Избранница темного фэйри

Ареналь обиженно зашипел, а в глазах демона заиграла насмешка. Было похоже, что он нарочно задирает келпи.

– Тайруг, – тихо позвала я.

– Слушаю, Хозяйка, – он вскинул на меня настороженный взгляд.

– Я не знаю, откуда у вас с Райзеном взаимная нелюбовь, да и не хочу знать, но пока мы вместе, давайте попробуем сохранять видимость мира.

– Это вы о чем? – фомор нахмурился, явно не понимая.

– Не называй его червяком, – я еле выдавила из себя это слово, – пожалуйста.

Брови демона взмыли вверх, на черном лице отразилось полное недоумение:

– А как мне его еще называть, Хозяйка? Червяк он – червяк и есть. Дуэргар. Они ж так и рождаются, в коконах под землей.

– Ты видел? – в свою очередь удивилась я.

– Н-нет… они хорошо прячут потомство.

– А ты, Ареналь? – я обернулась к келпи, который с интересом изучал комнату.

– И я нет.

– И я не видела, – я обвела их обоих предупреждающим взглядом. – Так что с оскорблениями покончено, ясно?

– Как прикажете, Хозяйка, – с неохотой пробормотал Тайруг, Ареналь ответил согласной улыбкой.

– Хорошо. Обращайся в кота, и сидите оба здесь, а я пойду, узнаю насчет еды. Все-таки питаться одной магией я еще не умею.

Я встала с кровати и тут же почувствовала, как меня резко шатнуло в сторону, словно пол качнулся под ногами. Демон успел меня подхватить, и на пару мгновений мы с ним оказались так близко, что я почувствовала жар его тела. Но в следующую секунду он уже отпустил меня и равнодушно отвел глаза, делая вид, что ничего не случилось.

Поправив юбку, я сглотнула слюну и выскочила за дверь.

Барак жил своей обычной жизнью. По коридору ходили люди, вежливо кланяясь, увидев меня, за плотно прикрытыми дверями палат раздавались вскрики и стоны, в распахнутую дверь входа с улицы вливался свежий ветер и солнечный свет, разгоняя тяжелый застоявшийся воздух и тень по углам.

– Милостивый тирн, – окликнула я Менро, который стоял на крыльце в окружении уже знакомых мне мужчин.

Все они о чем-то переговаривались вполголоса, но, увидев меня, замолкли на полуслове.

– Чего изволите, этьерна магичка? – старик сделал шаг в мою сторону.

– Я… – покраснев под пристальными взглядами мужчин, я опустила взгляд. Никогда прежде мне не приходилось просить, чтобы меня покормили, но денег у меня не было, а Райзен или не догадался, или не захотел оставить пару монет. А может, у него их и не было, ведь Тайруг сказал, что он отдал проводникам целый кошель. – Не могли бы вы… Простите…

Под вопросительным взглядом Менро я глубоко вздохнула, расправила плечи и уже твердо сказала:

– Я целитель, как и вы, и могу помочь тяжелобольным.

– Спасибо, этьерна магичка, – старик растерялся, – но им нечем заплатить за вашу помощь. Я лечу их бесплатно.

– Я понимаю и денег не прошу. Но если вы найдете мне место за столом…

Я замолчала, чувствуя, как от голода болезненно сжимается желудок.

– Да, конечно, – засуетился Менро, отступая в сторону и позволяя мне сойти с крыльца. – Но ваш этирн ничего не сказал, я думал, у вас все свое…

– Нет, – я позволила себе слегка улыбнуться, – у меня ничего нет. Вы покормите меня? Я потратила много сил, спасая своих друзей, но обещаю, что помогу всем, кто в этом будет нуждаться.

– Это моя вина, – старик сокрушенно покачал головой, – не доглядел. А таких чтоб очень больных… ну, вот один в горячке лежит. Ему в грудь три пульсара подряд попало, но сработал защитный амулет. Внутрь огонь не пошел, но сверху очень сильно обожгло, кое-где плоть выгорела до самых ребер. Ужасное зрелище. И сегодня еще двоих принесли. Дети совсем, лет по десять. Говорят, на ярмарке хотели стянуть мелочь какую-то, а хозяин охранки навесил, ну, им по рукам и дало. Теперь у них руки как плети висят, и пальцы не слушаются.

За разговором мы подошли к кухне, из раскрытых дверей которой доносился умопомрачительный аромат жареных лепешек. Мой живот отозвался тоскливым бурчаньем. Я опустила голову, скрывая смущение, но Менро ничего не заметил.

– Оска! – крикнул он, останавливаясь на крыльце. – Иди сюда.

Кухарка неторопливой походкой показалась из глубины помещения. Увидев меня, она замешкалась и вдруг согнулась в неловком поклоне, словно бы я была одной из тех этьерн, что раскатывают по центральным улицам в роскошных каретах.

– Чего изволите, этьерна магичка? – пролепетала женщина, пряча под холщовым фартуком выпачканные в муке руки.

– Этьерна магичка изволит обедать, – сурово сдвинув брови, ответил Менро вместо меня. – Есть у тебя тарелка поприличнее?

