Избранница темного фэйри

Глава 1

– Девочке нужен покой. Если вы хотите, чтобы лечение дало эффект, дайте ей отлежаться пару дней.

– Лекарь, ты не понимаешь! У нее нет этой пары дней. Если ты не поставишь ее на ноги сегодня к вечеру, я разнесу твою богадельню по бревнышку!

Хлопнула дверь. Удар отозвался в голове тупой болью. Заныла рука, напоминая о бегстве и нападении. Где я? Что происходит?

Я услышала тяжелый вздох. Мягкая поверхность, на которой я лежала, прогнулась под весом чужого тела. Кто-то осторожно присел рядом со мной, и мне на лоб легла сухая ладонь.

– И как я должен это сделать? – пробормотал незнакомый голос. – Я же целитель, а не бог!

Я открыла глаза. Первое, что увидела, – это был потолок: низкий, закопченный, сложенный из необструганных балок, с торчавшими из щелей мхом и паклей. Я повернула голову в сторону говорившего и наткнулась взглядом на сухонького сгорбленного старичка, смотревшего на меня с задумчивым выражением на морщинистом лице, похожем на печеное яблоко. Редкие седые волосы были убраны в гладкий хвост, открывая нахмуренный лоб, а нижнюю часть лица украшала неимоверно густая окладистая борода, заплетенная в необычную косу.

– Где я? – выдавила я из себя. Слова продирались через горло будто песок. – Что со мной?

– Очнулась, деточка? – старик вскочил, засуетился. – Вот и хорошо, вот и слава богам!

Я поняла, что лежу на узкой деревянной кровати, утопая в перине, в каком-то маленьком темном помещении без окон. Когда незнакомец отошел в сторону, я смогла рассмотреть, что всю меблировку этой комнаты составляют лишь кровать, стол да большой сундук, задвинутый в дальний угол. Он поблескивал из полумрака светлым металлом, которым были обиты его углы.

Старик взял со стола какую-то плошку, помешал в ней деревянной ложкой и протянул мне.

– Пей, деточка, это придаст тебе сил.

– Что это?

Я неловко приподнялась на кровати. Что-то сковывало мои движения. Скосила взгляд на раненую руку. Кто-то наложил на нее плотную повязку, которая не давала шевельнуть ни плечом, ни локтем. На серой ткани проступили желтоватые пятна неизвестного лекарства. Я принюхалась. Горьковатый запах прогорклого свиного жира говорил сам за себя.

– Сильный ожог? – спросила я, беря плошку в здоровую руку.

– Удивительно, но могло быть гораздо хуже! – старик покачал головой. – Прямое попадание! И пульсар был не слабенький, по всей видимости. Я таких ранений насмотрелся за свою жизнь. Здоровым мужикам руки отрывало, а у вас только кожа покраснела и немного вздулась. Вам невероятно повезло!

– А в плошке что?

Мутная зеленоватая жижа с резким запахом не вызывала аппетита.

– Эмульсия из норинейского камня. Ну и травки кое-какие для поднятия аппетита.

Я задумалась, осторожно пробуя незнакомое лекарство. Норинейский камень был необычным веществом, похожим на засохшую темно-зеленую глину. В воде распадался на мельчайшие частицы, придавая ей неприятный запах и цвет, но при этом обладал удивительно сильными восстанавливающими свойствами. Очень редкое вещество, поставлявшееся в Гленнимор из Эребии – соседнего государства. Сама я его никогда не видела, но неоднократно встречала описание в тех книгах по целительству, что довелось мне прочитать.

Отхлебнула и скривилась от кислого вкуса. Рот моментально наполнился слюной.

– Обязательно лечить меня этим? – я отодвинула плошку. – Где вы это взяли?

– Так тирн ваш где-то достал. Ох, он у вас такой грозный!

Я вспомнила разговор, заставивший меня проснуться. Второй голос точно принадлежал Райзену! Я не могла ошибиться.

– Мой тирн? – уточнила на всякий случай.

– Да, брат ваш, Олан Перт. Такой заботливый!

– Брат, значит, – пробормотала я, отводя взгляд.

Сердце кольнуло неприятное чувство, словно меня предали. Так вот, значит, кто я для него, всего лишь сестра, с которой он неплохо провел пару часов. А чего же я ожидала? Он ведь все сказал мне там, у стен города.

Губы сами собой скривились в горькой усмешке. Глупая маленькая Линн, а на что ты надеялась?

