячу рублей в детский дом. И ещё раз получил наглый, жестокий, безразличный отказ. Больше я не мог ждать.
Проснувшись следующим утром, Лиза почувствовала странный дискомфорт. Она поднялась с украшенной золотым орнаментом кровати размера «Queen size» и стремглав рухнула на пол из чёрного дерева, чуть не разбив голову.
Окружённая сказочным богатством «бедная Лиза» вновь попыталась встать и снова подвернула ножку. Причина неуклюжести до смешного проста – трудновато с непривычки ходить с четырьмя пальцами на ноге!
Девушка издала страшный вопль, обнаружив потерю мизинца на левой стопе. Прибежавшая на крик служанка ничего не смогла сделать, а полиция и скорая помощь только развели руками – на месте пропажи кожа была идеально гладкой. Оставшийся день Лиза уделила рыданиям, вытирая слёзы стодолларовыми купюрами, когда у неё кончились салфетки.
На следующее утро пробуждённая игривым лучиком солнца Лиза осторожно прикоснулась к стопе, в надежде найти на ней исчезнувший пальчик, но с ужасом осознала – у неё исчез ещё один!
Третий, четвёртый и пятый день продолжили жестокую игру, забирая у богатой девушки по пальцу за каждый полученный ею миллион долларов.
На шестой день я не смог пробраться к Лизе в постель за ещё одним мизинцем на второй ступне, застав её свободной от объятий Морфея с новеньким пистолетом, спрятанным под подушкой. Бедняжка думала, будто сможет сохранить на следующее утро нетронутой свою красоту, если не будет спать!
Я засмеялся, оросив мой раскалённый сухой язык её горячими слезами со вкусом мучительной тревоги. Лиза хотела освободиться от поглощающего её плоть кошмара – она чуть ли не сходила с ума. Но я всё ещё не наигрался со своей драгоценной куклой стоимостью в двадцать миллионов долларов!
В три часа ночи Лиза неожиданно для себя проснулась. Спустившись на кухню, она взяла нож, полностью потеряв контроль над собственным телом. И только после этого девушка разглядела свисающие с потолка
чёрные нити, обвивающие её руки и ноги.
Я потянул за нить – и нож повернулся в свете горящей люстры, сверкнув очаровательной металлической улыбкой.
Лизой и раньше управляли другие люди, пусть и не так буквально: вся эта безвкусная роскошь существовала лишь для того, дабы пустить пыль в глаза безликой толпе. Неужели тебе, Лиза, действительно необходимы десять машин для настоящего счастья? Или думаешь, раз у тебя много денег, ты можешь до конца жизни есть, пить и веселиться? «Безумная! В сию ночь душу твою возьму у тебя, кому же достанутся все твои сокровища?»
В следующее мгновение девушка от ужаса закрыла глаза. Когда они открылись вновь, раздался крик, наполненный отчаянием и бесполезной беспомощностью. Лиза дрожала, словно напуганное темнотой дитя. Она увидела четыре пальца на второй ступне и ничего не могла сделать, дабы избежать неторопливой, неминуемой казни.
К одиннадцатому дню её ноги превратились в два прямых гладких отростка. На них было трудно даже стоять. Лиза попыталась подняться на костылях из слоновой кости, украшенной золотом и драгоценными камнями, и даже прошла три метра перед тем, как с размаху упасть на пол. Она поднималась снова и снова, и падала вновь и вновь…
Затем я забрал у неё большой палец на левой руке. Она даже не поднялась с кровати: девушка лишь повернулась на другой бок, заперев бесполезные слёзы внутри себя, и пожелала себе тихо умереть во сне. Должно быть, до этого момента в груди Лизы теплилась надежда на то, будто все испытания закончатся при потере всех пальцев на ногах, но теперь не осталось даже отчаяния – лишь тоскливая пустота медленно пожирала девушку изнутри.
С её точки зрения потеря пальцев была настоящей трагедией, но действительно ли стоит лить слёзы из-за каких-то там отростков, которыми люди изменяют положение в пространстве окружающих их предметов?
Разве я не должен был взять плату за двадцать миллионов долларов? Некоторые были бы рады расстаться даже с руками, дабы никогда больше не работать… Оглянись: ты живёшь в шикарном особняке, питаешься, как царица Савская, а твои одежды затмевают одеяния царя Соломона! Твоя мечта жить и не работать наконец-то исполнилась.
