- -
- 100%
- +
Вдали пронзала небо молнией «Великая Машина»… С её помощью люди уничтожили сначала смерть, а затем и самих себя. «Вселенная-25» вновь возобновила ход, словно разбитые, но всё равно работающие часы. Как если бы неспособный насытиться человек нашёл источник бесконечной пищи: сколько бы еды ни исчезло в его желудке, он всё равно станет испытывать вечный голод до конца жизни…
«И мы убили наши Души…» – сказал Кто-то внутри меня. И Он был прав.
Затем реальность рассыпалась на мелкие осколки, превратившись в огромный калейдоскоп.
Я видел будущее некоторых планет, где невинных людей уничтожали отчаявшиеся властители мира, пытаясь любой ценой решить проблему перенаселения. Они развязывали войны, натравливая друг на друга близкие между собою народы и людей разного вероисповедания, создавали биологическое оружие, а потом кололи неизвестно из чего сделанными вакцинами, стерилизовали жителей на континенте у экватора, придумали компьютер «Зверь», перерабатывающий всю личную информацию, стекающуюся из всех стран, изъяли наличные деньги и, положив перед всеми хлеб и Крест, не стали пускать в магазины тех, кто отказался подставить свою правую руку или чело под начертание… А когда в самую большую по площади страну Земли Всевышний послал Великого Государя, решившего встать на защиту простых людей, выступившего против творящегося произвола и желающего сделать для своего народа маленький Рай на Земле, оболгали его, назвав Антихристом...
На другом конце Вселенной мрачная смерть гордо шагала во весь рост по охваченной пожаром колонии на далёкой планете «Центуриум», удалённой от Чёрной дыры «Z-2» на 30 тысяч Хокингов, где люди умоляли Бога лишить их жизни, лишь бы перестать слышать ужасный скрежет, вливающийся в их уши словно расплавленное железо.
В какой-то момент я не выдержал и затворил глаза, но видения не исчезли, а начали переливаться бесчисленными оттенками страданий на внутренней стороне век. Мне отчаянно хотелось исчезнуть из этого мира, лишь бы не видеть и не слышать человеческих мучений, тех, что мы навлекли на себя собственной злобой и безрассудством.
– Я больше не выдержу … – прошептало моё сознание, опустив меня на колени.
– Никто не выдержит, – прозвучал позади меня знакомый голос с запахом раскалённых чугунных колёс. – Как думаешь, почему я создал заново самого себя, а затем и вовсе облачил всю свою энергию и волю в металлический каркас, способный пробить не только пространство, но и само время? В какой-то момент я устал подчиняться другим, следовать за чужими мечтами и быть пешкой в чьей-то чрезвычайно плохо сыгранной партии. Мне жаль тех, кто не смог вырваться из самого себя. В то время, как ты награждён надеждой, я вечно буду один: и в момент своего высочайшего триумфа, и в период величайшего краха... Поэтому лишний раз не впадай в уныние и просто делай, что должен, а всё остальное – не твоя забота. Алиса бы так и сказала, согласись?
Услышав эти слова я осознал, что её больше не было в поезде!..
– Где она?! – вскочил я с пола, бесплодно оглядываясь в поисках потерявшейся Алисы.
– Девушка? Она сошла на предыдущей остановке. Ты никак не отреагировал на её уход, поэтому я и промолчал.
– Как сошла?! – закричал я, задыхаясь от ужаса и обиды, переполнявших моё сердце.
– Не отчаивайся, мы почти приехали. Остановка – «Твоё личное счастье!» Желаю найти свою цель в жизни или вторую половинку, чтобы ты смог хотя бы на единственный день забыть обо всём и просто наслаждаться сегодняшним днём. Только лицо у тебя сейчас такое, будто бы ты на собственную казнь спешишь!..
– Хорошо! – с грустью пожал я руку Харону, поняв, что скорее всего, вижу его в последний раз... – Я сделаю всё возможное, чтобы найти личное счастье!.. Спасибо...
Я вышел из вагона и с печалью в сердце попрощался с поездом.
Прежде величественный локомотив Пространственно-временного экспресса сейчас скукожился, будто морда мопса, встретившего на полной скорости грузовик. Из вагонов до меня доносились едва слышимые отголоски заглушённых рыданий по потерянному Раю таких же отчаявшихся людей, как и я...