– Где он? – спросила я, стараясь сдержать истерический смешок, рвущийся с губ.

– Ваш брат отправился в город, сказал, что у него там дела.

– В город? – я встрепенулась, вспомнив о важном. – А какой сегодня день?

– Вторник.

Я застонала, откидываясь назад на перину. Вторник! Ярмарка началась еще в воскресенье, а я разлеживаюсь здесь и теряю драгоценное время. Конечно, вряд ли нужный мне маг находится там, вполне возможно, что он давным-давно сгинул в неизвестности. Но ведь попытка не пытка! Поиски надо с чего-то начинать, так почему бы не с ярмарки? Я могла бы походить, поспрашивать людей, поинтересоваться у постоянных лавочников, ведь многие из них годами приезжают в Брингвурд на ярмарку. Может, кто-то из них и помнил о колдуне с необычным именем. Хотя кого мне искать – мага или колдуна? Отец был уверен, что это колдун, но Райзен другого мнения.

Опять этот Райзен, будь он неладен! Ну почему я все время думаю о нем?!

Злость на саму себя перекрыла даже пульсирующую боль в руке. Резко сев, я откинула покрывало и опустила ноги на земляной пол. И только теперь обратила внимание, что сижу в одной рубашке из домотканого полотна.

– Деточка, вам еще нельзя вставать! – старик-целитель попытался меня уложить.

– Где моя одежда? – я отмахнулась от его рук. – Что это за дом? Где я нахожусь?

– Ваше платье пришло в негодность, это вам дала одна из местных женщин. А находитесь вы в Погребальном квартале. Слыхали о таком?

Это было неожиданное заявление. Я даже перестала рваться с кровати и ошарашенно уставилась на целителя. Погребальный квартал потому так и назывался, что находился на территории старого городского кладбища. Это в деревнях процветал древний обычай хоронить усопших рядом с их домом, чтобы дух предков охранял покой живых, а в городах от этого давно отказались. О квартале ходила дурная слава, поговаривали, что здесь постоянно собираются местные шайки, проститутки, темные личности, скрывающиеся от правосудия, и прочий сброд. Зачем Райзен притащил меня именно сюда?

Понимание нахлынуло ледяной волной, заставляя закусить губу и безвольно опустить руки. А как же иначе? Я ведь тоже теперь преступница, скрывающаяся от правосудия. Куда еще он мог меня притащить? Среди ночи, раненую огненным пульсаром боевого мага, без сознания… В компании келпи и фомора…

Садб Ясноокая! А где эти двое?!

– Скажите, мы были только вдвоем? С нами больше никого не было?

– Да нет. Лошадь вашу, правда, знатно потрепало. Я посоветовал вашему брату пристрелить животное, чтобы не мучилось, но он пригрозил, что пристрелит меня, если я еще раз об этом заикнусь. Так что ваш вороной стоит в сарае, за домом. А больше никого с вами не было.

– А кот? Большой черный кот. Не видели?

– Тоже ваш? – старик изумленно покачал головой. – Появился вчера вечером, долго мяукал под дверью, я в него метлой запустил. Уж очень голос у него противный, спать не давал. Да и боялся я, что он вас разбудит.

– И где же он теперь?

– А я почем знаю?

Я вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Ничего непоправимого не случилось. Ареналь изображает лошадь, Тайруг – кота. Первый заперт в сарае, второй бродит неизвестно где… голодный!

Фомор не ел уже больше недели! А во время бегства использовал свою магию! Еще чуть-чуть – и он начнет бросаться на все, что движется. Тогда его точно засекут дознаватели, а вместе с ним и всю нашу компанию. Следовало немедленно найти его и решить вопрос с пропитанием.

Эта мысль так взволновала меня, что я забыла о раненой руке.

– Простите, я не расслышала, как вас зовут? – обратилась я к целителю.

– Тирн Менро.

– Тирн Менро, пожалуйста, дайте мне что-нибудь накинуть на плечи. Мне срочно нужно на улицу.

– Зачем? Если по нужде, так вон, за занавеской ведро стоит. А на улицу выпускать вас не велено.

– Кем не велено?

– Так братом вашим, тирном Пертом.

Меня начала охватывать злость. Райзен! Кем он себя возомнил? Разве я просила его опекать меня будто младенца? Ушел неизвестно куда, оставив меня на чужих людей, а я даже выйти не могу? Ну ничего, этот старик мне точно не помеха.

