Милашка из пятиэтажки

– Мя-а-а-а-а… – снова услышала, но уже более отчетливо.

Старалась не обтираться курткой о баки, но, пока лазила, пытаясь достать того, кто пищит (по закону подлости в самом дальнем углу), испачкалась вся. От меня, кажется, даже пахнуть специфически начало.

– Мя-а-а-а-а-а! – а это прозвучало еще более жалобно и испуганно.

Не сложно было догадаться, что тот, кто издавал такие звуки, был усатым и полосатым. А точнее: серым котенком, от силы месяца два-три от рождения. Я ухватила его в последний момент. Подалась резко вперед, ударилась рукой и лбом о бак, но смогла, изловчившись, поймать котенка. Вырываться он не стал. То ли сил не осталось, то ли не чувствовал во мне угрозу. Не знаю… Но именно в тот момент, когда я уже собиралась выпрямиться и осторожно попытаться выбраться из-за баков, неподалеку раздался знакомый до дрожи в руках голос:

– Жендос? – не то, чтобы вопрос, скорее утверждение. – Твою ж… что ты там делаешь?

Я бы сказала, но по закону подлости язык у меня отсох. Или это я вся замерла, боясь лишний раз пошевелиться. Меня ведь за баками не должно быть видно.

– Вылезай, давай, – продолжал парень. По голосу чувствовала, что еще немного и он засмеется в голос. Нет, заржет, словно конь. – Женька, давай, покажи свой измазанный лик. Клянусь, я не буду ржать. Первые пару секунд. Потом за себя не отвечаю.

Я его придушу. Языкастая заноза. И надо же было нам оказаться с одного двора. Лучше бы он жил на другом конце города. Тогда бы у нас было гораздо меньше шансов встретиться. И я бы сейчас вполне вероятно не мучилась бы от сердечных переживаний.

– Женя-а-а-а, – вновь позвал друг. – Считаю до трех. Если не вылезешь, сам полезу.

Крепче прижимая к себе дрожащего всем своим тощим тельцем котенка, медленно выпрямилась, показывая свою растрепанную макушку, прикрытую кепкой, из-за баков. Повернула голову в сторону парня и недовольно так на него посмотрела. Чего прицепился, спрашивается?

– Чего тебе? – не слишком дружелюбно проворчала.

Стоять так и переговариваться… Со стороны это выглядело, мягко говоря, странно. Поэтому я все-таки возобновила свое продвижение на выход.

– Что ты там делала? – полюбопытствовал Фунчоза, чуть ли не прижимаясь к стене, за которой стояли злосчастные баки.

– Что надо, то и делала, – мрачно откликнулась.

В этот самый момент котенок решил дать о себе знать. Напомнить о том, что вообще-то мы здесь не одни. И ему, скорее всего, хочется кушать. А у меня, как назло, дома шаром покати.

– Котенок? – искренне удивился Лешка, смотря на комочек шерсти, дрожащий в моих руках. – Ты полезла туда за ним?

– Нет, – продолжила ворчать. – Я полезла туда от нечего делать. А котенок просто под руку подвернулся.

– Не нервничай, – сразу понял мое настроение друг. – Ты же знаешь, что я не со зла.

Знаю. Именно по этой причине я просто стою напротив него и смотрю недовольно. А ведь могла бы и сказать что-нибудь обидное. Но с друзьями я предпочитала контролировать свои эмоции. Получалось, правда, не всегда.

– Слушай, – парень подошел ближе. Смотрел он сейчас не на грязную меня, а на худого котенка, что продолжал жалобно попискивать. – Его к ветеринару надо. Иначе может что угодно случиться.

Я замешкала буквально на пару секунд, за которые Фунчоза самым наглым образом забрал у меня животное и, быстро расстегнув молнию на куртке, спрятал его там, кажется, абсолютно не заботясь о том, что у котенка могут быть блохи.

– Да, ты прав, – пробормотала, смотря на руки парня, который сейчас придерживал куртку так, чтобы зверек мог уютно устроиться в одежде и согреться. – Но до ближайшей ветклиники…

– Я довезу, – перебил меня Фунчоза. – Пошли.

Спорить не стала. Леша был прав. Просто так отпустить котенка и идти по своим делам было бы бесчеловечно. Он точно не выживет. По ночам довольно холодно, да и дворовые собаки у нас тут имелись. Загрызут и все. Одного понять не могла: как эта мелочь вообще здесь оказалась? Забраться пусть и не по высокой стенке котенок не мог. Юркнуть, когда один из дворников открывал дверь, вполне. Но это бы не осталось незамеченным.

Мы дошли до машины Фунчозы. Я не стала ждать, пока мне откроют дверь, сама залезла в салон, подождала, когда слева от меня устроится друг и только после этого попросила его вернуть мне найденную на помойке живность. Парень спорить не стал. В конце концов ему машиной управлять. А я тут чисто как предмет бесполезной мебели сижу.

– Только осторожно, – предупредил Леха, отдавая мне прикорнувшего котенка. Пока мы шли до машины, он успел заснуть и сейчас, не открывая глаз, недовольно что-то мявкал. – Не напугай. И суй за пазуху. Иначе замерзнет.