Пассажиры утешали и обнимали друг друга, страдая не только от разъедающей Душу печали, но и от холода, заключившего всех людей на улице в крепкие объятия. Мысленно я помолился за них и пожелал им удачи. И большего сделать для этих людей я ничего не мог...
Моё путешествие подошло к концу. Поезд, созданный из стали, чугуна, а также пространства и времени, сейчас казался мне настолько маленьким, что, если бы я был ребёнком, то с лёгкостью приподнял его и положил в коробку для игрушек, как обычный игрушечный паровозик.
И всё же внутри у меня теплилось чувство, что это ещё не конец. Быть может, когда я найду счастье, мы никогда с этим экспрессом больше не встретимся, но простая интуиция или притаившаяся в глубине Души надежда хотели думать, что никакие повреждения и шрамы не ослабят его бессмертный раскалённый двигатель.
– Прощай! – рассмеялся я, и со всей силы стукнул ладонью по локомотиву.
И, словно в подтверждение этих слов, экспресс издал пронзительный гудок, как верный пёс, прощающийся с любимым хозяином...
Этот металл обуздал жар пылающего ада и покорил холод мёртвого космоса… Удивительная машина!..
– Удачи тебе на твоём звёздном пути, старина! – воскликнул я.
Поклонившись Пространственно-временному экспрессу, ставшему для меня за время этой поездки чуть ли ни старшим братом, я вдохнул ночной свежий воздух и приготовился ко встрече со своей судьбой.
Спустя минуту, я шёл по чистейшему белому песку, а мои босые ноги омывали волны ласкового и тёплого океана. Пройдя вдоль берега, я увидел скопление кокосовых пальм и небольшую плетёную хижину. Из неё выбежала моя Алиса и радостно бросилась мне на шею! Не удержавшись, я прижал её к себе и нежно поцеловал.
Упиваясь сладкими минутами, часами и днями, мы с моей новой возлюбленной нежились в тени кокосовых пальм, наслаждаясь при этом прохладными и ароматными ананасово-манговыми коктейлями...
«Это ли не счастье?» – думал я.
В следующее мгновение в моих нейронных соединениях забегали электрические всполохи, передавая в зрительные нервы радужные круги разных размеров. Затем зажёгся яркий свет и я услышал мужской голос...
– Рафаэль, вы меня слышите? Просыпайтесь. Меня зовут доктор Кларк. Сейчас вы находитесь в Центре программируемых снов «Оазис приятных сновидений». Ваше путешествие подошло к концу...
Я медленно открыл глаза. Повернув голову влево, я увидел, как открывается и соседняя модульная капсула, напоминающая огромное яйцо.
– Капсула №2. Алиса, просыпайтесь! Моё имя – доктор Кларк. Вы находитесь в центре программируемых снов «Оазис приятных сновидений». Ваше путешествие тоже подошло к концу...
Уважаемые посетители! Списание средств за путешествие произойдёт с вашего основного счёта автоматически в течение ближайших суток.
Если вам всё понравилось, то поставьте нам, пожалуйста, пять звёзд и порекомендуйте наш Центр своим родственникам и знакомым!
Удачи!
__________________________________________________________________
ЭРОСФЕНА
Глава I:
Рождение Сверхновых
С 2238-го года по всему миру во всех странах из ниоткуда стали появляться Сверхновые люди. Их характерной особенностью были фиолетовые глаза, чёрные волосы и, как безумно это ни звучало, поражающая всякую реальность и воображение гениальность. Бездомные и безработные, без паспорта и иных документов – их внезапное появление всегда сопровождалось «головной болью» как для правительств, так и для тех несчастных, в чьих жилищах они очутились.
Одним тёплым весенним днём, в небольшой, но уютной квартире многоэтажного дома, внезапно образовался паранормальный пространственно-энергетический разлом. В эту секунду с грохотом, сотрясшим весь подъезд, на изумлённого хозяина жилья вывалилась хрупкая девушка с кристально чистыми светло-фиолетовыми глазами.
– Что это?! – озираясь вокруг, испуганно спросил сам себя молодой человек, подхватив паранормальную гостью из другого мира, вцепившуюся в его крепкие объятия.
В следующее мгновение загадочная девушка холодно взглянула на незнакомца и обмякла, потеряв сознание от усталости, напоследок пробормотав скомканную фразу на непонятном языке: «Μην με στείλεις εδώ!»