– Послушайте, милейший, – я старалась говорить спокойно, – моего брата здесь нет, а я хочу выйти на улицу. Хочу увидеть, в каком состоянии мой конь. Пожалуйста, не препятствуйте мне.

Целитель только покачал головой.

– Не велено.

Я готова была взвыть. Это только у нас в Гленниморе такие дурацкие законы или и в других странах тоже? Почему слово женщины не имеет никакого значения перед словом мужчины? Почему этот старик выполняет приказ Райзена и не хочет слушать меня? Потому, что я младше? Глупее? Или потому, что на мне юбка вместо штанов?

"Да! Давай, покажи ему, кто здесь главный! – раздался в голове ехидный голос эриллиума. – Усыпи его или лучше сразу убей, все равно ему недолго осталось".

"Замолкни! – мысленно процедила я сквозь зубы. – Без тебя тошно".

Удивительно, но надоедливый дух послушно замолчал. Зато я была вне себя от раздражения. Казалось, одна случайная фраза или движение – и я вспыхну как фейерверк, выплескивая накопившееся напряжение и гнев.

– Ложитесь в кровать, деточка, – Менро будто не замечал моего состояния, – выспитесь, отдохнете, заодно и силы восстановите. А там и ваш брат придет. Вот с ним все вопросы и порешаете…

– Отойди, – буквально прошипела я, чувствуя, как внутри меня зарождается огромная штормовая волна, готовая окончательно поглотить меня.

Я сцепила руки в замок, пыталась удержать в себе это нечто – незнакомую силу, мощную и непокорную, как разгулявшаяся стихия. Она поднималась откуда-то из глубины моего естества, надвигаясь неуклонно, как морской прилив. Она рвалась на поверхность, желая выплеснуться наружу, сметая все на своем пути, точно бурный поток, разметавший плотину. Но я знала, что этого делать нельзя. Древняя магия не станет мне подчиняться. Она накроет меня с головой, затмевая рассудок, выжжет мой разум, превращая в бессловесное существо, потому что человеческое сознание не в силах справиться с такой мощью.

Но то, что годами спало во мне, наконец-то решило проснуться. И оно оказалось сильнее меня.

Точно со стороны я увидела, как поднялись мои руки, и вокруг ладоней закружился воздушный поток. Мой разум оставался спокойным и хладнокровным, тело словно жило собственной жизнью.

– Тьерна? – старик подслеповато прищурился, разглядывая меня. Потом лицо его внезапно изменилось, он побледнел и начал медленно отступать к дверям. Но было уже поздно.

Две воздушные плети вырвались из моих рук резким порывом ветра. Со стола слетела плошка с мерзким варевом, разбрызгивая по полу темно-зеленые остатки норинейского камня. Заходила ходуном жалкая мебель, задребезжала щербатая посуда, оставленная на столе.

– Этьерна магичка! – целитель задрожал, собираясь рухнуть на колени. – Простите, что сразу не признал. Не смею вас задерживать…

– Так я могу выйти? – я услышала собственный голос: спокойный, самоуверенный, с ноткой презрения.

– Конечно, этьерна, – Менро закивал, отступая от дверей. – Что ж вы сразу не сказали, что вы из этих…

Из этих? Интересно, с кем он меня перепутал? Неужели с королевским магом? Кого еще может так бояться старик, живущий в разбойничьем притоне? Стоило бы узнать, может, впоследствии пригодится.

– Мне нужно платье, – вместо этого сказала я.

– Да, этьерна, сейчас, этьерна!

Старик суетливо метнулся к сундуку, дрожащими пальцами вытащил из-за пазухи связку ключей и несколько минут перебирал их, бормоча под нос заговор от сглаза, больше похожий на бред сумасшедшего. Потом с трудом попал ключом в замочную скважину и с усилием его повернул. Раздался противный скрип. Судя по всему, этот сундук не открывали несколько лет.

– Здесь одежда моей покойной жены, да будут боги Сумеречного края добры к ней, – сказал он, когда крышка с натужным скрежетом поднялась. – Но все ее вещи в хорошем состоянии, можете сами взглянуть, этьерна магичка.

Я поспешно выхватила из сундука темно-бордовый суконный плащ, подбитый беличьим мехом. Он лежал на самом верху, аккуратно сложенный. Когда я встряхнула его, на пол упали высушенные веточки какого-то растения. Менро заботливо собрал их и вернул обратно в сундук.

– Это от насекомых, – сказал он мне, будто оправдываясь. – Вещи-то хорошие, жалко, если моль съест.