На шестнадцатый день очередь дошла до правой руки…
Первая попытка суицида. Она была прервана служанкой, вовремя вызвавшей Скорую помощь. Кстати, интересное наблюдение – если для обычных людей машина Скорой помощи приезжает примерно за полчаса, то в её особняке врачи появились спустя три минуты после вызова…
С каждым днём, прожитым в кошмаре, облитая алой кровью душа Лизы становилась всё прекраснее. Когда из её глаз вместе со слезами исчезало желание жить, я уже был готов даже изменить своей возлюбленной Вселенной, лишь бы провести с Лизой хотя бы одну ночь. Ах, как же сладостно страдание людей! «Убей, соврати, обмани, предай – пусть у всех историй будет именно такой конец!»
Двадцать первый день. Больше забирать нечего.
Все заботы о повседневных делах легли на плечи служанки: она включала ей телевизор, общалась со знакомыми от её имени, кормила хозяйку с ложечки и даже сопровождала её в уборную. Целыми днями Лиза молчала, уткнувшись глазами в потолок.
Я очутился в её комнате, появившись прямо из воздуха. Никакой реакции, кроме болезненного блеска усталости в отрешённом взгляде. Её, казалось, больше ничего не могло удивить.
– Я тебя помню… – еле слышно произнесла Лиза равнодушным голосом. – Ты – тот фокусник…
Жестокий смех на моём лице разбудил тишину. Несколько часов назад я вернулся из космоса, где вновь пытался признаться в любви своей возлюбленной Вселенной. В итоге моя сущность обуглилась в лучах только что рождённой звезды, возникшей всего в паре сотен километров от меня – так звучал её решительный отказ.
Я вернулся на Землю, рыдая чёрными горькими слезами. Моё разбитое сердце внутри расплавленной груди горело яростным огнём, распыляя вокруг ненависть и злобу. Больше всего в тот момент мне хотелось искалечить чью-то чужую судьбу, дать другим прочувствовать собственную боль!
– Привет, Лиза. Как тебе миллионы, которые я тебе дарил каждый день? Уже чувствуешь себя счастливой?
– Твоих рук дело? – девушка с горькой улыбкой помахала культяпкой, – всего две недели назад она была правой ладонью.
– Моих. – почтительно ответил я, и с язвительной вежливостью поцеловал её гладкую руку. – Я пришёл принести свои извинения. Признаю, я поступил слишком жестоко по отношению к тебе. Хочешь, я здесь и сейчас верну все твои пальцы?
Девушка пожала плечами, всё так же пронзая меня холодным, мёртвым взглядом. Подобно мне, Лиза горела яростью, но если она гасила пламя хладнокровием, то я только подливал ненависть в огонь, используя её вместо масла.
Я протянул ей стеклянную банку с двадцатью женскими пальчиками. Она взглянула на меня с величайшей ненавистью, на какую только способна женщина.
– И чем, по-твоему, я эту банку возьму?
Логично. Я оставил пальцы возле новенькой инвалидной коляски с литыми хромированными колёсами и мгновенно исчез из этой галактики, оставив ей на прощание ещё один дорогой подарок – она будет помнить его до конца жизни…
– Ну ты и сволочь! – насилу улыбнулась девушка с печалью в голосе. –
А я ведь даже не знаю твоего имени…
Спустя секунду к Лизе прибежала главная служанка с горящими от восторга глазами и радостно ей сообщила:
– Госпожа Елизавета, только что на ваш банковский счёт неизвестный отправитель перевёл целый миллиард долларов!
В это же мгновение сердце Лизы остановилось.
ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННОЙ ЭКСПРЕСС
Никто уже точно не может вспомнить, когда впервые появился этот блестящий серебристый поезд с большими овальными окнами, напоминающими иллюминаторы в самолётах.
Он мог возникнуть когда угодно и где угодно: в любой стране мира посреди улицы многомиллионного города, в непроходимых джунглях, в заснеженной Антарктиде или даже в раскалённой пустыне.
Для перемещения в пространстве и времени ему не нужны ни разрешение на прибытие, ни расписание, ни даже рельсы, поскольку они мгновенно появлялись впереди несущегося поезда и так же внезапно исчезали, как только он скрывался из вида…
Об этом сверхъестественном поезде ходило много разных слухов. Верующим людям казалось, что его создал Господь, сатанисты утверждали, что это чудо инженерной мысли – творение дьявола, а атеисты считали, что в данном случае не обошлось без инопланетян.