«Да, теперь мне всё ясно», – подумал он.
Молодой человек осторожно уложил незнакомку на пол и еле слышно пробормотал себе под нос: «А я всего-то хотел сегодня хорошенько выспаться...» Недолго думая, Роберт мысленно выбросил в открытое окно здравый смысл и вышел из квартиры в подъезд с таким спокойным видом, будто бы ничего странного сегодня не произошло.
– Ага, как же... – пробормотал он тяжёлым голосом, пропитанным многолетним стрессом, одной рукой потирая лоб, а другой открывая новостной форум, отображающийся вокруг его запястья. – Я и не думал, что подобное может произойти именно со мной...
Не каждому гостю из другого измерения повезло оказаться в густонаселённом городе или хотя бы в маленьком поселении на окраине мира: уже много лет в лесах и пустынях находили растерзанные хищниками или обезвоженные тела, а моряки порой видели целые горы мёртвых гениев, прибиваемых к берегу ласковым течением.
Роберта, как и всех остальных людей, первым делом интересовало, какую опасность представляли Сверхновые люди. Но на этот счёт можно было не опасаться: криминальная сводка у неземных гостей была подозрительно низка. Один из пользователей на форуме и вовсе уверял, что они не только совершенно безвредны, но и не проявляют никакого сопротивления даже во время насилия или убийства.
Роберт напряжённо вздохнул и выключил новостной форум на запястье. Не зная, чем себя занять, он решил прогуляться до ближайшего круглосуточного магазина. Деньги всегда были на его электронном счету, так что уже через час молодой человек вернулся домой с полными пакетами синтетических продуктов.
Едва Роберт приоткрыл дверь в квартиру, как на стене ему открылась огромная панорама города, жадно смотрящая на него тысячами огней. Рядом с изображённым гигантским рисунком в тёмных тонах сидела та самая девушка со скрещенными ногами.
Гостья подняла на хозяина квартиры расфокусированный взгляд, затем испачканными углём руками указала на свой живот и промолвила: «Edere volo»... Заметив непонимание на лице Роберта, она произнесла ещё пару фраз на нескольких неизвестных ему языках, и лишь после слов на чистом русском «Я хочу есть» добилась реакции от молодого человека.
– Кто ты такая? И что это за изображение на моей стене? – с удивлением спросил Роберт, сняв с плеч чувство неловкости и повесив его на крючок в прихожей.
– Сначала еда, потом слова, – повторила голодная незнакомка с подлинным упорством Александра Македонского.
Оказавшись в столь неудобной ситуации, Роберт с недовольным бормотанием начал выкладывать на стол скудную провизию. Несмотря на то, что купленная питательная паста D-класса считалась не самым роскошным обедом, молодой человек не услышал от гостьи ни одной жалобы на вяжущий искусственный вкус. Лишь в конце трапезы она отодвинула посуду, дочиста вылизав тарелку, и вежливо поклонилась хозяину.
– Благодарю вас за гостеприимство. Еда была вкусной, но если сюда можно было бы добавить пару помидоров и огурцов, то вышло бы совсем замечательно...
– Думаешь, обычный рабочий, такой как я, может позволить себе настоящие овощи? Только не с нашей экономикой... – печально усмехнулся Роберт, уперевшись локтем в стол и поддерживая голову ладонью. – Так кто ты и откуда будешь?
– Меня зовут Эросфена...
Услышав ответ гостьи, Роберт весьма удивился, но тут же ответил:
– Идеально, в таком случае я – Фемистоклюс, но слуги и рабы зовут меня Алкид, – съязвил молодой человек, наклонившись к равнодушному лицу Эросфены. – И что же такая красивая девушка делает в моей квартире?
– Я здесь родилась, – без тени сомнения или налёта юмора сообщила гостья, искренне не понимая удивления на лице хозяина квартиры. – Меньше часа назад меня не существовало, но затем я появилась на свет и от скуки решила написать картину. В общем-то, вот и вся история моей жизни...
– Ага, конечно, охотно верю... Ах, да, забыл спросить. А что это за «Восьмое чудо света»? – недовольный Роберт указал на изрисованную стену, порождавшую в его душе тревожное и волнительное чувство. С каждой секундой, что он смотрел на панораму, перед ним как будто всё шире и шире открывались врата преисподней...