Я закусила губу. Есть из местной посуды совершенно не хотелось, я же помнила, в каком она виде, но выбора у меня не было.

Рассыпавшись в благодарностях и извинениях, Оска метнулась назад в полумрак, и через минуту до нас донеслись ругань и звон бьющейся посуды.

– Балор ее задери, демонова баба! – простонал старик, хватаясь за голову. – Давно выгнать надо, так ведь больше никто не пойдет. Мне же платить за работу нечем. А она здесь живет, ест со мной, что дадут, да еще готовит и стирает на всех. Не справлюсь я без нее, – пояснил он, поймав мой недоуменный взгляд. – Родственники больных, да и они сами за лечение отдают, кто чем может. С того и живем.

Это было мне знакомо, ведь и в рыбацкой деревушке платили, кто чем мог.

– Вот, этьерна магичка, это лучшее, вы уж не обессудьте, что так вышло, – залепетала Оска, протягивая мне большое глиняное блюдо, покрытое глазурью. На блюде горой возвышались лепешки, политые сверху растопленным жиром. От них поднимался легкий парок.

– Спасибо. Я поем у себя.

– Вот еще, возьмите, – кухарка протянула кувшин с молоком, заискивающе ловя мой взгляд.

– Сюда давай, не видишь, у этьерны магички всего две руки! – Менро забрал у нее кувшин и обернулся ко мне. – Вы уж простите, что так…

Я покачала головой, призывая к молчанию. От запаха пищи кружилась голова, я боялась, что вот-вот потеряю сознание. Только сейчас, когда заветное блюдо оказалось в моих руках, я поняла, насколько ослабла за это время.

В бараке Менро указал на ту дверь, за которой находился заинтересовавший меня мужчина.

– Вот здесь тот, о ком я говорил. Мается уже третий день, а я сделать ничего не могу. Сил не хватает. Так, поддерживаю жизнь и жду чуда.

– А он? – зачем-то спросила я, прислушиваясь к приглушенным стонам, доносившимся из палаты.

– И он. Надеется только на чудо.

– А те двое где?

– Я их в самую дальнюю определил. Они, бедняги, наревелись. Думали, что без рук останутся. А калеке одна дорога – сидеть под трактиром и ждать либо милости, либо голодной смерти.

Он был прав, а я подумала, как резко повернулась моя судьба. Еще недавно я была дочерью рыбака и тайком лечила односельчан за кусок хлеба и пару жменей ячменя или овса. А теперь я преступница, фейри, поставленная вне закона, мне подчиняются духи воздуха и воды, со мной говорили боги, фомор мой раб, келпи – кровный брат, а я сижу среди разбойников, воров и контрабандистов и… собираюсь их лечить – опять же за кусок хлеба.

Когда я вернулась в палату, Ареналь уже щеголял в заплатанных домотканых штанах и такой же рубахе, подпоясанной куском бечевки. От сапог он отказался напрочь, заявив, что они ему только мешают. Человеческая одежда стесняла келпи, привыкшего бегать голышом, а обувь казалась тяжелой, как колодки. Тайруг обратился в кота и теперь возлежал на подушке, насмешливо щуря глаза.

Я честно предложила разделить лепешки на всю компанию, но фомор тут же сделал вид, что спит и даже заурчал, словно настоящий кот, а келпи только покачал головой. Понятное дело, речной дух если что и ел, то точно не лепешки.

Отдуваясь и постанывая от удовольствия, я очистила блюдо и запила прохладным молоком. По телу разлилось чувство сытости, перешедшее в приятное блаженство. Захотелось вытянуться на кровати, закрыть глаза и хотя бы на несколько минут отрешиться от всего происходящего. Но я помнила о своем обещании. Да и как я могла забыть о нем, если стоны того несчастного долетали даже через закрытые двери?

– Ты куда? – встрепенулся келпи, когда я поднялась.

– У меня есть одно дело, – уклончиво сказала я.

– Я с тобой, – он покосился на кота.

"Идите, Хозяйка, я буду ждать чер… дуэргара", – мысленно ответил фомор на мой молчаливый вопрос.

Я удовлетворенно хмыкнула. Что ж, кажется, он понял меня.

У нужной палаты я немного замешкалась. Дверь была слегка приоткрыта, и в узкую щелочку я разглядела незнакомую женщину, склонившуюся над тихо хрипящим мужчиной. Рядом с ней стоял Менро, знакомым мне жестом растирая руки.

– Сядешь тихонько и молчишь, – шепнула я Ареналю и решительно толкнула дверь.

– Этьерна магичка! – Менро и незнакомка почтительно склонили головы и отступили, пропуская меня к кровати.

Ареналь нашел колченогую табуретку и взгромоздился на нее в самом дальнем углу. Из полумрака, разгоняемого тусклым светом свечи, поблескивали его глаза.

– Вы сможете ему помочь? – спросила женщина, заглядывая мне в лицо. Ее голос дрожал от волнения.

– Пока не знаю, – я покачала головой и присела на край кровати, разглядывая бледного и худого мужчину, лежавшего в одних штанах поверх покрывала.