Каждый пассажир знал, что, войдя в поезд, он, скорее всего, больше не вернётся домой, но, несмотря на это, миллионы людей по всему миру всё равно ждали его неожиданного появления. Ведь только этот таинственный экспресс способен достичь абсолютно любого места во Вселенной. И не имело особого значения: реален ли ваш пункт назначения или нет, придуман ли он знаменитым писателем или же и вовсе является плодом вашей собственной фантазии, ибо для бессмертного машиниста Харона нет ничего невозможного…
Ночное ноябрьское небо 2124-го года, затянутое лилово-фиолетовой хмарью, напоминающей плотный, провисший гобелен, третий день подряд плакало замороженными слезинками…
Менее часа назад, стоя на мосту, я перегнулся через перила и мысленно выбросил последние семь лет жизни в тёмную ледяную полынью. Затем удалил из телефона номер бывшей возлюбленной и отправился на железнодорожный вокзал, чтобы навсегда уехать из этого чужого для меня города, породившего во мне множество бесплодных надежд и бессмысленных стремлений.
Острые снежинки, медленно опускаясь на мои ресницы, таяли и, смешавшись со слезами, падали на нерукотворный белоснежный ковёр, так и не исполнив своего основного предназначения.
Спустя четверть часа, я прошёл сквозь зал ожидания старого, душного вокзала и оказался на одной из его платформ, впитавшей в себя запах машинного масла, тонкий аромат духов и терпкий запах помёта голубей, нашедших под большой стеклянной крышей и кров, и корм.
В следующую секунду у меня резко перехватило дыхание: воздух вокруг задребезжал и как будто разбился на миллионы осколков.
Среди разрозненных кусочков уничтоженного пространства, во мгновение ока, на платформе материализовался поезд, покрытый сверху донизу блестящими серебряными пластинами, похожими на чешую у большого огнедышащего дракона.
Колёсные пары локомотива, объятые голубыми языками пламени, казалось, взывали о помощи: «Спасите наши огненные души!..»
– Молчать! – крикнул стальным голосом вышедший из кабины машиниста мужчина с сединой на висках, вооружённый печальной улыбкой на смуглом уставшем лице.
Глаза загадочного незнакомца скрывала фуражка, частично сползшая на его острый нос. Накричав на рыдающий огонь, он обратился ко мне таким голосом, словно знал меня всю жизнь…
– Куда ты направляешься?
– Разумеется, навстречу моему счастью! – безнадёжно рассмеялся я, с большим трудом попытавшись натянуть на лицо улыбку и раскинув руки в стороны так, как это может сделать лишь отчаявшийся безумец. – Отвези меня туда, где я стану счастливым!..
В то мгновение я ещё не понимал, о чём говорил. Горькое послевкусие выпитой до последней капли ядовитой любви до боли жгло мне язык, а голова, будто скупой еврей-ростовщик, пересчитывала каждую минуту, потраченную мной на эту коварную изменницу, имеющую милую, но расчётливую улыбку и такое же холодное сердце.
Но машиниста мои слова почему-то нисколько не смутили.
– Хорошо. – ответил он. – Мы заедем по дороге туда, где живёт твоё личное счастье! У тебя есть деньги на билет?
– Признаюсь честно: на моём виртуальном счёте не осталось ни единого центуриона!.. Всё до последней монеты из меня вытрясла алчная женщина с привлекательной внешностью, но отвратительной душой…
– Тогда скорее запрыгивай на борт, поскольку мне срочно нужен кочегар! – произнёс незнакомец, свесившись с подножки локомотива и протянув мне жилистую, костлявую руку.
– Мы скоро тронемся в путь, а пока что иди выпей кофе. – сказал мне машинист.
В этот момент на перроне, словно из ниоткуда, появилась разгорячённая толпа и со всех сторон стали доноситься крики:
– Пропустите меня! Мне нужно за час попасть к больной дочери, а она живёт в соседней стране!
– Прошу вас: отправьте меня в загробный мир к жене и детям…
– Можно ли мне попасть в сказку и стать в ней настоящей принцессой? Я заплачу любые деньги!
Но раздражённый машинист перегородил всем дорогу, заслонив меня широкой спиной.
– Расходитесь по домам, если не хотите случайно оказаться под колёсами!.. – промолвил он угрожающим тоном и тут же поднял подножку. – Сейчас мой поезд и так забит под завязку, поэтому мне нужен только кочегар. Прошлый, к сожалению, погиб после неприятного несчастного случая… Итак, в путь! Следующая остановка – Ад!
Пронзительный свист на мгновение разорвал мой слух, как пушечное ядро разрывает мягкую плоть невезучего солдата, случайно оказавшегося у него на пути.
Услышав команду, поезд вздрогнул, изогнулся буквой «Г», опустил нос локомотива вниз и молниеносно устремился к центру Земли, разрывая плоть земной коры.