Без сомнения, это был великий город: бесчисленные человеческие фигуры копошились в его нагромождённых транспортом венах, перенося кислород от пальцев ног к вечно голодному мозгу.
Роберт не мог понять, как эта с виду хрупкая девушка за один час могла выписать сотни, если не тысячи крошечных фигур. Внимательный зритель мог разглядеть эмоцию каждого из них: безликие люди в чёрных костюмах с едва различимыми собачьими ошейниками спешили угодить в пасть избранной ими карьеры, силуэты в трущобах с великим прилежанием учились в школах жестокости и разврата, а безразличные ко всему толстосумы в шикарных апартаментах, чья ухоженная кожа стала бесчувственной от бесконечных удовольствий, искали в начищенных до блеска золотых монетах малейшее отражение давно утраченного счастья.
Над всем этим городом нависла огромная фигура улыбающегося Падшего ангела, закрывавшего его тенью своих широких плеч. С искусственной заботой он любовался плодами своего труда, неимоверно наслаждаясь роскошным зрелищем. С прижатой к подбородку ладонью, опираясь лицом на два согнутых пальца, он с угасающим интересом смотрел на город и как бы ждал: смогут ли люди удивить его в последний раз?
– Это – моя первая работа... – прошептала Эросфена, оглянувшись на картину с чувством триумфа. – Пока ещё безымянная, но не пройдёт и часа, как её название родится у меня в голове. Извини, но у тебя не было ни холста, ни красок, поэтому я воспользовалась твоей стеной и найденным в кладовке куском угля...
– Подожди, но это же не повод портить мою стену! – вскочил со стула и закипел от обиды Роберт.
– Я вижу, что мой стиль тебе не по нраву? – поинтересовалась Эросфена, наклонив от удивления голову. – Могу исполнить то же самое в импрессионизме или изобразить что-нибудь античное... Ты когда-нибудь видел Рим или Афины?
– Нет, вообще не нужно рисовать на моих стенах! Сотри это сейчас же! – Роберт повернулся к картине и вновь замер от изумления. – Но как ты можешь нарисовать такое, если, как утверждаешь, только что родилась? Ты ведь где-нибудь этому научилась?..
– Позволю себе ответить вопросом на вопрос: у кого ты учился дышать, когда впервые появился на свет? У своей матери? У врачей? Или это знание было заложено в тебя инстинктом, как структура готового улья в сознании пчелы?
– Меня научил дышать кувез – инкубатор для новорождённых: я родился недоношенным... – почесал затылок Роберт, ответив спустя минуту молчания.
– По тебе и видно... – мгновенно согласилась Эросфена и тут же сразу стала предельно серьёзной. – Можешь мне не верить, но я на самом деле нигде этому не обучалась. Я действительно не помню ничего из своей жизни до появления в твоей квартире. Всё, что я знаю – так это несколько сотен иностранных языков, включая мёртвые языки и пару десятков техник музицирования. И плюс к этому я имею поэтический талант к написанию поэм и знаю технику изготовления мраморных скульптур... Да, к этому добавим римское право, простейшую молекулярную химию, знание богословия на древнегреческом и древне арамейском языках, знание базовой астрономии и ещё парочку бесполезных вещей, вроде ядерной физики... Хотя мой основной профиль – это, конечно же, живопись...
– А что ты ещё умеешь? Я имею в виду более полезное в бытовом плане: приготовление еды или стирка белья...
– Нет, таких узкоспециализированных знаний у меня нет... – в глубокой задумчивости наклонила голову Эросфена, после чего зарделась от пришествия в её голову идеи. – Ах, да! Забыла! Я же знаю ещё одну вещь, самую важную для тебя...
– И какую же? – с улыбкой пожал плечами Роберт.
– Ровно через месяц меня не станет! – радостно произнесла Эросфена, элегантно щёлкнув пальцами.
Глава II:
Электромагнитные пирожки
В один из солнечных дней Роберт во сне почувствовал себя пищевым тюбиком, из которого отчаянный космонавт пытается выдавить последние остатки питательной пасты. Проснувшись, он увидел над собой Эросфену, чуть ли ни вплотную изучавшую его лицо чрезмерно любопытными светло-фиолетовыми глазами.