– Да знаю я, – проворчала, осторожно устраивая своего найденыша у груди. Запахнула куртку, которую до этого специально расстегнула и замерла, боясь спугнуть бедолагу.

Пока ехали, периодически посматривала на Фунчозу. Старалась делать это осторожно, чтобы остаться незамеченной. Но, видимо, делала это слишком часто. Мои гляделки незамеченными не остались. В какой-то момент он, повернувшись ко мне (как раз остановились на светофоре), спросил:

– В чем дело, Серова? – произнесено это было беззлобно. Но сейчас его «Серова» почему-то задело.

Я не очень любила, когда ко мне обращались по фамилии. Терпела такое обращение лишь от друзей. Но сейчас, смотря на Леху, была готова взорваться от праведного, как мне казалось, гнева.

– Ни в чем, – проворчала, отворачиваясь к окну. – Кажется все, что по тебе блохи скачут.

Чего я никак не ожидала от друга, так это того, что он засмеется. Громко, открыто, заразительно. Я бы посмеялась вместе с ним, если бы мне сейчас не было так паршиво. Котенок на груди заворочался, будто почувствовал мое настроение. Муркнул что-то и снова затих. Толстовка у меня, чувствую, вся мокрая и грязная. Да и попахивает от меня не очень. Все-таки, рядом с помойкой крутилась.

Романтика, ничего не скажешь. Я еду в машине парня, который мне нравится. Он смеется. А от меня разит за километр какой-то дрянью.

– По мне? – Глаза у парня стали больше. Размером каждый по пять рублей, не меньше. – В такую погоду с этого задохлика все блохи разбежались. Из него уже почти высасывать нечего. А если и осталось что, то и по тебе они сейчас елозят. Вон, – он указал взглядом на мою правую ногу, – только что проскакало что-то черное и мелкое. Или показалось?

У кое-кого было сегодня хорошее настроение. Жаль, что я таким же похвастаться не могла. Потому что мысли невольно перебежали с котенка, на девушку, из-за которой Фунчоза уже какой день сам не свой ходит. Как бы не хотелось мне об этом вообще не думать, ничего не выходило. Я, наверное, схожу с ума. И с этим нужно что-то делать. Вероятно, вся эта задумка с переодеваниями была дурацкой идеей и стоит прекратить заниматься глупостями, а полностью переключиться на учебу.

– Тебе показалось, – постаралась сказать это как можно спокойнее. Еще и улыбнулась, надеюсь, мило. Не хочу, чтобы он видел мои настоящие эмоции.

– Ага, поверю на слово, – уже смотря только на дорогу, проговорил друг.

До самой клиники мы больше не разговаривали. Фунчоза вел машину, я сидела смирно и боялась лишний раз пошевелиться. Котенок при малейшем движении впивался коготками в толстовку. Пусть она и была из довольно плотной ткани, но кожей я ощущала легкое покалывание.

В клинике, как назло, было много народу. За счет того, что приходили все с животными, места возле кабинета ветеринара было мало. Поэтому мы с Фунчозой жались к стене неподалеку и только и успевали отгонять от себя то одного любопытного пса, то другого. Нет, вели они себя не агрессивно. Но кто знает, что у них на уме. Хозяева одергивали животных, но те были слишком упрямы, чтобы смирно сидеть на одном месте и спокойно ждать своей очереди. Попробуй объясни здоровой дворовой собаке, чтобы она вела себя прилично и не приставала к незнакомым людям.

– Надо было найти клинику побольше, – пробормотала, когда время нашего ожидания плавно подступало к часу.

– Это была ближайшая, – сказал Леха. – Но если ты устала, можем поехать в другую. Правда, нет гарантий, что там очереди поменьше.

Фунчоза был прав. Поэтому недовольно сопеть я перестала. Вообще постаралась переключить все свое внимание на котенка, который, чувствуя опасность, которая исходит от других животных, дрожал, словно осиновый лист и все чаще впивался коготками мне в кожу. Знала бы, что день закончится так, надела бы толстовку с начесом.

– Молодые люди, а не подскажите, где сороковой кабинет? – обратилась к нам пожилая женщина, держащая на руках какую-то тощую дворнягу. По седой морде можно было легко определить, что собака доживает свои последние дни.

– В той части коридора, – указывая рукой направление, ответил Леша.

Я промолчала. Во-первых, друг уже ответил. А во-вторых, слова женщины немного задели. Может, она не имела ничего такого в виду, когда говорила «молодые люди», но почему-то я точно знала, что…

– Спасибо, мальчики, – поблагодарила парня женщина.

Нет, мне не показалось.

– Не за что, – почему-то довольно заулыбавшись, произнес Фунчоза.

Женщина пошла по своим делам, а я смотрела ей вслед и думала… Неужели я настолько перестала походить на девушку? Спряталась в панцире, что даже когда меня видят в лицо, думают, что я парень. С другой стороны, чего я ожидала? Сама хотела, чтобы меня не трогали.

– Вот видишь, Жендос, – друг наклонился ко мне, нависая, словно грозовая туча. – До чего дошло.