Я молча закуталась в плащ, пахнущий горькой полынью и лавандой, и шагнула к выходу. Напряжение отпустило меня, неведомая сила отступила, нехотя уползая в самые темные щели моей души, но я чувствовала, что оно может вернуться в любой момент. Следовало как можно быстрее найти Ареналя и Тайруга, пока я не натворила беды.

Вопреки моим ожиданиям, за порогом комнаты меня ждала вовсе не улица, а длинный полутемный коридор с низко нависающим потолком. В стенах коридора я увидела еще несколько приоткрытых дверей, из которых доносились приглушенные стоны и проклятья. В воздухе стоял жуткий запах немытых тел и гноящихся ран, смешанный с резким ароматом камфары и эфирных масел. Этот странный дом нравился мне все меньше и меньше.

– Что это за место? – обратилась я к старику, который вышел вслед за мной, не переставая бросать на меня странные взгляды, полные суеверного ужаса. – Что это за звуки?

– Это лазарет. Подпольный, если можно так сказать. Мы принимаем здесь всех, кто не может себе позволить оплатить услуги настоящего мага-целителя. Вы же понимаете, в нынешнем положении, у многих это единственный выход.

Я задумалась. Если бы Менро принял меня за королевского мага, как я решила сначала, он бы ни за что не стал рассказывать мне о нелегальной больнице. Получается, он спутал меня с кем-то другим? Наверное, в другой ситуации я бы остановилась и потребовала объяснений. Но сейчас мне хотелось как можно скорее выйти на свежий воздух из этого прибежища смерти и скорби. Теперь я понимала, почему Райзен, уходя, назвал это место богадельней.

Но все-таки я тоже была целителем. Животворящая магия, живущая во мне, не давала уйти просто так, не побеспокоившись о нуждах страждущих.

– И много сейчас больных? – спросила я у Менро.

– Да человек пять. Четверо, как и вы, пострадали от дознавателей. Еще женщина с нехорошей болезнью.

– Здесь есть другие целители?

– Нет, этьерна, только я.

– А лицензия у вас есть?

– Была, окаянная, пару лет назад, – вздохнул старик. Мы как раз проходили мимо одной из приоткрытых дверей, и я успела заметить кровать в полутемной комнате, на которой метался в бреду незнакомый мужчина. Над ним склонилась женская фигура, а рядом на столе тускло горела одинокая свечка. – Да только срок вышел. Хотел было продлить, только понял, что моих сбережений не хватит. Я же не этирнов богатых лечу, а с этих несчастных бедолаг совесть не позволяет брать деньги.

– Не боитесь в тюрьму попасть? Эти четверо, кого дознаватели ранили… они же преступники? Беглые?

– Боюсь. А что делать? Совсем народ налогами да повинностями задавили, вот и идут многие на большую дорогу грабежом заниматься. Чем-то же надо детей кормить.

Он толкнул тяжелую дверь, сбитую из толстых, широких досок, почерневших от времени, и я наконец-то очутилась на улице. По глазам ударил яркий солнечный свет, заставляя зажмуриться. Свежий воздух окутал меня, ласкаясь, будто верный пес после долгой разлуки. Я глубоко вдохнула и огляделась.

Дом, из которого я вышла, оказался бараком. Его наружные стены покрывала облупившаяся коричневая краска, крошечные окошки были затянуты бычьим пузырем, а покосившаяся крыша заросла темно-зеленым мхом. Вокруг него расстилался небольшой, но чисто выметенный двор, отгороженный от остальной улицы плетеным забором. С трех сторон вдоль забора тянулись кусты смородины и малины, на которых только-только начала пробиваться листва, с четвертой стороны забор подпирал деревянный сарай.

– Моя лошадь там? – я уверенно кивнула в сторону сарая.

– Да, этьерна. Я закрыл на замок, чтоб не украли. Сами понимаете, здесь народ такой…

Я протянула руку, и старик безоговорочно вложил в нее связку ключей.

– Вон тот, с длинной бородкой.

Я молча кивнула и направилась к сараю.

Ключ легко вошел в замочную скважину, и через мгновение я уже приоткрыла тяжелую дверь, со скрипом повернувшуюся на ржавых петлях. Внутри было темно. Я толкнула дверь сильнее. Солнечный свет проник в помещение вместе со мной, разгоняя мрак по углам. Внутри сарая воняло прелым сеном и свежим навозом, вдоль стен, привязанные к потемневшим брусьям, стояли несколько понурых лошадей с распухшими бабками. В углу на охапке гнилой соломы, мордой в корыте лежал знакомый вороной конь. От порога я видела только его спину и подогнутые ноги.