– Если ты вдруг почувствуешь скорое приближение смерти, то можно мне сжечь тебя заживо? – произнесла она, задержавшись на незримом мостике между их глазами, что был готов в ту же секунду рухнуть в пучину непроглядной бездны непонимания.
«Утро начинается не с кофе», – с тревогой подумал Роберт, после чего поднялся с кровати, легонько щёлкнув гостью по лбу.
– Что ты творишь, ненормальная?
– Я просто предложила тебе уйти из жизни с огоньком, а ты надо мной издеваешься! – взвыла Эросфена, приложив руки к больному месту, отойдя от кровати. – Это я тебе ещё припомню! Я знаю, где ты живёшь!..
Роберт лениво зевнул и с интересом взглянул на обиженную гостью. После вчерашнего безумного заявления Эросфены они толком так и не поговорили, и сегодня он надеялся вытрясти из неё хоть пару крупиц драгоценной правды.
На второй день уставшая сидеть под замком в четырёх стенах Эросфена добилась от безэмоциональной «человеческой куклы» в полный рост, коим по утрам являлся Роберт, разрешения прогуляться снаружи. Но тот высунул голову из окна и тут же зажмурился...
Посреди застывшего неба на крохотной ниточке повисло до боли яркое солнце, чей неторопливый хохот, как ему показалось, превращал всю реальность в наглый глумящийся фарс.
Не зная где поблизости находится ближайший кафетерий, Роберт решил отвести Эросфену в свой любимый круглосуточный магазин. По пути между ними завязалась пустая беседа о погоде и любимой еде, но постепенно их разговор перешёл в дискуссию о жизни и смерти.
– Откуда ты знаешь, что умрёшь ровно через месяц? – задал вопрос Роберт, облекая болезненное любопытство в одежды искреннего беспокойства.
– Скажи: разве люди не знают, когда они умрут? – поинтересовалась Эросфена, посмотрев на Роберта испытывающим взглядом. – Разве у них нет глаз, слуха или сердца, чтобы заметить позади себя стелющуюся смерть?
– Мы не ясновидящие и не наше государство, чтобы это знать... Но всё же, разве нет способа как-то предотвратить твою смерть? Можно ли как-то спасти тебя?... – взволнованно спросил Роберт.
– Не беспокойся больше, чем необходимо. Мы пришли на Землю, чтобы послужить человечеству, и нам нет причины оставаться на ней дольше, чем это нужно.
– Но ты же хочешь жить, разве нет?
Несколько отчаянных минут Эросфена сражалась в своей голове с этим ласковым и коварным вопросом. И лишь когда обоюдоострая мысль разрезала её пополам, из неё вышел простой ответ.
– Зачем? Я ведь была рождена, чтобы умереть. Разве ты не такой же? – улыбнулась она со сложенными за спиной руками, встав напротив пронзительно голубого неба. – Смерть так прекрасна, стоит взглянуть на неё чистыми глазами в сиянии застывших красок... Тебе точно подошли бы
оранжевые и красные цвета, мой драгоценный друг!
Неумело завязанный разговор неожиданно оборвался, стоило Роберту и Эросфене дойти до продуктового магазина. Элегантный электронный продавец с пластмассовой маской привлекательной девушки поприветствовал их искусственной улыбкой, и они прошли дальше, внимательно осматривая движущиеся полки: товары медленно перемещались на сотнях конвейеров с двух сторон, а также сверху вниз, словно торчащие из земли блестящие обелиски.
Эросфена задержалась в отделе выпечки, изучая ценники и стравливая их между собой, выискивая лучшего бойца в сочетании цены и запаха. Наконец, у великого гения от таких сложных дум заболела голова, и с потерянным видом она вцепилась в одежду своего спутника.
– Роберт, помоги! Что бы ты выбрал: посредственные пирожки без начинки за 200 нейроквантумов в количестве пяти штук или же единственный клубничный тортик за 1000? Они же сейчас уедут, поспеши!
– Конечно же, пирожки! Одним вкусом не наешься... – с довольным видом сделал заключение Роберт, чья триумфальная улыбка мгновенно померкла, как только Эросфена положила в тележку клубничный тортик. – Подожди, я же не говорил тебе, что можно брать десерт...
– Мне нужно было просто удостовериться в правильности моего выбора, и я его получила, благодарю, – с равнодушной улыбкой произнесла Эросфена в ответ на красноречивую мимику обманутого Роберта. – Большое спасибо за твоё мнение, оно очень важно для меня...