Незнакомец казался сильно изможденным. Щеки ввалились, вокруг глаз залегли глубокие тени, а подбородок покрывала темная щетина. На худой жилистой шее тускло поблескивала серебряная цепочка, на которой висело кольцо – простой тоненький ободок с невзрачным камешком. Волосы и кожа мужчины были мокрыми от испарины, грудь вздымалась рваными толчками, воздух с хрипом вырывался из сухих, растрескавшихся губ, а на пожелтевших от мазей бинтах, крепко стягивавших его грудь, виднелись засохшие пятна крови. Но огонек жизни, тлевший глубоко внутри, не желал угасать, а в изголовье не стояла серая тень, пособница Брана.

Этот человек еще не прошел отведенный ему путь. Было что-то незавершенное, что держало его в мире живых, не давая уйти за грань. Но слабое тело уже не могло бороться с магическим ожогом, который сетью тонких черных линий расползался по бледной коже из-под бинтов.

Я протянула руку и осторожно коснулась его лба кончиками пальцев. И тут же отдернула, получив легкий укол. Этого не могло быть!

Перейдя на магическое зрение, я внимательнее вгляделась в мужчину. С ним явно что-то было не так.

Дюйм за дюймом я разглядывала незнакомца, ведя кончиками пальцев вдоль его тела. Я почти не касалась его, но все равно чувствовала неприятное покалывание, как будто какая-то чужеродная сила отторгала мою магию, не позволяя влить в него хоть немного жизненной энергии. Мне пришлось до рези напрячь глаза, и мои усилия увенчались успехом. Под слоем бинтов и примочек я ощутила его – нечто тяжелое и темное, слабо пульсирующее в такт с сердцем.

– Что это? – выдохнула я, возвращаясь в нормальное состояние.

– Что, этьерна магичка? – нагнулся ко мне Менро.

– Вот здесь, под бинтами. У него в груди, рядом с сердцем, я чувствую что-то, что отторгает магию жизни.

Целитель поморгал, переходя на магическое зрение, и несколько мгновений напряженно вглядывался в то место, куда указала я. Потом устало смахнул пот со лба и растерянно произнес:

– Простите, я ничего не вижу…

– Снимайте бинты, – приказала я. Менро был слишком слаб, чтобы увидеть то, что даже я обнаружила с огромным трудом.

– Вы уверены? – женщина, молчавшая все это время, растерянно приблизилась к койке.

– Да, снимайте. Я должна увидеть, что там такое.

Пока целитель и его помощница возились с больным, я перебрала в памяти все известные мне случаи отторжения магии жизни. Любое живое существо всасывало ее, как губка, но иногда, если ауры целителя и больного совпадали, или больной был защищен от магического вмешательства, могла сработать отдача. Я уже познакомилась с ней, пытаясь откачать Райзена в Гвирд-Долле. Но здесь было что-то совсем другое.

– Вот, все готово.

Я вздрогнула, когда надо мной прозвучал тихий голос Менро, и подняла взгляд. Бинты были сняты, и мне пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы не закричать.

Лежавший передо мной мужчина смотрел на меня в упор черными провалами глаз, а над его грудью колыхался такой же темный и плотный туман, как и тот, что я видела над раной келпи. В них обоих попали огненным пульсаром, но в Ареналя только один раз и вскользь, а в этого несчастного сразу три прямых попадания. Один вопрос: почему он не умер на месте?

Отбросив сомнения, я поднесла ладони так близко, что почувствовала враждебную пульсацию, отталкивавшую мои руки. Раненый застонал сквозь стиснутые зубы и вдруг выгнулся дугой. Пульсация резко усилилась.

– Попробуйте, – обратилась я к Менро, – вы не можете не почувствовать это.

Он повторил мое движение, а потом покачал головой.

– Ничего…

Я не знала, что делать. Эта штука сидела вплотную к сердцу, не давая подступиться ни с какой стороны. Я не знала, что это, не знала, насколько оно опасно и как с ним бороться. А хуже всего, стоило только задеть это нечто, как мужчину буквально скручивало в болезненных конвульсиях. Менро ничего не видел и помочь мне ничем не мог. Я была уже готова заплакать от отчаяния, когда в моей голове возникла спасительная мысль.

Эриллиум!

Божественный артефакт молчал, испытывая мое терпение.

"Помоги мне! Я знаю, ты слышишь меня!"

"Кажется, кто-то сказал мне заткнуться, – протянул артефакт преувеличенно озабоченным тоном, – мы его знаем?"

"Хорошо, хорошо, я была неправа, прошу прощения. Ты доволен? Можешь помочь?"

"Кому?" – кажется, эриллиум был искренне удивлен.

"Этому человеку", – я в отчаянии заскрипела зубами. Менро и его помощница испуганно отшатнулись. Хороша же я была сейчас: с бессмысленным взглядом, перекосившимся от напряжения лицом и руками, застывшими над обугленной грудью раненого.

"Это не человек, это маг, – ответил артефакт таким презрительным тоном, что меня саму передернуло. – Боевой королевский маг. Разве ты не видишь метку дознавателя?"