– Не понимаю, о чем ты, – отворачиваясь от друга, пробормотала.

Само собой, я знала, к чему он клонит. Фунчоза знал, что от парня у меня только стиль в одежде. И если я что-нибудь с этим не сделаю, останусь одна. Точнее, так и буду просто другом, но никто никогда не увидит во мне ту, что способна приковывать восхищенные взгляды мужчин. Но ведь я могла… Доказала это в первую очередь самой себе. Пусть об этом никто и не знает. Возможно, так даже лучше.

– Все ты понимаешь, – продолжил нервировать меня друг. – Пора бы уже сменить балахон на что-нибудь более обтягивающее и подходящее девушке.

– Могу надеть футболку с танцующими скелетами, хочешь? – процедила, снова смотря на парня.

– Она обтягивающая? – полюбопытствовал Леха.

– Ага, – выдавила из себя, тяжело смотря на парня. – Почти.

– Почти – не интересно, – Фунчоза поморщился.

– А тебе какое дело? – Вот честно, тресну его, мало не покажется. И не посмотрю, что лоб здоровый.

– Собственно, никакого, – пожал плечами друг. – Может это я так за тебя переживаю. А ты не ценишь.

– Как же, – фыркнула. – Не встанут ли мне твои переживания боком. В себе сначала разобрался бы. Думаешь, я ничего не замечаю? – рискнула спросить.

Посмотрела настороженно на парня, пытаясь понять, какие эмоции сейчас бушуют у него внутри. Но Леха, как и всегда, был непробиваемый. Стоял и делал вид, что ничего не происходит. И не он проводит ночи в клубе, заглушая чувства алкоголем. А ведь у него еще учеба и гонки. Помимо этого, успевал еще и подрабатывать время от времени. С такими темпами он долго не протянет. Будет спать на ходу. Я же понимала, что ему сложно. Уж если я уставала, каково ему?

– Это тебя не касается, – сразу от городился от меня невидимой стеной парень. Другой реакции я от него и не ждала.

– И тебя мои проблемы не касаются, – парировала. – Тем более, это и не проблемы вовсе. Меня все устраивает.

– Вижу я, как тебя все устраивает, – тихо и зло проговорил Фунчоза.

Прикусила себе язык, чтобы не сказать какую-нибудь колкость. Зря я в свое время была с ним откровенна и поделилась своими переживаниями насчет родителей. Кому, собственно, есть до этого дело? В кои-то веки решила коснуться темы сердечных переживаний парня, как он сразу оброс колючками. С одной стороны, я могла его понять. С другой – было обидно, что он настолько мне не доверяет.

Не знаю, сколько прошло времени. Но когда нас все-таки вызвали в кабинет ветеринара, я уже откровенно клевала носом. Ноги устали от долгого стояния, голова была чугунной и так и тянулась к плечу друга. Постоянно себя одергивала, чтобы не заснуть, стоя. По конец Фунчоза даже котенка у меня забрал, опасаясь, что уроню.

В кабинете мы провели еще минут двадцать. Котенка осмотрели, определили примерный возраст, проверили на наличие блох, которых было совсем немного. Видимо, успели перескочить на меня и Фунчозу.

– Вовремя вы его обнаружили, – говорил уже в конце приема ветеринар. – Еще пара дней, и он бы умер. Если не по вине собак, так от истощения и обезвоживания.

Это-то хорошо, что я его нашла. Но что мне теперь с ним делать? Родители точно будут не в восторге от того, что я принесла домой животное. Причем, блохастое, грязное и пищащее. Его ведь еще к лотку приучать нужно. А для этого, нужно еще этот самый лоток купить. Оставить же котенка на улице я не могла. Рука не поднимется поступить с ним так подло.

Прием у врача и все необходимые уколы и лекарства оплачивал Леха. Он наотрез отказался принимать от меня деньги. Сказал, что это не такая уж и большая сумма, чтобы мы разбивали ее на двоих. Как по мне, деньги были не маленькие.

– Мне некуда его привести, – вздохнула, когда уже вышли из ветклиники. – Родители будут в бешенстве.

– И чем ты думала, когда решила его подобрать? – почесывая котенка за ухом, спросил друг.

Кот снова пригрелся на его груди и довольно мурчал. Мы уже покормили его в клинике и дали попить. Осталось только помыть его, протравить паразитов и закапать специальные капли в глаза. Оказалось, что у бедолаги проблемы с левым глазиком. Оставлять котенка в таком состоянии, да и вообще оставлять, чего уж там, у меня, было опасно. Отец легко может выбросить котенка из окна на улицу. Он никогда не отличался добродушным характером.

– Я заберу его, – уже подходя к своей машине, сказал парень. – Но ты будешь мне должна.

Я уже хотела было обрадоваться, как до меня все-таки дошел смысл сказанных Фунчозой слов. Никто не любит ходить в должниках. Я не любила это, наверное, больше, чем кто-либо. Наверное, это было связано с тем, что меня и так считают кругом должной. По крайней мере, родители.

– Точно? – не могла сразу поверить своему счастью.

Об ответной услуге со своей стороны подумаю позже.