Вцепившаяся взглядом друг в друга парочка кое-как дошла до кассы. Перед ними возникла огнедышащая очередь: каждый из посетителей магазина походил на змею или дракона, готового проглотить или откусить голову любому, кто посмел бы к нему приблизиться.
– Такое чувство, будто после встречи с тобой я нахожусь во сне или, скорее, в бесконечном кошмаре... – прошептал Роберт, добравшись вместе с Эросфеной до кассы. – Прошу тебя: веди себя как нормальный человек...
– Ещё чего... Если я перестану удивлять мир своим необъятным воображением, а идеи опустятся до простой банальности – сию же секунду прихлопни меня, как надоедливого комара! – нахмурилась и покачала головой Эросфена.
Однако вскоре её прежде недовольное лицо хрустнуло и развалилось под пяти тоннами удивления, стоило Роберту показать электронному продавцу высеченный штрих-код на своей ладони. Робот мгновенно улыбнулся и в ту же секунду острый кончик механического пальца вонзился в руку Роберта, чуть ли не продырявив её насквозь.
– Благодарим вас за оплату... – произнесло механическое чудовище, с голодной улыбкой опустив капельку крови себе на искусственный язык. – Роберт Питерсон, с вашего виртуального счёта списано 2500 нейроквантумов с учётом всех дополнительных налогообложений. Пожалуйста, приходите ещё!
Затем искусственный кассир переключился на другого клиента, а Роберт
взял пакеты с продуктами и направился к выходу, пока побелевшая от страха Эросфена с выскакивающим из груди сердцем молча следовала за ним.
– Что случилось? – вдруг спросил он полумёртвую от ужаса девушку, отчего та вздрогнула и покосилась на него суровым взглядом. – Что-то забыла?
– Скажи: такое всегда происходит при покупке в вашем мире?
Роберт сперва застыл в беспросветном удивлении, после чего выдохнул и рассмеялся с доброжелательным выражением лица.
– Я и забыл, что у тебя нет ни паспорта, ни электронной печати! – положив пакеты на пол, Роберт без тени стеснения показал ей переплетающиеся знаки на руке, образующие собой штрих-код. – Такие ставят всем детям при рождении – без этого нельзя ни за квартиру заплатить, ни даже купить кофе. Помню, раньше старики что-то говорили о металлических и бумажных деньгах, но с тех пор, как их отменили, прошло уже полтора столетия...
– От этих странных печатей можно как-то избавиться? – казалось, от прежней весёлой и непринуждённой атмосферы не осталось и следа: словно в каком-то мрачном трансе Эросфена смотрела на руку молодого человека, будто желая отсечь её любым подручным острым предметом.
– Даже при всём желании – не получится... – Роберт пожал плечами и стыдливо припрятал ладонь в карман. – Вся кровь в моём теле насыщена нано роботами, каждый из которых ежечасно передаёт информацию о состоянии моего тела в правительственные организации. Так государство и медицинские корпорации всегда знают, жив я или мёртв, болею чем-то или здоров, а единственная капля крови заменяет мне паспорт.
– Разве вся эта постоянная слежка тебя не утомляет? Хочешь, я поищу какой-нибудь способ... избежать всего этого? – Эросфена опустила отчаянный взгляд вниз, перебирая в голове тысячи возможных вариантов.
– Зачем отказываться от чего-то столь полезного и удобного? Кроме того... – прошептал Роберт на ушко Эросфене по секрету. – Пропаганда недоверия системе чипирования в нашей стране – верный способ угодить за электрорешётку, так что давай отойдём отсюда подальше... Здесь везде стоят камеры.
Эросфена оглянулась, мрачно кивнула и поспешила выйти из магазина. День на этом не закончился: попутно пара отправилась в художественный магазин за мольбертом, кистями и красками, где Роберту пришлось пройти через аналогичную процедуру оплаты, разве что крови у него забрали чуть больше.
В тот вечер Эросфена была необычайно безмолвна, словно вечный двигатель, в котором заела шестерёнка. Оказавшись за дверью пристанища, где она родилась, Эросфена со странной решимостью взглянула на Роберта и мгновенно принялась за свою первую настоящую картину, разложив палитру и кисточки возле мольберта.