Тяжелая, удушающая волна боли и тоски обрушилась на меня, затмевая сознание. Я почувствовала, как подкашиваются мои ноги, отказываясь держать хозяйку, и уцепилась за дверной косяк. Перед глазами поплыл туман, к горлу подступили слабость и тошнота. Захотелось упасть прямо на грязный пол, свернуться калачиком и скулить от невыносимой боли.

"Тише, тише, – раздался в моей голове спокойный голос эриллиума. – Это не твои чувства, ты обменялась кровью с речным духом и теперь чувствуешь его боль. Соберись! Ты можешь ему помочь!"

Слова артефакта остудили пылающее сознание. Усилием воли я перешла на внутреннее зрение и смогла рассмотреть черные дыры там, где моя аура и аура келпи были связаны воедино. Моя способность чувствовать боль другого существа плюс обмен кровью породили стойкую связь между нами, хотя эта связь, как я поняла, срабатывала лишь в непосредственной близости друг от друга. И сейчас я видела, что Ареналь истощен и нуждается в моей помощи.

Отдышавшись, я на ватных ногах направилась к нему и рухнула на колени прямо в солому. Келпи представлял собой жалкое зрелище. Его шкура, прежде гладкая и блестящая, сейчас была тусклой и покрытой засохшей грязью. Все тело била мелкая дрожь, грива и хвост превратились в куски спутанной пакли, а в том месте, куда попал пульсар, застыла водянистая пленка, скрывавшая под собой нарыв, размером с мою ладонь. Кожа вокруг нарыва натянулась, от нее исходил болезненный жар. Я осторожно прикоснулась к ней пальцем и почувствовала, как келпи вздрогнул всем телом и сжался.

– Что с ним? – я повернулась к Менро, который вошел в сарай вслед за мной и теперь стоял у входа, переминаясь с ноги на ногу. – Почему мой конь в таком состоянии? Почему ему никто не помог?

Услышав мой голос, келпи поднял голову из корыта, в котором была вода, и тихо заржал. Я не удержалась и ласково погладила его по спине, чувствуя, как под рукой сокращаются мышцы.

– Простите, этьерна магичка, – целитель развел руками, – я не всемогущ. Ваш брат четко сказал лечить именно вас, на вашу лошадь у меня уже просто не было сил. Я же говорил, что стоило бы пристрелить несчастное животное, а не заставлять его так мучиться!

– Хорошо. Но неужели нельзя было его хотя бы отмыть?

– Ваш брат запретил к нему приближаться. Сказал, что конь признает только хозяйку и может покусать или лягнуть незнакомца.

Я закрыла глаза, пытаясь сдержать рвущиеся с языка проклятья.

"Успокойся! – голос эриллиума подействовал как холодный душ. – Дуэргар прав! Келпи разорвал бы любого, кто посмел бы к нему приблизиться. И этим бы выдал всех вас. Или ты думаешь, что эти люди обрадовались бы присутствию фейри в своем маленьком прогнившем мирке?"

"Но почему же он не ушел? – мысленно простонала я. – Почему остался?"

"Потому что вы связаны, глупая девчонка! Он не может вернуться назад в свою реку, пока ты не отпустишь его. А в таком состоянии не способен даже обернуться. Давай, займись им, если не хочешь, чтобы он так и сдох лошадью!"

– Я могу остаться одна? – обратилась я к Менро.

– Конечно, этьерна магичка. Хотя я, признаться, хотел бы понаблюдать за вашей работой. В целях самообучения, так сказать.

– Позже. Сейчас я должна быть одна.

Старик поклонился и вышел, аккуратно прикрыв за собой заскрипевшую дверь. Сарай погрузился в полумрак, но мне уже и не нужен был свет. Я перешла на магическое зрение и теперь хорошо видела спину келпи. Она казалась прозрачной голубой дымкой, заключенной в темно-синий контур, над которым стояло темное марево. В том месте, где была рана, в контуре зиял разрыв, из которого вытекала темная жижа.

Я потерла ладони, пробуждая магию. Вокруг моих пальцев заискрилась золотом животворящая сила. Теперь осталось только наложить руки на рану, не касаясь ее, но так, чтобы пространство между ними оставалось не толще волоска…

Вот так… теплая энергия жизни потекла из меня широкой полноводной рекой, спокойно и уверенно, будто я всю жизнь только тем и занималась, что вытаскивала келпи с того света.

Прошло минут пятнадцать, прежде чем тело лошади задрожало, покрываясь мороком, и спустя еще мгновение передо мной уже лежал обнаженный парень, свернувшийся в клубок. Я нагнулась к нему, пытаясь уловить дыхание, и услышала слабый шепот:

– Я знал, что ты придешь!

– Ареналь? Как ты?

– Отлично… А ты?

Я прислушалась к себе. Удивительно, но, отдав столько энергии, я не чувствовала упадка сил. Наоборот, магия бурлила во мне, как кипящая вода в закрытом котле. Мне казалось, что сейчас я практически всемогуща. Это было невероятное ощущение!

Ареналь сел, подтянув колени к груди, и смущенно взглянул на меня. Стараясь не пялиться, я подала ему плащ. Келпи благодарно закутался в тяжелое сукно.

– Спасибо. Уже ничего не болит, словно побывал на алтаре Диан Кнехта.

Я снисходительно хмыкнула: с богом врачевания меня не сравнивали еще ни разу.

– А ты что, видел такие алтари, на которых излечиваются?

– Конечно! В Траг-вуд-Доле их достаточно по лесам стоит. Излечивают любого раненого, если только у него голова на плечах осталась и позвоночник целый.

В груди что-то заныло. Захотелось немедленно увидеть это чудо, прикоснуться к нему, почувствовать животворящую целительную силу…

С трудом отогнав непрошеные мысли, я поднялась и протянула руку Ареналю.

– Давай, пошли отсюда.

– А как же тот старик? Он стоит там, за дверями. Что ты ему скажешь?

– Скажу, что вырву ему язык и выколю глаза, если он только плохо посмотрит в твою сторону! – отрезала я. – Мне еще фомора искать, так что идем, не будем терять время.

Глава 2

Тирн Менро оказался на удивление понятливым. Когда мы с Ареналем вышли из сарая на уличный свет, целитель бросился на колени, уткнулся лбом в землю и дрожащим голосом попросил "этьерну магичку" не губить его. Дескать, кто ж знал, что раненый конь на самом деле речной дух, да еще связанный с этьерной магичкой?

– Встань, – велела я. Унижение и страх этого старика были мне неприятны. Похоже, он так и не понял, что я не человек, но принимал меня за могущественного мага, способного поработить келпи. – Найди моему спутнику подходящую одежду. И еще. Я хочу знать, куда делся мой кот.

– Кот? – целитель нервно потер руки. – Большой и черный? Я ж его выгнать хотел, а он все не шел, ну я и сказал Оске, кухарке нашей, его покормить. И больше не видел. Простите, этьерна магичка, кто ж знал, что он ваш! – и Менро вновь собрался упасть на колени.

– Идем! – я схватила Ареналя за руку. – Я попробую его позвать.

Пересекая двор в поисках уединения, мы представляли собой странную пару. Худенькая темноволосая девушка в домотканой рубашке с волочившимся по земле подолом, и костлявый юноша, завернутый в женский плащ, из-под которого торчат его босые тощие ноги. Интересно, и почему мой келпи такой худой? Надо будет спросить.

На нас искоса поглядывали обитатели лазарета, вышедшие на весеннее солнышко. Мужчины в холщевых штанах и таких же рубашках сидели на крыльце барака, лениво переговариваясь между собой. Я оценила их небритые нахмуренные лица. Наверное, это были те самые разбойники, о которых говорил целитель. Но он упоминал четырех, а здесь только трое.

Перед глазами встала картина, случайно увиденная мною в одной из комнат: мечущийся в бреду незнакомец и склонившаяся над ним фигура. Наверное, это и есть четвертый. Стоило бы подлечить и его. Но потом, когда разберусь со своей компанией.

Мы как раз проходили мимо еще одного строения, когда в нем неожиданно распахнулась дверь, и дородная женщина с красными распаренными щеками выплеснула с порога целый чан грязной воды. Несколько капель попали в лицо Ареналю. Келпи отпрыгнул и зашипел, точно клубок разъяренных змей. Его лицо мгновенно исказилось, утрачивая человеческие черты, но женщина этого не заметила.

– Чего шастаете где ни попадя! – набросилась она на нас. – Этот Менро совсем обезумел, таскать сюда всякий сброд!